Имя материала: Всеобщая история государства и права

Автор: Омельченко Олег Анатольевич

§ 15. государственный строй римской империи

 

Кризис республики и становление монархии.

С конца II в. до н. э. Римская республика вступила в исторический период общественно-политических кризисов и военных конфликтов. Борьба за землю, которую постоянно – то легальными способами, то путем восстаний – вели беднейшие слои римской общины, приняла крайние формы открытого конфликта плебейских магистратур с патрицианским Сенатом. Благодаря агрессивной военной политике, делавшей из римского полиса средиземноморскую державу-империю, в Италии резко возросло количество рабов, занятых в частных хозяйствах и на общественных работах. Это привело к почти постоянным восстаниям рабов, крупнейшие из которых – Первое и Второе сицилийские восстания, восстание Спартака – едва не сокрушили военную и государственную машину Рима. В начале I в. до н. э. между Римом и прежде союзными жителями большинства областей Италии разразился конфликт в виде многолетней Союзнической войны (91-88 гг.), одним из результатов которой стало предоставление италикам прав римского гражданства, хотя с сохранением политического доминирования римлян. Наконец, итогом постоянно нараставших в своих проявлениях социальных противоречий внутри римского полиса стало размежевание на своего рода политические движения – партии оптиматов (выражавших интересы богатых и аристократически-республиканских слоев) и популяров (объединивших недовольных из новых легионеров, офицерства и люмпенизирующегося плебса). Противоречия и борьба между этими партиями были настолько сильны, что привели к почти постоянным, сменявшим одна другую гражданским войнам в Риме, которыми, в свою очередь, не замедляли всякий раз воспользоваться в личных интересах удачливые полководцы, военные вожди либо политики, использовавшие ситуацию для утверждения личной власти.

Разнородные конфликты и социальные противоречия, осложненные не очень удачными для Рима внешними войнами, создали качественно новую государственно-политическую ситуацию: государственная организация республики обнаружила свое несоответствие времени и главенствующим общественным настроениям, и Рим стал решительно двигаться в направлении к военной монархии эллинистического типа, с классическими образцами которой соприкоснулся в ходе восточных завоеваний. Несколько исторических факторов способствовали этому движению.

Во-первых, государственная организация республики сохраняла – в институтах магистратур, порой с очень значительными властными полномочиями – политическую возможность установления единоличной власти; как только реально слабела деятельность народных собраний (а это было естественно в многосоттысячной общине), магистраты, опираясь на народное недовольство властью аристократии – Сената, начинали доминировать в государстве. Во-вторых, непрестанные войны, вызванный ими рост армии, превращение ее с начала I в. до н. э. в практически постоянную, обогащавшуюся за счет войн, выдвигал видных полководцев в политические лидеры; а управление подчиненными провинциями давало им реальные возможности укрепления личной власти; военное руководство превратилось в самостоятельный государственный институт, едва ли не более важный, чем многие другие. В-третьих, Рим становился огромной державой – даже не средиземноморского, а уже мирового масштаба, и власть в такой империи уже по природе своей (в условиях античного общества) не могла быть построена иначе, чем на монархических началах. Кроме того, за годы войн и кризисов резко обозначилось социальное расслоение римского народа: формировались крупные земельные владения – латифундии, огромные состояния, дававшие возможность вести иной образ жизни (то, что позднее римские же историки назовут «падением нравов», выделяя чуть ли не как главную причину заката республиканской системы), а с другой стороны – массы люмпенизированного плебса, живущего в значительной степени за счет государственных раздач хлеба (только в Риме в сер. I в. до н. э. таких было 320 тысяч!). Социальная база старой республики была подорвана, и рост частных рабовладельческих хозяйств стал плодотворным социальным фоном для политической эволюции власти.

Главнейшим показателем кризиса республиканской организации стало формирование в I в. до н. э. института военно-политической диктатуры одного лица, которая стала в Риме почти постоянным институтом. Исторически первым этапом новой власти была диктатура Суллы (82 – 79 гг. до н.э.), видного военачальника и лидера оптиматов. Для выхода из кризиса Сенат предоставил Сулле исключительные полномочия «для написания законов и установления республики» в виде диктаторской власти. Однако это уже не была прежняя диктатура: Сулла получал диктаторство пожизненно, а кроме того, специальным законом (проведенным интеррексом) получил полную власть в отношении римских граждан. При Сулле были сокращены полномочия народных трибунов, изменены сферы деятельности некоторых магистратов. Аграрный закон, а также отпуск на волю 10 тыс. рабов репрессированных граждан с дарованием им прав римского гражданства, создали новую социальную базу для диктатуры. Вошли в практику расправы над гражданами и конфискации их имущества без судов, по спискам, составленным диктатором (т.н. проскрипции). Хотя политически деятельность Суллы была подчинена идее аристократического консерватизма, реально именно она сформировала новую власть.

