Имя материала: Личность в психологии

Автор: Гордон Уиллард Олпорт

Критика

 

Давайте рассмотрим те возражения, которые выдвигались против персоналистической теории ее критиками.

(1) Эта теория — солипсизм. Комментарии: Действительно, автор потратил многие годы на то, чтобы свести многочисленные эксперименты и наблюдения в единую универсальную систему. Конечно, стороннику операционализма кажется бессмыслицей с научной точки зрения стремиться к согласованному представлению о психологическом или любом другом универсуме. Право на существование имеют только те частные аспекты представления о психическом, которые реально наблюдаются другими людьми. А поэтому персоналистика расценивается как чистой воды солипсизм — мировоззрение только одного человека. Есть два варианта возражений на подобную критику. Во-первых, можно сказать, что вполне допустимо применять операциональный критерий к ограниченному числу элементов системы, и возможно, в конечном счете, даже к некоторым частным концепциям. В некоторой степени этот ответ можно считать приемлемым. Но ряд персоналистических категорий (например, те, что относятся к чувствам) неизбежно опирается на доказательства, полученные на основе непосредственных переживаний. И посему они считаются слабыми с операциональной точки зрения. Кроме того, презрение операционалистов вызывают попытки концептуальной унификации системы как единого целого. Услышав подобную критику, я думаю, автор ответил бы примерно так: «Ну, хватит с нас операционализма. Науке некогда обращать внимание на регрессивные идеи операционализма, у нее есть более важная задача — синтез научного знания. Даже если мое представление о жизни — солипсизм, как и все прочие мировоззрения, в любом случае, независимо от того, согласуются они между собой или нет, психологи, как и все другие мыслители, не могут и не будут от них отказываться».

(2) Эта теория ненаучна, она не выходит за пределы обычного здравого смысла. Выбор понятия личность в качестве ключевого положения теории одновременно и вполне оправдан, и сомнителен. Иными словами, персоналистика как разновидность здравого смысла, характеризуется очевидностью и petitio-principii (аргумент, основанный на выводе из положения, которое само требует доказательств — лат.).

Комментарии: Приняв личность за точку отсчета в рамках своей теории, автор настойчиво призывает психологов отвлечься от своих бредовых идей и сопоставить их с забытым ими непосредственным объектом их науки — с человеком. Почему нужно считать недостатком системы то, что составляющие ее данные (с которыми согласны все, кроме психологов) были получены не в результате жестких психологических процедур? Персоналистика считает своим достоинством тот факт, что она жизненна, и тем самым находится в более выигрышной по сравнению с прочими психологическими школами позиции, когда дело касается систематизации и анализа категорий здравого смысла. Более того, концепция личности неожиданно оказывается крайне полезной при решении многих сложных проблем метафизического и эпистемологического порядка, таких, как соотношение души и тела, сознательной и бессознательной психической активности.

Вопрос о правомерности выбора понятия личность в качестве ключевого более сложен. Мы выбираем для анализа одно свойство или состояние целостной личности, какое-то время анализируем его, а затем возвращаем это свойство или состояние обратно в личность, заявляя, что оно может быть проинтерпретировано только в том, случае, если мы  с этой целостной личностью соотнесем. Иными словами, процесс анализа цикличен. Кроме того, если личность — это единственная система отсчета, то с каким другим источником объяснения может быть соотнесено это состояние? Если личность предположительно изначальна и конечна, значит ли это, что мы пытаемся войти в ту же дверь, из которой только что вышли?

Если согласиться со Штерном в том, что в определенном смысле , личность реальна, и что анализ — это просто использование искусственных конструктов, мы не можем ничего возразить против этой процедур Правда, мне бы хотелось, чтобы акцент на целостность личности делали не так часто. Приведу лишь один пример. Хорошо известно критическое отношение Штерна к тестам на интеллект, особенно учитывая ту роль, которую он сам сыграл в развитии этого направления в психологии. И, тем не менее, его недоверие к результатам тестов и нежелание согласиться с их действительной связью со спецификой конкретной личности не позволяло ему увидеть некоторые преимущества надежных тестов; их адекватность превышает ту, что предполагал в них Штерн. То же самое можно сказать и о его резко отрицательном отношении к любой попытке объяснить личность на уровне черт, установок и диспозиций. Несмотря на истинность утверждения о том, что личность неделима, прогресса в ее изучении стоит ожидать не от постоянной апелляции к этому факту, а от нахождения некоторых уровней анализа, которые бы в наименьшей степени предполагали пренебрежение самой структурой личности (например, понятие диспозиции личности, которое в определенном смысле воплощает ее целостное мироощущение), проведения такого рода анализа, а затем возвращения обратно к личностной целостности.

(3) Персоналистика формалистична. Предлагаемые ею полярности и категории сбивают с толку Е. Г. Боринг указывал на возможности использования неопределенных категорий в психологическом анализе, но, вероятно, только в персоналистике мы можем встретить все эти категории. Комментарии . Конечно, Штерн использовал огромное количество отвлеченных категорий, но они были нужны лишь в качестве временного вспомогательного средства; они не рассматривались как реальные характеристики личности; они просто предлагали некоторые возможные ракурсы рассмотрения. Кроме того, он был склонен выбирать те категории, которые представляли наибольшую значимость для описания личности (такие, как выпуклость — скрытость, глубина — поверхностность, близость — отдаленность, ретроспективность — проспективность). Хотя он не всегда поступал таким образом. Так, его мотивационный анализ мог быть более адекватным, если бы дополнялся логикой реальных личностных (характерологических) черт, установок, интересов вместо универсальных категорий типа потребность, инстинкт или побуждение.

