Имя материала: Всеобщая история государства и права

Автор: Омельченко Олег Анатольевич

§ 21. кодификация римского права

 

Начало систематизации права.

Многообразие источников, на которых основывалось римское право в период империи, создавало немалые трудности для правоприменения. Старые законы республиканской эпохи, магистратское право (воплощенное прежде всего в преторском эдикте), истолкования юристов-классиков, наконец, юридические обычаи – все это оставалось в Риме действующим правом даже тогда, когда новые императорские постановления (разных видов) количественно стали преобладать в правоприменении и, в особенности, в регулировании деятельности центральной и провинциальной администрации. При императоре Константине (IV в.) императорские конституции были официально признаны главенствующими: отменялись единичные, не имевшие постоянного и общенормативного характера мандаты и эдикты, а прочие объединялись под понятием общеобязательных законов. В обиход вошли и особо значимые постановления – прагматические санкции, которыми на неограниченное время создавался особый правовой режим для какого-то одного города, общины, провинции, отдельного рода деятельности или категории граждан. Разночтения между новым императорским законодательством (так и называвшимся – jus novus) и традиционными источниками права (jus vetus) усугублялись еще и тем, что в старом праве предпочтение отдавалось более ранним законам или толкованиям, тогда как в сфере императорского законодательства изначально утвердился противоположный принцип: из двух указов по одному вопросу применению подлежит позднейший. При всем том императорское законодательство достаточно тщательно сохранялось в государственных архивах, а источники старого права утрачивались со временем, воспроизводились в юридических работах, перетолковывались, и за древностью лет многое в них становилось уже малопонятным или вовсе не понятным. Такое состояние источников права подтолкнуло римскую классическую юриспруденцию к первым опытам систематизации правовых норм. Основное внимание уделялось, как наиболее актуальной части юридической традиции, императорскому законодательству. В конце II – начале III в. правовед Папирий Юст составил систематизированный сборник конституций императора Марка Аврелия. Тогда же другой известный юрист Юлий Павел свел воедино все обнародованные к тому времени декреты императоров. Эти опыты имели частный характер и были только вспомогательными средствами для правоведов.

Более широкое распространение приобрели первые (из известных) попытки собрать воедино предписания jus vetus. В начале IV в. почти официальное признание получили «Замечания» известнейших юристов Павла и Ульпиана на сочинения по частному праву другой знаменитости – Папиниана; в них был обобщен материал по основным проблемам гражданского права и судопроизводства. Позднее сходное значение получили «Сентенции» (суждения) Павла по вопросам частного права. К III в. относится опыт систематизации римских уголовных законов в сопоставлении с древнееврейским правом – «Сравнение законов Моисеевых с римскими», в котором упоминалось имя юриста Гая и который в значительной степени был обязан своим появлением начавшейся христианизации юстиции.

К концу III в. появились первые целенаправленные сборники законов. Одним из наиболее известных стал Кодекс Григориана, составленный в одной из восточных провинций около 292 (294) г. О некоем Григориане, давшем своду свое имя, ничего не известно. Сборник представлял собой компиляцию никак не обработанных текстов императорских конституций II – III вв. (от Септимия Севера до Диоклетиана), был разделен на 15 – 16 книг-разделов и посвящен главным образом частному праву и деятельности провинциальной администрации. В продолжение его десять – двадцать лет спустя был составлен Кодекс Гермогениана (по имени малоизвестного юриста). В нем также были объединены последующие (от императора Диоклетиана) императорские конституции. Эти систематизации были частными, хотя и получившими потом официальное признание.

Первой известной официальной кодификацией законов стал Кодекс Феодосия, составленный около 429 г. специальной комиссией из чиновников и адвокатов по указанию императора Феодосия II. Позднее (около 435 г.) кодекс был дополнен нормами из императорских конституций. В кодексе впервые была сделана попытка систематизировать только действующее право и под этим углом зрения отобрать нужные законы. Специальным указом императора было сделано объявление об обязательной силе сборника. Кодекс разделялся на 16 книг, книги – на титулы-главки; императорские конституции не только группировались по содержанию, но и были помещены в хронологическом порядке. Большую часть кодекса посвятили частному праву (комментариям к преторскому эдикту, кн. 1 – 5), но другие разделы относились к публичному праву (кн. 6 – 8), уголовным законам (кн. 9), финансам (кн. 10 – 11), управлению городами (кн. 12 – 15), делам церкви (кн. 16). Обязательный в Восточно-Римской империи, кодекс при императоре Валентиниане III получил распространение и на Западе, став там первым обобщающим источником римской правовой традиции в условиях очевидной варваризации культуры.

