Имя материала: Адвокатская деятельность и адвокатура Российской Федерации

Автор: М.В. Смоленский

Приложения

 

Приложение 1

 

ИЗ   ЗАЩИТИТЕЛЬНОЙ РЕЧИ  АДВОКАТА СМОЛЕНСКОГО М.Б.  В  ЗАЩИТУ

ГРАЖДАНИНА  ЛАПИНА

 

Уважаемый  суд!

Моему   подзащитному  Лапину   предъявлено обвине- ние   по  ст.   159  ч.  3  п.«а»,  «б»  (мошенничество)  и  по ст.   172  ч.  2  (незаконная  банковская  деятельность).

По  мнению государственного обвинителя, мой  под- защитный  Лапин   в  части   совершения  мошенничества,

25.07.98 г. в г. Ростове-на-Дону путем обмана  и зло- употребления  доверием  завладел   правом   собственнос- ти   на   квартиру   при   следующих    обстоятельствах.

Нуждаясь в деньгах  для окончания ремонта своей квартиры,  в  июне   1998  г.  потерпевшая  Болич   обрати- лась за получением кредита  к директору ПК  «Ростов- Кредит», моему подзащитному Лапину.  Он на просьбу потерпевшей  заявил,  что  его  фирма   может   предоста- вить   ей   кредит   под  нотариально  заверенный  договор залога  ее  квартиры.  По  требованию  Лапина  потерпев- шая  Болич   выписалась  из  своей   квартиры  и  получила в АПТИ справку  о праве  собственности на квартиру  и отсутствии  залога   и  ареста   на  данную   недвижимость.

Собрав  указанные документы, 25.07.98 г. Болич прибыла в офис  ПК  «Ростов-Кредит», где, подписав договор  о получении ссуды  и  договор  залога  своей  квар- тиры ,  получила от   Лапина  10   000   долларов   США, что   составляло  на   тот  момент   64   000  рублей.   Затем Лапин   представил  ей   «Бо-ю»   как   сотрудника  их  фир- мы  и  пояснил,  что  заложена  квартира  формально,   а по  договору   залога  оформлена  будет  на  нее.   Затем   они втроем  поехали  в офис  нотариуса Санина, где Лапин, умышленно введя  в заблуждение Болич,  сказал  ей, что она должна  подписать нотариально оформленные до- кументы залога на свою квартиру. Суть сделки Лапин обсуждал   наедине  с  нотариусом,  без  присутствия  Бо- лич,  после   чего  Болич,  не  читая,  подписала докумен-

ты, представленные нотариусом, полагая, что подпи- сывает   нотариально  оформленный  договор   залога   на свою   квартиру.  О  том,  что  она   подписывает  договор купли-продажи  своей   квартиры  за  85  000  руб.,  никто не  сказал   и  этих  денег  ей  никто   не  платил.

За  период   с  июля   1998  г.  по  август  1999  г.  Болич   в виде  процентов  за  пользование  кредитом  внесла   в  ПК

«Ростов-Кредит»  11   500  долларов   США   и  в  виде  пога- шения  основной  суммы   кредита   220  000  рублей,  что на  тот  момент   составляло  10  000  долларов   США.   Од- нако  Лапин  пояснил ей, что  ее  квартира принадлежит,

«Б-й», в связи  с чем он через  «Бо-ю»  обратился в суд о принудительном  выселении  Болич   из  квартиры.

Таким   образом,  Лапин   путем   обмана   завладел   пра- вом на квартиру  Болич, т.е. совершил преступление, предусмотренное ст., 159 ч. 3 п. «а», «б» УК РФ, т.е. приобретение  права   на  чужое   имущество  путем   обма- на  и  злоупотребление  доверием  в  крупном  размере.

Заслушав в судебном  заседании саму потерпевшую Болич, защита  обращает внимание суда на следующие факты.   Подзащитному  Лапину   предъявлено  обвинение по  ст.  159  ч.  3  п.  «а»,  «б»,  т.е.  обвинение  считает  его виновным в совершении мошенничества в составе орга- низованной  группы   и  в  крупном  размере.    Обращаю ваше   внимание,  что,  в  соответствии  с  Конституцией РФ ст. 49 ч. 2, обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность (это значит, в стране существует  пре- зумпция невиновности). На предварительном следствии конкретно не было определено, в чем же выразилось мошенничество  со  стороны  моего  подзащитного:  в  об- мане   или   в  злоупотреблении  доверия,  —  и  в  чем  то или другое выражено. В предъявленном обвинении пред- варительное следствие  обвиняет моего подзащитного в незаконном  приобретении  права   на  чужое  имущество путем  обмана    и  злоупотреблении  доверием.

