Имя материала: Лекции по истории и праву Европейского Союза

Автор: Юрий Дмитриевич Ильин

Лекция xii. правовые основы участия ес во внешних сношениях

 

Вопрос о правомерности участия ЕЭС в качестве международной организации во внешних сношениях возник почти сразу после создания по той причине, что компетенция ЕЭС во внешних делах была определена Римским договором в достаточно общей форме. Кроме того, и позиция самих государств - членов ЕЭС до конца 80-х гг. оставалась довольно уклончивой: формально они признавали компетенцию ЕЭС в вопросах, отнесенных к сфере его деятельности, но в то же время не соглашались на умаление национальной юрисдикции по внешним делам.

Вот один из примеров их осторожной позиции по этому вопросу.

В марте 1980 г. в г. Эшторил (Португалия) проходила международная конференция по рыболовству в северо-восточной зоне Атлантики, где пересматривалась конвенция, регулирующая лов рыбы в этой части мирового океана. Советская делегация на конференции знала, что государства - члены ЕЭС будут настаивать на участии ЕЭС в конвенции в качестве полноправного члена. К тому времени ЕЭС как таковое уже участвовало в международных соглашениях по олову, какао, кофе, пшенице, каучуку, сахару и т. п., в восьми конвенциях по линии ООН, в Совете по таможенному сотрудничеству, в ПРООН, ЕЭК, Ломском соглашении между ЕЭС и странами Африки, Азии и Карибского бассейна, заключило соглашения об ассоциации с Турцией, Марокко, Тунисом, а также ряд соглашений об оказании экономической помощи третьим странам и т. д.

Советская делегация возражала против участия ЕЭС в конвенции о рыболовстве в северо-восточной Атлантике на том основании, что Сообщество не имеет соответствующей компетенции, а его страны-члены установили рыболовные зоны в своем национальном законодательстве.

Представители стран- членов ЕС на международной конференции не стали настаивать на членстве ЕЭС в Конвенции.

Какова же система норм Римского договора, которая определяет компетенцию ЕЭС в сфере внешних сношений?

Соответствующие статьи сгруппированы следующим образом. Статья 210 Договора объявляет ЕЭС юридическим лицом для целей международного сотрудничества; ст. 110-116 определяют компетенцию по внешним делам, включая проведение общей коммерческой политики; ст. 238 предусматривает возможность заключения соглашений с иностранными государствами для их вхождения в ЕЭС в качестве ассоциированных членов; ст. 229-231 наделяют правом заключать соглашения с международными организациями; ст. 228 устанавливает процедуру, которой необходимо следовать при согласовании и заключении международных договоров и компетенцию в этой сфере СМ, ЕК и СЕС. Так, ЕК как орган ЕЭС может проводить переговоры, доводить текст международного договора до стадии парафирования, но заключать его, т. е. подписывать и ратифицировать, должны СМ и национальные парламенты.

В области заключения соглашений в сфере коммерческой политики права ЕЭС вполне достаточны. В статье 113 (1) очерчивается сфера, в рамках которой должна проводиться эта политика ЕЭС: вопросы общих внешних тарифов, торговых соглашений, экспортной политики, защиты торговли от дискриминации, демпинга и т. п.

В своем мнении (1/75) относительно «понимания стандарта местных издержек» СЕС заявил, что определение сферы внешней компетенции ЕЭС в ст. 113 не является исчерпывающим. По мнению СЕС, в Римском договоре определенно признается компетенция ЕЭС в вопросах коммерческой политики, а детализация приведена там якобы лишь для примера. Но отмеченное совсем не дает права отдельному государству не следовать решениям ЕК, иначе такой образ действий подорвет общую основу, на которой построено ЕЭС.

При этом Суд особо отметил, что закрепленная в ст. 228 процедура вступления ЕЭС в международный договор, судьба которого в конечном итоге решается СМ, т. е. фактически министрами стран-членов, не может не соответствовать национальным интересам государств - членов ЕЭС. Напомним, что решения в СМ принимаются фактически (!) на основе единогласия. А этому, кстати, должна предшествовать консультация с Европарламентом, о чем речь уже шла выше.

Таким образом, формально юридически (а фактически это широко признается третьими странами) ЕС компетентен в тех или иных вопросах выступать от имени государств-членов.

Следует иметь в виду, что сам СЕС весьма осторожен в указанном вопросе.

В деле Хейгеман против государства Бельгия в 1974 г. СЕС заявил, что договор, заключенный СМ от имени ЕЭС с третьим государством, «составляет неотъемлемую часть права Сообщества».

Само по себе заявление очень хорошее, но главное все-таки в другом: имеют ли нормы такого договора прямое действие на территории стран — членов ЕЭС или же для их применения необходимы национальные механизмы? СЕС колеблется и предлагает три условия, при наличии которых международный договор имеет прямое действие:

— нормы договора должны быть ясными и недвусмысленными;

— они не должны сопровождаться условиями;

— нормы должны быть таковы, чтобы их можно было применить непосредственно на территории государств-членов, не прибегая к нормам национального закона.

