Имя материала: Всеобщая история государства и права

Автор: Омельченко Олег Анатольевич

§ 39. городское право средневековой европы

 

Становление городского права.

Время Высокого средневековья – XII – XIII вв. – стало началом периода расцвета городского строя в Европе. Явление это было всеобщим, и различия, касались только степени распространения городского уклада, количества и величины новых городов в государстве, их социально-политических взаимоотношений с королевской властью. На протяжении двух-трех столетий города стали не только политическими и культурными, но и экономическими и социальными центрами государств, до известной степени противостоя феодальному укладу. Городское население составляло особую сословную категорию, которая только поначалу полностью вписывалась в феодальную иерархию. Средневековый город был совершенно особым социальным организмом, самостоятельность которого росла тем более, чем значительнее были богатство и социальный вес городской общины жителей.

Особенность статуса средневекового города была продолжением условий его образования в системе феодальных связей. Первоначальное городское поселение представляло собой общину, находившуюся под феодальной властью сеньора – духовного лица или владетельного герцога. Заинтересованный в укреплении города на его земле, сеньор предоставлял общине некоторые привилегии в специальной грамоте, или хартии. С издания таких и началась собственно история городов как самостоятельных социальных единиц. Первые хартии предоставляются городам с конца XI в. во Франции (Камбре – 1076 г., Амьен – 1084 г. и т. д.), в Германии – на рубеже XI – XII вв. Такие акты обыкновенно были двух разновидностей. В одних даровались освобождение города от феодальных повинностей (воинской, права «мертвой руки») и свободы (выбора местожительства и занятий, право жениться без разрешения сеньора), но устанавливались некие общие феодальные обязанности города как целого. В других к освобождению от феодальных повинностей прибавлялось право, по сути, правовой автономии (включая собственную уголовную и гражданскую юрисдикцию). Правовое обособление города было неразрывно со становлением городского самоуправления (см. § 33).

Такая правовая отгороженность городов стала основанием для развития собственного городского права, по которому жили члены городской общины и которому подчинялась вся организация городской жизни. В силу особенностей феодальной эпохи и городское право было строго сословным, именно через него формировалось сословие горожан. Однако богатство экономической и социально-культурной жизни города делало городское право более сложной и «открытой» для новых отношений системой, чем земское феодальное право.

Раннее городское право (например, относящееся к концу XII в. право города Страсбурга) сложилось из сеньориальных предписаний и разрешений. И по содержанию оно было посвящено главным образом регламентированию статуса сеньориальных официалов в городе, взаимных отношений между официалами и горожанами, а также твердому установлению тех конкретных повинностей, которые обязывались исполнять в пользу своего бывшего сеньора (епископа) горожане: кузнецы – ковать стрелы, для войны, но только 300 штук, трактирщики – чистить по понедельникам отхожее место епископа и т. д. Городу даровалось право укрытия бежавших в него преступников. И каждый человек – «как чужой, так и местный уроженец дабы имел в нем мир во всякое время и от всех».

Позднее городское право стало принимать все более самостоятельный характер. Городские органы самоуправления, обосновав свою независимость, стали сами вырабатывать правила и уставы городской юстиции и всей жизни города. Наибольшую известность в Европе в период позднего средневековья получили системы Любекского и Магдебургского права.

Любекское право было наиболее чистым в принципах городским правом. Начало его формирования совпадает с обособлением Любека (на побережье Балтийского моря) как вольного имперского города (1226). Высший орган городского управления стал регистрировать для нужд городской юстиции правовые постановления, а затем и систематизировать их. Первая такая систематизация (в 90 ст.) относится к 1263 г. На протяжении следующих столетий свод любекского права разросся: собрание 1586 г. включало уже 418 ст. (в том числе заимствования из права Гамбурга). Неотъемлемой частью любекского права стал Ганзейский устав, посвященный морскому праву и торговле. Печатное собрание (1608) систематизировало городское право по шести разделам: общие правила, наследственное, договорное и обязательственное, уголовное, судебное право, регулирование корабельных дел.