Обращаю внимание суда, что законодатель не до- пускает   расширительного  толкования  статей    Уголов- ного кодекса. Нельзя даже заменить запятую, а пред- варительное следствие  самым  спокойнейшем образом меняет  «или» на «и». Государственный обвинитель этот вопрос   в судебном  заседании и  в  своей  речи  также  обо- шел  стороной,  но  суду,  к  счастью,  это  сделать  невоз-

можно.  Суду  будет  необходимо  все  же  определить:  это обман   или   злоупотребление  доверием?

Давайте   рассмотрим  эти  позиции и  начнем с  «обма- на». Что такое обман?  Активная форма  обмана  — пред- намеренное введение  в заблуждение собственника по- средством  сообщения  ложных   сведений,  предоставле- ния подложных документов или иных действий, по- рождающих иллюзию законности передачи имущества. Пассивный  обман   —  умалчивание  юридически  значи- мых  фактов,  сообщить которые виновный  был  обязан. Что из перечисленного совершил мой подзащитный? Какие  подложные  документы  он  изготовил,  и  мы  их видим  в деле?  Какие свидетели подтверждают факты предоставления неверной информации  со  стороны мое- го  подзащитного?  Нет   ни   одного   свидетеля,  нет  ни одного   документа.

Бюллетень  Верховного  суда  РФ   1997  г.  №   12  стр.

7 информирует нас, что ответственность за мошенни- чество наступает, если доказано завладение чужим имуществом  путем   обмана.  Обман,  который  служит не средством для непосредственного завладения иму- ществом,  не  рассматривается  как   способ   мошенниче- ства. А что значит  злоупотребление доверием? Это использование   особых    доверительны х   отношений , сложившихся между мошенником и собственником имущества,  и  в  ходе   которых   имущество  переходит   в пользу виновного лица.  Я спрашиваю у суда и госу- дарственного  обвинителя:   «Какие   особые   доверитель- ные отношения были установлены между моим подза- щитным  и  гражданкой  Болич?  Никаких .  Никто  об этом   не  говорит   и  ни  один  свидетель   это  не  подтвер- ждает. Какое  имущество перешло в пользу моего под- защитного? Отвечаю:  «Никакого. Он лично не стал собственником  ничего».   В  чем  же  мошенничество?   В словах    Болич?  Государственный  обвинитель  в  своей речи вместо обращения внимания на свидетельские показания ввиду их отсутствия сделал упор на пред- ложение:  «Я  верю   Болич»,  употребив  его  несколько раз.

К сожалению, этим все доказательства по делу и исчерпываются, как у органов  предварительного след- ствия,  так  и  у  государственного  обвинителя.  Эта   «ве-

ликая    вера»   в  слова   потерпевшего,  возможно,  и  мо- жет  двигать   горы,  но  в  XXI  в.  лечь  в  основу   обвини- тельного   приговора,  я  думаю,  вряд  ли,  т.к.   иначе   это уже   преступление.

Вернемся  к  событиям  25  июля   1998  г.  Рассмотрим их  по  пунктам  и  сразу  же  проанализируем  доказатель- ства,  имеющиеся  в  деле.

Во   время   допроса  20  марта   2000   г.   потерпевшая Болич  показала, что она находилась в безвыходном положении  и  нуждалась   в  деньгах   для  окончания  ре- монта квартиры. Аналогичные показания она дала в судебном   заседании.  Вы  их  слышали.  Из  этих  показа- ний   как   бы  следует,  что,  получив   деньги,  потерпев- шая   Болич   начнет   или   продолжит  ремонт,  но   тут, с удивлению защиты, мы  сталкиваемся с обманом со  сто- роны потерпевшей. Никакого ремонта, нет об этом ни документов,  ни  свидетелей,  и  сама  потерпевшая не  го- ворит  о  ремонте  ни  слова.   И  нам  же  в  судебном   засе- дании   потерпевшая  сообщила,  что   5  тыс .   долл.   из

10   тыс.   полученных  она   вернула   ка к   проценты  за пользование  кредитом.  Спрашивается:  «Зачем  она  бра- ла  10  тысяч?»   И  ни  на  одном   допросе   потерпевшая  не сообщает,  что  все-таки  она  хотела   отремонтировать  в доме.  Газ,  водопровод или  отопление? А может, крышу?