 

Разработка Свода Юстиниана.

С падением в конце V в. Западной Римской империи хранителем традиции римского права осталась Византия (см. § 40). В период правления императора Юстиниана (527 – 565 гг.) там были предприняты важные политические и правовые реформы, осуществленные во многом благодаря личной инициативе самого императора. Одним из наиболее последовательных стремлений Юстиниана было желание возродить правила древней римской юридической культуры, вернуть юстицию к канонам классического права. Особый блеск такому юридическому архаизму должна была придать новая юридическая культура, носителями которой были известнейшие юридические школы в Константинополе, Афинах, Бейруте. Главнейшим путем, которым можно было бы достичь таких целей, по идее Юстиниана, должна стать всеобъемлющая систематизация источников старого и нового права, причем этой систематизации изначально предполагалось придать значение единственно дозволенного на будущее свода права, чтобы устранить разночтения, противоречия и субъективные толкования, не согласующиеся с самим духом централизованной императорской юстиции.

В феврале 528 г. для этих целей была учреждена государственная комиссия из 10 администраторов и юристов – «людей науки, опыта, неутомимого и похвального усердия к общественному делу». Официально возглавил комиссию правитель дворца Иоанн. Однако подлинным руководителем работ стал юрист и бывший квестор, префект претория Трибониан, известный как своими юридическими познаниями, так и литературной деятельностью.

К апрелю 529 г. комиссия завершила составление сборника императорских конституций в 12 книгах – Кодекса. Основой для него стал известный Кодекс Феодосия, но многое было дополнено и прибавлено из иных императорских постановлений, а кроме того, опущено все, что Юстиниан счел утратившим силу. Сложнее обстояло дело с систематизацией «старого права».

В декабре 530 г. Юстиниан направил на имя Трибониана особый указ, которым тому было поручено провести параллельную кодификацию основных источников «старого права». Эта работа должна была стать поистине новаторской, поскольку не имела исторических предшественников, а, кроме того, самые принципы ее только предстояло разработать. Новая комиссия была составлена уже самим Трибонианом, куда он включил 15 знатоков права – адвокатов и профессоров самых знаменитых юридических школ того времени. Комиссия пошла по пути систематизации главным образом выдержек из трудов наизнаменитейших правоведов-классиков – тех, сочинениям которых еще в V в. была придана обязательная сила. А через эти сочинения комиссия воспроизводила основные принципы преторского эдикта, древней юридической практики, отраженной в советах классиков, а также большого числа других правоведов, на которых ссылались первые. Выбор литературных источников иногда носил случайный характер и определялся, по-видимому, тем, что было реально в распоряжении комиссии Трибониана и пользовалось особым успехом в восточных провинциях; влияла и поспешность работы. По некоторым наблюдениям, комиссия Трибониана разделилась на три части, и каждая работала над своим кругом литературы. А затем они свели все воедино по стандартной схеме. Так появились Дигесты (или Пандекты) в 50 книгах, обнародованные в декабре 533 г. Это была наиболее объемная часть всей кодификации, и именно кодификация права, поскольку большинство правил были впервые изложены в сокращенном виде и систематизированы по совершенно новой схеме, абсолютно не присущей первоначальным источникам.

Параллельно Юстиниан повелел комиссии подготовить единое руководство для юридических школ, которое бы впредь стало общеобязательним и единым, устранив тем самым ненужный субъективизм в изучении права: «Чтобы дать начинающим основные сведения о праве, с помощью которых они могли бы приступить к более глубокому его изучению». Работу по составлению такого обобщающего учебника под руководством Трибониана менее чем за год выполнили профессора Феофил и Дорофей. Как было предписано указом императора, основой для свода они выбрали типичные для классической юриспруденции «Институции», но многое было внесено и по собственному усмотрению членов комиссии.

