Имя материала: Всеобщая история государства и права

Автор: Омельченко Олег Анатольевич

§ 46. право и суд в османской империи

 

Основы правовой системы.

Судебно-правовая система турецкого государства сложилась на основе и мусульманского права (общего для значительной части народов средневековой Азии), и собственного традиционного права – тюрё. Несравненно большую роль в Османской империи XV-XVIII вв. играло и государственное законодательство.

Мусульманское право своим источником имело Коран – священную книгу мусульман, которая приобрела каноническое содержание в сер. VII в. Коран составлен из поэтических наставлений и высказываний, якобы переданных Аллахом через пророка Мухаммада. Большая часть считалась как бы общими религиозными и жизненными правилами поведения мусульман, и около 80 сур (глав) содержали в себе высказывания по правовым ситуациям. Кораном предписывалось мусульманам отказаться от родовых обычаев и впредь руководствоваться им как полновесным судебником («И так мы ниспослали его как арабский судебник»). Другим важнейшим элементом мусульманского права считается сунна – священное предание. На протяжении первых веков распространения ислама было создано немало рассказов о жизни и деяниях пророка, делах первых халифов – хадисов. К сер. IX в. значительная часть их была признана ортодоксальными и обязательными наравне с Кораном при решении вопросов об обязанностях правоверных *. Сунна была тем более важна для формирования права, что давала примеры конкретного разрешения жизненных и правовых ситуаций в описательной, а не доктринальной форме. Однако там, гда Коран высказывался однозначно и определенно, сунна отступала.

* В зависимости от принятия или непринятия сунны мусульманство раскололось на суннитов (последователей) и шиитов.

 

Судьи мусульманского права не могли и не смели прямо обращаться к Корану или сборникам сунны при решении дел, поскольку право истолкования священной догматики принадлежало только ученым-богословам. Высказывания, решения и разъяснения авторитетов богословия и права составили третий по важности источник мусульманского права – иджма. По значимости и распространению она была практически первым. Иджма составилась из решений и разъяснений ортодоксальных правоведов разного уровня: за одними (т. н. четырьмя имамами) было признано право установления всей юридической системы, за другими – только общих начал, за третьими – только отдельных вопросов и ситуаций. В главном иджма сложилась из трудов и высказываний юристов VIII-IX вв. Но в дальнейшем ее не возбранялось комментировать, истолковывать. Из таких трудов сложилась литература мусульманского права, к которой прибегали судьи в дальнейшем. В зависимости от приверженности тем или другим приемам истолкования и общим правилам в мусульманской юриспруденции сформировались свои внутренние школы, восходящие к доктринам и именам знаменитых богословов (например, последователи Абу-Ханифа – ханифиты – в особенности подчеркивали значение применения аналогии – кияс, поскольку о многом в Коране просто не говорилось). Придавая почти абсолютное значение аналогиям-кияс и конкретным решениям, мусульманское право воздерживалось от систематизаций и сохраняло, по сути, прецедентный характер.

По-видимому, таким внутренним несовершенствам мусульманского права, невозможности совместить его особенности со стремлением первых османских султанов к жесткой централизации политики, обязано своим развитием государственное законодательство. Уже в XV в. оно заняло доминирующее место в правовой системе. Законами (хатты) в точном смысле слова считались общие постановления султана, касавшиеся и населения, и государственной администрации. Наряду с ними были фирманы – указы султана, направленные дивану, администрации в целом или отдельным наместникам, визирям. Административными распоряжениями считались и личные указы султана – ираде.

Светские общие законы требовали религиозной санкции – фетвы. Ее издавал, как правило, шейх-уль-ислам, признавая тем самым согласие новых правил с духом шариата. Фетва составлялась в виде вопросов и ответов имама (иногда ответы были предельно простыми), и тем самым общие постановления законов как бы возвращались к жизненным ситуациям.

 

Канун-наме (кодексы).