Далее  потерпевшая нам  сообщает,  что  она  не  пони- мала,  что  делает,  собирая  лично   справки  для  оформ- ления  сделки  у нотариуса. Суд не сомневается, что потерпевшая  находится  в  здравом   уме,  и  ее  дееспособ- ность  сомнений не  вызывает ни  сейчас, ни  25.07.1998  г. Тогда объясните мне, как  человек, находящийся в здравом   уме  и  трезвой   памяти,  24  июля   1998  г.  полу- чает  в  МПТИ справку  об  отсутствии  ареста  на  ее  квар- тиру, в которой крупными буквами  черным  по белому написано, что эта справка представляется для оформ- ления  купли-продажи, а 25 июля  собственноручно пишет   нотариусу   заявление,  что  не  имеет  супруга,  ко- торый   может  претендовать  на  отчуждаемое  имущество. И  все  же  она  не  понимает,  что  делает.   Тут,  простите, у  защиты   возникают законные  сомнения  в  словах   Бо- лич  о  ее  непонимании.

В последующих своих показаниях потерпевшая ут- верждает,  что   у  нотариуса  все   бумаги   она   подписала

не  читая,  т.к.   думала,  что  подписывает  договор   о  за- логе. Рассмотрим это ее утверждение. Сделка купли- продажи была зарегистрирована нотариусом Саниным. Допрошенный на предварительном следствии и в су- дебном  заседании нотариус пояснил,  что разъяснял обе- им  сторонам  условия   сделки   купли-продажи  и  ее  пра- вовые  последствия,  так  как  обязан это  делать  по  зако- ну  в  соответствии  со  ст.  16  ч.   1,  Основ   законодатель- ства  о  нотариате.  О  чем  говорит   эта  статья?    «Нотари- ус  обязан  оказывать  физическим  и  юридическим  ли- цам  содействие  в  осуществлении  их  прав  и  защите   за- конных  интересов,  разъяснять им  права   и  обязаннос- ти, предупреждать о последствиях совершаемых нота- риальных действий с тем, чтобы юридическая неосве- домленность  не  могла  быть  использована  им  во  вред». Чем  доказано, что  он  этого  не  сделал?  Словами  потер- певшей Болич. И все! Мой подзащитный при этом не присутствовал,  а  гражданка  «Бо-я»,  на  чье  имя   офор- млена   купля-продажа  квартиры,  говорит,  что   нота- риус  разъяснил  все  как   положено.  Кому   верить?   За- кон говорит  — нотариусу. Почему?  Ст.  5 Основ  зако- нодательства о нотариате гласит:  «Нотариус бесприс- трастен  и независим в своей  деятельности, т.е. у него отсутствует   пристрастие  к  той   или   иной   стороне.

В  данном  случае  нотариус Санин  сообщил  нам,  что для  него   совершенно  одинаковы  как  потерпевшая  Бо- лич,  так   и   гражданка  «Бо-я»,  и   что   он   вообще   не знает   моего   подзащитного.  Что   делает  следствие?  Оно просто  плюет на закон. Чудовищно, но факт.  Не для следствия, очевидно, он написан, и в обвинительном заключении  спокойно  пишется  вывод:   «Нотариусу  ве- рить  нельзя.  Точка.   Он  стремится  уйти  от  дисципли- нарной  или   уголовной  ответственности,  предусмотрен- ной в отношении нотариусов, недобросовестно выпол- няющих  свои  обязанности»!  Конец!

Уважаемый суд!  Большего,  как  сейчас  говорят  в  на- роде,  «беспредела»    трудно   себе   представить.  Я  добро- совестно  несколько  раз  перечитал  все  дело,  буквально с  увеличительным  стеклом,  слава   Богу,  обошелся  без микроскопа, и  не  нашел   материалов,  что  нотариус Са- нин   за  оформление  этой   сделки   был  привлечен  к  дис- циплинарной  или   уголовной  ответственности  или   во-

обще   привлечен  к  ответственности  любого   вида  за  ка- кую-нибудь сделку.  И чего он должен  бояться, защите совершенно непонятно. Я думаю, это  непонятно и суду!

