Имя материала: Всеобщая история государства и права

Автор: Омельченко Олег Анатольевич

§ 31. развитие феодальной государственности в испании

 

Формирование испанских государств.

В начале VIII в. Испания была завоевана арабами. Вестготское королевство и отдельные раннефеодальные объединения ранней эпохи перестали существовать. На большей части Пиренейского полуострова сформировался Кордовский эмират (с Х в. – халифат) – мощное арабско-мавританское государство со столицей в Кордове, тесно связанное с другими частями образовавшейся исламской империи (см. § 44.1).

Арабы завоевали Испанию тогда, когда там завершался социальный процесс феодализации. Родовая знать вестготов и других варваров уже почти слилась с прежними латинизированными рабовладельцами, подчинив себе крестьянские и полусвободные общины, основав крупные землевладельческие латифундии. Процесс феодализации был существенно деформирован в ходе завоевания: арабы захватили земли испанской и вестготской знати, церкви, королевского домена. В силу собственных традиций завоеватели не давали укрепиться особо крупным феодальным владениям. Новая ситуация поначалу несколько облегчила положение крестьянства, однако вызвала сплочение оттесненных на север и лишенных земель феодалов. Особым фактором нагнетания исторической напряженности стал религиозный гнет и проявления мусульманского фанатизма.

Арабское завоевание благоприятно сказалось на развитии в Испании городов. К началу Х в. здесь насчитывалось не менее 400 ремесленных, торговых и культурных центров, а несколько – Севилья, Кордова, Валенсия – стали крупнейшими городами тогдашней Европы. Укрепление политической роли и особого статуса городов позднее сказалось на чертах новой испанской государственности.

На севере Испании сохранялось несколько незначительных самостоятельных территорий. Отсюда в середине VIII в. началось отвоевывание объединенными войсками вестготских, испанских и франкских феодалов, в том числе и под знаменем борьбы за христианскую церковь, земель у арабов. Это историческое движение получило название Реконкисты (VIII – XII вв.). После ряда военных поражений арабов на западе сложилось (в начале Х в.) первое испанское государство – Леон-Астурия. Вскоре из него выделилась Кастилия, ставшая в 1037 г. королевством. Позднее два государства объединились. После походов франков на северо-востоке образовалось самостоятельное феодальное государство со столицей в Барселоне. В IX в. из нег» выделилась Наварра, а в Х в. – Каталония и Арагон; в 1137 г. они слились в одно Арагонское королевство. На рубеже XI – XII вв. обособилось графство Португальское, также вскоре ставшее королевством.

Реконкиста активизировалась в XII – XIII вв. Это было взаимосвязано с укреплением государственности в новообразовавшихся королевствах, сплочением их общей военной силы и острой потребностью в земельных владениях. Особую роль в историческом натиске на арабов-мусульман сыграла католическая церковь и возникшие в годы Реконкисты духовно-рыцарские ордена. К концу XIII в. за маврами оставался небольшой по размерам Гранадский эмират, где они продержались до конца XV в. В ходе Реконкисты завершилось формирование новой феодальной государственности на территории Испании. Хотя условия вековой войны, особенности сложившегося социального строя по-разному повлияли на политические черты государств в разных областях страны. И в социальном, и в политическом, и в культурном, даже языковом и этническом отношении Испания не составляла единого целого. Долгие века это препятствовало созданию национального государства.

Основную территорию Испании заняло королевство Кастилия (с XI в.). Здесь в ходе Реконкисты сложилось мощное феодальное землевладение церкви, духовно-рыцарских орденов и светских магнатов. Многочисленным был и слой мелкого рыцарства – идальго, владельцев замков (исп. castella – замковая, т. е. страна замков). Их военная служба была начальным звеном формирующейся вокруг королей единой государственности. Особое значение в становлении государства имело и население городов. Города были важными крепостями, опорными центрами Реконкисты. Население обязывалось нести военную службу, оно составляло значительную часть не только испанской пехоты, но и рыцарской конницы. Военная роль городов определила особую политику власти по отношению к ним. Короли закрепили за городами их традиционные права и привилегии в особых жалованных грамотах – фуэрос, которые составляли основу испанского права той эпохи. Сохранение фуэрос было одним из важнейших политических обязательств власти и главнейшим правовым обычаем страны. Города пользовались широким самоуправлением, избирая магистратов, членов городских советов, даже судей; они располагали собственным ополчением – милицией. Город считался центром прилежащей округи, которая вместе с ним пользовалась привилегиями по фуэрос.

