Имя материала: Всеобщая история государства и права

Автор: Омельченко Олег Анатольевич

§ 11. правовая политика и законодательство афинской демократии

 

Социально-правовой строй.

В социальном отношении греческая демократия основывалась на глубинном неравенстве населения, и полисный строй не только допускал, но и прямо предполагал наличие сословных разграничений между отдельными слоями жителей.

Право в разной мере обязывало своими требованиями сословия, становясь для одних правом-привилегией, для других – формой закрепления социальной униженности.

Афинское общество периода расцвета демократии распадалось на минимум четыре категории населения, различавшиеся по своей правоспособности и правовым возможностям в имущественной и бытовой сфере.

Наиболее полной правоспособностью обладали афинские граждане (аналогичная категория гражданства была и во всех других полисах Эллады). По закону 451 г. до н. э. гражданином мог считаться афинянин, рожденный от состоявших в законном браке родителей, каждый из которых был афинским гражданином. По наступлении совершеннолетия (в 18 лет для юношей) производилась запись нового гражданина во фратрию и в филу (согласно демовым спискам и по желанию; некоторые особо почетные фратрии и филы были закрытыми, т. е. только для собственных детей). После этого наступала возможность пользоваться предусмотренными законами правами. Юноши в течение двух лет (с 18 до 20) обязаны были пройти военную службу. Только после службы граждане имели право присутствовать в народном собрании. Гражданские списки велись органами самоуправления – демотами; общий контроль осуществлял булэ. За каждым оставалось право оспорить неправильную, с его точки зрения, запись о гражданстве. При Солоне вошло в практику предоставление гражданства путем натурализации (обживания) выходцам из других греческих полисов, но достаточно быстро это прекратилось. Афинский полис стал замкнутым, гражданство в нем – врожденной привилегией.

Права гражданства проявлялись прежде всего в политической сфере, т. е. в возможности участвовать в деятельности органов власти, управления и суда. В коммерческом обороте, в сделках оно почти не давало преимуществ. Гражданин имел право на место в общественном театре, на религиозных церемониях, право на выдачи в особых случаях из общественных фондов. Помимо воинской, афинские граждане несли натуральные и денежные (налоговые) обязательства перед полисом (см. § 10).

В рамках полисной организации афинские граждане были практически равными. Имущественные цензы, установленные Солоном для исторических категорий свободного населения, имели значение для записи в тот или иной род воинской службы и для доступа в число магистратов. Самая низшая имущественная категория – феты – находилась вместе с тем в политически приниженном положении: они не могли назначаться в должностные лица (хотя в V в. их число составляло от 2/3 до 1/2 всего населения полиса). Даже после демократических реформ сохранилось привилегированное положение родовой аристократии: патриархальная власть в отношении членов фратрий, только они могли совершать жертвоприношения.

Вхождение афинянина в число граждан было обставлено особой правовой процедурой – епитимией. За совершенные против полиса преступления, религиозные или семейные проступки граждане могли подвергнуться и пожизненной атимии – лишению прав гражданства без изгнания. Наиболее часто атимия была следствием проявленной в бою трусости, лжесвидетельства, растраты общественных средств, подкупа в отношении должностных лиц. Атимия выражалась в лишении прав доступа на рынок, в святилище, конечно же, в органы власти. Кроме полной, могла быть и частичная атимия – лишение части прав (например, вчинять иски).

Категорией свободного, но неполноправного населения были метойки (метэки). Обычно эти были натурализовавшиеся выходцы из других полисов, их потомки. Метойки также вписывались в демовые списки, это служило основанием для государственного их налогообложения. Однако прав самоуправления они в полной мере не получали (по-видимому, их интересы выражали покровители из числа родовой знати). В отличие от полноправных граждан метойки не имели прав на получение земель из общественных фондов, не приписывались к клерухиям (что давало право на землю в новоприобретенных областях или завоеванных). Они не могли вступать в полноценный, с точки зрения закона, брак даже с афинянами. В филы и фратрии они не записывались, не принимали участия в полисных праздниках и театральных представлениях, не могли участвовать в спортивных состязаниях (Олимпиадах). Очень редко они призывались свидетелями в суды. Сами метойки были подсудны не обычным судам, а должностному лицу – архонту-полемарху. Хотя метойки и обладали правами на полную охрану законом их личности и имущества, преступления в отношении их расценивались как менее важные: так, за убийство метойка полагалась не смертная казнь, а каторжные работы.

