Имя материала: Всеобщая история государства и права

Автор: Омельченко Олег Анатольевич

§ 25. раннефеодальная государственность в британии

 

Образование варварских королевств.

Коренное население Британии – бритты (кельты) – к началу I тыс. находилось под господством Римской империи. Разрозненные племена переживали стадию формирования у них надобщинной администрации. Включение бриттов в налоговую и военно-служилую систему империи ускорило и видоизменило этот процесс. С распадом Римской империи «жители острова Британии соединились с некоторыми кельтскими народами, чтобы отложиться от римской власти и, не повинуясь более римским законам, жить по собственному усмотрению, – записал немного позднее этих событий летописец. – Итак, британцы взялись за оружие, освободили свои общины от угрожавших им варваров»*. Военная борьба за самостоятельность к IV – V вв. продвинула процесс усиления власти военных вождей и начал военно-демократического строя.

* Зосим. Римская история. VI. 5.

 

В середине VI в. самостоятельное развитие бриттских общин было прервано: с континента вторглись германские племена англов, саксов и ютов. Вековая борьба с вторжением (оставшаяся в мировой культуре мифами о рыцарях «круглого стола» и короле Артуре – полулегендарном вожде Амвросии, около 500 г.) окончилась поражением. В Британии установилось господство англосаксов. Однако еще в VII в. сохранялись обособленные племенные объединения (королевства) бриттов.

Англосаксонские завоеватели находились только на стадии надобщинной администрации, у них не было королевской власти, а первые предводители были более вождями, древнегерманскими герцогами. Немногим на более высокой стадии развития в политическом отношении были и бритты. Образовавшиеся к VI – VII вв. объединения были только протогосударствами варварского типа. Однако (в отличие от вестготов, франков или лангобардов в Европе) почти отсутствие влияния римских государственных институтов предопределило слабость государственных начал. Только в VI в. появляются первые короли с почетными правами, подчиненные им дружины. Важную роль в ускорении государствообразования сыграло распространение христианства в Британии (591 – 688 гг.). Оторванность от римского центра с самого начала сделала для британских епископов более важным покровительство королей. В конце VII в. церкви было предоставлено освобождение от налогов и повинностей, другие привилегии.

К началу VII в. в Южной Британии сформировалось 19 протогосударственных объединений со своими «престолонаследиями». Постепенно наибольшее влияние и значение приобрели 7 – 8 протогосударств – самыми крупными и устойчивыми были Нортумбрия, Мерсия, Эссекс, Уэссекс, Кент (различавшиеся еще и этнически). Временами королевства признавали доминирование одного из них в общем условном союзе, главы таких временных объединений принимали особый титул брэдвальда. Но в целом Британия составляла т. н. «семикоролевье» (гептархию).

В рамках гептархии на протяжении VII – IX вв. постепенно завершился процесс перерастания протогосударств в ранние государственные образования. С одной стороны, этот процесс был выражен в росте прав и значения королевской власти. Если в VII в. королей рассматривали как одного из членов племени, посягательство на которого – вид родовой «обиды» и должно быть выкуплено, то к VIII – IX вв. за королями признаются уже зачатки публичных полномочий: право приказывать, карать, судить, руководить общинными властями и своими порученцами. Признается особое право королей покровительствовать – в результате этого формируется особый круг (ближних и дальних) приближенных королей, занимающих особое место в обществе, по-особому охраняемых правом. Узурпируя родо-племенные права, короли производят пожалования – прав, а потом и земель. С другой стороны, процесс становления ранней государственности выражался в появлении государственной организации: администраторов, налогов, принудительной власти. Особо важное значение в становлении ранней администрации имела церковь: в силу особых связей с королями церковным руководителям доверяются многие публичные функции. Одновременно формировались королевский двор и иерархия военно-служилых чинов, которым доверяется управление на местах и выполнение королевских поручений, сбор налогов. В VIII в. за королями признается безусловное высшее право (сродни прежнему римскому imperium) повелевать. Королевское законодательство становится постоянной функцией власти. На рубеже VII – VIII вв. в связи с ростом законодательного регулирования расширилась сфера государственного (королевского) суда, запрещались действия без суда. Вышли из употребления народные собрания и другие пережитки военно-демократических порядков.