Вторым этапом была военная диктатура Юлия Цезаря (45-44 гг. до н. э.). После развязанной им гражданской войны, в которой Цезарь, опираясь на верное ему войско, одержал победу, провозглашенный императором, Цезарь сосредоточил в одних руках наиболее значительные магистратуры: бессрочное диктаторство, пожизненную власть трибуна, цензорские полномочия, сохранив еще и права великого жреца-понтифика. Одновременно реально сократились полномочия Сената, деятельность народных собраний. Проведенная Цезарем аграрная реформа, согласно которой общественный фонд был практически переведен на положение индивидуальной собственности, сформировала большое число сторонников новой власти. После убийства Цезаря, организованного ярыми республиканцами, старый порядок окончательно расшатался. Необходимость скорейшего выхода из внутренних смут стимулировала передачу всей возможной власти одному из духовных наследников Цезаря – Октавиану Августу. Правление Октавиана Августа (30 г. до н. э. – 14 г. н. э.) стало завершающим этапом становления нового строя. Формально все учреждения и магистраты старой республики сохранились, но их полномочия менялись, а главное – важнейшие сосредоточились в одних руках. Сам Август последовательно закрепил, за собой звания императора (29 г.), первого сенатора – принцепса (28 г.), трибунскую власть (23 г.), должность консула (19 г.), проконсула провинций (23 г.), цензора (12 г. до н. э.), верховного понтифика (13 г. до н. э.). Власть Сената стала полностью зависеть от прерогатив принцепса, о народных собраниях только вспоминали. Активная законодательная деятельность Августа (присвоенный в 27 г. титул «благословенного» стал наследственным), внешне направленная на сохранение патриархального уклада и нравов «строгой республики», способствовала созданию и нового правового уклада будущей империи. Сложившийся в результате диктатуры и преобразований Августа государственно-политический уклад, вариант эллинистической монархии, получил название принципата. Такой строй сохранился в Римской империи примерно до конца III в.

 

Государственная организация принципата.

Государственный строй принципата представлял переходный тип – своего рода диархию, двоевластие. Власть была юридически и фактически поделена между императором-принцепсом (полномочия и роль в государстве которого возрастали от десятилетия к десятилетию) и республиканскими учреждениями – Сенатом и народными собраниями (полномочия и деятельность которых постепенно сокращались). Номинально все республиканские институты продолжали существовать, но их взаимоотношения и правовой статус настолько изменились, что облик нового строя определялся уже не ими.

1. Основные государственные полномочия были в руках императора (принцепса, августа). Эти полномочия были совокупностью важнейших старых республиканских магистратур, но некоторые были заново сконструированы в правовом отношении. Императору принадлежали трибунская власть (хотя и Август, и его ближайшие преемники были в основном патриции), проконсульская власть над провинциями (военная, гражданская и юрисдикция), права главного понтифика. В качестве princepsa (первого сенатора) он определял ход обсуждений в Сенате. На него были возложены специальные управленческие функции по Риму (обеспечение продовольствием и т. д., хлебные раздачи). Со временем во власти принцепса сконцентрировались права, которые ранее вообще не были принадлежностью определенных институтов: право войны и мира, основания римских колоний, выдвижения кандидатов на выборы должностных лиц. Как обладающий особой властью – auctoritas, император единолично мог даровать права гражданства, по сути, действуя помимо законов. В конце I в. к правам императора были прибавлены цензорские полномочия, он стал «постоянным цензором» (невыборным), надзирателем нравов граждан.

Особа императора была признана священной и неприкосновенной; при Тиберии был издан специальный закон «о величии государства», согласно которому уважение величия римского народа переносилось на принцепса. При Домициане был принят титул «Бога и Господина» в отношении императора. Он имел особый дом (на Палатине), особый двор из прежних своих вольноотпущенников, причем полномочия их начали специализироваться и превращаться в государственные функции. Император располагал особой свитой из ликторов, носил специальную тогу, ему оказывались военные почести вне города.