Собрания светских законов получили в Турции название канун-наме (заимствованное из византийского законодательства – «каноны»). С XV в. султаны издавали не только отдельные постановления, но и единовременно систематизированные собрания, посвященные наиболее важным государственным вопросам.

Первым по времени было Канун-наме Мехмеда II (1453-1456). По описанию современного историка, систематизация была связана с тем, что султан обнаружил отсутствие законов своих предков и «соизволил дополнить недостающие места своим просвещенным и всеохватывающим мнением, издал высочайшие указы относительно применения их в высочайшем диване». Собрание Мехмеда II состояло из трех частей, которые с этого времени стали как бы традиционными для канун-наме: первая посвящалась должностным лицам, их рангам и полномочиям, вторая – дворцовым церемониям, третья – уголовному праву (главным образом, также по отношению к чиновникам). Составителем собрания считался султанский нишанджи Лейе-заде.

В Канун-наме Селима I (1512-1520) первые разделы посвящались уже новшествам уголовного права, а другие – налогообложению, земельным наделам. Значительная правовая реформа была связана с Канун-наме Сулеймана I (1520-1566). В нем устанавливались (также в 3 главах) наказания за все преступления, признанные мусульманским каноном, порядок назначения самых распространенных – телесных наказаний, права и обязанности владельцев воинских наделов, порядок налогообложения, а также правовые нормы, касавшиеся различных категорий податного населения. Законодательные сборники Селима I и Сулеймана I были составлены при участии знаменитого историка, нишанджи султана Мустафы Челеби (перв.пол. XVI в.). Самым значительным уложением законов империи стало Канун-наме Ахмеда I (1619). Оно также состояло из трех книг, но было более всеохватывающим. В 1-й книге (в 6 главах) систематизировались нормы о должностных полномочиях лиц центрального и местного управления, о предоставлении земельных наделов сипахи и другим военным. Во 2-й книге (в 4 гл.) впервые кодифицировались правила военной службы, в т. ч. на флоте, а также дворцовой и внутренней службы. В 3-й (в 7 гл.) – правила о разводах, нарушениях семейных устоев, преступлениях и наказаниях, рыночной полиции, цехах, финансах, ленах.

Многочисленность канун-наме и подобных кодексов была связана с тем, что султанские законы, считалось, действовали только до смерти данного правителя. Новому приходилось их как бы возобновлять. И османские канун-наме составили в итоге как бы преемственную линию законодательства.

В период расцвета империи канун-наме считались важнейшим источником права. В сер. XVI в. было даже специально постановлено, что «во всех случаях, имея на руках священный закон, при возникновении спора обращаться к канун-наме и действовать в соответствии с ним». Однако такой приоритет светского, султанского законодательства был недолог. В XVII в. значимость в практике норм шариата возросла. В конце XVII в. правительство, по инициативе духовных властей, предприняло даже попытку отменить все не следующие из шариата сборы и налоги. В начале XVIII в. судьям прямо было предписано султаном назначать только те наказания, которые вытекали из шариата, а канун-наме не равнять со священным правом. В судебных книгах массовыми стали ссылки на расхождения законов с шариатом в укоризну первым.

 

Организация юстиции.

Судебная система империи была построена исключительно по территориальному принципу и на основе мусульманской традиции. Основной фигурой судопроизводства был профессиональный судья – кади (хаким).

Судебная система в целом соответствовала административно-территориальному делению. Но были крупные города, особенно связанные с морской торговлей, где число судебных округов было больше. В период расцвета империи имелось 24 главных суда и 126 второстепенных судов (махкемеси). Высшую апелляционную инстанцию составлял верховный шариатский суд – Арз-о даст под председательством шейх-уль-ислама. Он условно подразделялся на две областные палаты: Румелийскую и Анатолийскую во главе с кадиаскерами. Обособление внутри империи в XVII-XVIII вв. некоторых наместничеств (особенно Египта, Сирии и т.д.) сделало их правителей и судебные власти при них также вышестоящими инстанциями.