Особую категорию населения Афин составляли иностранцы, те, кто жили постоянно в полисе, но не были приписаны к демам. Они имели все права в коммерческом обороте, пользовались защитой властей и права, но не несли никаких гражданских обязанностей (кроме уплаты торговых сборов и налогов) и тем более не имели политических прав. Иностранцы могли получать индивидуальные привилегии (за оказанные услуги полису, из уважения к богатству или известности): право владеть землей, но в меньшем, чем афиняне, размере, доступом в театр и т. п.

Значительная часть населения полиса была на положении рабов. Рабами становились: (1) по рождению, (2) по приговору суда в отношении неблагодарного метойка или вольноотпущенника, (3) захваченные в плен. Рабы могли принадлежать как полису, так и частным лицам (к IV в. до н. э. большинство афинских граждан обладало 3-4 рабами). Использовались рабы, как правило, в домашнем хозяйстве или как специалисты (в земледельческом или ремесленном производстве их практически не было); раб в Афинах был достаточно дорог – цена доходила до размеров годовой платы ремесленника. Хозяин не имел права распоряжаться жизнью или смертью раба, перепродажа в чужие руки также не была совершенно свободной. Раба можно было наказывать, однако ни в коем случае не злоупотребляя этим; в ограниченной степени раб сохранял право даже на защиту своей личной чести. В суде раб мог представать только по требованию гелиэйи при рассмотрении обвинений в политических преступлениях, показания в этих случаях брались обязательно под пыткой. Публичные (государственные) рабы были главным образом заняты на общественных ремесленных работах (эргатаи), на полицейской службе (тохотаи), в качестве помощников писцов и администраторов в разных конторах (гипетаи).

 

Семейный уклад.

Статус афинского гражданина был неразрывен с особым положением семье. И афинское право, и традиционный уклад (последнее в большей степени) поддерживали сохранение патриархальной власти отца семейства над домочадцами. Дом в афинском полисе вообще представлял особое качество: это было не только жилище, но и священное место, гарантия прав афинского гражданина. Неполноправному жителю, иностранцу запрещалось вступать под крышу дома афинянина; не разрешалось, без согласия гражданина, входить туда магистрату, судебному исполнителю. К семейству афинянина относились его жена, дети и рабы; все они в одинаковой мере состояли под патриархальной властью главы дома. Власть эта была сродни прежней родовой власти басилевса (откуда и вела свое происхождение): глава дома был и опекун, и заступник членов семьи, и жрец домашних богов, и представитель домочадцев в суде.

Брак в Афинах считался нравственным долгом гражданина, хотя никаких правовых стеснений для одиноких не было. В идеале брак был моногамным. Однако полноправному гражданину дозволялось (и даже полагалось) иметь гражданскую наложницу, при условии, что она содержалась не в семейном доме. Это не могло быть предметом правовых претензий ни со стороны жены, ни со стороны ее бывшей семьи. Согласия, и даже вообще желания женщины на вступление в брак не требовалось; заключение семейного союза было родом сделки между будущим мужем и семьей невесты. Женщина всегда считалась состоящей под патриархальной властью мужа, отца или сыновей; однако проявления этой власти в ее отношении не были значительными. Право на развод первоначально оформилось только для мужчины, и то при наличии веских причин (бесплодие жены в течение длительного времени, фактический разрыв семейных отношений).

В имущественном отношении женщина в афинской семье сохранила некоторую самостоятельность. У нее могла быть своя собственность. Однако в целом афинское право не признавало общности семейного имущества, поэтому прав на наследство женщина не имела (это относилось и к дочерям: они могли претендовать только на получение приданого из семейного имущества).