Любекское право получило огромное распространение в Северной Европе. Свыше 100 городов балтийского побережья, особенно члены торгово-политического Ганзейского союза, приняли от г. Любека привилегию на использование его норм и правил: Росток, Висмар, Кенигсберг, Ревель, Рига и др. С этим принятием признавалась и высшая юрисдикция любекского суда для этих городов. Только в конце XV в. голштинский герцог (в землях которого был Любек) передал апелляционную юрисдикцию другим земским судам *.

* Любекское право в целом сохранило силу до XVIII в., в отдельных местностях или принципах – до общегерманской кодификации 1896 г. (см. § 70) и даже до 1945 (!) г.

 

Магдебургское право получило большее распространение в Центральной и Восточной Германии, Чехии, Австрии, Польше, Западной России. Свое начало оно вело от епископской конституции 1188 г., признавшей самостоятельность г. Магдебурга. Происхождение его отличалось от любекского. Магдебургское право было приспособлением к нуждам городского суда земского германского права – главным образом «Саксонского Зерцала». Формировалось оно не путем уставов или систематизации, а записью решений городского шеффенского суда. Частные кодификации этих записей появились в XIII в. К XIV в. Магдебургское право приобрело почти завершенный вид, охватив типичными решениями основные области уголовного, вещного, обязательственного, торгового, наследственного и семейного права. Тогда же началась массовая рецепция магдебургского права другими городами Центральной Европы. Собственно городской систематизации права не сохранилось (в начале XVII в. магистратский и судебный архивы Магдебурга уничтожены пожаром). Основным сводом его остался сделанный в одном из дочерних городов Герлицкий кодекс (1304).

 

Городской строй и статус граждан.

Городское право – и это составляло начальное и отличительное его свойство – устанавливало совершенно особые отношения между городом и горожанами, населявшими его. Город в городском праве фигурировал как особый политический и юридический организм, а горожане – как особая корпорация, наделенная отличающими их от остальных жителей (и города, и негорода) правами и обязанностями. В этом смысле городское право было ответвлением именно феодального по своим принципам права.

В публично-правовом отношении городское право* исходило из принципа господства и верховенства городского Совета. Граждане города в целом не располагали правосубъектностью. Это еще раз показывало феодальные основы городского правового строя. Любекский городской совет избирался в составе 24 советников пожизненно; каждые 2 года половина мест по жребию высвобождалась и как бы переизбиралась. Правом избирать пользовались городские собственники и цеховые мастера, гильдии и т. п. Пассивным избирательным правом, т. е. правом быть избранным, располагал еще более узкий круг горожан: так, лавочники и ремесленники не могли быть членами Совета. С XVI в. при магистрате сформировался профессиональный секретариат – главным образом, из юристов.

* В данном параграфе имеется в виду преимущественно любекское право по своду 1608 г.

 

В магистрат могли быть избраны только вполне самостоятельные горожане. Оговаривалось, что никто не может быть избранным, если «держит лен или несет службу от города», живя в нем. Запреты касались родственных связей: одновременно не могли быть городским советниками отец и сын, братья. К своей должности советника следовало относиться внимательно, нельзя было самовольно передавать свои полномочия, даже право говорить от своего имени в магистрате.

Магистрат считался высшей и принудительной властью по отношению к горожанам, а особенно к городским служащим. Неподчинение распоряжениям магистрата считалось должностным проступком и штрафовалось. Дополнительным наказанием могло быть полное отстранение от службы городу.