К 533 г., когда в основном завершилась работа комиссии над самыми объемными частями свода, количество новоизданных за правление Юстиниана постановлений и законов превысило несколько сот. Изданный четырьмя годами ранее кодекс основательно устарел, а главное – он не отражал новой правовой политики императора Юстиниана. К ноябрю 534 г. было завершено создание новой редакции кодекса, куда было включено свыше 4.600 императорских конституций преимущественно христианской эпохи и соответствующих главным линиям законодательной деятельности Юстиниана. Первый кодекс был аннулирован.

И начало работ над каждой частью систематизации, и окончание их сопровождалось изданием специальных конституций Юстиниана, в которых отмечались принципы составления каждой части, а по окончании, юридическое значение. Наиболее важной стороной проведенной систематизации стало то, что после ее завершения Юстиниан указал считать три составленные части единственным впредь источником правовых норм, имеющим силу наравне с императорскими законами. Также запрещалось подвергать Институции, Дигесты и Кодекс истолкованию; выраженные в них правила следовало понимать строго буквально и применять, придерживаясь текста и буквы древних правил.

Со времени составления многих источников права, сочинений древних юристов, использованных при кодификации, прошло несколько веков: наиболее ранние из использованных работ относились к I в. до н. э. Повинуясь и замыслу императора, и собственным представлениям, и реальности практики своего времени, комиссия проводила систематизацию, подновляя терминологию, заменяя уж очень архаичные термины (например, манципацию, которой уже не было в ходу со II в.) на принятые в Византии в VI в. Многое комиссия подправляла, подчиняясь собственным, не очень выверенным представлениям о том, что должны были якобы сказать древние авторы. Эти обновления получили название интерполяций. Интерполяции, сделанные комиссией Трибониана, в истории римского права получили двоякое значение. С одной стороны, они затемнили подлинные тексты исторических источников римского права, особенно высказывания древних юристов и их субъективные рассуждения. С другой – и это был очень важный исторический шаг – они придали разрозненным источникам римского права характер единой и почти во всем логически связанной системы, а всей кодификации Юстиниана – значение цельного Свода.

 

Corpus juris civilis.

В завершенном виде Свод Юстиниана составили три разные по объему, по принципам составления и, отчасти, по характеру рассмотренных в них вопросов части: Институции, Дигесты и Кодекс.

Институции (Institutiones) представляли систематизированное изложение общих правовых принципов, как они понимались в римской юридической традиции, и основополагающих институтов главным образом частного права. Формально они должны были служить официальным руководством (institutio – научаю) для первоначального изучения права. Но в силу того значения, какое придал Юстиниан проведенной кодификации, обобщенные догматические определения приобрели силу закона.

Основными источниками при составлении Институций стали одноименное сочинение классического юриста Гая, отличавшееся упрощенным, даже бытовым изложением (иногда его так и называли «Повседневные вещи»), а также сочинения юристов Флорентина, Марсиана, Павла и Ульпиана. По традиции, составители разделили Институции на 4 книги: 1) общее учение о праве и о субъектах прав – лицах, 2–3) общие институты вещного и обязательственного права, 4) учение об исках и принципах судебного правоприменения. С этого времени такая схема систематизации права стала называться институционной.

На общее учение о праве и началах правоприменения большое влияние оказали идеи правовой справедливости и естественного права, присущие эллинистической стоической философии, а также христианской свободы и индивидуализма: «Юстиция есть постоянная и неизменная воля [к тому, чтобы] воздать каждому свое право». Соответственно этому определялись и общие задачи юриспруденции и науки – это «знание вещей божественных, равно и человеческих, познание справедливого, равно как и несправедливого».