Патриархальная власть отца семейства в отношении своих детей была более религиозно-нравственной по содержанию; в правовом отношении она была существенно ограничена уже с VI в. до н. э. Отец был обязан воспитать сына, дать ему необходимое и требуемое гражданское образование (в публичных школах), он не мог лишить сына наследства без очень веских причин, рассмотренных в местном самоуправлении или даже в суде. Правда, сохранялась возможность вообще отказаться от сына при наличии к тому оснований. С наступлением гражданского совершеннолетия (в 18 лет) сын полностью выходил из-под власти отца. Обязанности по отношению к родителям сын должен был выполнять только если получил воспитание, обучение ремеслу и т. п.

 

Регулирование имущественных и торговых отношений.

Несмотря на высокое развитие торговой экономики, коммерческих связей в афинском обществе, политика демократии (возможно, именно потому, что стремилась удовлетворить социальный интерес большинства) пыталась сдержать развитие собственнических отношений, сохраняя высокую степень государственного регулирования. Это регулирование было одновременно и покровительством государства в отношении коммерческого оборота, и его регламентацией в интересах социальной стабильности. Но сама по себе стабильность была часто только сохранением социально-правовых пережитков догосударственного быта.

Торговое право Афин в наибольшей степени было обусловлено общими интересами полисной организации. Рынки и торговля находились под защитой государственной власти. Как общее правило, доступ на рынки имели все свободные жители, включая иностранцев; в качестве покупателей могли выступать и рабы. Но для граждан полиса предусматривалось право доступа на рынок, которого при определенных условиях они могли быть лишены властью (в отношении других категорий администрация, по-видимому, была вольна). Иностранцы пользовались в торговых делах помощью специальных администраторов-покровителей – проксенов. Исполнительные власти контролировали меры и вес, законность хождения и приема денег. Цены были фиксированными на определенный период. Предполагалось, что законом вправе быть установлены разного рода ограничения на ввоз и вывоз товаров: так, одним из постановлений Солона был запрещен вывоз из Афинского государства любых продуктов питания, кроме оливкового масла. Торговые сделки должны были заключаться только письменно (это не относилось к рыночной торговле); споры по торговым делам решались специальными судьями.

Основное место в афинской торговле занимала морская, при помощи кораблей. Такая торговля была практически невозможна (за редчайшими исключениями) для единоличных предпринимателей. Поэтому довольно рано возникли специфические формы правовой организации морской коммерции. Для ведения ее заключалось специальное корабельное товарищество сроком не более чем на год. Товарищество заключали купец как основной организатор торгового предприятия, владелец корабля-арматор (как правило, он же шкипер), а также другие товарищи-участники. Арматору в любом случае полагалось не менее 30\% прибыли. Договор корабельного товарищества был очень своеобразным: он включал обязанности и по сохранности груза, и по его доставке, и даже элементы как бы страхования возможных потерь арматора в случае потери судна (возможные убытки других товарищей были безразличны) .

Вещное право также значительно сдерживалось в своих формах регулирующей ролью государства. Предполагалось, что не все вообще вещи могут быть в частном обладании: улицы, площади, гавани, общественные реки, священные вещи могли быть только в общегосударственном владении. Право собственности на землю было неразрывно с политическими правами: оно могло быть только у членов полиса; более мягкими были требования в отношении собственности на новых землях – в составе так называемых клерухий. Полис мог и лишить этого права. Отдельно от земельной собственности рассматривалось в праве владение садами и виноградниками – они могли принадлежать и негражданам Афин. Право на застройку земли в поселениях представляло предмет самостоятельного регулирования; и могло быть так, что земля принадлежала одному, а право использования поверхности фактически было у другого. Собственность вообще понималась преимущественно как право на доходы или продукты, приносимые вещью, и как возможность произвольно совершать с вещью сделки по усмотрению.