Исполнением решений Совета занимались двое бургомистров, которые за свою службу получали жалованье и, кроме того, обладали некоторыми привилегиями. Магистрат образовывал и высший городской суд (какие-то дела традиционно могли решаться на уровне гильдейского или цехового самоуправления) в составе двух советников. Большинство дел разбиралось судьей единолично. Решение высшего городского суда считалось окончательным и пересмотру не подлежало. С XIV в. стало возможным апеллировать к городскому магистрату, который тем самым как бы стал и высшей судебной инстанцией. Магистрат «материнского» города (Любек или Магдебург, в других землях – Кельн и т. д.) был высшей судебной инстанцией для городов «своего права», даже если они на деле находились почти в других государствах.

Городским правом были установлены и особые судебно-нотариальные полномочия магистрата. Все сделки с недвижимостью (договоры, иные передачи, наследование и т. п.) должны были регистрироваться в магистрате. Там хранили и вели различные городские книги, которые были свидетельствами прав на имущество и удостоверения самых разных юридических фактов: наследственные, долговые, гражданских записей. В кельнском городском праве существовали специальные регистрационные книги хранения – сундучные.

Статус горожанина был особо урегулирован в праве. Он отличался от жителя города вообще, тем более от приезжего. Только горожанин мог пользоваться городским правом, при наличии соответствующих цензов – иметь право избирать и быть избранным в городские органы управления. Согласно Любекскому праву, поселение в городе было свободным. Но также неограниченным и свободным было право полноправных горожан возражать против поселения чужака. Чужаку давался как бы испытательный срок – 3 месяца. После этого он считался уже признанным горожанином, пользовался покровительством городского права. Феодальное право не только Германии, но и Франции, Италии и других европейских стран признавало укоренение в городе как основание для разрыва феодально-ленных отношений и даже прекращения феодально-крепостной зависимости: «Городской воздух делает человека свободным».

Свободный статус горожанина вовсе не подразумевал неограниченной правовой свободы. Город контролировал своего сочлена и пользовался в его отношении принудительными правами, в известной степени сходными с сеньориальными. Горожанин обязан был защищать свой город, в том числе безвозмездно предоставлять материальные средства для его защиты. Гражданину запрещалось идти в поход куда-либо вне города без разрешения магистрата. На гражданина налагались и некоторые имущественные ограничения: нельзя было передавать по наследству чужаку (негорожанину) семейную родовую собственность. Эти нормы в свое время были направлены против наследственных прав бывших феодальных сеньоров городских жителей. А позднее превратили самый город в подобие «коллективного сеньора» в отношении горожан, наделив правом наследовать выморочное имущество.

На горожан налагались обязанности соблюдать внутригородской общественный и, до известной степени, строительный и экологический порядок. Так, запрещалось застраивать улицы и проезды, выбрасывать прямо перед домом отбросы, если не имелось в виду тотчас их вывезти. Строительство частных домов было подчинено правилам в отношении «красной линии» фасадов и даже общего их вида. В некоторых городах налагались ограничения в этажности (обычно в связи с каким-либо особым ориентиром: ратушей, городским собором и т. д.).

Город располагал общегородским имуществом, которое не считалось совместной собственностью горожан. Отдельный горожанин не имел даже идеальной долевой собственности в этом имуществе. Распоряжался им магистрат, давая периодические отчеты в использовании доходов.

 

Имущественные отношения и коммерческое право.

Городской уклад жизни, преимущественные занятия в сферах торговли, финансов, ремесленного производства только частично повлияли на особенности регулирования имущественных отношений в городском праве. В своих основах это право было традиционно феодально-сословным. Институтов, гарантировавших бы индивидуальную правовую свободу в сфере предпринимательства или коммерции, в нем практически не было.