Дигесты, или Пандекты (Digestae, Pandectae) были самой объемной частью Свода. Они представляли систематическую компиляцию цитат – в сокращении или даже в изложении – из работ классических римских юристов. Всего в Дигестах насчитывается 9.142 фрагмента из почти двух тысяч произведений, принадлежавших перу 39 римских правоведов I – V вв. В большинстве случаев составители привели определенные указания на названия и даже на разделы использованных трудов. Это сделало Дигесты своего рода юридической энциклопедией римской юриспруденции, особенно важной тем, что о большинстве юристов, их трудах и взглядах известно только по этим отрывкам. Компиляция эта отражала тем не менее приоритеты императорской юстиции позднейших веков: наибольшее количество текста пришлось на извлечения из сочинений Ульпиана (2.462 отрывка), Павла (2.083), Папиниана (595), Помпония, Гая, Модестина, Юлиана (по нескольку сотен). Дигесты разделялись на 50 книг по разным юридическим темам, внутри книг – на титулы и на фрагменты. Фрагменты также располагались не произвольно. Вначале систематизировались отрывки, комментирующие юридические вопросы, описанные в классическом сочинении юриста Сабина по гражданскому праву, затем толкования на преторский постоянный эдикт, в третьем разделе – практические рекомендации и разборы казусов по сочинениям Папиниана. В некоторых титулах Ди-гест имелся и особый Appendix – приложение. Важной особенностью содержания Дигест стало то, что составители нередко приводили разные точки зрения на один и тот же юридический вопрос или на одну и ту же правовую норму древнего права, а описываемые казусы разбирались с позиций двух наиболее знаменитых юридических школ классической юриспруденции – сабинианцев и прокульянцев. Это предохраняло приведенные отрывки от излишне догматического к ним отношения и было особенно важным для того, чтобы право не омертвело в дальнейшем.

Дигесты в целом также были систематизированы по семи условным частям: в первой (кн. 1 – 4) рассматривались общие вопросы права и учение о правах лиц; во второй (кн. 5 –11) – «о праве лиц на свои собственные и на чужие вещи», о защите права собственности; в третьей (кн. 12 – 19) – «об обязательствах двусторонних или возникающих из взаимного доверия»; в четвертой (кн. 20 – 27) – об обеспечении обязательств, издержках и исках из обязательств, об обязанностях из семейных и опекунских прав; в пятой (кн. 28 – 36) – о завещаниях; в шестой (кн. 37 – 43) – о разных вопросах, разрешаемых по судейскому усмотрению; в седьмой (кн. 44 – 50) речь шла главным образом об уголовном и публичном праве. Наиболее любопытной была заключительная, 50-я книга Дигест: в ней были систематизированы не столько юридические оценки или разъяснения по узкоправовым институтам, сколько древние юридические правила, пословицы и зафиксированные классическими юристами еще более древние обычаи (нередко восходившие еще к священным римским законам). Многие из них впоследствии стали общепринятыми правилами в мировой юридической культуре, поскольку выражали самые-самые типические, но остро отмеченные черты бытования права: «Никто не может другому передать более прав, чем имеет сам» или «Невозможное не должно содержать в себе представления о некоей обязанности».

Третьей частью Свода был Кодекс (Codex). Его основой стал ранний Кодекс Феодосия и, так же как в предшественнике, здесь систематизировались только действующие императорские конституции – всего более 4 тысяч. Кодекс делился на 12 книг и 765 титулов, тексты конституций приводились, как правило, в своем полном виде и с указаниями на время и императора, когда были изданы. В отличие от Дигест, посвященных в главном частному праву, Кодекс систематизировал нормы публичного права и церковных дел. В 1-й книге кодифицировались постановления, касавшиеся церковного католического права, источников права и государственной службы; в книгах со 2-й по 8-ю – акты императоров о гражданских правах и судопроизводстве; в 9-й – по уголовному праву; в 10 – 12-й – по государственному управлению, финансам и т. п.

После официального обнародования Свода в трех частях законодательство Юстиниана не остановилось. При нем было принято еще немало актов, в которых закреплялись существенные перемены в сфере церковных дел, наследственного права, семейного права. После смерти императора его законодательное наследие было также собрано под общим названием Новелл (Novellae). Это были уже не официальные, а частные собрания – разные по составу. Наиболее авторитетные относятся к 556 г. (оно включило 122 Юстиниановы новеллы-конституции) и ко второй половине VI в. (содержат или 134, или 168 конституций). Помимо собственно императорских постановлений, к Новеллам были отнесены эдикты начальников провинций. Со временем Новеллы стали считаться четвертой частью Юстинианова Свода, хотя никогда не имели такого официального значения.

Тексты Свода Юстиниана распространялись как по-латыни, так и по-гречески и долгие века были основным источником для государств, придерживавшихся римской юридической традиции. Позднее значение их упало, официальные первотексты были утрачены. Заново «открыт» Свод Юстиниана был уже в XII в. в Италии, с началом общеевропейской рецепции римского права (см. § 34). Тогда все четыре части и получили единое наименование Свода гражданских прав (Corpus juris civilis). В XVI в. во Франции были осуществлены первые печатные издания Свода, с этого времени в целостном виде вошедшего в юридическую практику и юриспруденцию Нового времени. Свод Юстиниана стал обобщением не только более чем тысячелетней римской юстиции и практики юриспруденции, но и синтезом всей римской юридической культуры, включая важные для становления европейской правовой культуры общие положения о Праве, Законе и задачах Юстиции.

