Имя материала: Всеобщая история государства и права

Автор: Омельченко Олег Анатольевич

§ 43. судебно-правовая система византийской империи

 

Развитие законодательства.

Судебно-правовая система Византии сложилась на исторической основе римского права. В VI в. в Византии была осуществлена всеохватывающая кодификация римского классического права с учетом тех обновлений, которые были вызваны императорской политикой и реалиями социально-правового строя империи (см. § 21). Поначалу единственно действующая в государстве система – римское право – в византийской редакции получила новые черты. Оно приобрело непривычный для классического права огосударствленный вид: единственно доминирующим источником права в Византии стал государственный, императорский закон. Многое было воспринято из греко-египетского права. К видоизменению римского права также подтолкнули требования христианской морали, поскольку христианство было в империи официальной государственной религией.

Императорское законодательство было единственным официальным источником права после правовой реформы Юстиниана. Завершив кодификацию, Юстиниан специальной конституцией запретил ссылаться на другие ранние законы, а также истолковывать постановления Свода. Юристам было разрешено только переводить тексты кодификации, составлять к ней индексы и особые паратитлы (систематические указатели). В остальном следовало ограничиваться разъяснениями и учебными руководствами. Судебная практика могла основываться отныне только на законах.

В связи с развитием государства, новыми целями государственной политики, реалиями жизни законодательство не могло оставаться только в рамках исторического Свода Юстиниана. Новеллы Юстиниана (собранные в особый свод во второй половине VI в.) реформировали многое в институтах церковного, административного, наследственного права. Кроме них, сохранились также специальные 13 эдиктов Юстиниана.

В первый период истории Византии законодательное значение имели также эдикты префектов. Они могли быть изданы в развитие императорских конституций и имели силу в пределах своего претория (области). Посвящались они главным образом регулированию налогов и пошлин, полномочиям и деятельности магистратов, а также в целом провинциальному управлению.

Новая законодательная реформа была предпринята первыми императорами Исаврийской династии – Львом и Константином. По их инициативе был разработан и введен в действие новый правовой свод – Эклога (726). В Эклоге («избранные законы») отображались изменения, введенные законодательством VI-VII вв., исправлены ошибки и злоупотребления в истолковании права, а также внедрен «дух большего человеколюбия» в правила законов. Эклога заменила собой Юстиниановы «Институции» и была построена не столько на правилах Свода Юстиниана, сколько на новеллах императоров VII в., а главное – на новых законах Льва и Константина.

Эклога состояла из 18 титулов-глав, посвященных семейному праву (тит. 1-3), дарениям (тит.4), завещаниям и наследствам (тит.5-6), опеке (тит.7), отпуску рабов на волю (тит.8), договорам и условиям их записи (тит.9-13), свидетелям и соглашениям (тит. 14-15), правилам о пекулии (тит. 16), преступлениям и наказаниям (тит. 17), разделам собственности (тит. 18). Внимание в ней уделялось именно отличиям нового законодательства, смягчению наказаний (сравнительно с требованиями традиционного права), упрощению норм правоприменения. Особое значение имела Эклога в обновлении семейного права.

На протяжении VIII в. Эклога дополнилась особыми Морским и Военным законами, которые регулировали правила морской и военной службы, а также вообще использование флота в империи. Составной частью Эклоги стал и «Земледельческий закон» (см. § 42).

Начало правления Македонской династии, проводимое первыми ее императорами Василием (867-886), Львом и Александром укрепление центральной администрации и императорской власти сопровождалось реформой законодательства. Согласно провозглашенным принципам этой реформы, следовало отменить устаревшие нормы и правила, уничтожить противоречия в накопившихся законах, ревизовать право в духе новых требований и подготовить новое краткое руководство судьям и правоведам. В результате была проведена всеобъемлющая систематизация законов, заменившая собой Свод Юстиниана.