В вещном праве принципиально важным было разделение имуществ на родовые (семейные, полученные по наследству) и благоприобретенные. К благоприобретенным в любом случае относились и деньги. Деньгами и благоприобретенным имуществом мог распоряжаться каждый полноправный собственник неограниченно (обычно таковым считался глава семьи). Семейно-родовое имущество, в том числе городской дом, считалось, должно переходить строго по наследству – к детям. Дети горожанина были наиболее законными и полноправными его наследниками во всех отношениях. При наличии детей в семье ограничивались взаимные дарения супругов. Вообще распоряжение родовым имуществом и приданым, принесенным в дом женой, было обставлено значительными ограничениями. Хотя таких родовых прав, как выкуп и т. п., подобных чисто феодальным имущественным отношениям, в городском праве не предусматривалось.

Городское право сформировало собственную, до известной степени отличную от правил канонического права, господствовавших в этом отношении в средневековье, традицию завещательных прав. Завещание могло делаться при соблюдении еще более неформальных процедур, чем то признавалось церковными обновлениями (в отход от жестких канонов римского права). Завещательное распоряжение считалось действительным, если было сделано устно и в присутствии всего двух свидетелей. Требовалось только «быть в полном сознании» и «в здравом состоянии». Признавались наследственные отказы какой-то вещи или части имущества (легаты). Таким путем могло быть обеспечено выполнение особых, не вписывавшихся в общую традицию завещательных распоряжений умершего горожанина.

Договорное право оставалось в основном на уровне рецепированной традиции римского права, хотя присущих классическому римскому праву жестких ограничений на содержание того или иного контракта не было. Видоизменился договор ссуды – теперь под ним понимался и чисто денежный заем (т. е. исчезли древние различия между займом и ссудой). Более детализированным стал договор найма. Городское право включило точные правила о дополнительных обязанностях нанимателя недвижимости. При этом различались условия найма жилого помещения и, условно, производственного: за первое следовало платить за полгода вперед, за нанятый «погребок» – только за четверть года. Различным, более выгодным для продавца было положение сторон при договоре купли-продажи. Объектом продажи признавались самые разнообразные вещи: можно было продавать и наследство, и предполагаемую ренту, даже основанную на феодальных правах.

Суровыми были требования городского права в отношении должников. Обязательства денежного характера должны были истребоваться абсолютно: не могущий отдать долг подвергался штрафу, аресту и конфискации имущества. Удовлетворение нескольких кредиторов осуществлялось путем особого конкурсного процесса распоряжения имуществом банкрота (беглого должника и т. п.), детально отрегламентированного городским правом. Кредитор сохранял право, подобно древней римской процедуре, посадить должника в «яму», на хлеб и воду, физически принуждая его отдать долг. Однако в отношении обременения наследства долгами и охраняя права полноправных горожан, было выработано своеобразное правило о том, что сын не отвечает по долгам отца при приеме наследства, если его «не поставили в известность об этом долге, как то требуется по закону».

Широкое распространение получил залог как способ обеспечения обязательств и, специфически, как гарантия взятых торговых ссуд. Причем в этих целях (что характерно для позднесредневекового права) можно было использовать и приданое жены.

Городское право полностью признавало существование коммерческих корпораций как самостоятельных субъектов правовых отношений. Однако создавать общества могли лишь привилегированные лица: по Любекскому праву – члены Ганзейского союза. Торговые корпорации внутри семьи (между братьями и сестрами и т. п.) не должны были нарушать наследственных и других имущественных прав родственников.

В отношении возможной ответственности за причинение ущерба городское право сохраняло древние римские правила (даже соответствующий раздел кодекса назывался «Закон Аквилия»). Было только прямо отмечено, что личные оскорбления, нанесенные на площади или в подобном месте, дают право на взыскание максимально возможного штрафа.

 

Уголовное право.

Уголовные постановления отличались, пожалуй, даже несколько большей жесткостью, чем то было в средневековом земском германском праве. Практически не признавались различия между умышленно и неумышленно совершенным. Оценка преступления производилась в главном по тому, что сделано и какова степень общественной опасности – безразлично, в прямом смысле или в переносном (т.е. пагубном для ценностей морали и городского общежития). По-видимому, теснота городской жизни, большая взаимозависимость горожан, жизненная необходимость строже придерживаться некоего минимума взаимоотношений и коммерческой честности стали предпосылками своеобразия уголовных санкций в городском праве. От ответственности однозначно освобождались только дети в возрасте до 12 лет – их надлежало наказывать родителям.