Помимо кади-хакимов, которых назначали из людей «опытных и в праве искусных» на 3 года, юридическими вопросами занимались муфтии. Муфтии, как знатоки богословия, были консультантами, выступая подчас и в качестве общественных или религиозных. обвинителей. Их ставили пожизненно. В городах основную массу уголовных дел (особенно мелких и связанных с рынками, торговлей) рассматривали полицейские чиновники – субаши.

Судьи были независимы в своих постановлениях, в том числе и в выборе вида и степени уголовного наказания. Решение судьи считалось обязательным только для него самого. Гражданские и уголовные дела рассматривались практически одинаковым порядком. Основными доказательствами в процессе были (1) улики, или признаки преступления; (2) свидетельские показания, (3) присяга. К даче свидетельских показаний допускались только правоверные. Полновесным свидетельством считалось показание двух мужчин или одного мужчины и двух женщин. В ряде случаев, например при обвинениях в сексуальных домогательствах, изнасиловании, показание женщины вообще не имело значения (согласно канун-наме).

Специальному регулированию законами подлежал порядок розыска преступников. Судьям и начальникам розыска запрещалось арестовывать кого-либо без двух показаний. За причиненный неправильными розыскными действиями ущерб, главным образом вещественный, нарушители подлежали взысканиям; кроме того, обязательно требовалось возмещать потерпевшему убытки.

В XVIII в. в торговых городах, особенно там, где много было купцов-иностранцев и иноверцев (положение которых в шариатских судах было неполноправным), стали возникать разного рода арбитражные суды, смешанные комиссии, где на паритетных началах купеческие судьи решали дела, касающиеся морской торговли, купеческих обязательств и некоторых правонарушений торгового быта.

 

Гражданские и имущественные отношения.

Одной из важнейших особенностей социально-правового строя Османской империи было отсутствие выраженного сословного деления людей. Личный статус предопределялся, во-первых, фактом подданства (или его отсутствием), во-вторых, принадлежностью к правоверной мусульманской общине. Во всем прочем мусульмане считались равными друг другу (исключая священно-религиозные привилегии духовенства); практически одинаковыми были их права в сфере имущественных отношений.

Все лица, не подвластные прямо имаму и султану, подразделялись на три внутренние группы: 1) изгои, хотя бы ранее и принадлежавшие мусульманской вере, стояли вне закона; 2) иностранцы, включая приезжих мусульман, к которым относились временно пребывающие в империи; 3) иноверцы-вассалы. Последние считались равными мусульманам в области личных и имущественных прав, но они обязаны были соблюдать установленный в империи религиозно-общественный порядок, не демонстрировать пренебрежения исламскими и турецкими обычаями (не хоронить открыто своих покойников, не пить вина и т. п.).

Правовой статус немусульманского населения отличался от положения правоверных. Основы правовых различий были заложены особой Заповедью халифа Омара (VII в.). Немусульманам, прежде всего христианам и иудеям, запрещалось основывать новые монастыри, церкви в мусульманских владениях, а имеющиеся – обновлять. Даже собственные жилища можно было улучшать, только чтобы не портить впечатления мусульман-соседей. Им запрещалось учить детей Корану, производить свой внутренний суд, даже изучать письменный арабский язык. На немусульман налагались различные бытовые запреты, связанные только с соблюдением заповедей Корана: не пить вина, не отпускать длинные волосы, не вырезать имен на печатях, не носить мусульманского платья и т. п. Только при соблюдении этих запретов мусульманам предписывалось уважительно относиться к гробницам и святыням немусульман. Немусульманам запрещалось иметь рабов в домашнем обиходе. Тогда как рабство в мусульманской среде оставалось распространенным до XVIII в. Такими считались рожденные от рабынь или захваченные на войне (т. е. прежде всего немусульмане).

