Имя материала: Личность в психологии

Автор: Гордон Уиллард Олпорт

Карл бюлер

 

Сейчас некоторым американцам кажется, что вклад в психологию Карла Бюлера (который в догитлеровские времена был известным профессором Венского университета) недостаточно полно воспринят Америкой. Я решил описать вкратце основные положения его концепции, чтобы его вклад в развитие мировой психологии в целом мог быть оцененен достоинству.

Книга «Кризис психологии» («Die Krise der Psychologie») обеспечивает достаточно полное представление о психологии немецко-говорящих стран во время высокопродуктивной первой четверти XX века. И этот период слишком важен, чтобы им можно было пренебречь.

Интересно, почему некоторые важнейшие психологические работы, написанные на немецком языке, остаются непереведенными в теченийе десятилетий? Можно вспомнить, например, «Психофизику» Фехнера», «Психологию с эмпирической точки зрения» Брентано или книгу, о которой пойдет речь сейчас, — «Кризис психологии» Бюлера. Последняя была опубликована в 1927 году, затем переиздавалась в 1929 и 1965 годах. Недавно до меня дошел слух о том, что все эти три непризнанных классика сейчас пусть и с опозданием, но переводятся. Надеюсь, что этот слух станет реальностью. «Кризис» — это веха в истории психологии, это описание догитлеровского золотого века германо-австрийской психологической теории. Автор описывает и оценивает основные антиассоцианистские направления, последовавшие за упадком маховского сенсорного позитивизма. Первой появилась Вюрцбургская Denkpsychologie ( психология мышления — нем.), в развитие которой внес свой вклад и Бюлер). Вскоре возник психоанализ. Эти два направления отличались друг от друга по многим аспектам, но соглашались в одном: психические процессы протекают под динамическим управлением, а не по типу механической связи. Помимо этих двух направлений, автор предлагает обзор разнообразных теорий (понимающая психология, гештальт, различные концепции структуры, его собственные работы по языку, некоторые работы Шарлотты Бюлер по детскому развитию); но в центр его внимания попадают преимущественно стандартные теории — их основные постулаты, логика рассуждении и конструктивность выводов.

Автор пытается предложить подход в рамках системного эклектизма. Он не отрицает ни одну школу in toto ( в целом — лат.), он скорее тщательно анализирует и избирательно принимает принципиальные положения самых разнообразных научных школ. Он отвергает теорию только в том случае, если чувствует, что ее претензии на объяснение каких-либо феноменов психического явно завышены. Термин «кризис» в данном случае отражает претензии каждой отдельной школы на монополии научной истины. Фактически, ни одна отдельно взятая школа не предлагает необходимого баланса при рассмотрении трех основных характеристик человеческой деятельности: внутреннего опыта, осмысленного поведения и их взаимосвязи с культурой (19, стр. 29). Психоанализ не принимает в расчет социальный и культурный контекст, гуманитарная наука ограничена своей приверженностью к гегельянскому психизму, бихевиоризм, отрицая дельфический совет «познать самого себя»» чрезмерно склоняется к наблюдению внешнего поведения (обычно воспринимающемуся бессмысленным, если не соотносить его с внутренним опытом).

Вероятно, самое слабое место книги Бюлера — его оценка американского бихевиоризма. Единственные авторы, которых он цитирует, это X. С. Дженнингс и Э. Л. Торндайк, которых едва ли можно назвать типичными представителями школы. Он вообще не упоминает о Дж. Б. Уотсоне. Наибольшее сожаление вызывает то, что Бюлер в своем анализе упустил некоторые квазибихевиористские концепции американской социальной психологии, предложенные Джоном Дьюи, Чарльзом Кули и Джорджем Гербертом Мидом.

Адекватная психологическая наука без сомнения, должна будет изучать поведение, но всегда — в контексте внутреннего опыта и культурной относительности.

Чтобы прояснить, что именно он подразумевает, говоря об этих тpex аспектах, Бюлер обращается к своей собственной известной теории о трех функциях языка. Язык, по его мнению, это наиболее репрезентативная функция сознания. Он обеспечивает выражение внутренних состояний, он обусловлен культурой и имеет социальные последствия, он обладает репрезентативной (символической) значимостью. Знак, сигнал и символ функционируют определенным образом (19, стр.75). Грубо говоря, эти функции соответствуют поведению, культуре и опыту.

Центральной в этой связи является концепция (управление), которая фактически идентична с ключевым понятием кибернетики, предложенным спустя полтора десятка лет. «На каком бы уровне ни существовала истинная общественная жизнь, она должна предполагать взаимное управление членами данной социальной единицы значимого поведения друг друга» (19, стр. 50). В этом заключается функция языка, в этом же суть психологической деятельности в целом. Бюлер подытоживал свои доказательства силлогизмом: если языку изначально присущи эти три свойства и если язык действительно является истинно психологическим феноменом, то психология как наука должна быть достаточно широка, чтобы вобрать в свой предмет все эти три свойства (19, стр. 58).

Для того чтобы разработать такую психологию, которая была бы адекватна триединству «опыт — поведение — культура», Бюлер использовал в качестве основного объяснительного принципа механизм функционирования систем (Systemsteuerung). А для того, чтобы понять этот механизм, необходимо базовое представление о структуре {Struktur), о смысле (Sinn) и о цели (Zweck) (19, стр. 65). И снова мы сталкиваемся с тем, что определенные научные школы акцентируют свое внимание на одном, но не на всех этих взаимосвязанных атрибутах системы.