Кратким руководством по правоприменению должен был стать Прохирон, или Ручная книга законов (870-878). Он состоял из 40 титулов, в которых по новым правилам систематизировались извлечения из Кодекса, Дигест и Новелл Юстиниана. Нередко составители возвращались к правилам Юстиниана, отвергая новшества законов позднейших императоров. Следом была проведена систематизация тех законов и правил старого права, которые признавались утратившими силу (этот свод не сохранился). На основе этого несохранившегося свода было составлено новое краткое руководство по праву Эпанагога (884-886) – также в 40 титулах. Сравнительно с Прохироном, система и содержание которого имели много общего с Эклогой, в Эпанагоге большое место было уделено основаниям права и правосудия (тит.1), учению об императоре и администрации (тит.2-7), священнослужителям (тит.8-10), новому управлению (тит.39).

Главное место в новом законодательстве заняли Василики (888-889). Обширный (в 6 томах, 60 титулах) свод систематизировал заново все императорское законодательство, начиная с кодекса Юстиниана. Сохранялось только действующее право, хотя многие нормы были записаны в исторических и весьма архаических редакциях. Нередко в новых правилах законодательную силу вновь получали нормы, когда-то отвергнутые. Наибольшее место в Василиках заняли извлечения из Дигест и Кодекса Юстиниана, а также Прохирона. К концу XII в. Василики стали единственным действующим в Византии сводом права. (Полностью Василики до нашего времени не дошли.)

С законодательной реформой конца IX в. развитие права в Византии не остановилось. Важное значение в изменении брачного права и порядка приобретения земельной собственности имели новеллы императора Константина Багрянородного (X в.). Новшества в законы об императорской власти, статусе епископов и церковнослужителей внесли постановления первых императоров из династии Палеологов (XIII в.). Однако в целом византийское право сформировалось переработкой Свода и законов Юстиниана в систематизациях VIII-IX вв.

 

Суд и судопроизводство.

Юстиция в византийском государстве была неразделима с общей администрацией. В этом заключалась одна из главных особенностей судоустройства империи и его общее отличие от традиций римской юстиции. Не только юридически управленческая власть была едина с судебной – как на центральном, так и на уровне провинций. Но и жизненно судопроизводство вели те же чиновники, что входили в административный или финансовый аппарат.

Высшая судебная власть принадлежала императору. В силу своих верховных полномочий, он мог принять к своему рассмотрению (не обязательно личному, а проводившемуся в Государственном Совете) любое дело как гражданской, так и церковной юрисдикции. Со временем установились узаконенные ограничения поводов обращения к императорскому суду. Здесь разбирались дела, представленные в порядке обращения должностного лица высшей или провинциальной администрации, оказавшегося в затруднении при решении дела из-за нехватки или противоречий в законах. Здесь принимались апелляции на важнейшие дела. Наконец, император принимал к собственному рассмотрению дела лиц высших сословий в порядке особой их привилегии – общесословной или даже персональной (такая практика прекратилась только в конце XI в.).

Центральная юстиция была рассредоточена. Ею занимался широкий круг высших должностных лиц империи, причем их компетенция не была как-нибудь определена. Компетенция определялась родом дел, местом жительства, сословной принадлежностью, профессией, вероисповеданием участвующих в деле лиц и многими другими обстоятельствами. Наиболее вышестоящими (не считая императорского) считались суд великого друнгария, суд председателя административной (чиновной) юстиции, суд первого секретаря императора. Широкими судебными полномочиями располагал столичный эпарх: ему были подведомственны все дела жителей столицы, полицейские нарушения, совершенные в Константинополе преступления, даже профессиональные и торговые споры. Дела служащих дворцового ведомства разбирали этериарх и протовестиарий. Споры по налогам, в том числе нарушение налоговых законов, – логофет геникона. Дела по морскому ведомству, преступления моряков разбирались друнгарием флота. В той или иной степени судебной властью обладали и другие руководители центральных ведомств.