К началу IX в. политическое лидерство в Южной Британии перешло к наиболее мощному из гептархии королевству – Уэссексу. В правление короля Эгберта (802 – 839 гг.) королевство добилось гегемонии над всеми другими. Такое доминирование обеспечило ускоренное становление государственной королевской власти: возвышение короля уже и над родовой и территориальной знатью, введение в право наивысших наказаний за посягательства на короля. Для единого правителя при помощи церкви вводится процедура помазания на царство (сродни франкам) – король отныне символизирует правителя Божией милостью с соответствующими верховными правами в отношении всех подданных. Окончательное укрепление государственности пришлось на конец IX – сер. Х в., когда сложилось единое Англосаксонское королевство с новой социальной иерархией и упрочившейся ранней территориальной организацией (взамен племенных объединений).

 

Начало феодализации общества.

До VII в. сформировавшееся в итоге завоевания германо-кельтское общество было слабо дифференцировано. Наряду со свободными общинниками древние законы упоминали полусвободное население и рабов – что было типично для германцев на стадии догосударственного быта. Практически отсутствовали столь исторически важные для процесса феодализации на континенте частные земельные владения – поместья, виллы и т. п. Социальное расслоение не предвосхищало образование государственной иерархии, а происходило по крайней мере параллельно с ним, иногда в наибольшей степени завися от политики власти, – в этом была одна из показательных особенностей формирования раннефеодальной государственности в Британии. С VII в. фактором, усугубившим социальное и этническое разобщение, стала церковная организация: христианство ранее других приняли германские племена, а местные народы долго сохраняли пережитки язычества и кельтских верований.

В период протогосударств официальное расслоение, обусловленное местом в военно-дружинной иерархии и близостью к королям, дополнилось размежеванием на основе земельных владений. Земля считалась как бы общим достоянием (folkland), право распоряжаться которым постепенно присвоили себе короли. С VII в. в практику вошли земельные пожалования от имени королей членам вначале своего рода, а затем и пользующимся покровительством короля (bokland). Эти пожалования предоставлялись под условием выполнения определенных обязанностей государственного и личного характера (сродни континентальному бенефицию). Пожалование сопровождалось утверждением за получателем (таном) некоторых иммунитетных прав, налоговых и судебных полномочий над полученной землей и предоставленными ему во власть людьми. «Закон тана состоит в том, чтобы он пользовался своими правами, полученными по грамоте, и исполнял три обязанности со своей земли: участие в ополчении, в восстановлении крепостей и в строительстве мостов» («Трактат об управлении», Х в.). Наиболее значительные пожалования были адресованы церкви, которая, в свою очередь, образовала как бы вторичный круг зависимых от нее держателей. Но в силу признанного патроната над церковью короли стояли бесспорно во главе всей образующейся иерархии собственнических и служилоличных связей.

В IX – Х вв. наиболее постоянные пожалования превращаются уже в вотчины (маноры), в которых наряду со свободными живут и зависимые крестьяне-гебуры. Бывшие свободные крестьяне перешли на положение генитов и обязывались исполнять поземельные повинности, платить натуральные налоги, «укреплять господский дом, принимать приходящих в деревню, платить церковную подать и милостыню, нести охрану и конную охрану, ездить с поручениями, куда будет приказано». Гебуры были заняты на барщине по нескольку дней в неделю, а кроме того, исполняли и натуральные повинности. В IX в. начали вводиться запреты на переходы земледельцев с одного владения на другое. В Х в. закон предписал всем свободным принудительную коммендацию: каждый должен был избрать себе глафорда (господина, покровителя), с которым установить вассальные отношения. Отдельные королевские полномочия, особенно судебные и финансовые, стали передаваться держателям крупных вотчин-маноров в праве иммунитетных привилегий.

В период расцвета Англосаксонского государства под влиянием правовой политики королей там сформировался своеобразный сословный строй, в равной мере основанный на традиционных привилегиях знати и на различии поземельных прав. Высший слой составляли великие таны (богатые вотчинники и влиятельные дружинники); они, как правило, располагали собственной юрисдикцией, что было важнейшим из их феодальных прав. Наравне с ними (по правовому положению, охране жизни и чести, поземельных прав, по финансовым и судебным привилегиям) стояли епископы и аббаты, держатели крупных земельных пожалований церкви. Второй по значимости социальный слой представляли местные таны – держатели земель от короля, обязанные нести военную службу. Сходным правовым статусом обладало и местное священство. Все они – великие таны, духовенство, таны-рыцари – объединялись в общее понятие знати – эрлы. В этом отношении они противополагались мелким землевладельцам – кэрлам, которые хотя и обладали собственными землями, но не стояли в прямой зависимости от короля и потому находились под руководством местной знати. Впрочем, и эрлы, и кэрлы в равной мере могли располагать правами патроната в отношении подвластных (разумеется, разной значимости), им могли коммендироваться и т. д.