Государственный обвинитель менее решителен. Он верит  потерпевшей  Болич,  что  у  нотариуса произошло все так быстро, что потерпевшая Болич  не прочитала договор,  просто   мгновенно  вбежала,  подписала  и  все. И доказательств этого утверждения не надо.  Вера не нуждается  в  доказательствах,  а  сама   потерпевшая  Бо- лич  утверждает,  что,  уходя  от  нотариуса,  на  руки   до- говор   она  не  получила,  вот  ее  и  обманули!  Потерпев- шей   и  государственному обвинителю,  очевидно  неизве- стно, что договор  купли-продажи составляется в 2-х экземплярах,  один   выдается  покупателю  для  регистра- ции  в  МПТИ, а  другой  остается   в  деле  у нотариуса.  А что  остается   у  продавца?  Отвечаю:   акт  приема-переда- чи недвижимости. Вот этот акт потерпевшая Болич  по- лучила   сразу,  там   стоит   ее  подпись,  и  она   этого   не отрицает.  Обратимся  к  этому   акту.   Я  его  держу  в  ру- ках. В нем потерпевшая Болич  именуется продавцом, а гражданка «Бо-я», подчеркиваю, покупателем. И по- терпевшая  передает   квартиру,  согласно  договору   куп-

 

 
Но,  по  словам   потерпевшей,  она  опять

ничего   не  поняла,  а  что  делает   следствие   и  государ- ственный  обвинитель? Верят  ей  на  слово.   Что  остается делать   защите?    Очевидно,   кричать:   «Аллилуйя!»

Ни   один   нормальный  человек   в  слова  потерпевшей не   поверит.  Ни   одного   доказательства  в  деле  просто нет,  если   не  считать   веру.   Продолжу  дальше.

Свои  10 тыс. долларов  США потерпевшая Болич получила  до  посещения  нотариуса  по   договору   займа

25  июля   1998  г.   на   3  месяца   под   10\%   ежемесячно, т.е.  под   120\%   годовых.   Затем   через   3  месяца   договор был  исполнен,  и  26  октября  1998  г.  потерпевшая  Бо- лич  заключила  новый   договор   на   1  месяц   под  ту  же сумму  и  на  те  же  проценты.  25  ноября  1998  г.  эта операция  повторилась,  25  декабря  1998  г.  опять   по- вторилась,  25  января  1999  г.   повторилась  еще   раз. Зачем   нужно  было  моему  подзащитному  так  вести  бух- галтерию, непонятно.  Он  говорит,  что  так  ему  посове- товали.   Но   ничего   преступного  в  этом   нет.   И  тут  на- чинается  непонятное.  В  своих   допросах   потерпевшая

 

8. Адвокатура

Болич   заявляет,  что  25  января  она  полностью  возвра- тила кредит, но мой подзащитный и его знакомые по- требовали, чтобы она продолжала платить  проценты, причем,  по  ее  словам,  без  указания,  до  какого   време- ни,  очевидно, пожизненно для  моего  подзащитного.

В подтверждение своих слов потерпевшая Болич  по- казывает квитанцию  б/н   от  25  января  1999  г.  на  сум- му  220  000  руб.,  т.е.  она  все  вернула,  и  ей  больше   эти деньги   не  отдали,  и  далее   она   подписывала  договора, а  деньги   ей  не  давали.

Договора  от   25.01.99 г.,  25.02,99  г.,  25.03.99 г.,

25.04.   99  г.,  25.05.99 г.,  26.06.99 г.  и  25.07.99  г.  не сопровождались  выдачей   денежных  средств   ей,  а  толь- ко получением от нее в виде процентов. На вопрос  о происхождении  кассового  ордера   б/н   от   25   декабря

1998  г.  на  сумму   187  000  рублей   потерпевшая  Болич отвечает,  что  ничего   не  помнит,  и  откуда  взяла   этот ордер, не знает.  Любой здравомыслящий человек  заду- мается.  Ведь речь идет о сумме, эквивалентной 10 тыс. долларов   США, но  следствие   и  государственное обвине- ние  —  «Верим»!

Защита  —      «Аллилуйя»!

В  томе   первом.дела  на  странице  94  мы  видим   рас- писку   от  25  июля   1999  г.,  написанную  потерпевшей Болич   в  подтверждение  того,  что  на  этот  период   она по-прежнему  должна   десять   тысяч   долларов   США   мо- ему подзащитному. Потерпевшая Болич  говорит:  «За- ставили   написать».  Угроз   не  было,  насилия  не  было, угроз   насилием  не  было.   Это   говорит   сама   потерпев- шая   Болич,  свидетель   «М»,  мой   подзащитный  и  дру- гие  свидетели.  Но   заставили,  и  все  тут!   Следствие и государственный  обвинитель  —  «Верим»!

Защита  —      «Аллилуйя»!

В деле лежит ещё один  документ — записка потер- певшей Болич  от на 95 Т. № 1, в которой она просит отсрочить  выплату   долга   до   10  августа   1999   г.   Что это?  Потерпевшая говорит:   «Заставили»!  Следствие и государственный  обвинитель  —   «Верим».    Защита  —

«Аллилуйя»!  Хорошее   дело   —  эта   вера.   Ну  прямо   чу- десное  явление для следствия! Делать ничего  не надо, допросил  потерпевшего,  и  все.  Чудеса!  Сказка!