Специальные прерогативы и новый объем власти императора основывались на цельном законе – lex de imperio, который Сенат издавал при восшествии нового принцепса. Согласно «закону о власти» Веспасиана (I в.), император получал право заключать договоры с кем хочет, делать, что сочтет нужным «в интересах государства, божественных и человеческих, а также частных дел»; приказанное императором «законно и обязательно, как если бы все это было сделано по приказанию народа или плебса». За выполнение приказа или распоряжения принцепса даже вопреки законам республики любые лица освобождались от ответственности – т. е. для указов императора признавалось безусловное правовое верховенство. Хотя вначале собственно законодательная власть не входила в полномочия императора.

Власть императора не была наследственной (это важнейшее, что ее отличает от классической монархии). Преемника определял, как правило, сам император, предоставляя ему отдельные права и получая на это санкцию Сената. Потом Сенат только санкционировал в общей форме восшествие нового правителя и узаконивал власть через «закон о власти».

2. Институты старой республики частью стали вырождаться, частью потеряли прежний статус. Народные собрания всех видов практически перестали созываться (впрочем, это характерно уже для сер. I в. до н. э.), их полномочия перешли к Сенату. Последние центуриатные комиции собирались по вопросу законодательства в 96 г., по выборам магистратов – около 117 г. Сенат количественно вырос – до 600 членов, сенаторы назначались императором, причем некоторые должности были сами по себе сенаторскими. При Августе Сенату был дан особый устав, согласно которому упорядочивалась его государственная деятельность: сенаторы обязывались собираться не менее двух раз в месяц, высказывание принцепса определяло ход обсуждений. Между 30 и 70 гг. Сенат потерял многие свои полномочия: внешнеполитические акты, соблюдение порядка в городе; патриции составляли в Сенате уже не более 12\%, а значительная часть мест замещалась назначенцами императора. Место законодательных актов заняли постепенно сенату с-консульты, которые с конца II в. стали только воспроизведением предложений (oratio) императора. Из республиканских магистратур большинство сохранилось только номинально: власть консулов предельно сократилась, число их порой доходило до 25 за год (в 189 г.), трибуны лишились права возражений и veto, только преторы сохранили свое значение в сфере юрисдикции и управления провинциями; к концу II в. эдилы и трибуны перестали назначаться, система прохождения магистратур упростилась.

3. На место старых институтов стала формироваться система монархического управления. Уже при Августе начал функционировать еженедельно заседавший Совет (consilium) из сенаторов; ко II в. число членов в нем стабилизировалось, и решения консилиума получали силу закона от имени Сената. Кроме этого, при императоре действовали чрезвычайные комиссии, в которые входили, помимо сенаторов, администраторы двора, вольноотпущенники и другие лица по собственному усмотрению принцепса. При Клавдии (сер. I в.) начал формироваться чисто административный аппарат, никак не связанный с традицией республиканских магистратур: его составляли главным образом вольноотпущенники императора либо нанятые лица низших сословий. Несколько таких канцелярий стали постоянными: 1) для ведения корреспонденции, 2) для ответов на запросы местных чиновников, 3) для предварительного рассмотрения судебных дел, поданных императору, 4) для подготовительных законодательных работ; при Адриане (нач. II в.) было создано 5-е бюро – для объединенных политических дел. Руководить императорскими канцеляриями могли только лица всаднического сословия. Важнейшим должностным лицом нового порядка стал префект претория (со 2 г. до н. э.), которому вручалось командование войсками. Частные административные функции и поручения императора стали выполнять только им назначенные кураторы (по самым разным общественным и государственным делам), легаты (представители на местах), прокураторы (финансовые представители вне Италии). Все они назначались, как правило, из вольноотпущенников или даже неграждан Рима. В самом Риме перестроилось городское управление. Полицейскую власть осуществлял префект города (с 26 г.), продовольственным делом ведал особый префект анноны (с 8 г.)*, охраной города – префект стражи (с 6 г.). При каждом из них функционировали исполнительные комиссии. При префекте стражи созданы были под его началом 7 когорт по 1 200 полицейских, а город разбит на 14 административных кварталов. Вся организация новой администрации строилась на началах строгой персональной назначаемоести и подчиненности снизу вверх, члены администрации лишались каких-либо сословных привилегий и были представителями новой военной бюрократии – опоры империи.