Основную массу дел разбирали низшие суды. В столице это были назначенные чиновники, обладавшие специальными знаниями. В провинции от имени правителя (в ранний период – префекта претория) дела разбирали особые дефенсоры. Позднее были выделены в руководстве фемов также особые фемные судьи.

Особое место в судебной организации занимала церковная юстиция. Ее роль и значение основывались на привилегиях, предоставленных еще в IV в. императором Константином, и составляли неотъемлемую часть руководящей роли православной церкви в государстве. Суд епископа признавался равным государственному – первоначально при обоюдном согласии сторон, затем бесспорно. Если дело решалось при участии епископа или при его арбитраже, то апелляции на это решение не допускалось. С VI в. в компетенцию церковных судов были включены даже обычные гражданские дела, если стороны на это соглашались. Исключительно церковному суду подлежали все священно- и церковнослужители, подвластные церкви и зависимые от нее люди. Нарушения церковных правил людьми всех сословий (исключая высшее сенаторское) также подлежали разбору в церковных судах.

На решения низших судов можно было приносить апелляцию. Традицией стало установленное еще Юстинианом правило, по которому дело можно было рассматривать не более чем в двух инстанциях. За необоснованную или «плохую» апелляцию жалобщика могли оштрафовать. Градации судебных инстанций были законодательно установлены в Эпанагоге. Подавая апелляцию, следовало соблюдать подчиненность и соответствие судов.

Судопроизводство в судах первой инстанции было в основном письменным, следуя традиции римского либеллярного процесса. Суд подразделялся на три условные стадии: в первой определялся предмет спора (при активном участии судьи), во второй приводились доказательства, в третьей выносился приговор или решение. Византийское право выработало новые жесткие требования надежности доказательств. Оценка показаний свидетелей находилась в прямой зависимости от их сословного статуса: «Свидетели, имеющие звание, или должность, или занятие, или благосостояние, наперед считаются надежными». Показания лиц рабского сословия, бродяг или неизвестных принимались, только если даны были под пыткой и не оспаривались другими показаниями. В отличие от распространившейся на Западе розыскной процедуры, византийский суд признавал своего рода презумпцию невиновности обвиняемого: «Никто не может быть принуждаем приводить свидетелей против себя самого» («Эклога», XIV, 63).

Суд был платным. Дело рассматривалось судьей единолично или коллегиально (в коллегии могло быть и более десятка судей). В силе было мнение большинства по делу. При расхождении каждый из судей выносил свой собственный приговор. В практике судопроизводства приговоры и решения не заключали ссылок на определенный закон, тем более совершенно конкретную норму. Судьи выносили решение свободно. Но закон подразумевался, упоминался общий институт, имевший отношение к делу, законодательное правило. В целом практика придерживалась и духа, и буквы Василик. В конкретной работе судьи использовали как бы всю совокупность имевшихся многовековых постановлений, в том числе наиболее авторитетных судов или даже персонально судей. В этом они опирались на особые обзоры состоявшихся судебных решений, тематические справочники по законодательству, разного рода схолии (пояснения). Византийская юридическая наука была тесно связана с практикой, хотя большинство сохранившихся юридических сочинений и комментариев законов составлены профессорами юридических школ.

 

Изменения в частном праве.

Византийское частное право в самой значительной степени сохранило принципы позднего римского права. Изменения, которые оно объективно претерпевало, вызывались как новыми социальными реалиями, так и мощным воздействием христианской идеологии – особенно в том, что касалось прав лиц. Важнейшее место заняли принципы, вытекавшие из требований права справедливости и естественного права.

Идеи христианского равенства и справедливости способствовали выравниванию правоспособности свободных и несвободных, а также исчезновению резко противоположных категорий граждан и неграждан и т. д.

Упростился порядок отпуска рабов на волю. По законам Юстиниана, все вольноотпущенники приравнивались к свободнорожденным гражданам плебейского сословия. С VI в. сократилось количество правовых случаев для превращения человека в рабское состояние и, напротив, увеличилось число возможностей законным способом выйти из рабов помимо воли господина. Так, санкционировался выход из рабства за содействие в раскрытии важного преступления. Рабское состояние прекращалось с получением государственной или общественной должности (хотя сокрытие своего рабского состояния. при претензии на должность считалось правонарушением). Освобождало от рабства принятие монашеского сана. Было признано, что в исключительных случаях (при сокрытии завещания) раб имеет возможность вчинять иск против своего господина.