Второе крупнейшее из государств Испании – Арагонское королевство (с XII в.) представляло особого рода политическую федерацию, куда на разных основаниях входили Арагон, Валенсия, Каталония и др. В каждой сохранялись свои правители. Арагон в большей степени, чем Кастилия, сформировал феодально-ленную иерархию. В ней главное место принадлежало не столько королям, сколько магнатам – богатейшим. Их особый статус определялся не только значительными земельными владениями, но и местом в государственной иерархии, сановными должностями и почетными титулами. Низшее дворянство в большей степени было вассалами магнатов, чем короны. Несравнимо слабее были развиты здесь города. Однако на протяжении XIII – XV вв. Арагон присоединил к себе значительные территории в Средиземноморье, в Италии, став крупнейшей морской державой Европы.

Третьим самостоятельным королевством была Португалия. В середине XII в. португальские короли окончательно отделились от Кастилии, признав себя вассалами папского престола. По социальному и политическому развитию Португалия была во многом сходна с Кастилией.

 

Ранняя монархия.

Сложившаяся в крупнейших испанских королевствах государственная организация при многих различиях обладала типическим единством. Однако это не была законченная ленная монархия. Слабая централизация, недостаточное влияние королевской власти придавали испанской государственности XI – XII вв. значительные черты раннефеодальной монархии.

Полномочия короля были существенно ограничены. Монарх имел право приказов, конфискации владений и имуществ в случае преступлений, он представлял высшую военную власть. Прав законодательства за ним не признавалось, он мог лишь санкционировать в виде фуэрос традиционные привилегии и правовые обычаи. Судебную власть король имел также только в пределах своего домена. Едва ли не единственным радикальным способом управления страной было право короля созывать церковные соборы; власть епископов, всегда поддерживавших централизацию и единство страны, была важным административным рычагом.

Положение королевской власти ослаблялось непризнанием ее наследственного характера. Королей избирали (из состава прежней королевской семьи) на советах духовенства и магнатов. Укрепление единства страны в особенности тормозилось особыми традициями престолонаследия: после смерти королевский домен делился между детьми, которые затем регулярно были вынуждены вести более или менее значительные войны за новое объединение владений.

Королевский дворец был номинальным представителем общегосударственной администрации. Реально его власть и деятельность не выходили за пределы королевского домена. Дворцовая служба была основана на типичном для раннефеодальной монархии домениальном начале. Главой администрации считался майордом (управляющий), выделился начальник рыцарской конницы (кабальерисо), дворцовыми финансами заведовал тесореро. Роль канцлера выполнял нотарио, который руководил писцами и секретарями канцелярии, вел королевскую переписку. Однако собственных государственных и, главное, судебных полномочий ни один из королевских официалов не имел.

Особым, не только феодальным, но и политическим статусом располагали магнаты. Они составляли совсем особое сословие, почти равное королям по своим привилегиям. Их нельзя было осудить за преступления ни к смертной казни, ни к телесным наказаниям. Суд в их отношении мог вершиться только королем, но и они сохраняли за собой право выдвинуть обвинение против короля. Знать была полностью свободна от налогов, их дома считались абсолютно неприкосновенными для должностных лиц и для закона. В случае нарушения привилегий, фуэрос или иных правовых обычаев, за магнатами сохранялось право объявить королю войну или по крайней мере прибегнуть к узаконенному праву денатурализации – отъезда на службу к другому монарху.

Основная масса дворянства (подразделявшаяся, в свою очередь, на инфанционов – королевских министериалов и идальго – рыцарей и щитоносцев, служилых дворян) даже близко не примыкала в своих правах и привилегиях к знати. Однако все дворянские слои в целом были резко обособлены от крестьянской массы: в XIV в. было даже узаконено право господ умертвлять своих подвластных «холодом, голодом и жаждой», и даже король был лишен права вступаться за подданных.

В судьбе правящего слоя времени ранней монархии почти политическую роль сыграл принцип майората в наследовании дворянских имений. Передача наследства допускалась только в одни руки. В результате в стране стало много лишенных собственности дворян, устремившихся в города, смыкавшихся с городским населением и вместе с ним формировавшим новую социальную среду. Они же стали основой для новой наемной королевской армии, которая обеспечила короне хотя бы некоторую самостоятельность в военных делах.

 

Сословная монархия.