* В связи с основными своими обязанностями этот префект ведал и делами имущественных конфискаций, столь существенными для власти.

 

Переход к новым формам монархии.

К концу II в. Римская империя достигла зенита своего могущества в новых условиях. Территориально государство разрослось почти до пределов, за которыми начинается потеря реальной управляемости и фактически единой государственности. Постоянные военные походы и продолжение завоеваний с необходимостью вывели на первое место в государственной организации армию и нужды ее обеспечения; это способствовало возрастанию централизаторских устремлений в управлении. Финансовое ограбление провинций и присоединенных областей создало совершенно новую социальную ситуацию внутри самого Рима, превратившегося в своего рода мегаполис античного мира. Значительно вырос слой «новой знати», связанной только с управлением государством и обогащавшейся за этот счет. Начинавшееся обособление областей и провинций (очевидное к исходу III в.) порождало весьма существенные социальные противоречия: между населением муниципальных городов и римлянами, между имущими слоями и разоряющимися. Эти противоречия принимали иногда критические формы, в частности стали фоном очередной гражданской войны в империи, разразившейся в самом конце II в. После нее к власти пришла династия императоров, ставленников армии, – Северов. С их правлением в империи утвердился правовой порядок престолонаследия. После затяжного общественно-политического кризиса в середине III в. стало очевидным, что даже остатки республиканского строя превратились в ненужные для государства архаизмы. Важным новым фактором эволюции государственного уклада империи стало распространявшееся со II в. по империи христианство с его идеями всемирной монархии и новой, особой по облику государственной власти. (Хотя немало римских императоров до III в. посвящали свои. усилия гонениям на первых христиан и даже глобальному террору в их отношении.)

Наиболее важные исторические шаги в эволюции государственного строя империи связаны с правлением императоров Диоклетиана и Константина. В правление Диоклетиана (284-305 гг.) были проведены военные, административные и территориальные реформы, придавшие империи новый облик и значительно усилившие центральную императорскую власть. В особенности существенной была территориально-политическая реформа: империя, без какого-либо огляда на традиции, была поделена на 4 области с собственной политической властью, замыкавшейся только на императоре; старая Италия вместе с Римом также была включена в единую структуру державы – после этого существование собственных особых в ней магистратур практически утеряло смысл. Началось отделение гражданского управления от военного, характерное для завершенных монархических укладов государства.

В правление императора Константина (306-337 гг.) завершилось преобразование государственного уклада империи в новую монархию. Империя окончательно преобразовалась территориально, разделившись на две части – Западную и Восточную; столица из Рима была перенесена в малоазиатский город Византий, названный вскоре Константинополем. Управление государством стало основываться только на организации, порожденной императорским двором и служилой бюрократией. В 313 г. Миланским эдиктом (по предыдущей столице империи) христианство получило официальное признание в государстве, а с 337 г. стало государственной религией; это внесло новую политическую идею в действия власти: служение не людям, а Богу.

Новый вариант установившейся в империи монархии получил название домината (dominus – господин). Это была практически «чистая» монархическая государственность, близкая эллинистическим государствам, но и в значительной степени новая, по-своему организованная и управляемая. Характерный для домината строй стал последним (III – V вв.) этапом эволюции античной римской государственности.

 

Система управления при доминате.

Новая монархия отличалась прежде всего новым представлением о содержании власти и полномочиях властителя. Монарх получил новый титул – Dominus Noster (Государь наш), были отставлены как ненужные (при имп. Феодосии) звания трибуна, понтифика, прокуратора. Используя идею «перенесенного суверенитета» («т. к. это римский народ предоставил правителю все свои права и полномочия в акте передачи власти»), монарх стал во главе всех священных и государственных дел империи, его решения стали признаваться безусловными и неукоснительными законами, равными законам «древнего права». Причем утвердившийся в праве принцип преимущества более позднего закона перед ранними поставил императорские постановления (constitutia) в ранг определяющих источников права. Особое положение этих постановлений подчеркивалось еще и тем, что по своему содержанию решения монарха не были связаны никакими границами: «Что угодно принцепсу, имеет силу закона...» Император считался верховным судьей и главнокомандующим армией.