Вещное право также отличалось значительным своеобразием. В нем отразились как общие начала мусульманского права со слабым развитием собственнических отношений, так и своеобразные условия военно-ленных отношений империи.

В полном смысле собственностью могли быть только движимые вещи. Недвижимость считалась собственностью Аллаха, переданной правоверным с соблюдением тех или других условий. Не признавалось ни самостоятельных прав владения, ни заклада (подобного сложившейся в западной традиции ипотеке), ни прав на чужие вещи. Признавалось право личного захвата запущенного или брошенного участка земли, но сроки давности считались условными: во всякое время можно было потребовать ее возврата. Наибольшей неприкосновенностью располагали имущества религиозных учреждений и организаций – вакф. Однако купля-продажа вакфов не допускалась (можно было обменивать, сдавать в аренду). Ограниченным в правах было и индивидуальное безусловное владение землей (т. е. не на правах ленной службы) – мильк. Сделки с землей вообще подвергались существенным ограничениям. Так, основное население страны – райяа – не имело права распорядиться своими наделами без разрешения ленников-сипахи (от которых держали землю); шариатское право требовало лишь согласования с ними.

Обязательственное право характеризовалось отсутствием жестких формальных условий для действительности договоров. Признавались и обязательства, вытекающие из одностороннего действия (обет, обещание и т. п.). Для договоров самым важным критерием было, считался он отменимым или неотменимым (например, куплю-продажу можно было расторгнуть, даже по выполнению всех действий и оплаты, если продавец и покупатель все еще находились в виду друг друга). Большинство сделок (товарищество, заказ работы, поклажа, ссуда) относилось к числу отменяемых, т. е. возможно было одностороннее расторжение ее. Законодательство султанов устанавливало жесткие регламентирующие условия на большинство видов ремесленной и торговой деятельности: цены на отпускаемую продукцию, даже внешний вид и порядок упаковки. За нарушение требований предписывалось исключать из членов ремесленных или торговых цехов, что было равносильно вообще запрету на занятия тем или иным промыслом.

 

Брачно-семейное право.

Семейные и брачные отношения в наибольшей степени регулировались правом шариата. Брак и семья входили в число необходимых добродетелей правоверных. Однако сам по себе брачный союз рассматривался как подобие договора, заключаемого в ограниченных целях и при неравном положении сторон. Первоначально брачный договор (по Корану) был вариантом обычного договора купли-продажи. Древнейшему праву были известны даже временные браки, запрещенные халифом Омаром.

Законный брачный возраст праву был неизвестен. По примеру Мухаммада, не возбранялись браки, начиная с 9 лет. Однако желательным считалось примерное соответствие супругов по возрасту, по положению. Мужчина мог иметь не более 4-х жен, т. е. допускалось многоженство. Однако законом устанавливались вполне детальные правила обращения в таком семейном союзе (так, проведя с женой ночь, муж обязан был провести у нее и день, запрещалось выказывать ласки одной жене в присутствии другой и т.д.). Запрещались браки с близкими родственниками (до 3-й степени родства), с рабынями, с рожденными от прелюбодейства и т. п.

Заключение брака теоретически предусматривало свободное согласие обоих супругов. Однако за женщину заключить брак мог ее представитель (отец, старший родственник). Поэтому свобода брака была очень условной. При заключении брачного договора муж вносил плату за жену (мэгр). Заключался брак путем простой, но специальной процедуры в присутствии трех (двух) свидетелей.

Канон устанавливал взаимные права супругов в браке и весьма жесткую ответственность за пренебрежение своими обязанностями. Муж обязан был содержать жену, оказывать ей внимание (после долгого отсутствия или воздержания – проводить с женой неделю). Жена обязана была повиноваться мужу, следовать за ним безусловно повсюду. За неповиновение муж имел законное право бить жену, Однако и за женой признавалось право обращаться в суд с жалобой на неисполнение мужем его супружеских обязанностей.