В афинском праве впервые оформился особый институт, связанный с закладом земли или другой недвижимости, – ипотека. Кредитор предоставлял владельцу земли заем под условием перехода к нему в дальнейшем, при невозврате займа, этой земли; при том, что до истечения срока обязательства земля оставалась в обладании и пользовании должника. Этот вид сделки был максимально распространен в Афинах и даже порождал социально-политические проблемы отношений богатых кредиторов и должников в общегосударственном масштабе. За кредитором оставались большие права: он мог без участия государственных органов при невозврате долга прямо вступить во владение заложенной землей. Эта сделка, как и большинство других, должна была оформляться письменно. В Афинах ранее многих других правовых систем сложилось требование составлять специальные документы о сделках, которые не просто свидетельствовали факт сделки, а были обязательной формой их заключения: расписки – синграфы и специальные записи в книгах – хеирографы. Сделка вообще считалась действительной с момента достижения ее участниками согласия об основных (не обязательно во всех деталях) положениях сделки, хотя бы никаких реальных действий стороны еще не произвели.

 

Развитие законодательства.

Афинское право сложилось в значительной степени на основании традиций, правовых обычаев и только потом уже законодательства. Законы далеко не охватывали все области имущественных или межличностных отношений. Поэтому специально предусматривалось, что «вопросы, относительно которых нет законов, следует разрешать по соображениям наибольшей справедливости».

Сведений о древнейших афинских законах не сохранилось. Знаменитый судебный оратор IV в. до н. э. Демосфен в одной из речей упомянул о законах легендарного правителя Тесея, которые якобы были выбиты на камне. Однако если какие-то изустные постановления в архаический и даже еще додорийский период и существовали, они касались только религиозных вопросов: празднеств, обрядов и т. п.

Первым историческим законодателем Афин был тиран Драконт. Законы Драконта (около 621 г. до н. э.) были посвящены главным образом новой организации суда, наказаниям за разные нарушения священного и общественного уклада; в социально-правовом смысле они стремились сдержать распространение имущественного неравенства – и в этом отношении вполне походили на законы первых древневосточных правителей. Законы эти отменили любые привилегии, в том числе родовой знати, в сфере уголовного наказания.

Практически за любое преступление, за любую в частности кражу, даже кражу овощей с огорода, Драконт предписал казнить смертью. Предусматривалось наказание за убийство раба. «Когда Драконта спросили, почему он за большую часть преступлений назначил смертную казнь, он, как говорят, отвечал, что мелкие преступления, по его мнению, заслуживают этого наказания, а для крупных он не нашел большего»*. Только за посягательства на неприкосновенность личности мог быть назначен штраф. Преступление было нанесением обиды не только самому потерпевшему, но и всему его роду – поэтому жалобы в суд могли подавать как потерпевшие, так и их родственники. Законы предусматривали возможность примирения преступника с родными убитого или с тем, кому был причинен ущерб; из этой возможности появляется компенсация, устанавливаемая по соглашению сторон (или в скоте, или в деньгах), – весьма своеобразный институт догосударственного афинского права.

* Плутарх. Солон. 6.

 

По преданию, законы Драконта (за исключением тех, что были посвящены наказаниям за убийства и тяжкие преступления) были отменены Солоном в начале VI в. до н. э., который сам, в свою очередь, составил новое обширное законодательство, посвященное уже очень многим вопросам жизни афинского общества.

Законы Солона (после 594 г. до н. э.), по-видимому, были записью не только обычного права и религиозных постановлений, но и перенесением в Афины некоторых законов других греческих полисов и даже Египта. Законы были выбиты на деревянных досках (числом не менее 16-ти) и выставлены в пританее. По указанию законодателя, следовать им афиняне должны были не менее ста лет (к IV в. до н. э. по крайней мере уважительное отношение к этим законам еще сохранялось).

Предметом особого внимания Солонова законодательства было охранение семьи, и в связи с этим существенно выправилось положение женщин в полисе. Запрещалось продавать из семьи дочерей и сестер, если только они не совершали нарушений против морали и семейных устоев. Брак должен служить продолжению рода, деторождению, а не удовлетворению корыстных или иных недостойных стремлений. Поэтому вводились возрастные ограничения, особенно в тех случаях, когда женщины, воспользовавшись условным браком, стремились выйти из-под власти своих сыновей. Запрещалось приносить мужу большое приданое (кроме личных вещей). Чтобы не заключались мнимые или фиктивные браки с дочерьми богатых родов только ради обогащения (по наследству), вводилось требование, обязывающее мужа «богатой сироты» к сожительству с нею. Причем если формальный супруг отказывался это делать или был не способен к сожительству, то и женщине разрешалось взять официального сожителя из числа родственников супруга.