Феодализация англосаксонского общества и государства была своеобразной. Более значительным, чем в континентальной Европе, здесь оставался слой самостоятельных держателей земель. Иммуни-тетные права в большей мере использовались для передачи управления и суда на места в общегосударственных нуждах, нежели для феодальной обособленности. Это предопределило и особенности ранней государственной организации сравнительно с другими варварскими королевствами: слабое развитие королевского централизованного управления и, с другой стороны, раннее обособление местного управления и судов.

 

Ранняя государственная организация.

По своей внутренней организации Англосаксонское государство было в целом родственно варварским королевствам континентальной Европы: государственно-политические отношения сосредотачивались в институте королевской власти. Лично-служебные отношения с королем как высшим покровителем, лордом, номинальным обладателем общегосударственных земель подменяли в немалой степени отношения государственно-административные и правовые.

Король считался носителем высших полномочий, его личность и права пользовались особой охраной права. Ему безусловно принадлежала законодательная власть, право высшего суда, право назначения должностных лиц, которым население обязано было повиноваться. От имени короля и под его гарантию происходило наделение землями из общественного фонда – главным образом церкви и частным владельцам. Из этого права короля распоряжаться землями страны вытекали его особые прерогативы: верховное распоряжение гаванями, пристанями, большими дорогами, копями; исключительно короне принадлежали клады, потерпевшие крушение корабли. Одним из важнейших в хозяйственном отношении и выгодным в экономическом было исключительное право короля на все леса страны. Королю принадлежало право на труд населения, т. е. на привлечение к общественным работам, право на конфискованное имущество. Из верховных полицейских полномочий короля по поддержанию общественного порядка произошло право на сбор пошлин в пользу короны (прямых налогов в королевстве не было). Короли осуществляли патронат над церковью, вследствие чего могли вмешиваться и во внутренние дела церковных округов, в назначения на церковные должности. Имущество короля подлежало большей правовой охране, чем имущество других сословий. Власть королей не была, однако, полностью наследственной: наделение нового короля государственными полномочиями имело вид избрания его верхушкой высших сословий страны.

Королевский двор был практически единственным институтом централизованного управления в стране. Но его структура и взаимодействие с должностными лицами на местах были развиты слабо. Всего во дворце насчитывалось до 24 более или менее стабильных чинов-должностей. Однако большинство из них были почетными титулами для знати, нежели оформившимися функциями центральной администрации. Двор (дворец) составляли главным образом королевские министериалы-дружинники, связанные вассальной верностью и покровительством короля; они выполняли основную массу текущих государственных дел. Стабильные административные функции принадлежали маршалу, ведавшему королевскими конюшнями и вследствие этого конной дружиной, гофмейстеру – управляющему дворцом, кравчему – ведавшему королевским столом и, соответственно, поставкой натуральных припасов. Наиболее существенную роль в общегосударственном управлении из всего двора играл капеллан (из духовных лиц), в подчинении которого был штат писцов и своего рода дворцовая канцелярия. Советники из духовных вообще имели особое и большое влияние при королевском дворе.

В важнейших политических и государственных делах традиция и система лично-феодальных связей обязывала королей опираться на совет знатных – уитанагемот. Совет сложился достаточно поздно, как бы заменив собой архаичные военно-народные собрания, но его роль и значение были иными (сам термин «уитанагемот» появился лишь в Х в., до этого – «гемот»). Уитанагемот не считался выборным органом, а был как бы представительством народа («равных танов»). Формально на совет могли прибыть вообще все таны страны, но реально участвовали приглашенные королем. В VIII – IX вв. число приглашенных не превышало 30 человек, в Х в. иногда доходило до 106, как правило, одних и тех же людей. Это были епископы, члены королевского двора, представители короля на местах; в Х в. более половины составляли рядовые таны – министериалы и дружинники короля. Только с согласия уитанов король мог начинать войну, а главное – передавать земли в частное обладание (такие грамоты обязательно подписывали уитаны). Совет не был органом управления, не имел влияния и на королевское законодательство. Считалось, что великие таны и высшее духовенство могут судиться только при участии такого совета. Наиболее существенным из государственно-политических полномочий совета были право на одобрение королевских назначений в высшие церковные должности и одобрение занятия престола новым королем; реально в Х в. влияние на избрание короля уитанагемота было незначительным. Со временем деятельность уитанагемота стала как бы гарантией невмешательства короля в местные дела и в полномочия местных должностных лиц.