На правовое положение свободных в большей степени стало влиять их сословное положение. Однако это влияние распространялось на разного рода судебные, общественные, финансовые и т. п. привилегии и почти не касалось выравнивания их частных прав. Изгнание из высших сословий лишало привилегий, но не приводило к ограничению правоспособности в частном праве (кроме возможности быть свидетелем).

Постепенно выравнивались права в рамках византийской фамилии. Потеряли практическое значение институт главы семейства, а вместе с ним традиционная отцовская власть римского права. Жена приобрела большую самостоятельность; в том числе имущественную. Приданое стало рассматриваться как ее собственность. Получил признание конкубинат (постоянное сожительство) в качестве еще одной формы брака. В большей степени гарантировались права жены и детей в семье.

Взаимодействие с церковным правом вообще обновило брачно-семейное право. Брак мог заключаться с 15 лет для юношей и с 13 для девушек – в письменной или устной форме, по желанию обоих и с согласия родителей. Вводились институты обручения (начиная с 7 лет), а также помолвки, предшествующей браку. Юстинианом был установлен брачный дар – добровольное пожертвование будущего мужа в пользу жены. Жестким ограничениям подверглась возможность развода (впрочем, в общем он был возможен и для мужа, и для жены – но по разным причинам). Муж вправе был потребовать развода в случае прелюбодеяния, злоумышления жены на мужа, просто молчаливого участия в злоумышлении, тяжкой болезни (проказы). Жена – только в случаях неспособности мужа к брачному сожительству, злоумышления на нее и такой же болезни мужа. Сохраняя античные традиции, критерии взаимной верности оставались различными.

Существенно видоизменилось и упростилось право собственности. Преобразовалась даже терминология, исчезли традиционные подразделения на квиритские и преторские собственнические права. Главным стало фактическое обладание вещью – владение (possessio), которое служило основанием для защиты прав. Вошло в обиход принудительное отчуждение собственности в пользу государства или города.

Менее формализованным стало и обязательственное право. Контракт означал любое, не противоречащее закону обязательство. Вошли в практику т. н. «голые договоры», заключенные неформальными действиями и не предусмотренные прямо конкретными правилами или законами.

 

Уголовное право.

На формирование византийского уголовного права в большей степени, чем традиция римского права, повлияли правовая доктрина христианства, библейское законодательство, а также новое представление о государстве и императорской власти. Примерно к VIII в. уголовное законодательство Византии сформировало собственную иерархию ценностей и свою систему наказаний. В дальнейшем она не претерпела значительных изменений.

Преступление рассматривалось как проявление греховной природы человека: Господь создал человека, удостоил его самовластием и свободой поступков, дал в помощь закон, чтобы он определял пределы своего самовластия, а дальше – выбор за самим сотворителем добра или зла. Исходя из такой доктрины предустановленной греховности, византийское право видело в наказании воздаяние (кару) за грехи. Соответственно, оно тем тяжелее, чем значимее сам сотворенный грех.

Одним из самых тяжких считалось посягательство на власть. В этих случаях допускалась даже внесудебная расправа в произвольной форме: «Поднимающего восстание против императора, или злоумышляющего, или принимающего участие в заговоре против него или против государства христиан в тот же час должно предать смерти как намеревающегося все разрушить»*. В этих случаях реальным преступлением считался даже умысел. В соответствии с церковной доктриной не имело значения, согрешить ли в мыслях или на деле, если речь шла о столь важных вещах. Во избежание злоупотреблений закон позднее предписал докладывать о таких случаях императору, с тем чтобы его волей определялось наказание.

* Эклога. XVII.3.