В период становления государственной организации во всех монархиях Пиренейского полуострова королевская власть была относительно слабее политической роли сословий, особенно сословных прав знати и дворянства. Под влиянием этих условий ленная (с чертами раннефеодальной) монархия довольно быстро приобрела формы сословной монархии. Уже с конца XII – начала XIII в. в отдельных королевствах возникли характерные для нее учреждения и институты. Роль и значение этих институтов, особенно сословно-представительных учреждений, в испанских монархиях XIII – XV вв. были настолько определяющими для государственно-политического развития, что Испанию можно назвать страной, где сословная монархия как форма феодальной государственности сложилась в наиболее классическом и завершенном виде.

Королевская власть медленно меняла свой статус. Ее значение объективно возросло вместе с укреплением централизованной администрации, но политических и правовых полномочий не прибавилось. К XV в. корона проявила отчетливые стремления закрепить за собой право на законодательство (с XIII в. короли издавали ordenamentos – уставы). Однако сословные порядки ограничивали это право пределами королевского домена либо подтверждением ранних фуэрос. Получили признание судебные прерогативы короля – аудиенции (1355 – 1371 гг.). Королевский суд стал одной из высших инстанций, в том числе по спорам политического характера. Чеканка монеты также была признана одной из королевских прерогатив. Король обрел признанное право руководить Советом (Арагон, 1344).

Повышению политического веса королевской власти способствовало изменение порядка наследия престола. Вместо избрания закрепилось право передачи престола в роде короля, следуя принципу майората: преемником становился перворожденный ребенок монарха. Однако это право сколько укрепляло позиции короны, столько же их и ослабляло. Майоратным преимуществом охватывались все дети, независимо от пола: престол могли отныне наследовать и женщины, что стало неединичным явлением, особенно в Арагоне. Возрастание значения брачных вопросов для короны предопределило укрепление влияния церкви и высшего духовенства на судьбы власти.

Королевский дворец превратился постепенно в высшее учреждение общегосударственной администрации. Он частью утратил домениальные черты, однако влияние коронных должностных лиц на местное управление было слабым и почти не институализированным. Состав королевских официалов изменился в сторону обособления общеадминистративных функций. Главным лицом коронной администрации стал хранитель печати – королевский канцлер. Он ведал составлением королевских грамот, дипломатическими сношениями. За ним закрепилось право визирования королевских распоряжений, а тем самым и право общеадминистративного контроля за их исполнением. Единственным из военных официалов короля остался знаменосец; остальные функции управления армией были в руках магнатов или сословных учреждений. Майордом сосредоточил у себя управление финансами. Появилась должность верховного судьи королевской юстиции – главного аделантидо.

В XIII в. возник Королевский совет как орган общеполитического и административного руководства; ему, в частности, принадлежало право решения важнейших военных дел и вопросов законодательства. В отличие от других сословных монархий Европы и в Кастилии, и в Арагоне советы были королевскими только по названию и по центральной значимости: формирование их в большей степени зависело от сословно-представительных учреждений, которые направляли туда до 12 советников. С XIV в. вошло в практику, что эти советники должны выбираться из наиболее сведущих законоведов (числом от 4 до 12). В XV в. Королевский совет подразделялся на 2 палаты с более точной специализацией: одна – судебная, другая – для чисто административных дел короны и королевства.

Важнейшие законодательные и политические решения принимались в собраниях сословных представительств – кόртесах. Они возникли исторически, из феодальных советов-курий времени ранней монархии. С утверждением системы сословных привилегий кортесы получили государственно-политическое значение властных органов, значение национальных представительств. На протяжении XIII в. к участию в кортесах привлекаются горожане (Леон – 1188-й, Каталония – 1218-й, Португалия – 1254-й, Арагон – 1274-й, Валенсия – 1283 г. и др.). Это придало прежним советам общегосударственное значение. За кортесами закрепилось право окончательного одобрения законов (которые готовили законоведы-легисты, а затем утверждали в Королевском совете), выдвижения депутатов в королевские советы. Кортесы имели и судебную компетенцию, принимая жалобы на королевских официалов и даже на действия короля, которые затем направлялись в независимый верховный суд. В отдельных случаях кортесы настолько доминировали над короной, что в них утверждались даже ежедневные расходы на двор короля. Все налоги подлежали обязательному рассмотрению сословиями.