Прежний Сенат был практически отстранен от дел, а звание сенатора осталось только как почетное обозначение привилегированного сословия. Осталось почетное наименование консулов – но они уже только назначались императором и были своего рода традиционными управителями, выполняющими поручения монарха. Полностью – даже формально – исчезло из государственного уклада начало выборности должностных лиц.

Все нити государственного управления сосредоточились в центральной и территориальной администрации. Центральный уровень был представлен императорским советом и ведомственными канцеляриями. Императорский, или Государственный Совет (consistorium) состоял из лиц, персонально назначенных императором: они принадлежали только к двум наиболее богатым классам империи. В состав Совета обязательно входили и главные администраторы – министры. К IV в. появились специальные должности 4-х министров: 1) священного дворца, в ведении которого были законодательство и судебный надзор; 2) гофмаршал, или министр чиновников, в ведении которого была внутренняя безопасность, дипломатические сношения, а также почтовое дело; под его началом была сеть особых агентов – «любопытствующих»; 3) управляющий «священными щедротами», т. е. государственными финансами; ранее раздельные казна императора – fiscus – и хранилище республики – erarium – слились воедино; 4) управляющий собственными имениями и имуществами императора. Сохранились прежние 5 канцелярий императорского управления – во главе их стал общий начальник – викарий. При Константине появилась (по восточному образцу) должность высшего правителя гражданских дел – капеллана; он же стал считаться первоприсутствующим в Государственном Совете. Помимо этого, возникла система должностей среднего звена – комитатов. Постепенно они стали специализироваться на лиц: а) сопровождающих императора, б) занятых охраной дворца, в) гражданских управителей, г) занятых частными делами монарха, д) руководителей внутренней армии.

Территориальную администрацию представляли префекты претория – с 293 г. их стало четверо. Префекты обладали в главном военной властью и высшей юрисдикцией, для ведения гражданских дел при них возникла должность территориального викария. В провинциях, округах сложилась своя администрация.

С начала III в. с распространением христианства, частичным, а затем и полным его огосударствлением, стала укрепляться новая система церковного управления. Глава римского церковного округа – епископ – с III в. начал предъявлять претензии на главенство во всей христианской церкви – в V в. ему был присвоен титул папы; в сер. V в. римские епископы добились от императора подчинения их суду в церковных и духовных делах епископов империи. В конце IV – начале V в. появился церковный чин патриарха – с разделением империи на Восточную и Западную несколько восточных патриархов стали полностью независимыми. Сфера церковного управления и юрисдикции постепенно начала расширяться, захватывая многие вопросы, ранее подверженные гражданскому суду, различные категории и нецерковного населения.

В последние века Римской империи, особенно в Восточной империи, в государственной администрации оформилась значительная прослойка профессиональных управленцев – бюрократии, которые замкнулись в своеобразную систему, подконтрольную только императору. Все чиновники империи (кроме самых низших) составляли сословие – Dignitates – и принадлежали к одному из трех рангов: «славнейших», «почтенных» или «знаменитых»; «знаменитые» считались вышестоящими по отношению к другим и подчинялись только императору. В целом чиновники подразделялись на сословия придворных, военных или гражданских чинов. В каждом ранге устанавливалась законом своя квота чинов (например, для «славнейших» в 100 официалов). Чиновники получали на год государственный патент на чин и должность, который мог быть продлен, а мог быть отнят. Такая внешне жесткая организация моментально породила извечных спутников бюрократии: желание во что бы то ни стало удержать свою должность и бесконечные самодовлеющие интриги в борьбе за ранги и должности; это понемногу стало отравлять административный организм империи, превращая его в малопродуктивную часть государственной организации. В этих условиях на более значимое место выходило провинциальное и военное управление.

 

Провинциальная организация империи.

Особая система местного, провинциального управления стала формироваться в Римской империи еще в период республики. При монархии она стала существенной частью государственной организации, и даже одним из факторов, способствовавших становлению монархической государственности.

Первые провинции будущей империи были образованы в ходе войн за овладение Италией: в 226 г. до н. э. для управления Сицилией и, отдельно, Сардинией и Корсикой впервые были избраны два особых претора; несколько позднее – еще два претора для новозавоеванных провинций в Испании. Преторам принадлежало военное командование армией в провинции, право общего управления и, на основе власти imperium, юрисдикция. Правители провинций получали название пропреторов или проконсулов, что означало предоставление им в принципе власти, соответствующей аналогичным римским магистратурам. В 191 г. до н. э. и сама Италия была поставлена в ранг провинции для проконсульского управления.