Но его метод не просто категориальный, он еще и диалектический. Мы часто можем выделить в рассуждениях Штерна тезис и антитезис, противопоставление которых перекрывается синтезом. Эта характерная черта в большей степени присуща философским идеям Штерна, чем его психологическим теориям. Но примеры такого подхода мы, несомненно, можем обнаружить и в психологии. Рассмотрим один из таких примеров. В теории конвергенции утверждается, что силы внутри организма и силы за его пределами могут конвергироваться, создавая новые личностные состояния: стимул конвергируется с установкой, окружающая среда — с наследственностью. И хотя эта концепция позаимствована некоторыми американскими психологами, я сомневаюсь в том, что ее вообще можно считать психологической. «Силы» окружающей среды по своему характеру столь сильно отличаются от «сил» диспозиций, что настоящая конвергенция просто немыслима. На самом деле, суть процесса заключается в том, что окружение создает стимульные ситуации или предлагает определенные модели поведения, которые, в свою очередь, вызывают изменения в личности. Хотя профессор Штерн, без сомнения согласился бы с подобной интерпретацией сути «конвергенции», тем не менее, сам по себе этот термин диалектичен и не несет на себе (подобно «научению», «внушению», «подражанию» или «разрешению конфликтов») психологической нагрузки.

Важно понять причину обращения Штерна к диалектике. Оно не проистекает, как это было у Гегеля, из абстрактного идеализма или из априорного решения о ее логической необходимости, а скорее отражает непрерывные приливы и отливы самого по себе человеческого существования: человек непрестанно борется и отдыхает, стремится к чему-то и чего-то избегает, реагирует и провоцирует реакции других. Существовать — значит бороться, и в каждой конфликтной ситуации существу! контрастирующие полюса и определенного рода окончательное решение. Формалистичное использование диалектики, таким образом, основано на специфике самой человеческой природы. И, тем не менее, я сомневаюсь в том, что любое событие в жизни человека требует столь драматического представления. К примеру, постепенное развитие установки может быть охарактеризовано без обращения к идеальным полюсам, между которыми она в принципе (но не на практике) может колебаться. Я не ставлю под сомнение распространенность конфликтов в жизни человека и не  отрицаю правомерность использования Штерном контрастов и принципов диалектики; я имею в виду только то, что этот метод иногда используется и там, где в нем нет необходимости.

(4) Общие категории не могут объяснить уникальность личности. Хотя Штерн и критиковал изоляцию отдельной категории (например, IQ) от личности в целом, он подразумевал, что все личности, несмотря на свою уникальность, в действительности сотканы из одних и тех же нитей. Комментарии. Возьмем в качестве примера его трактовку мотивации. Он использует привычные для всех нас конструкты (инстинкт, побуждение, потребность), тем самым приписывая всем людям в сущности одни и те же мотивы. Так, например, он говорит об универсальном желании человека расширять свой интеллектуальный горизонт. Существует ли в действительности какая-то универсальная потребность, которая может быть выражена мириадами способов? Или Штерн предложил эту универсальную категорию, основываясь на анализе поведения относительно небольшой группы интеллектуалов? Странно, что он сам не не приходит к логическому выводу о том, что динамика каждой отдельной личности, в конечном счете, уникальна. А ведь это следует из его персоналистической теории. Он не говорит о необходимости идеографических (или морфогенетических) методов, которые дали бы нам возможность проанализировать личностные черты и проблемы конкретной личности. Несмотря на то, что переменные (присущие всем черты) могут оказаться полезными при сравнении одного человека с другим, они всегда лишь приблизительны. Штерн не осознает потребности в морфогенетических методах, которые использовались для изучения личности как совокупности уникальных феноменов, согласованных между собой некоторым уникальным образом(*6). Однажды, когда я высказал Штерну свои соображения на этот счет, он ответил так: «О, нет, это было бы слишком персоналистичным». Но я абсолютно убежден, что Штерн, некритично используя в своей системе избыточное количество общих категорий, затруднял достижение тех целей, которые он сам перед собой поставил. Или, возможно, уникальность и индивидуальность, в отличие от самого факта существования личности, не так сильно занимали внимание Штерна. Единство личности представляло для него более глубинную проблему, чем ее уникальность.

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 | 75 | 76 | 77 | 78 | 79 | 80 | 81 | 82 | 83 | 84 | 85 | 86 | 87 | 88 | 89 | 90 | 91 | 92 | 93 | 94 | 95 | 96 | 97 | 98 | 99 | 100 | 101 | 102 | 103 | 104 | 105 | 106 | 107 | 108 | 109 | 110 | 111 | 112 | 113 | 114 | 115 | 116 | 117 | 118 | 119 | 120 | 121 | 122 | 123 | 124 | 125 | 126 | 127 | 128 | 129 | 130 | 131 | 132 | 133 | 134 | 135 | 136 | 137 | 138 | 139 | 140 | 141 | 142 | 143 | 144 | 145 | 146 | 147 | 148 | 149 | 150 | 151 | 152 | 153 | 154 | 155 | 156 | 157 | 158 | 159 |