 

Право и Закон в римской юриспруденции.

Одним из важнейших приобретений правовой мировой культуры, отраженным в Своде, стала идея о естественном праве, которое предпослано тому, что запечатлено в государственных законах и в действиях юстиции. Право вообще не следует и нельзя сводить к исключительно тем предписаниям, которые какой-либо народ исторически составил для своих нужд. В этом праве воспроизводятся и живут другие источники. И право тем более ценно, чем отчетливее в нем признана эта связь.

«Естественное право – это то, которому природа научила все живое, ибо это право присуще не только человеческому роду, но и всем животным, которые рождаются на земле и в море, и птицам; сюда относится сочетание мужчины и женщины, которое мы называем браком, сюда же – порождение детей, сюда же – воспитание; мы видим, что животные, даже дикие, обладают знанием этого рода» (Ульпиан. Дигесты. I. I. I.).

Требования естественного права непререкаемы. Противоречить им – все равно что противоречить природе мира. И самая главная предпосылка, вытекающая из оснований естественного права, – «согласно нему все рождаются свободными» (Ульпиан. Дигесты. I. I. 4.). Только человеческие обыкновения и жизненный уклад создают общественные отличия.

Вторая условная ступень образования правовых правил, которыми руководствуются люди, – это право народов (jus gentium). «Право народов – это то, которым пользуются народы человечества; можно легко понять его отличие от естественного права: последнее является общим для всех животных, а первое – лишь для людей между собою» (Ульпиан. Дигесты. I. I. I.). Право народов «каждый народ установил для себя», и оно считается собственным правом для каждого государства (Гай. Дигесты. I. I. 9.). Все важнейшие институты общежития и государства связаны именно с собственными установлениями права народов: «Этим правом введена война, разделение народов, основание царств, разделение имуществ, установление границ полей, построение зданий, торговля, купли и продажи, наймы, обязательства» (Гермогениан. Дигесты. I. I. 5.). Но такие институты являются общими для всех народов – в этом еще одно главное свойство jus gentium, оно как бы роднит народы и показывает границы возможного произвола в отношении правовых установлений.

Наконец, третий уровень бытующих норм и правил – гражданское право, т. е. право, созданное гражданами в государстве для собственных интересов и приноравливаясь к собственным потребностям. Это право «не отделяется всецело от естественного права или от права народов и не во всем придерживается его; если мы что-либо прибавляем к общему праву или что-нибудь из него исключаем, то мы создаем собственное, гражданское право» (Ульпиан. Дигесты. I. I. 6.).

Гражданское (jus civile) право устанавливается позитивными источниками: законами, решениями народа, правительства, государя. Его правила не меньше обязаны и деятельности сведущих людей – юристов. Римское правопонимание принесло в правовую культуру и очень существенную особенность такого государственно-гражданского права: оно существует, изменяется и претворяется в жизнь через судебную практику магистратов – «живой голос гражданского права» (Марциан).

Гражданское, позитивное право существенно отлично от всеобщих ступеней права. Естественное право – всегда «справедливо и добро». Гражданское – выраженное в судебном решении или законе – может быть оценено и как полезное, и как вредное. «Говорится, что претор высказывает право, даже если он решает несправедливо». Главное качество государственного закона – его властность, принудительность: «Всякий закон есть помысел и дар Бога, решение мудрых людей и обуздание преступлений, общее соглашение общины...» (Дигесты. I. III. 2). Законы направлены к тому, чтобы прежде всего быть полезными в государственном общежитии. Однако это стремление законов не абсолютно. И законы подлежат оценке с точки зрения главных заповедей Права. И тому, «что установлено против смысла права, мы не можем следовать как юридическому правилу» (Юлиан. Дигесты. I. III. 15.). Еще одним из самых важных приобретений римской правовой культуры было точное различение бесспорной ценности Права и относительной – Закона. Исповедуя принципы стоической греческой, а затем и христианской философии, римские правоведы поздней классической эпохи соединили непререкаемость требований Права с критериями высшей морали: «Предписания права суть следующие: честно жить, ближнего не обижать, воздавать каждому его должное» (Ульпиан. Дигесты. I. I. 10-I.). В таком углубленном понимании и различении – одна из важнейших задач подлинной юриспруденции как «науки о добром и справедливом», как «знания вещей как божественных, так и человеческих».