В период поздней республики верховное управление принадлежало Сенату: он определял туда необходимые войска, выделял субвенции на управление провинцией. Пропретор или проконсул избирались из, как правило, бывших магистратов того же ранга. Назначались они обычно на один год, но нередки были продления их полномочий, так что реально они исполняли обязанности правителей по 3, 5 или 7 лет. При назначении преемника правитель обязан был покинуть провинцию в течение 30 дней. Главным правилом его управления был запрет на пересечение границ провинции, в особенности во главе войск – это рассматривалось как тяжкое преступление против величия римского народа.

Магистрат в провинции обладал и военной, и административной, и судебной властью. Вокруг него складывался свой аппарат управления, в котором главным лицом был квестор, заведовавший финансовой частью. Один из важнейших не только политических, но и административно-правовых принципов управления провинциями выражался в известном лозунге «разделяй и властвуй» («divide et impera»). Состоял он в том, что территория провинции и ее население, даже покорившись Риму, не находились в совершенно равном положении: одни включались в категорию «союзных» и получали право участвовать в военных операциях римской армии, другие получали права городских муниципий, где сохранялись права самоуправления, третьи приобретали разные привилегии как особые общины. Завоеванная земля провинций объявлялась собственностью римского народа – ager publicus. Часть ее могли получать римские граждане, часть раздавалась на условиях выплаты особой подати в наследственное пользование, часть возвращалась прежним владельцам, но уже на условиях выплаты сбора.

В период принципата система управления провинциями специализировалась и приобрела иной облик. Все провинции разделялись на два условных класса: императорские (под предлогом того, что в них продолжались военные действия, «незамиренные») и сенаторские. В императорские правителей назначал лично император в качестве своих слуг или специальных посланцев, опираясь на имевшиеся у него общие полномочия проконсула. Эти посланцы носили титул легатов либо прокураторов; последние были финансовыми агентами казны. Назначались они, как правило, из императорских вольноотпущенников и были орудием укрепления власти принцепса на местах. Сенатские управлялись по-прежнему проконсулами и пропреторами, выбираемыми из числа сенаторов; только в Египте ставился наместник из всаднического сословия. Законами Августа на правителей провинций были наложены дополнительные ограничения: им запрещалось жениться на местных, не разрешалось брать с собой своих жен.

В период домината в управлении провинциями существенно возросла роль префектов претория – они были практически на положении вице-императоров в своих областях. Префекты располагали собственной администрацией, издавали собственные эдикты-распоряжения, имевшие правовое значение. К концу III в. число провинций было значительно увеличено: с прежних 48 до 120. Между провинциями исчезло различие императорских и сенатских: все они управлялись легатами или прокураторами, назначенными монархом и Сенату совершенно неподконтрольными. Провинции группировались в 12 округов – диоцезов, во главе которых были свой учреждения – консистории. Военные и гражданские полномочия по-прежнему принадлежали разным ветвям управления.

Возрастание роли императора в управлении провинциями, его непосредственное влияние на администрацию провинций (а тем самым и обогащение казны принцепса, сплочение в администрации обширного слоя новых людей) было одним из важных факторов становления новой монархии в Римской империи.

Другим таким фактором, который единоличные правители и создавали сами, и одновременно использовали для своей власти, была эволюция военной организации Рима.

 

Военная организация империи.

Военная организация Римской республики основывалась на принципе обязательной и всеобщей воинской повинности граждан (см.§ 14). Право служить в армии – и, следовательно, возможность рассчитывать на долю военной добычи, земельные наделы – составляло даже почетное право гражданина. Такое строение армии было одной из важных гарантий подчиненности легионов народным органам власти и магистратам, гарантией неразрывности армии и римской общины.

На рубеже II-I вв. до н. э. в организации римской армии произошел первый важный сдвиг. После Союзнических войн и предоставления прав гражданства большинству населения Италии союзники получили право служить в легионах наравне с римлянами, и скоро они уже стали составлять до 2/3 всех легионов. Количественный рост могущих служить в армии привел к постепенной замене обязательной службы добровольной – на основе вербовки, которую осуществляли специальные надсмотрщики. Особую часть армии стали составлять вспомогательные войска, набранные из провинций вне Италии. В результате реформы Гая Мария (107 г. до н. э.), вызванной в том числе затруднениями с набором в основные легионы, в римскую армию стали брать всех желающих (граждан и неграждан, в том числе несостоятельных и рабов); старые цензовые принципы отошли в прошлое. Войскам стали выплачивать повышенное и регулярное жалованье, перешли на государственное снабжение оружием и снаряжением. Хотя формально воинская повинность не была отменена, реально произошел переход к постоянной армии.

