Имя материала: Личность в психологии

Автор: Гордон Уиллард Олпорт

Социокультурный аспект

 

Поскольку средний прихожанин имеет лишь смутные представлен» о теологии, было бы неестественно искать корни его предрассудков в их теологических основаниях, особенно если иметь в виду тот рассмотренный нами факт, что патогенные элементы теологии в последнее врем минимизируются. Но если влияние теологии на повседневность уменьшается, то социокультурное влияние на религию возрастает. Какие же именно социокультурные факторы религии обуславливают предрасположенность прихожан к предрассудкам?

Если мы попробуем со стороны посмотреть на наше современное социальное здание, мы заметим, что религия, без сомнения, одна из его опор, в то время как вторая его опора — это стандартный набор светских предрассудков. Где была бы наша социальная структура, если бы большинство людей не были уверены в превосходстве западной культуры, в |обоснованности существующей социальной стратификации и критериев статуса, в моральном превосходстве честолюбивых людей над нечестолюбивыми (что, по сути, означает моральное превосходство привилегированных классов общества над непривилегированными), в отрицательных последствиях смешанных браков, в интеллектуальной и культурной  отсталости эмигрантов, в нежелательности отклонений от принятой в обществе линии поведения?

Сегодня, для того чтобы социальное здание было прочным, эти опоры должны быть хорошо подогнаны друг к другу. И религия, как оказывается, вполне приспосабливаема к националистическим, классовым и этническим взглядам, превалирующим в конкретном обществе. Она скорее консервативный фактор, чем фактор изменений. Ярким примером вышесказанного является немецкий католицизм, капитулировавший перед политическими и культуральными требованиями нацистской диктатуры (8).

Этот феномен отчетливо виден и на уровне отдельного прихода. В целом, каждая конгрегация — сообщество единомышленников; каждая конгрегация, помимо конфессиональных, представляет определенные этнические, классовые и расовые слои общества. В церквях нет евреев, а в синагогах христиан. Протестанты и католики держатся отдельно друг от друга, образуя свои религиозные сообщества. Негритянские церкви особенно изолированны и по своим традициям, и по специфике функционирования (9). Секты декларируют ценности малообразованного рабочего класса, церкви поддерживают ценности, разделяемые средним классом. Тот факт, что многие прихожане покидают свои группы, когда туда допускаются негры или другие чужаки, показывает, что для них этнические и классовые ценности важнее, чем религиозные. Принадлежность к церкви для них имеет главным образом социокультурное значение, это — вопрос класса и касты, поддержка их собственного этноцентризма.

И здесь кроется ключ к нашей загадке. Причина, по которой люди, посещающие церковь, в среднем более склонны к предрассудкам, чем те, кто ее не посещает, кроется не в том, что религиозность благоприятствует появлению предрассудков. Скорее, это происходит потому, что многие люди по складу своего характера нуждаются в предрассудках и в религии, дабы обеспечить себе жизненный комфорт. Некоторые, например, страдают от сомнений и неуверенности в самих себе. Предрассудки повышают их самооценку, религия обеспечивает им ощущение безопасности. Другие мучаются чувством вины, и предрассудки предлагают им кого-то в качестве козла отпущения, а религия дает успокоение. Некоторые боятся неудач. Предрассудки обеспечивают оправдание собственных неудач угрозой со стороны аут-групп, религия обещает Божественное вознаграждение вместо земного. Тем самым для многих людей функциональное назначение предрассудков и религии одинаково. Одно не является причиной другого, скорее, и то и другое удовлетворяет одни и те же психологические потребности. Множество прихожан, особенно в период социальных кризисов, используют оба источника поддержки.

Следуя этой линии рассуждения, можно предположить, что люди, не посещающие церковь, в меньшей степени испытывают психологическую потребность как в предрассудках, так и в религии. Их жизненная философия, какой бы она ни была, кажется самодостаточной и не требующей постоянной опоры на эти два источника социальной поддержки.

 И здесь мы в самом общем виде находим объяснение той неприятной корреляции, которая обнаружилась между посещением церкви и нетерпимостью. Однако нам нужно более тщательно проанализировать и данные, и теорию для того, чтобы углубить наше понимание религиозного контекста предрассудков.

Во-первых, мы должны вспомнить, что одни прихожане существенно отличаются от других. Сегодня 63 процента населения нашей страны говорят о своей формальной религиозной принадлежности, а это гораздо больше, чем в предыдущие десятилетия. Также мы помним, что опрос общественного мнения показывают, что 96 процентов американцев заявляют о своей вере в Бога. Религия не кажется ни умершей, ни умирающей.

Но здесь нужно четко разграничить два полюса религиозной принадлежности, как это сделали Вилл Герберг и Герхард Ленски (10). Некоторые религиозные группы и многие люди особо отмечают социокультурный фактор своей религиозности. Результат этого — «социальный» тип принадлежности. Например, многие еврейские общины и группы негров-протестантов в социальном плане своего функционирования выходят далеко за рамки специфически религиозных задач. И Герберг, и Ленски  говорят о том, что американцы все больше и больше обращаются к религии, чтобы удовлетворить потребность в аффилиации и общинной идентификации. Парадоксально, но факт: американцы становятся более религиозными и в то же время более светскими.