 

Раздел III. ГОСУДАРСТВО И ПРАВО СРЕДНИХ ВЕКОВ

Эпоха Средних веков составляет в значительной степени условно выделяемый период мировой истории. Он имеет лишь начальную точно обозначаемую грань – распад и падение Римской империи, которая в политическом и культурном отношении была своего рода кульминацией античного общества. Конечная грань эпохи растянулась на многовековой период, для разных народов Европы и Азии пришедшийся то на XVI, то на XVIII в.

С распадом Римской империи, которому немало способствовали не только германские народы, но и вторжения кочевых объединений из глубин Центральной Азии, опустошивших в ходе Великого переселения народов огромные пространства, на государственно-политической карте Европы появились варварские королевства. В их недрах созрел и стал определяющим феодальный уклад социальных отношений.

Единство эпохе Средних веков придает господство феодализма в социальных и политических отношениях. Это касается не только Европы с историческими особенностями ее развития, но и государств Азии. Феодализм означал не только особую форму социально-экономических связей, связанную с вотчинным хозяйством, но существование особых, подчиняющих себе многие другие стороны жизни лично-служебных отношений, пронизывающих все общество: от королей до последних по уровню социальной среды зависимых крестьян. Неизменной спутницей феодализма и присущих ему правовых связей стала сословность общества, разделение его на жесткие слои, различающиеся по своим правам, привилегиям, отношению к государственной власти.

Эпоха Средних веков не сформировала собственного, только ей присущего типа государственности. Государственная организация принимала вид раннефеодальной или феодально-ленной монархии на раннем этапе. Она принимала вид сословной монархии в период расцвета сословной независимости либо даже особых самоуправляющихся республик, однако весьма далеких от ограниченной даже античной демократии. Наконец, в эту эпоху началось формирование государственности абсолютной монархии, которая станет едва ли не классической – по политическим и правовым принципам – формой государства на переходе от Средневековья к Новому времени.

В эпоху Средневековья произошло формирование национальных государств новых наций, исторически существующих доныне. В этом смысле тогда были заложены основы политических и правовых традиций большинства современных государств и правовых систем. В эту эпоху произошло становление современной государственной организации: по роли власти в жизни общества и ее публичному содержанию, по взаимоотношению институтов власти, по характеру применения права. Составляющий важнейшее начало государственной организации последующих эпох представительный принцип реализации власти сложился именно в государстве Средневековья; именно с ним, а не с античным государством взаимосвязаны напрямую многие важнейшие принципы государственного и правового уклада Нового времени.

Эпоха Средневековья была эпохой значительного, иногда доминирующего участия в государственной организации церкви – христианской в Европе, мусульманской или буддистской, синтоистской в странах Азии. Церковь была не только соучастницей многоразличной – от законодательной до судебной – государственной деятельности. Она привносила в политические идеалы государств и в право религиозные идеалы и принципы, которые по-новому включались в общую правовую культуру. Внутрицерковные и межцерковные события оказывали порой решающее влияние на историю государств, на развитие их политического уклада. Глобальный поворот в истории Средиземноморья, приведший к прямому соприкосновению Запада и Востока (в лице Оттоманской империи турок), связан с начавшимися по инициативе церкви крестовыми походами. Политический и правовой раскол на два полумира в Европе, обособивший государства славян и Россию, связан в корне с расколом христианской церкви на западную, католическую, и восточную. Решающим поворотом в европейской, а отчасти и мировой истории стала церковная Реформация. С нее начались искания и идеалы, перенесшие европейские государства и право в Америку.

Эпоха Средних веков стала первой в мировой истории эпохой действительно общемирового политического и правового процесса. В известном культурному человечеству мире практически не было значимых народов на внегосударственной стадии жизни. Государства пришли в тесное соприкосновение, влияли друг на друга не только в военном, но и в культурном, правовом отношении. Появились новые, неведомые предыдущим эпохам межгосударственные установления и почти единая правовая культура.

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 |