 

Следующим по шкале наказуемых грехов было предательство. В разных видах изменничества усматривалось прежде всего отступление от веры, поэтому наказание главным образом предусматривало смертную казнь. Церковному суду подлежали захваченные в плен и там отрекшиеся от веры (по-видимому, прежде всего имелись в виду попавшие в плен к мусульманам). Смертная казнь ждала перебежчиков, еретиков. Казнили беспрекословно также колдунов и т. п. «вредных». К таким же опасным преступникам относились и разбойники, которых следовало «распинать на фурке» (особом перекрестье).

Наиболее важным новшеством византийского права было широкое введение членовредительных наказаний. Они полагались за самые разные категории преступлений, но которые считались как бы меньшим грехом по сравнению с посягательством на государство, на веру или предательством. Как правило, преступнику отсекали руку или его ослепляли. Были и более затейливые формы членовредительства, нацеленные на то, чтобы покарать согрешившую часть или опозорить преступника (так, за скотоложство оскопляли, за фальшивомонетничество – рубили руку, за сексуально-нравственные преступления – урезали нос). До постановлений Эклоги членовредительные наказания в Византии применяли только к рабам и к лицам сословия plebeius. С VIII в. эти наказания стали всеобщими (не касаясь только лиц высших сословий), в большинстве заменив многочисленные случаи применения смертной казни, предписывавшейся законами Юстиниана.

Убийство вообще рассматривалось как тяжкое преступление, но оно подлежало специальной квалификации в зависимости от степени греховности содеянного. Предумышленное убийство безусловно каралось смертной казнью (через отсечение головы). Убийство в драке расценивалось как непреднамеренное. Но в этом случае закон предписывал исследовать орудие, каким оно учинено: если дубиной (т.е. заранее опасным оружием), то предписывалось отсечь руку, если рукой или неким легким орудием, то наказание было легче. За удар мечом, даже если не последовало смерти, полагалось тяжелое наказание. Каралось как убийство истязание рабов, повлекшее их смерть. (Однако если смерть стала следствием «положенного» наказания, это не считалось грехом.)

Детально регламентировалась сфера сексуально-нравственных преступлений. В основном наказуемость деяний здесь связывалась с нарушением библейских заповедей и отступлениями от христианской морали. За большинство подобных преступлений (изнасилование, кровосмесительная связь, прелюбодеяние, двоеженство и т. п.) полагались членовредительные (отсечение носа) или телесные наказания (высечь плетьми). Наказания были не идентичны и также зависели от тяжести греха по условной шкале нарушений более или менее важных заповедей. Так, за прелюбодеяние с рабыней следовал штраф (и конфискация женщины), с монахиней – полагалось отсечь нос, а за похищение монахини – отсечь руку. Жизненная «нужда» представлялась обстоятельством, смягчающим грех: за прелюбодеяние, совершенное имеющим жену, полагалось 12 ударов плетьми, а не имеющим – 6. Равным образом смягчало или вовсе исключало ответственность, если связь с девушкой происходила с согласия ее родителей. Освобождал от ответственности и «несмышленый» возраст: участие в мужеложстве вообще каралось смертью, но мальчиков до 12 лет освобождали от наказания.

Кража также оценивалась в зависимости от греховности поведения преступника (размер украденного значения не имел). В зависимости от святости места, откуда что-то было похищено, от повторности преступника ждало или имущественное, или членовредительное наказание (кража из алтаря – ослепление, просто из церкви –  высечь и остричь наголо, за вторую кражу – отсечь руку).

Важными преступлениями считались также преступления против правосудия. За ложную клятву (видимо, и лжесвидетельство) урезали язык. Клеветников предписывалось подвергать тому же наказанию, какое могло последовать несправедливо обвиненному.

За разного рода преступления, связанные с причинением материального ущерба (неумышленный поджог, обычная кража, угон стада), как правило, полагалось возместить вред. Применялись и штрафы до 2-кратной стоимости украденного или поврежденного.

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 |