Окончательно переход к профессиональной армии осуществился в период принципата. В легионы набирали добровольцев из числа любых жителей империи, граждан и неграждан. За службу, помимо обычного жалованья и наград, ветеранам выдавали земельные участки в провинциях. Для профессиональной армии тем самым полководец, глава армии (особенно удачливый и щедрый) стал представлять большую ценность, чем, собственно, подчинение государственным органам власти. Это способствовало становлению режима личной власти и в конце концов военной монархии. Кроме того, при Августе армия в целом разделилась на территориальную (легионы в провинциях) и внутреннюю. Ядро последней составили специально набранные – уже, как правило, из неримлян – 9 тысячных отрядов и конная гвардия – так называемая cohors pretoria, или преторианцы. Эти отборные части, подчиненные офицерам-римлянам и лично императору, стали основной опорой его власти, влияя подчас и на политические решения и на судьбу наследников императора.

При императоре Септимие Севере (II в.) преторианцы еще больше оторвались от государственной организации и римского населения. В них перестали набирать италийцев, в офицерские должности центурионов был открыт путь выдвиженцам из провинций. Солдатам разрешили вступать в брак и жить с семьей вне лагеря. Значительно увеличилось жалованье легионерам, многие офицеры обладали теперь значительными состояниями, образовывали особые клубы, коллегии, которые служили сплочению армии только вокруг выгодных, «солдатских императоров».

Очевидно, что такая армия не могла быть значительной по размерам и обеспечивать новые политические и военные задачи империи. При Диоклетиане вводится рекрутский набор воинов с латифундистов, на службу в римскую армию начали регулярно привлекать варваров-наемников. Это способствовало, с одной стороны, примирению с пограничными народами и полугосударствами, а с другой – размыванию военно-политического единства империи. Армия становилась совершенно самостоятельной силой, организация и действия которой все более отдалялись от государственной администрации.

В начале IV в. организация армии еще более изменилась в сторону возрастания роли наемников-неримлян. Незначительную часть армии (всего насчитывавшей с III в. до 72 легионов и 600 тыс. солдат) составляли граждане империи. Большинство было наемниками из союзных народов (так называемых федералов) или из полусвободного населения. Варваризация армии привела к тому, что даже преторианские когорты, личная охрана императора были набраны из пришлого населения, не имевшего никакой привязанности, кроме наживы, к Риму и к задачам государства. Варвары стали составлять большинство офицерства и даже высших командиров. Многие легионы были построены уже в традициях организации не римской армии, а согласно боевым навыкам союзных народов – главным образом придунайских и германских племен. Нередки были случаи, когда такая армия предпочитала проявлять себя не в военных операциях, а в решении политических дел, низложении императоров. Участие армии в дворцовых переворотах стало едва ли не важнейшим показателем общего политического кризиса Римской империи к V в.

Армия стала одним из ускорителей объективного распада Римской империи. В конце IV в. (395 г.) полностью обособилась восточная часть под именем Византии, положив начало собственной тысячелетней государственности (см. § 40). Судьба западной части империи с центром в Риме сложилась иначе.

В начале V в. Римская империя стала испытывать постоянный натиск кочевых племен и германских народов с севера, подталкиваемых Великим переселением народов, всколыхнувшим в IV-V вв. Азию и Европу. Социальный кризис внутри самой империи, распад военной организации сделал Рим неспособным к реальному отпору новым силам. В 410 г. войско племени вестготов под водительством вождя Алариха разрушило город, власть в Западной империи перешла под контроль германских вождей. Столицей империи стал небольшой североитальянский город Равенна. Империя постепенно распадалась, под властью императоров оставались только Италия и часть галльских провинций. В 476 г. германский вождь Одоакр свергнул с престола последнего римского императора, которого, по странному капризу истории, тоже звали Ромулом. Западная Римская империя и тысячелетняя государственность прекратили свое существование.

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 |