Мой   подзащитный  предоставил  потерпевшей  Болич

деньги взаймы, а в целях собственного спокойствия за возврат   долга  он  попросил  потерпевшую  Болич   офор- мить  сделку  не  только   в  виде  залога,  но  дополнитель- но  в  форме   купли-продажи  квартиры Болич,  как  он  и ранее   делал   при   аналогичных  сделках,  которые  мы  с вами   исследовали.  И  в  них   люди,  вернув   долг,  полу- чили   свою   недвижимость обратно.  Да,  процент  может быть, высокий.  Но,  уверяю   Вас,  не  самый   высокий в стране.    Мой   подзащитный  знает,  что  отдать   деньги легко,  а  вот  получить   их  обратно  бывает   очень   слож- но, и он хотел обезопасить себя от неприятностей. Он несколько раз объяснил Болич, и свидетели нам это подтвердили,  что  сделка   купли-продажи  притворная, но  ему  она   нужна,  чтобы   быть   уверенным  в  возврате долга  и  процентов  по  нему.

Как чувствовал, что его могут обмануть. И что ведь интересно,  прав  оказался!  Что  в  деле  доказывает и  кто может  толком  нам пояснить, каким образом мой подза- щитный обманом отбирает  у потерпевшей Болич  ее квар- тиру?   Ничто   не  доказывает,  и  никто   не  может   пояс- нить.   А  вот   потерпевшая  сразу   становится  на   путь, совсем   далекий  от  договорных  обязательств.

Она  28  июля   1998  г.  предъявляет в  Кировский ОВД давно  аннулированный  ордер  №398   от  20  августа  1985 г.  и  прописывается  обратно,  хотя  знает,  что  квартира ее служит обеспечением возврата  долга. Но ей это без- различно.  Долг  она,  я  думаю,  возвращать  и  не  соби- ралась.  Как пояснила нам в судебном  заседании по- терпевшая Болич, она должна  многим и по день на- стоящего судебного  заседания. Взяв  деньги  у моего  под- защитного,  она  вернула  эту  сумму  в  виде  процентов,  а за  пользование  деньгами  платить   не  пожелала.

Защита согласна, что проценты высоки, что мой подзащитный  не  учел  рост   курса   доллара,  кризис  ав- густа   1998  г.,  но  это  хозяйственные  отношения.  На- логи,  проценты,  долг,  договорные обязательства,  став- ки  Центробанка, курс  доллара  — эти  термины мы  слы- шали   весь  процесс  из   заседания  в  заседание.  Но  мы ничего  не слышим об обманах, злоупотреблениях до- верием   и  т.п.,  то  есть  терминов  уголовного процесса. Есть гражданский процесс, и дело это находится и при- остановлено  в  другом   суде.  Но  там  гражданское  дело.

И  пусть  гражданский  суд  разберется кто,  кому,  сколь- ко   должен   и   правильно  ли  оформлен  залог.   Уважае- мый  суд!  Нельзя позволить одному  из  участников граж- данских  правоотношений расправиться с другим с по- мощью   уголовного  процесса.   Правосудие  осуществля- ется   в  рамках   закона  и  обеспечивается  судом,  кото- рый   учтет  сказанное  защитой  и  поддержит  наше   мне- ние:  мой  подзащитный не  виновен в мошенничестве, и я  прошу   его  по  этому  эпизоду  оправдать.

 

Справка:

По  предъявленному обвинению  в  мошенничестве по ст. 159 ч. 3 п. «а», «б» подсудимый Лапин  судом был оправдан.

Прокуратурой был внесен  протест в областной суд который  оставил   протест   без   удовлетворения.

В  речи  Смоленского  все  фамилии изменены.

Любое    совпадение  случайно.

Европейский суд по правам  человека Совета Европы от  Корогодина Сергея Алексеевича, содержащегося в следствен- ном изоляторе Управления Федеральной Службы     Безопасности   по    Ростовской области,   Российская   Федерация.

В  лице   представителя  по  довереннос- ти,    адвоката   юридической  консульта- ции   №  1  Ленинского района   г.  Ростова- на-Дону  Лившица   Владимира  Львовича

 

Адрес    представителя:

В.  Л.  Лившиц, пр.  Семашко   46,

344007,  г.  Ростов-на-Дону,  Россия

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 |