По сути, СЕС признал международные договоры, заключенные ЕЭС должным образом, частью права ЕС.

Анализ позиций государств - членов ЕС по отдельным делам, рассмотренным в СЕС, показывает, что они не склонны автоматически возлагать на себя обязательства, зафиксированные в международном договоре, стороной в котором является ЕС. Самое большее, на что идут государства, - это признание компетенции ЕС в вопросах коммерческой политики, конкретно определенной в тексте Римского договора. Государства не отрицают и даже не ставят под сомнение внешнюю компетентность ЕС и его статус субъекта международных отношений по ст. 210 Договора, но поскольку финансовые издержки по соблюдению международных обязательств возлагаются на государства-члены, последние вполне, на наш взгляд, справедливо предпочитают, чтобы данные обязательства возникали только с их согласия.

Последнее и порождает ситуацию, когда на участие в международном договоре (как и во внешней политике ЕК) по-прежнему претендуют все государства - члены ЕС.

Учитывая это, органы Союза нашли особый путь расширения сферы своей внешней компетенции. ЕК разрабатывает и принимает акты, относящиеся ко внутренним делам ЕС, по тем вопросам, которые могли бы быть предметом международного договора.

Особенно заметно проявилось это при рассмотрении СЕС 22/70 по Европейскому соглашению о дорожном транспорте.

В 1962 г. в рамках Экономической комиссии ООН для Европы было разработано соглашение о дорожном транспорте, которое в силу не вступило. Пять из шести в то время членов ЕЭС соглашение подписали. Тогда страны - члены ЕЭС постановлением 1969 г. ввели на своей территории правила, относящиеся к движению автотранспорта и к работе шоферов на грузовых автомобилях, следующих из одного государства ЕЭС в другое.

В это же время начались переговоры с целью пересмотра упомянутого Европейского соглашения о дорожном транспорте. Государства

ЕЭС выработали общую позицию. Однако ЕК ЕЭС заявила, что при наличии определенных внутренних правил (в данном случае постановление ЕК) государства не могут договариваться об их изменении на внешнем форуме: компетенция вести переговоры по упомянутому соглашению теперь принадлежит ЕС.

По инициативе ЕК и в соответствии со ст. 173 Договора дело поступило в СЕС, которому предстояло принять принципиальное решение о компетенции проведения внешней политики ЕЭС тем или иным его органом. При этом представитель СМ занял такую позицию: ЕЭС в лице ЕК может осуществлять на внешней арене лишь те действия, которые конкретно вменены ему Римским договором. Далее он указал, что ст. 75 этого Договора, относящаяся к компетенции ЕЭС, весьма обща, а в части, касающейся дорожного транспорта, говорит лишь о мерах, которые могут предприниматься внутри ЕЭС, а не извне.

СЕС при рассмотрении дела в общей форме высказался в пользу того, что при отсутствии точных формулировок в тексте Римского договора нужно исходить из общей системы права ЕЭС. СЕС сослался на ст. 210 Римского договора, по которой ЕЭС получило статус юридического лица в отношениях с третьими государствами по всем вопросам, обозначенным в ч. 1 этого Договора. В заключение СЕС указал на то, что если ЕЭС уже определило какие-то правила поведения для своих членов в рамках Сообщества, то последние не могут, индивидуально или коллективно, принимать на себя международные обязательства, противоречащие данным правилам. При этом не важно, в какой форме такие правила в ЕЭС были приняты.

Рассмотрение Судом Сообщества этого сложного дела позволяет сделать ряд выводов. Во-первых, Суд признал, что вести переговоры с третьими государствами должно именно ЕЭС, а не государства, его составляющие. Во-вторых, если в ходе переговоров достигнуто соглашение, то право заключать его, по мнению Суда, относится к компетенции СМ ЕЭС.

Указанным решением СЕС заложил концепцию параллелизма, по которой компетенция ЕК по внутренним делам ЕЭС увязывается с компетенцией СМ по внешним делам: один орган ЕЭС проводит переговоры с третьими государствами, а другой орган фиксирует достигнутую договоренность, следуя своей формальной компетенции в соответствии с нормами Римского договора.

В любом случае ЕС в качестве международной организации, действующей в рамках установленных полномочий, выступает равноправным субъектом международного права.

В заключение остается констатировать, что компетенция органов ЕС по внешним делам так и остается неопределенной. Даже Маастрихтские соглашения, провозгласившие проведение единой интегрированной политики ЕС как внутри, так и во внешних отношениях Союза, сохранили целый ряд полномочий государств-членов, и главным образом - полномочий в области внешней политики. Вместе с тем страны - члены ЕС делегировали Союзу право принимать меры, обеспечивающие интересы вненациональных промышленных, финансовых и торговых монополий.

Таким образом, национальный правопорядок и правопорядок ЕС остаются и сосуществуют в равной мере. Евросоюз является международной организацией с наднациональными полномочиями.

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 |