Имя материала: Культурология

Автор: Розин В.М

1. семиотическая парадигма

 

Культурологов психологической и антропологической ориентации давно интересует вопрос происхождения человека. Ответ на него существенно зависит от того, как понимается человек, каково его отношение к другим феноменам, изучаемым в гуманитарных науках. Если человек выделился из животного мира, то каковы были условия и факторы, это обусловившие. Приспособление к новым условиям, труд, совместная деятельность и общение, язык.

Поскольку сознание и психику человека не удалось ни вывести из физиологии, ни свести к ней, исследователи в начале XX в. обратились к семиотике и культурологии. Обратимся к ней и мы.

Семиотика — научная дисциплина, изучающая знаки и знаковые системы. Для культурологии помимо соссюровского, где «язык есть система, подчиняющаяся своему собственному порядку», представляют интерес два основных направления семиотики: социально-психологическое и теоретико-деятельностное. Первое связано с такими именами, как Ч. Моррис, А. Гардинер, К. Бюлер, Ч. Пирс. Последний, например, считает, что знаком является нечто, замещающее для кого-либо что-либо по некоторому свойству или способности; знак направлен кому-либо и создает в сознании этого лица эквивалентный или более сложный знак. Тот знак, который человек создает, Пирс называет интерпретатором первого знака, при этом знак заменяет свой объект. В социально-психологическом направлении знак характеризуется в контексте коммуникации (кто его создает, зачем, кому он направляется, как его понимают) в трех разных аспектах: синтаксическом (изучение отношений между знаками), семантическом (изучение отношений знаков к объектам, «денотатам») и прагматическом (отношение интерпретатора к знакам). При этом выделяются следующие основные типы знаков: знак-изображение (иконические знаки, например, рисунки), знак-индикатор (например, дым как индикатор жилища), знак-символ  (например, современные числа). С. Неретина и А. Огурцов указывают следующие характеристики семиотического истолкования культуры в рамках соссюровского и социально-психологического подходов.

«Во-первых, широко используются методы структурной лингвистики и ее подход к естественным языкам как к знаковым системам.

Во-вторых, строится семиотика других знаковых систем, в том числе и феноменов культуры как знаковых систем.

В-третьих, культура интерпретируется как сложная система семиотических кодов различных видов (начиная с языка жестов и кончая такими этнографическими объектами, как миф, одежда, ритуал и т. д.).

В-четвертых, культура понимается как текст, а сам текст как сигнал или как сообщение, пространственно зафиксированное, закодированное и служащее средством сознательной передачи этого сообщения.

В-пятых, фиксируется сложное взаимодействие между различными кодами и знаковыми системами.

В-шестых, это взаимодействие характеризует полифункциональную природу человеческой активности» [108. С. 268].

В теоретико-деятельностном направлении семиотики знаки рассматриваются в контексте социальной деятельности и употребления. «Решающим, — пишет создатель этого направления Г.П. Щедровицкий, — должен стать функциональный анализ знаковых образований как элементов социума. Это означает, что исследование надо будет начинать со связей и структур, "внешних" для рассматриваемых знаковых образований, и в них искать ключ для объяснения их "внутреннего" строения. Анализируя структуру и механизмы жизни различных фрагментов социума, нужно будет выделять вокруг очевидного материала знаковых образований такую сеть связей, которая давала бы целостный предмет, не только функционирующий, но и развивающийся по своим собственным законам. Язык или какое-либо другое знаковое образование, взятое именно таким образом в системе социума, мы и будем называть "семиотическим образованием" (а я "семиозисом". — В.Р.). Для нас следовательно, это — название не объекта, а предмета исследования, который задается не только и не столько тем, что берется, сколько тем, как мы на него смотрим и в каких знаковых формах представляем» [178. С. 30].

В знаках в данном направлении выделяются такие элементы: знаковая форма, связь значения, объективное содержание. Знаковая форма, с одной стороны, рассматривается как представляющая объективное содержание, с другой — как объект, с которым можно действовать самостоятельно (как, например, мы действуем с числами в математике или словами в поэзии). Объективное содержание, с одной стороны, трактуется как представленное в знаковой форме, с другой — как фиксирующее сопоставление объектов с общественно значимыми эталонами (например, в определенном числе мы фиксируем сопоставление некоторой совокупности с натуральным рядом). Связь значения соединяет оба названных элемента в одно целое — собственно знак. В теоретико-деятельностном направлении семиотики выделяются следующие типы знаков: знаки-модели (когда действия со знаками и объектами сходны для некоторого контекста, например, такими знаками являлись числа-пальцы древних народов),, знаки-символы (указанное сходство отсутствует, например, для арабских чисел), знаки-обозначения (это, главным образом, слова как знаки) и знаки-выделения (они впервые — как, например, сложный знак — представление архаического человека о душе — задают структуру объекта, обозначенного в знаке) [136; 138].

