Имя материала: Личность в психологии

Автор: Гордон Уиллард Олпорт

Статистическое и морфогенетическое

 

Проблема, которая стоит перед нами, не нова. Больше ста лет назад Джон Стюарт Милль предположил, что необходимо отличать психологию, то есть науку о сознании в целом, от этологии, науки о характер (отметим, что эта наука никоим образом не связана с тем, что сейчас называется этологией). По его мнению, этология должна исследовать функционирование психологических законов в специфически индивидуальных комбинациях, таких как отдельная личность, отдельная культура или нация. Сходным образом мыслил и Дильтей, предлагавший различать «объясняющую» и «понимающую» психологию. Он говорил: «Мы объясняем природу, но понимаем человека». Вайдельбант также выделял два вида познания: номотетический (поиск общих закономерностей и идиоморфический (анализ частных случаев).

Столкнувшись с той же самой проблемой, Уильям Джеймс едва не опустил руки от отчаяния. Хорошо известно, что после того, как он написал свой учебник, он заявил, что общие психологические закономерности — просто мыльный пузырь. Он утверждал, что психология не предложила «ни единого закона в том смысле, как это делается в физике... Это не наука, это только надежда на науку» (1961, р. 335). Возможно, последующие полвека интенсивных исследований и усилили бы его веру в общие  закономерности, однако я в этом почему-то сомневаюсь. Как известно, он  не только усомнился в валидности общих закономерностей, но и поставил вопрос и о том, что конкретная личность не должна являться предметом психологического анализа. В «Воспоминаниях и исследованиях»  (1912) он пишет:

...каждый конкретный индивид уникален, и тем самым он не подвластен никакому анализу. Мы можем почувствовать эту уникальность, познать, так сказать, ее вкус, который в каждом конкретном случае может быть приятным или неприятным, но мы не можем дать окончательную оценку. Единственное, что мы можем сделать, — это преклониться перед Создателем (р. 109).

Таким образом, к концу своей карьеры Джеймс, похоже, разочаровался в психологии и как в науке об общем, и как в науке о частном.

Проблема все еще не решена, но, на мой взгляд, налицо некоторый прогресс. Эта проблема все чаще и чаще преследует нас, играющих двойную роль — экспериментатора и клинициста, теоретика и практика. 1954 году появилась примечательная работа Мила под названием «Прогнозы: клинические или статистические?» (Meehl, 1954), посвященная этой теме. Свою собственную позицию автор определяет как «амбивалентную». Некоторые называют ее «позицией на перепутье».

В работе Мила декларируется одно принципиальное положение. Cyть его заключается в следующем. Когда мы сравниваем клинический и статистический методы, различия между ними могут пролегать по двум осям: (а) применяемые методики и тип используемых данных; (б) способ сведения воедино разнообразных данных и формулирования окончательны выводов. Так, данные могут быть представлены как в виде процентных соотношений или иных формальных количественных значений, так и виде более содержательной информации — описании случаев, свободных ассоциациях и т.п. Далее, формулируя на основе этих данных оков нательные выводы, мы можем использовать статистические процедуры выявлением закономерностей, или же, как советовал Дильтей, прост стараться «понять» их. Мила интересует главным образом именно эта проблема. В каком случае исследователь скорее добьется успеха — когда он анализирует данные с помощью статистической «поваренной книги» или через глобальное понимание? В настоящей работе я сосредоточусь главным образом на первой проблеме, заявленной Милом, — на типе данных, на которых должна основываться наша оценка."

В 1960 году Грауманн (Graumann) сформулировал проблему следующим образом: откуда должны быть получены структурные единицы, которые мы анализируем при исследовании личности — из некоторых Общих психологических концепций или из жизни самой по себе? Иначе тот же вопрос поставлен в обращении президента Британского психологического общества (L. S. Hearnshaw, 1956). Он обращает внимание на существующее расхождение между ограничениями, налагаемыми традиционными научными методами и «пониманием богатства человеческой индивидуальности». Он указывает на необходимость «непрекращающегося поиска концепций, которые, обладая способностью научного объяснения и использования, тем не менее были бы гуманистическими по своей сути» и' нг необходимость точного отображения изучаемых структур.

Нет смысла воспроизводить здесь длительные дебаты между сторонниками номотетического и идиоморфического подходов, приверженцами объяснения и понимания. Думаю, в целях более скорого достижения Прогресса нам стоит избегать использования этих традиционных терминов. По этой причине в данной работе я буду говорить о «статистическом» и «морфогенетическом» методологических подходах. Позвольте мне объяснить второй термин.