Все научные школы принимают концепцию структуры. Бюлер считал прародителем этой концепции Дильтея и цитировал его заявление, сделанное в 1894 году: «Все психологические рассуждения основываются на принципе, суть которого сводится к следующему: охватив целое, мы получаем возможность интерпретировать и уточнять его детали» (19, стр. 106). И хотя в целом Бюлер соглашался с Дильтеем, он опасался того, что акцентирование внимания исключительно на структуре может свести теорию всего лишь к концепции гомеостаза или равновесия как  принципа функционирования систем. Структуре должна быть присуща некоторая смысловая направленность. А посему Sinn и Zweck также меу обходимо учитывать в любой претендующей на адекватность теории систем. Термин Sinn нелегко перевести. Он происходит от древневерхненемецкого слова «sinan», которое означает «идущий вперед и имеющий представление о цели». Английский термин «смысл» (meaning) слишком ограничен. Только объединив структуру со значением и целью, можно понять некую психологическую целостность (19, стр. 137).

Автор соглашается, хотя и с определенными оговорками, с концепцией «понимающей психологии». Он находит, что позиции Дильтея и Шпрангера почти полностью основаны на гегелевском представлении об объяктивном разуме. Несмотря на верность утверждения о том, что любая форма психологического понимания должна основываться на осознании культурного контекста, Бюлер, тем не менее, не исключает из рассмотрения органические (физиологические) процессы индивидуального поведения, расценивая их как важные аспекты того целого, которое должно быть понято.

Бюлер хвалит Фрейда за то, что тот осознал неадекватность предложенного им самим принципа удовольствия. Поскольку конечным результатом каждого удовлетворения инстинкта является насыщение, должно существовать что-то, лежащее «за пределами принципа удовольствия»! К несчастью, Фрейд отстаивал мрачную гипотезу о том, что то поведем ние, которое не является непосредственно обусловленным побуждениями, регулируется навязчивым повторением; также в качестве объяснительного принципа он предлагает маловразумительную концепцию Танатоса. Если бы Фрейд был более внимательным, он бы обнаружил, что помимо удовольствия от удовлетворения побуждений, существует и всеобъемлющее удовольствие от самого функционирования (Funktionslust) и от творческой деятельности (Schaffensfreude), которое мы можем наблюдать в игре, в искусстве и во всех видах возобновляющейся деятельности. Механизм навязчивого повторения совершенно неадекватен при объяснении свободного, креативного и спонтанного поведения, являющем го отличительной чертой человеческого развития.

И здесь мы снова отмечаем пророческий характер «Кризиса психологии». Бюлеровская жесткая критика ограниченной мотивационной формулы Фрейда и его собственный постулат функционального и продуктивного удовольствия отчетливо предвосхищает недавние теоретические рассуждения в терминах исследовательского поведения, бесконфликтной деятельности (conflict-free activity), компетентности и родственных им понятий, которые превращают исходную психоаналитическую теорию в постфрейдистскую эго-психологию.

Фрейд, к несчастью, был материалистом, неспособным рассуждать терминах паттерна, гештальта, формы или продуктивности. И в то же время Фрейд всегда подчеркивал значение содержания, композиции устойчивой структурной характеристики психической жизни. У него не было адекватного представления о Formwille (проактивной твндеицл — нем.}, которая является отличительной особенностью нормальной психической жизни. Хороший пример такой проактивности — игра. Играющего ребенка заботит не удовлетворение побуждений, а ход игры, ее правила и завершение гештальта. Бюлер заявляет о том, что Фрейд и гештальт-психология занимают противоположные полюса психологиче кого континуума (19, стр. 178).

Бюлеровская теория игры напоминает теорию Грооса, рассматривавшую игру как подготовку к будущей деятельности (как у животных, так и у детей). Некоторая степень телеологичности неизбежна, поскольку игре, как и почти в любой другой деятельности, можно выявить продуктивное участие. Особый интерес вызывает то наблюдение, что научение ребенка, включая процессы овладения языком, осуществляется преимущественно в ходе игры. И в таком случае не подкрепление или редукция напряжения регулирует научение, а скорее включение изучаемого .обстоятельства непосредственно в активность самого ребенка. Чему-то можно научиться только в том случае, если это что-то соответствует актуальной сфере интересов и активности.

Для Карла Бюлера творческая деятельность — одно из достоинств основных ценностей человеческой жизни. Как сказал Хьюберт Рораче (Hubert Rohracher) в своем предисловии к изданию 1965 года, читатель не однажды отметит ту творческую радость, сопровождавшую обсуждение Бюлером современных ему психологических теорий. Его рассуждения предвосхитили многие разработки психологии дня сегодняшнего — включая информационную теорию, кибернетику, когнитивную теорик эго-психологию и гуманистическую «третью силу». И поэтому книга, о которой шла речь, представляет большой интерес и для современное психолога.

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 | 75 | 76 | 77 | 78 | 79 | 80 | 81 | 82 | 83 | 84 | 85 | 86 | 87 | 88 | 89 | 90 | 91 | 92 | 93 | 94 | 95 | 96 | 97 | 98 | 99 | 100 | 101 | 102 | 103 | 104 | 105 | 106 | 107 | 108 | 109 | 110 | 111 | 112 | 113 | 114 | 115 | 116 | 117 | 118 | 119 | 120 | 121 | 122 | 123 | 124 | 125 | 126 | 127 | 128 | 129 | 130 | 131 | 132 | 133 | 134 | 135 | 136 | 137 | 138 | 139 | 140 | 141 | 142 | 143 | 144 | 145 | 146 | 147 | 148 | 149 | 150 | 151 | 152 | 153 | 154 | 155 | 156 | 157 | 158 | 159 |