Имя материала: Личность в психологии

Автор: Гордон Уиллард Олпорт

Общее и уникальное в психологии

 

Позволю себе начать с цитаты — с вступления из «Этических hорм психолога», официального кодекса, предложенного Американской психологической ассоциацией (АПА) (1959). В нем психолог определяется как тот, кто «должен улучшать понимание человеком его собственной природы». Уже из самого кодекса становится понятно, что объектом нашего, внимания является и человек в общем, и человек в частном. Таким образом, профессиональный психолог может осуществлять свои рассуждения на двух уровнях; так, он может сказать:

1) меня очень интересует проблема личности человека;

2) меня очень интересует проблема личности Билла.

Эти два суждения, хотя и схожи внешне, являются противоположными полюсами. Во втором случае мы говорим об одной и только одна личности; в первом же случае мы абстрагируем характеристики все трех миллиардов обитателей Земли. Оба суждения верны; оба приемлемы; оба, без сомнения, находятся в сфере компетенции психологической науки.

Конечно, некоторые возражают против столь широкого спектра проблем. Художники, литераторы, некоторые психиатры и, возможно, некоторые клинические психологи сказали бы, что обобщить представления личности — значит потерять эту личность. Билл как целостный объект не может относиться к компетенции научной психологии. Он может быть представлен только посредством биографического метода или через артистическое либо другое художественное выражение.

Среди психологов-теоретиков возражения принимают иную форму». Обычно мы замалчиваем вторую половину определения, предложенного АПА. Мы говорим, что наша задача — создать обобщенную формулу, то есть такие предположения, которые имеют объяснительную и предсказательную силу для всего рода человеческого или, по крайней мере, для некоторых определенных категорий населения. Мы признаем, что единичный случай — это полезная отправная точка, и не более того. Мы поддерживаем знакомство с Биллом достаточно долго для того, чтобы сформулировать некоторую гипотезу, и затем, подобно горному козлу, перепрыгиваем в абстрактные категории, рассматривая Билла как основу для «предположений, поддающихся проверке» и никогда не принимая в расчет лично его как некую структурную единицу. Мы смиряемся с единичным случаем только как с отправной точкой наших рассуждении. Мы прощаем Эббингаузу то, что он провел 163 эксперимента на себе самом, поскольку его результаты были подтверждены результатами экспериментов на других испытуемых. К счастью, эти испытуемые, как и он сам, продемонстрировали логарифмическую зависимость между процентом забытого материала и временем, прошедшим с момента первоначального заучивания.

Мы прощаем Кёлеру и Уоллаху интенсивную работу с их собственными эффектами последствия, поскольку вскоре было подтверждено, что и другим испытуемым свойственно смещение образа предмета, который после длительной стимуляции убирается из поля зрения.

Если бы какой-нибудь девиантный психолог (ну, например я) сказал:

«Не можем ли мы попристальнее приглядеться к Эббингаузу и, проанализировав его собственную жизнь, выяснить, какая связь может существовать между функционированием его памяти и его мотивами, его когнитивным стилем, его стремлениями?», то тут же последовало бы возражение: «Какая от этого польза? Даже если мы и обнаружим эту связь, нам придется распространить ее и на других людей, а иначе она не представляет никакой научной ценности».

Такова преобладающая направленность нашей профессии. Сложность внутренней структуры конкретных личностей редко занимает нас или вообще не привлекает нашего внимания. Наш интерес лежит в сфере общих закономерностей и сравнения индивидов по ряду признаков.

Такая направленность, несомненно, обусловлена тем, что мы находимся под влиянием целей и методов естественных наук. Само по себе это влияние не является негативным. Нам все еще есть чему у них учиться. Вопрос заключается в том, не поработило ли оно нас настолько, что мы пропускаем добрую половину наших профессиональных задач, направленных на «улучшение понимания человеком его собственной природы».

Мы не скажем ничего нового, если начнем утверждать, что каждая индивидуальная система уникальна по своей природе — каждая крыса, каждый дельфин, каждый червяк — и что только знание общих законов их функционирования дает нам возможность понять каждый конкретный организм. Мы не можем избрать столь простой способ решения противоречия. Человеческая система, в отличие от всех других, обладает определенной степенью открытости миру, степенью предвидения и самосознания, гибкостью и переплетением функций и целей. Она представляет собой уникальное структурное образование, гораздо более интересное, чем любая другая живая система. Очевидно, вследствие своей стереотипности и недостаточной гибкости психологи склонны основывать свои обобщенные выводы на поведении животных. Но я рискну предположить, что все позвоночные животные нашего мира различаются между собой по сложности и особенностям функционирования своей психики гораздо меньше, чем один человек отличается от другого.

И поэтому меня интересует, не пришло ли еще время тем, кто изучает личность, отказаться от привычных ригидных решений и, возможно, даже поставить их с ног на голову. Вместо того чтобы отрицать значимость единичных случаев и посвятить себя поискам обобщений, почему бы не отказаться от них и не обратиться к специфике конкретной личности? Действительно ли наши обобщения имеют отношение к тому частному случаю, который мы изучаем? Если даже это и так, не требуют ли они модификации? И в чем именно индивидуальное функционирование! противоречит нашим общим законам?

Или сформулируем вопрос проще. Почему бы нам не начать с изучения индивидуального поведения как отправной точки (как мы делали и раньше), затем сформулировать некоторые обобщения (опять же, как мы делали и раньше), но в конце снова вернуться к индивидуальному — не для механического применения законов (как мы делаем сейчас), а для более полной, расширенной и уточненной оценки, чем та, которую мы можем предложить на данном этапе? Я полагаю, что причина того, что наши теперешние оценки зачастую бывают ненадежными и даже нелепыми, кроется в том, что мы не делаем этот последний шаг. Мы останавливаемся на формулировании наших сомнительных законов и редко применяем их к конкретной личности.

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 | 75 | 76 | 77 | 78 | 79 | 80 | 81 | 82 | 83 | 84 | 85 | 86 | 87 | 88 | 89 | 90 | 91 | 92 | 93 | 94 | 95 | 96 | 97 | 98 | 99 | 100 | 101 | 102 | 103 | 104 | 105 | 106 | 107 | 108 | 109 | 110 | 111 | 112 | 113 | 114 | 115 | 116 | 117 | 118 | 119 | 120 | 121 | 122 | 123 | 124 | 125 | 126 | 127 | 128 | 129 | 130 | 131 | 132 | 133 | 134 | 135 | 136 | 137 | 138 | 139 | 140 | 141 | 142 | 143 | 144 | 145 | 146 | 147 | 148 | 149 | 150 | 151 | 152 | 153 | 154 | 155 | 156 | 157 | 158 | 159 |