Сохранение общественной морали и спокойствия было, пожалуй, вторым по важности предметом законов Солона. Запрещалось дурно говорить об умершем, равно как и порочить живого – впредь это рассматривалось как оскорбление личной чести и наказывалось штрафами (в пользу как семьи потерпевшего, так и казны). Вводились ограничения на излишние роскошества и вообще на проявления всякой нарочитости, нескромности (например, на излишние причитания женщин на похоронах – обычай, видимо, перешедший из Египта и крито-микенской культуры). Прелюбодеяние в семье рассматривалось как преступление: мужу дозволялось убить застигнутого любовника жены. Однако как общественный институт гетеризм не преследовался, запрещалось только профессиональное сводничество. Тяжелый штраф полагался за изнасилование женщины, которое рассматривалось также как покушение не на личность, а на общественную мораль.

Законы содержали постановления, регулировавшие имущественные отношения в рамках соседского права. Были установлены взаимные обязательства сажать деревья на определенном расстоянии, чтобы они не мешали друг другу. При копании ям, канав следовало отступать от соседнего владения на достаточное расстояние. Пчельники одного хозяина от других должны были быть удалены не менее чем на 300 футов. Чтобы предотвратить взаимные обманы и споры граждан, законом устанавливались предельные цены на жертвенных животных (также сходно с древневосточными законами). Урегулировался порядок претензий в случае нападения домашних животных на человека.

Солон впервые ввел в афинское право возможность завещания на свое имущество, «сделал имущество действительной собственностью владельца». Однако это право было и существенно ограничено требованиями не быть под влиянием болезни, в удрученном состоянии или под воздействием женщин. Здесь, в частности, выразилась та особенность древнего правового мировоззрения, согласно которой нет особой разницы между убеждением, вредным по последствиям, и нарочитым обманом или принуждением: главное – реальный вред для человека и семьи.

 

Закон и право.

Особенности содержания афинских законов, их сосредоточенность на своего рода общинно-полисных ценностях имели своим основанием особое, неполитическое общее понимание Закона и Права. Закон служит не государственной власти, а выражает нравственно-обязательный порядок – в этом его содержание, в этом и предназначение.

Право могло быть двух родов, согласно общегреческому представлению. Как широкое понятие – Themis – это воплощение воли богов; оно именно присутствует в природе, пронизывает собою угодный богам общественный порядок. Такому понятию должны соответствовать между собою отношения между народами, между разными слоями населения в полисе, отношения между властвующими и подвластными, отношения в роде и семье. Как более конкретное понятие – Dike – это и собственно юридическая норма, и вместе с тем моральное предписание о добродетели. Чисто юридического представления о законах, о праве в Древней Элладе не существовало: право и законы одновременно обозначали и справедливость с точки зрения религиозной и полисной морали.

Юридическое предписание, закон – только приложение требований всемирного порядка. Выражены эти предписания могут быть в нескольких видах. Первый – ретра – взаимное обещание, например, законодателя и народа, двух родов по отношению друг к другу, двух народов; этот закон имеет фундаментальное значение и не может быть ни отменен, ни переменен. Второй – themos – глобальное правило, установление какого-то определенного свойства (о браке, о государстве, о значении какого-то лица); такой смысл имели большинство конкретных предписаний, установленных Дракон том или Солоном. Третий – псефисма – индивидуальное решение, клятва, законодательный акт, принятый органами полисного народовластия. Главная задача этого вида – регламентация деятельности магистратов, чтобы они не нарушали прав граждан. Однако преклонения перед законами, безусловного предпочтения их другим формам права в греческом правосознании не было: закон – только один из путей к наилучшему порядку и не всегда самый совершенный: «И только вследствие того обстоятельства, что решение одних вопросов может быть подведено под законы, а других не может, приходится недоумевать и исследовать, что предпочтительнее: господство ли наилучшего закона или господство наилучшего мужа, – так как вопросы, обычно требующие обсуждения, не могут быть заранее решены законом» *.

* Аристотель. Политика. III.ХI.8.

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 |