Основой военной организации оставалась всеобщая воинская повинность для свободного населения, имеющего землю. За неявку на смотр или для участия в походе по призыву короля взимался значительный штраф в королевскую казну. В Х в. ополчению был придан в большей степени феодальный характер: лично служить обязывались таны, имевшие не менее 5 гуфов (около 150 га) земельных владений; из них формировались конные или тяжеловооруженные войска. Остальное население разделялось на сотни, и с каждой сотни представлялось некоторое количество воинов за общий счет.

Местная администрация строилась одновременно на принципах и традиционного самоуправления, и должностных полномочий назначенных королем особых лиц. Примерно с VIII в. в королевстве стали образовываться округа для военных, судебных и полицейских («охранение мира») целей. С конца IX в. сформировались графства (shire) как основные территориальные единицы управления. Ко времени расцвета Англосаксонского королевства насчитывалось 32 графства, несколько различавшихся по своему статусу в разных частях Англии.

Во главе графства от имени короля ставился элдормен (герцог, граф). Это был представитель знати, обычно местной, с полномочиями вице-короля. Он снаряжал войско и руководил сбором ополчения, он председательствовал в судебных собраниях графства, он обладал высшей в графстве полицейской властью, в т. ч. имел права регулировать отношения лиц разных сословий. Вторым лицом в графстве был шайр-герефа (от shire-gerefa, позднее отсюда «шериф»). Он формально подчинялся элдормену, однако прежде всего представлял короля в управлении его имениями и осуществлял от его имени судебные функции. Шайр-герефа ведал финансовыми и личными делами короля в подчиненном округе, взимал в пользу короны судебные штрафы, ведал розыском преступников и вообще поддержанием общественного порядка. Одной из важнейших функций будущего шерифа уже тогда был надзор за королевскими лесами. Шайр-герефа председательствовал в суде сотен, руководил деятельностью выборных судей (присяжных).

Самый низший уровень территориальной администрации представляли сотни (с Х в.), управлявшиеся фогтами или герефами; в разных местностях звались они по-разному и обладали разными полномочиями.

 

Англосаксонские законы.

Ранние законы – древнейшие записи правовых обычаев – возникли у англосаксов еще на стадии протогосударства, что было вполне типичным для варварских правд. В отличие от континентальной Европы появление таких записей законов было исключительно делом королевской власти. Записанные в этих законах правила, предполагалось, были и адресованы только королевским судьям. Со сменой власти утрачивалось и значение прежнего законодательства, и следующий король заново издавал важнейшие постановления для судов, повторяя, развивая или изменяя нормы, установленные его предшественником. Так, в законах короля Альфреда Великого (IX в.) было прямо сказано: «Не решился я предать записи большое количество собственных своих постановлений, ибо неизвестно мне, придутся ли они по душе тем, кто будет после нас».

Поэтому древние англосаксонские законы, несмотря на многочисленность записей, узки по содержанию. В них в основном регулировались положение и привилегии церкви, прерогативы, вытекающие из королевского покровительства, в том числе в наделении земельными владениями. В главном же законы содержали перечни санкционированных королевской властью штрафов и выкупов за отдельные преступления и правонарушения – без какой-либо определенной систематики и придерживаясь типичного для варварских правд казусного принципа. Очень редко и случайно в законах было что-то затрагивающее семейный быт, семейные имущественные отношения, наследства.

Одними из самых древних были Законы короля Этельберта (начало VII в.), составление которых было взаимосвязано с утверждением в Британии католического христианства. На первом месте поэтому в этих законах (всего в них 90 статей) стояло преследование нарушений «церковного мира» и посягательств на церковное имущество: за это полагалось многократное возмещение в зависимости от важности потерпевшего и стоимости украденного (максимально в 11 раз). Королевская власть еще не пользовалась, по законам, публичными привилегиями. Преступления против нее (кража королевского имущества, посягательства на королевских людей, нарушение мира в присутствии короля и т. д.) карались штрафами вдвое или втрое против обычного в качестве «возмещения господину».

Жизнь, достоинство и имущество людей охранялись в зависимости от того, под чьим «покровительством» они находились: короля, эрлов или кэрлов. Соответственно увеличивались штрафы за убийство, изнасилование служанок, связывание и т. п. Основой для исчисления значимости преступления был установленный за убийство свободного человека выкуп – вергельд в 50 шиллингов (цена хорошего стада или рыцарского вооружения). За преступления в отношении полусвободных (лэтов) или рабов выкуп уменьшался, за более тяжкое преступление (убийство на чужом дворе при разбое) увеличивался вдвое. Помимо возмещения родственникам потерпевшего или ему самому, в некоторых случаях еще особый штраф шел королю. Наказывались также членовредительство, нарушение неприкосновенности чужого владения, порча чужого имущества. Особенностью древнего права англосаксов было то, что предусматривалась специфическая ответственность для женщин «за бесчестящие ее поступки» и что по размеру штрафа женщины приравнивались к мужчинам за преступления в их отношении. Законы специально оговаривали имущественные права женщины в семье, при рождении детей, предусматривалась даже возможность уйти из семьи мужа с детьми, забрав половину имущества.