Во всех религиозных группах мы можем обнаружить прихожан, чьи интересы имеют преимущественно социальный характер. Принадлежность к церкви в моде: одним членство в религиозной группе обеспечивает статус, другим — место встречи для разговоров, сплетен и развлечения или даже для продажи страховых полисов. В одном исследовании было установлено следующее: 80 процентов прихожан больше волнует комфортабельная жизнь на земле, чем перспективы иного мира, а 54 процента утверждают, что их религиозные убеждения никоим образом не влияют на их поведение в повседневной жизни (11).

Тип, противоположный «социальному», — «духовный»; к нему принадлежат те, чья принадлежность к конфессии обусловлена в первую очередь стремлением к религиозному братству. При сравнении этих двух типов становятся очевидными различия между ними. В качестве примера возьмем то обстоятельство, которое обнаружил Ленски, проведя исследование среди католиков Детройта. Среди тех, чья степень социальной ориентации была высока, а духовной — низка, сегрегацию в школах одобряли 59 процентов, среди тех, у кого духовная ориентация превалировала над социальной, в пользу школьной сегрегации высказывались только 27 процентов. Таким образом, разница во мнениях между религиозно-ориентированными и социально-ориентированными респондентами  составляет 32 процента. Значимая тенденция подобного рода обнаружена и среди протестантов Детройта (12).

Таким образом, мы видим, что один тип прихожан имеет склонность к предрассудкам, другому типу это свойственно в гораздо меньшей степени. На мой взгляд, именно здесь кроется тот методологический ключ, который необходим для решения нашей проблемы. Чуть ниже я вернусь к некоторым исследованиям в рамках этого подхода, подтверждающим мое предположение.

Тем не менее, позволю себе сказать, что социолог или историк мог бы указать и на другие взаимосвязи между религией как культуральным институтом и предрассудками. Во-первых, почти каждая религиозная группа в определенный момент времени и в определенной ситуации была объектом враждебности. Очевидно, что сильные антикатолические настроения в Соединенных Штатах в XIX веке в значительной степени являлись своего рода прикрытием для негодования рабочего класса по поводу наплыва эмигрантов из Ирландии, а позднее — из Италии и других католических стран. Опасение вызывал не только непривычный и непонятный образ жизни чужаков, но и усиление городов, которые они основывали. Сельский нативизм использовал в качестве повода для агрессии очевидную религиозную принадлежность, столь же категорически в качестве чужаков рассматривались и евреи.

Другое направление социологического анализа принимает во внимание идеологические различия между протестантами, католиками и иудеями, а иногда и между негритянскими и белыми церквями. Ленски, например, говорит о том, что каналы коммуникации, будучи относительно замкнутыми на последователях той или иной веры, облегчают развитие и передачу конкретных политических и экономических норм и убеждений (13). Короче говоря, религиозные группы благоприятствуют развитию провинциализма и социальной изолированности. Поскольку иммиграция фактически прекратилась, функцию этнических групп перенимают социорелигиозные сообщества; соответственно, мы должны ожидать, что большое количество предрассудков, которые раньше основывались на этнической принадлежности, сменится предрассудками социорелигиозного характера. Ленски указывает на тенденцию к большей изолированности сегментов социума, вследствие чего усиливающееся чувство групповой религиозной лояльности приведет к уменьшению осознания ответственности за тех, кто к этой группе не принадлежит. В его исследовании установлен тот факт, что существуют значительные различия (вне зависимости от социального класса) между политическими и социальными установками основных религиозных групп и что эти различия определяют те представления, которые существуют у них друг о друге. Например, евреи меньше остальных критикуют прочие группы, но в то же время сами вызывают наибольшее недовольство.

Фактически все исследования религии и социальных конфликтов фокусируют свое внимание на демографическом уровне. Иными словами, мы можем говорить о тенденции, которая присуща определенной группе в целом. Дух капитализма, как сказал Макс Вебер, свойственен протестантам, а не католикам. Негритянская религия в целом — это религия защиты и протеста; церкви декларируют ценности среднего класса, секты — рабочего класса (14).

Анализ такого рода, безусловно, полезен как основа для изучения религиозного контекста предрассудков. И, тем не менее, я думаю, что он не раскрывает сути проблемы. Концентрируя внимание на религии как социокультурном феномене, мы упускаем из виду ее роль в жизни конкретного человека. И религия, и предрассудки — личностные образования. Чтобы понять их существенные взаимосвязи (позитивные или негативные), мы должны изучить третий аспект — личностно-психологический.

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 | 75 | 76 | 77 | 78 | 79 | 80 | 81 | 82 | 83 | 84 | 85 | 86 | 87 | 88 | 89 | 90 | 91 | 92 | 93 | 94 | 95 | 96 | 97 | 98 | 99 | 100 | 101 | 102 | 103 | 104 | 105 | 106 | 107 | 108 | 109 | 110 | 111 | 112 | 113 | 114 | 115 | 116 | 117 | 118 | 119 | 120 | 121 | 122 | 123 | 124 | 125 | 126 | 127 | 128 | 129 | 130 | 131 | 132 | 133 | 134 | 135 | 136 | 137 | 138 | 139 | 140 | 141 | 142 | 143 | 144 | 145 | 146 | 147 | 148 | 149 | 150 | 151 | 152 | 153 | 154 | 155 | 156 | 157 | 158 | 159 |