Кортесы собирались по особым приглашениям короля. Однако длительные перерывы были невозможны из-за необходимости утверждения налогов погодно. В Каталонии, например (согласно Генеральной привилегии короля Педро II 1283 г.), кортесы обязательно собирались ежегодно; в Арагоне – раз в 2 года. Сословия созывались и заседали отдельно, по куриям. В арагонских кортесах их было 4: первая – высшее духовенство по праву личного присутствия и по королевским приглашениям, вторая – высшее дворянство пo праву личного присутствия и по приглашениям, третья – выборные от дворянства, четвертая – представители 10 городов, 3 общин и 18 селений. Решения принимались также по куриям. Причем могли быть законы, принятые с согласия только одного сословия (капитулы) –в этом случае они считались обязательными только для этого сословия (в отличие от общих постановлений кортесов – конституций). Формально голосование определялось большинством голосов. Но в первых куриях голоса важнейших лиц (например, архиепископа) «весили» больше всех других. Для проверки полномочий депутатов и представителей перед созывом кортесов создавались особые комиссии на паритетных началах: от короны и от депутатов. Решения кортесов оформляли и обнародовали короли.

Наиболее своеобразным институтом сословной монархии в Испании были эрмандады – особые политические братства – корпорации общин, городов, рыцарства. Создавались они, как правило, территориально и конституировались на сессиях кортесов с целью охраны сословных привилегий и прав – фуэрос, причем не только против знати, но и против короны. «Мы всегда должны хранить наши фуэросы, обычаи, привилегии, хартии и вольности, – закреплено было в статусе Кастильской эрмандады, – мы должны единодушно указать королю на обиду... если удовлетворения не последует, мы должны все вместе защищаться и сопротивляться против нарушения вольностей». Право сопротивления посягательствам на сословные права было настолько абсолютизировано, что в случае предъявления грамот, противоречащих фуэрос, каждый член эрмандады призывался лично убить нарушителя.

Эрмандады формировали свою военную организацию, свою автономную юрисдикцию. Членство в них горожан определенной сословной принадлежности было обязательно. Братства располагали своим бюджетом, своим постоянным руководством – хунтой. У эрмандад сложилась и своя администрация во главе с президентом, капитан-генералом (военачальником), казначеем. Своя организация была и у судов эрмандад. С возрастанием роли королевской власти эрмандады постепенно превращались в орудие правительственной политики против социальных низов и против знати. Однако прочность их самоорганизации делала эрмандады прежде всего институтом охраны сословных привилегий и учреждений.

Охране сословных прав была посвящена деятельность еще одного института эпохи – верховного суда (хустисии). Существование такого органа юстиции, по сути конституционной, было отличительной особенностью испанской сословной монархии, признаком ее особой прочности. Вместо ранее признанного права дворянства на вооруженное сопротивление королевской администрации (что препятствовало крепости централизованного государства) сформировалась судебная охрана сословных прав через выборные учреждения. На сессии кортесов создавался трибунал верховного судьи, назначавшегося королем пожизненно и несменяемого. Трибунал располагал мощными рычагами защиты подданных: правом фирмы (изъятия дела из любого суда для собственного рассмотрения) и правом манифестации (задержания под своей охраной подданного, преследуемого королевской юстицией). В 1390 г. кортесы создали и специальный институт инквизиции – сословных надзирателей за работой высшей хустисии. Суд был мощным орудием сословного покровительства, противодействия короне – особенно после того как почти на 150 лет судейское звание закрепилось за членами семьи Лануса.

 

Утверждение абсолютизма.

Решающие успехи централизации в Испании пришлись на конец XV – начало XVI в. В 1469 г. королева Изабелла Кастильская и Фердинанд Арагонский заключили династический брак. Это привело в 1479 г. к политической унии Кастилии и Арагона, а в конечном счете – к созданию единого Испанского королевства. Опираясь на поддержку городов, среднего рыцарства и новых торговых слоев, связавших свою жизнь с набиравшей силу колониальной экспансией, короне удалось нейтрализовать мятежную знать, подавить сословное противодействие. Идея укрепления централизации вызвала поддержку и со стороны кортесов: на сессии 1480 г. были ликвидированы политические привилегии знати, введены запреты на ведение частных войн, изъяты из их ведения многие частные доходы. Сословные учреждения выступили в итоге одним из орудий централизации на новой основе и создания мощной испанской монархии. (Поначалу Кастилия и Арагон сохранили свои учреждения, Фердинанд был уполномоченным правителем Изабеллы; суд в стране осуществлялся от имени обоих.)

Сословные учреждения, однако, еще долго сохраняли свое значение: в Кастилии кортесы собирались 44 раза до 1665 г., в Наварре – 43 раза (до середины XVII в.), в других областях – до 13 – 17 раз. Полномочия их постепенно сокращались. С конца XV в. кортесы не вмешивались более в дела престолонаследия, с XVI в. лишены были права петиций, влияния на законодательство. За ними сохранилось лишь утверждение налогов – впрочем, также сокращавшееся в своем значении после введения постоянных королевских податей с торговых операций.