Наиболее развитыми и подробными были Законы короля Альфреда (IX в.), при составлении которых были использованы предыдущие судебники, в том числе древние законы короля Уэссекса Инэ (VII в.). Законы начинались особым введением из Библии, и вообще в них было немало ссылок на справедливость и церковные требования. Церковь по этим законам обладала особыми привилегиями: признавалось неприкосновенное право убежища в церкви, защита церкви в случае непредусмотренных прямо в законах преступлений уменьшала наказание, преступления, взаимосвязанные с нарушением церковных правил, напротив, карались вдвое строже.

В наказаниях за преступления основой определения ответственности оставалась древняя композиция (выкуп). Наряду с ней законы предусматривали и смертную казнь (если усматривалось посягательство на права короля), и членовредительные наказания (за кражу в церкви). Значительнее стали размеры возмещения (англосаксонское право отличалось в этом отношении от континентального): в зависимости от сословной принадлежности штрафы за убийство составляли 1200, 600, 200 (за рядовых кэрлов) шиллингов. Соответственно пропорционально назначались штрафы за оскорбление, нарушение семейных устоев, незаконные наказания, заключения в тюрьму и т. п. В случае отсутствия родни половину композиции получал король, т. е. это было уже не только возмещение, но и публичное наказание за нарушение порядка. Повышенная ответственность назначалась за групповые преступления (даже участие в шайке, совершившей что-либо), за организацию беспорядков с оружием. Законы Альфреда внесли значительное новшество в наказания за имущественные преступления: за любую кражу, исключая кражу людей, определялся теперь единый по размеру штраф. Особо регулировались правонарушения, связанные с использованием лесов: за кражу деревьев платили «поштучно», убийства «во время общей работы в лесу» считались неумышленными и не карались.

В законах Альфреда регулировались уже и ситуации, связанные с феодальными отношениями. Переход в покровительство другого господина требовал разрешения элдормена графства, недозволенный прием чужих людей расценивался как значительное преступление. Вассал обязывался сражаться на стороне господина, но и господину вменялось в законный долг выступать на стороне своих людей против чужих. Запрещалось поднимать оружие против своего господина. Для свободных людей устанавливалось до 30 дней в году, когда запрещалось работать (по церковным праздникам), для несвободных – до 4 дней по постам, чтобы они могли почтить святых по своему усмотрению.

Еще одной особенностью англосаксонских законов было то, что в них почти не регулировалось судопроизводство. Суды (сотни и графства) руководствовались в главном традициями и обычным правом, а также общим мнением собрания танов (которые и вершили суд). В королевский суд можно было обращаться только в исключительных случаях: «Никто да не идет к королю с тяжбою, кроме тех случаев, когда ему отказано в суде или когда он не может добиться своего права».

 

Датское завоевание.

С конца VIII в. Англосаксонское государство начало испытывать опустошительные набеги норманнов-датчан. Северо-восток страны уже в IX в. был в значительной степени под их властью, датчане ввели там свои законы и порядки. Соответственно борьба с датчанами способствовала централизации и усилению королевской власти и военной организации коренной Англии. В конце Х в. набеги датчан (ранее отраженные при короле Эдгаре) усилились, и Англосаксонское королевство подпало под власть единой монархии Дании, Норвегии и Англии. Расцвет нового государства пришелся на правление короля Кнута (1016 – 1035 гг.). В целом организация нового королевства сохранила принципы варварского государства, но, борясь с сопротивлением местных феодалов, датчане существенно усилили регулирование межфеодальных отношений и военной службы. По законам Кнута устанавливались незыблемые королевские прерогативы, ответственность за неправосудные решения. По всем уголовным делам повышалась ответственность лиц высших сословий. Было установлено, что целый ряд преступлений (тайное убийство, поджог, измена) впредь не подлежат выкупу и должны жестко караться. Вводились точные нормы вооружений для феодалов и ополченцев разного класса.

Вскоре после смерти Кнута Датское государство распалось. Английский престол вновь занял король англосаксонской династии. Но само королевство уже начинало ослабевать.

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 |