В исследованиях по молекулярной биологии было установлено, что клеточная организация жизни одинакова для всех без исключения видов. Кирпичики, из которых строится жизнь — растительная и животная, — оказываются совершенно единообразными в том, что касается  нуклеиновых кислот, молекул белка и ферментативных процессов. И в то же время антилопа отличается от ясеня, человек от антилопы, и один человек совершенно не похож на другого. И чем дальше мы продвигаемся в выявлении общих закономерностей жизни, тем больше наше внимание привлекает морфогенезис (анализ конкретных примеров). Но, тем в менее, морфогенетическая биология значительно отстает от молекулярной биологии. И точно так же морфогенетическая психология значительно отстает от статистической психологии.

Общие закономерности функционирования личности — это горизонтальное измерение, которое присуще всем без исключения индивидам. Мы концентрируем наше внимание главным образом на этих общих закономерностях; например, на таких общих чертах, как потребность в достижениях, тревожность, экстраверсия, доминантность, креативность, или на таких общих процессах, как научение, вытеснение, идентификация,ёёё взросление. Но мы тратим едва ли одну сотую часть времени, отведенного на наше исследование на то, чтобы выяснить, имеют ли в действительности эти общие измерения какое-то отношение к личности Билла, если имеют, то каким образом их комбинация доказывает, что Билл это Билл, и никто другой. В идеальном исследовании должно быть рас смотрено как горизонтальное, так и вертикальное измерение.

Я уже говорил о своем отрицательном отношении к такому решению этой проблемы, где общее предлагается считать компетенцией науки, а уникальное — компетенцией искусства. Я бы хотел отказаться и еще от одного вероятного решения. Некоторые психологи скажут, что Билл как рассматриваемая нами индивидуальность отличается главным образом степенью своего соответствия или несоответствия универсальным или групповым нормам. Его личные и уникальные свойства — лишь некоторый остаток, который мы отбросили, рассмотрев основную часть его поведенческих npоявлений с точки зрения общих норм. Мои коллеги-профессора ( Kluckhohn & Murray, 1953, р. 53) выразили эту мысль следующим образом:

...каждый человек в определенном смысле:

похож на всех других людей (универсальные нормы),

 похож на некоторых других людей (групповые нормы),

 не похож ни на кого (индивидуальные нормы).

Сейчас понятно, что нам часто хочется использовать универсальные и групповые нормы. Мы хотим знать, выше или ниже показатели Билла по сравнению с остальными по таким, например, качествам, как интеллект, доминантность, аффилиация. Но, хотя мы и можем получить некоторую полезную информацию, сравнивая показатели Билла по разный критериям со средними значениями, установленными для той или иной группы, его индивидуальная система, которая организует все эти и многие другие характеристики, — уникальна и неповторима. Его личность содержит не три системы, а одну. Какова бы ни была индивидуальность, она не является просто остатком, не востребованным при анализе этих трех измерений. Организация жизни Билла — поистине первостепенный факт его человеческой сущности.

Теперь нам нужно выяснить, насколько морфогенетическая психология может стать оказаться нам полезной. А чтобы надлежащим образом ее использовать, мы должны усвоить несколько уроков эмпиризма и позитивизма, декларирующих необходимость измерений, и в первую очередь ypoк надежности наблюдения. Недостаточно интуитивно постичь характер Билл; или Бетти. То же самое делают, с большим или меньшим успехом, все их друзья. Наука, пусть даже морфогенетическая, должна быть в больше» степени обоснованной. Предлагаемые морфогенетические интерпретации должны поддаваться проверке, передаче и обладать высокой прогностической силой.

Я вижу цель этой работы в том, чтобы предложить на ваш суд определенные техники, которые, на мой взгляд, являются морфогенетическими по своей природе (или, по крайней мере, наполовину морфогенетичвскими) и в то же время поддаются контролю, перепроверке и обеспечивают надежность результатов. Прежде чем я это сделаю, давайте более пристально рассмотрим проблему успешного прогнозирования, которое, как уже неоднократно было заявлено, является лакмусовой бумажкой валидности научных результатов.

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 | 75 | 76 | 77 | 78 | 79 | 80 | 81 | 82 | 83 | 84 | 85 | 86 | 87 | 88 | 89 | 90 | 91 | 92 | 93 | 94 | 95 | 96 | 97 | 98 | 99 | 100 | 101 | 102 | 103 | 104 | 105 | 106 | 107 | 108 | 109 | 110 | 111 | 112 | 113 | 114 | 115 | 116 | 117 | 118 | 119 | 120 | 121 | 122 | 123 | 124 | 125 | 126 | 127 | 128 | 129 | 130 | 131 | 132 | 133 | 134 | 135 | 136 | 137 | 138 | 139 | 140 | 141 | 142 | 143 | 144 | 145 | 146 | 147 | 148 | 149 | 150 | 151 | 152 | 153 | 154 | 155 | 156 | 157 | 158 | 159 |