Уголовный закон сохранял возможность даже общественной саморасправы с преступником в случае явных и злостных преступлений: поджога, открытого убийства (подобно обыкновению, принятому в городах Северной Италии). Смертная казнь также применялась широко и в самых разнообразных видах: сожжение, повешение, самым распространенным было отсечение головы мечом. Она назначалась за колдовство, убийство, нападение на дом, повлекшее смертельный исход у хозяев, изнасилование. Наравне с объективно опасными преступлениями высшей мерой наказания охранялся установленный нравственный порядок: за двоеженство также полагалось отсечение головы. Применяли членовредительские наказания – главным образе за тяжкие телесные повреждения. Причем здесь как бы возрождался принцип символического талиона древности: за нанесение ран, увечий полагалось отсечь руку. В менее тяжких преступлениях наказание налагалось по привычному древнегерманскому праву правилу композиции – штрафа, который выплачивался строго самому потерпевшему.

Особому преследованию подвергалась кража. Охрана любого – как движимого, так и недвижимого – имущества составляла очевидную необходимость всего строя городской жизни. В отличие от феодального земского уклада и правовой культуры, городской житель в большей степени был связан со своим движимым добром, с богатством в реальном воплощении. Борьба с любыми посягательствами на имущество стала поэтому особой чертой городско права. В праве различались мелкая (на сумму менее 5 золотых гульденов) кража и значительная. За любую значительную кражу полагалось повесить вора. За мелкую – судья мог назначить наказание по своему усмотрению, в зависимости от личности или иных обстоятельств. Безусловно отягчающим обстоятельством считалась кража на пожаре. Борьба с ворами представлялась делом общественного интереса: в законах Любека специально предусматривалось вознаграждение – до 1/3 от стоимости украденного – тому, кто схватит вора или грабителя.

К тяжелым последствиям и, соответственно, наказаниям вели разного рода нарушения правил торгового оборота и коммерции. Регулирование этой правовой сферы составляло еще одну отличительную черту всего городского права. Продажа фальшивых товаров влекла безусловную их конфискацию и сожжение. Преследовались нарушения таможенных правил, рыночной торговли, установленных порядков пользования весами, мерами. Применявшиеся в торговле весы и меры должны были быть зарегистрированы в магистрате и, соответственно, помечены клеймом. Каждый торговец обязан был иметь строго собственные меру и вес и отвечал за них персонально. Даже временная передача другому своих торговых принадлежностей считалась проступком. Еще более строгим правилам подчинялось монетное дело в городах. Города, как правило, чеканили собственную монету или в качестве привилегии от сеньора, или как знак собственной самостоятельности. В обоих случаях городские законы содержали строгий перечень обязанностей денежных мастеров и даже правила о порядке обращения монеты в городах.

 

При всем сходстве с современным ему феодальным правом городское отличалось целым рядом важных особенностей. Оставаясь вполне сословным, городское было почти полностью светским правом, свободным от влияния канонического. Это в наибольшей степени проявилось в германском городском праве позднего средневековья, когда в одном городе зачастую сосуществовали протестантские и католические городские общины. Городское право с самого своего возникновения было исключительно писаным правом, зафиксированным в записях судебных решений или даже особо систематизированных кодексах. При этом эти кодификации складывались по собственной системе, создавая особую, отличную от римской кодификационную традицию. Взаимосвязь правил городского права с учреждениями городского самоуправления и общим статусом города и горожан (причем применительно к каждому отдельному городу) придавала этому праву своего рода конституционный характер – не только охраняя правопорядок и его стабильность, но и формируя в праве главные черты городского юридического быта.

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 |