В первой половине XVI в. были существенно ограничены церковная и сеньориальная юрисдикция, сформировалось постоянное войско, упало значение ополчений городов и эрмандад. С началом широкой колониальной экспансии в Африку и в Америку практически независимой стала королевская власть в делах внешней политики. Способствовали укреплению единого государства и власти монарха особые отношения монархии с церковью. Королям удалось добиться независимости испанской церкви от Рима, официальной наследственной власти над духовными орденами и над церковной иерархией. В завещании королевы Изабеллы едва ли не впервые официально высказывалась идея о преимуществе королевской воли даже перед законами государства.

Завершающим этапом в государственной централизации и утверждении абсолютизма в Испании стало правление Филиппа II (1556 – 1598), представителя новой в стране династии Габсбургов (с 1519 г.), ветви германских императоров. В эти годы под властью испанской короны был объединен весь полуостров (Португалия присоединена в 1580 г.), шли обширные завоевания в Новом Свете, в Африке. Испанская империя стала поистине всемирной державой, хотя и испытывала временами чувствительные поражения на море от новых соперников – Англии или Нидерландов.

При Филиппе II корона нанесла решающее политическое поражение кортесам и хранителю сословных привилегий – верховному трибуналу. Воспользовавшись восстанием в Сарагосе, которое поддержали сословные учреждения и даже объявили сбор армии для отпора королю, Филипп II, разгромив восставших, сместил верховного судью Лануса, отдал его под суд, а следом сократил полномочия трибунала, реорганизовал общегосударственные кортесы. Юстиция в стране отныне была только королевской.

В условиях противоборства короны с провинциальным сепаратизмом и сословными учреждениями единственным реальным путем становления абсолютизма была сфера управления. Создание центральной королевской администрации осложнялось расколом страны. Но постепенно новые учреждения обрели свои очертания. До середины XVI в. корона располагала сетью специальных советов для общеадминистративных дел – в основном они организовывались территориально (по Италии, Фландрии, Арагону, Индии и т. п.), но были уже и ведомственные (Военный, Финансовый). Важную роль в разрастании роли королевской администрации сыграл созданный в 1495 г. Совет рыцарских орденов, поставивший под контроль обширную церковно-имущественную сферу. При Филиппе II все советы были переведены в столицу – Мадрид. Они стали поначалу номинально, затем все более подчиняться управлению Королевского совета. Этот орган также был реформирован, утратив характер сословного представительства. По реформе 1586 г. в состав Совета входили президент и 16 правоведов-советников, подотчетных только королю. Роль Совета была сокращена только до совещательной – «для рассмотрения подлежащих обсуждению дел». В 1628 г. Совет был реорганизован в 4 специализированные палаты с определенными функциями (судебную, управления, провинциальную и т. д.). Наряду с ним с 1588 г. сложился узкий совет – из приближенных короля, его фаворитов, влиятельных духовных лиц. Дела специализированных советов во многом стали зависеть от назначенных королем должностных лиц – секретарей, которые в XVII в. практически приобрели положение министров.

В делах управления резко возросла роль советников и чиновников – особенно с юридическим образованием – летрадо. Они потеснили титулованную знать в провинциальном управлении, в городских делах. Юридическая профессия в Испании приобрела статус «благородной», престиж ее был высок. Чиновники-юристы сформировали даже особое сословие, получавшее привилегированные пенсии, права на майорат имуществ, оставшихся без наследников, государственное жалованье. Хотя социальное смыкание чиновничества со старой знатью и составляло немалую трудность в проведении централизаторской политики. Невыгодные королевские приказы под предлогом их неправового характера вызывали оппозицию рождавшейся бюрократии, для которой даже сложилось особое правило поведения: «повиноваться, но не выполнять».

С XVII в. в королевстве сформировалась постоянная армия на основе всеобщей рекрутской повинности. Однако политическая вовлеченность испанских Габсбургов в династические споры в Средней Европе, в противоборство в Италии и в Германии, сделав армию постоянной участницей военных авантюр, не способствовала становлению прочной военной организации. Испанская монархия в большей степени зависела от чиновничества, церкви и поддержки высшего дворянства (с XVI в. получивших особые титулы – грандов), чем от институтов, типичных для абсолютизма. Вследствие этого уже вскоре после своего государственно-политического укрепления испанский абсолютизм вступил в полосу затяжного кризиса, совпавшего с началом Нового времени. Попытки отдельных министров в XVII в. вывести страну из депрессии путем реформ оказались невыполнимыми. Испания утрачивала позиции политического гегемона в Европе, а затем и в Новом Свете.

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 |