Собственно в культурологии чаще используется семиотический подход, идущий от Ф. де Соссюра и Л. Ельмелева. Я проиллюстрирую его на исследовании наших известных культурологов и семиотиков Ю. Лотмана и Б. Успенского. Все многообразие отграничений культуры от некультуры, пишут они, «по сути дела, сводится к одному: на фоне некультуры культура выступает как знаковая система. В частности, будем ли мы говорить о таких признаках культуры, как "сделанность" (в антитезе "природности"), "условность" (в антитезе "естественности" и "безусловности"), способность конденсировать человеческий опыт (в отличие от природной первозданности) — во всех случаях мы имеем дело с разными аспектами знаковой сущности культуры.

Показательно, что смена культур (в частности, в эпохи социальных катаклизмов) сопровождается обычно резким повышением семиотичности поведения (что может выражаться даже в изменении имен и названий), причем и борьба со старыми ритуалами может принимать сугубо ритуализированный характер. С другой стороны, не только введение новых форм поведения, но и усиление знаковости (символичности) старых форм может свидетельствовать об определенном изменении типа культуры. Так, если деятельность Петра в России в большой степени свелась к той борьбе со старыми ритуалами и символами, которая на деле выразилась в создании новых знаков (например, отсутствие бороды стало столь же обязательным, как ранее ее наличие, ношение платья иностранного покроя стало столь же непременным, как ранее — ношение русской одежды и т.д. и т.п.), то деятельность Павла выразилась в резком усилении знаковости уже имеющихся форм, в частности, в повышении их символического характера (ср. увлечение в это время генеалогической символикой, символикой парадов, языком церемониала и т.п., а с другой стороны — борьбу со словами, звучавшими как символы иной идеологии; ср. еще такие подчеркнуто символические акты, как выговор умершему, вызов государя на дуэль, и т. п.)... Основная "работа" культуры, как мы постараемся показать, — в структурной организации окружающего человека мира. Культура — генератор структурности, и этим она создает вокруг человека социальную сферу, которая, подобно биосфере, делает возможной жизнь, правда, не органическую, а общественную.

Но для того, чтобы выполнить эту роль, культура должна иметь внутри себя структурное "штампующее устройство". Его-то функцию и выполняет естественный язык. Именно он снабжает членов коллектива интуитивным чувством структурности, именно он своей очевидной системностью (по крайней мере, на низших уровнях), своим преображением "открытого" мира реалий в "закрытый" мир имен заставляет людей трактовать как структуры явления того порядка, структурность которых, в лучшем случае, не является очевидной... Вообще определение культуры как памяти коллектива ставит вопрос о системе семиотических правил, по которым жизненный опыт человечества претворяется в культуру; эти последние, в свою очередь, и могут трактоваться как программа. Само существование культуры подразумевает построение системы, правил перевода непосредственного опыта в текст. Для того, чтобы то или иное историческое событие было помещено в определенную ячейку, оно прежде всего должно быть осознано как существующее, то есть его следует отождествить с определенным элементом в языке запоминающего устройства. Далее оно должно быть оценено в отношении ко всем иерархическим связям этого языка. Это означает, что оно будет записано, то есть станет элементом текста памяти, элементом культуры. Таким образом, внесение факта в коллективную память обнаруживает все признаки перевода с одного языка на другой, в данном случае, — на "язык культуры"... Семиотика культуры заключается не только в том, что культура функционирует как знаковая система. Важно подчеркнуть, что само отношение к знаку и знаковости составляет одну из основных типологических характеристик культуры» [93. С. 145-148, 151]:

Но одновременно Лотман высказал и ряд других, значимых для культурологии семиотических идей, например, «семиосферы» и «семиотической монады». «Семиосфера — это большая система, семиотический универсум, или семиотическое пространство, которая обусловливает каждый знаковый акт и обладает реальностью sui generis. По сути дела, семиосфера и есть культура в семиотическом измерении». Лотман выделил ряд признаков семиосферы: «отграниченность, т.е. внутренняя организация и существование неорганизованного внешнего окружения, неравномерность, выражающаяся в ее специфической гетерогенной организации — в наличии ядра и периферии в текстах культуры, в механизме сходств и различий, симметрии и асимметрии...» Отказываясь от трактовки культуры как субъекта и от категорий «субъект-объект» в изучении культуры, Лотман вводит понятие «семиотической монады», которое охватывает культуру в целом, тексты, входящие в нее, и даже личность, рассматриваемую как текст. Монада трактуется им как «элементарная единица смыслообразования, которая по своей организации является бинарной и состоит из трех элементов — из двух непереводимых семиотических механизмов (языков) и "метафорогенного устройства", осуществляющего перевод в ситуации непереводимости. Монады различным образом организованы. Сложность организации монады выражается в ее автономности, повышении информационной емкости и неограниченных возможностях саморазвития. Семиотическое пространство культуры и представляет собой многоуровневую систему различных монад» [108. С. 274, 276—277].

Хотя семиотические исследования Лотмана и Успенского достаточно интересны и продуктивны, я сам работаю в рамках теоретико-деятельностного подхода, поскольку в семиотике являюсь его сторонником.

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 |