Исламский брак не имел никаких имущественных последствий для супругов; общности имущества не признавалось. Каждый оставался собственником или владельцем того, что у него было до брака или приобреталось в течение его.

Брак не имел священного характера (подобно христианскому). Поэтому его довольно легко было прекратить. Условиями прекращения брака при жизни были вероотступничество одного из супругов или развод. Развод был очень легок и допускался как по инициативе мужа, так и жены. Можно было развестись и в одностороннем порядке, даже женщине. В этих случаях существовали такие формы, как получение женою развода за выкуп (авад), расторжение брака судьей по просьбе жены. Мог быть и развод по обоюдному согласию в виде «взаимного проклятия».

Власть над детьми признавалась за обоими родителями. Но отцовская была важнее. Возраста законного совершеннолетия для детей не было. Оно начиналось с момента признания этого качества родителями (но, во всяком случае, не позднее 15 лет от роду).

Семейные ценности доминировали и в наследственном праве. За супругом, ближайшими родственниками признавалось право на обязательную долю. Нельзя было лишать детей наследства. Распорядиться имуществом путем завещания можно было с большими ограничениями: нельзя было распоряжаться более чем 1/3 своего имущества, нельзя было завещать все имущество одному, даже законному наследнику. Если наследника не было, то наследство распределялось в пользу бедных. Реально оно переходило в распоряжение религиозных учреждений либо еще при жизни оформлялось как «божественное пользование» – вакф, отменить которое, кроме учредителя-наследодателя, никто не был вправе.

 

Уголовное право.

Расхождения между шариатским правом и османским законодательством были наиболее значительны в области уголовного права. Общая оценка преступного и виды преступлений были тождественны, однако установления канун-наме были значительно мягче шариата в назначении наказаний.

Преступлением считалось то, что прямо запрещено, или неисполнение приказа (закона). В целом они условно подразделялись на 3 вида, которые далеко не охватывали возможных наказуемых деяний, особенно связанных с торговлей, городской жизнью; здесь сама оценка содеянного как преступления зачастую зависела от судьи или субаши. К первому виду относились насильственные преступления (от убийства до разного рода личных посягательств). Ко второму виду – прямо осужденные в Коране и, как правило, связанные с нарушением тех или иных заповедей ислама. К третьему виду – не обозначенные прямо в законах, но наказуемые в целях общественного порядка. В выборе наказания усмотрение суда было довольно широким. Только по второму виду предписывалось назначить строго те наказания, что указывались в Коране. Но и в этом случае канун-наме предоставляли некоторые варианты.

За большинство насильственных преступлений против личности (убийство, членовредительство, ранение, избиение) османский закон предусматривал возможность кровной мести. Мстить можно было, если преступлением причинена личная обида. Отказ старшего из родственников от этого права был обязателен для всех членов рода-семьи. Причиненную обиду можно было выкупить – размер устанавливался в зависимости от достатка преступника (богатый платил больше, бедный – меньше). Это было своеобразное правило османских законов.

За большинство других, не самых значительных преступлений полагались телесные наказания – битье палками. Количество ударов назначал судья. Дополнительно за каждый удар полагался еще и штраф (по 2 монеты за «палку»); иногда штраф играл роль выкупа «битья». Если преступление было насильственным, то наказание должно быть публичным. Вообще стремление заставить преступника соблюдать установленный порядок было едва ли не главным мотивом в османском подходе к наказанию. Это определяло наиболее распространенные его виды. В этом состояла и его своего рода философия: «Как только исчезает страх казни в сердцах людей, начинаются и возрастают бесчинства низших».

Смертная казнь полагалась безусловно за ослушание повелений султана. В других случаях ее применяли редко, разве что речь шла о злостных и общественно опасных преступлениях (за поджог, за кражу людей, рабов; за вторжение в дом для кражи полагалось повесить).

Особыми объектами внимания законодателя были сексуальные преступления и кража. В отличие от требований шариата (где прелюбодеяние предписывалось карать посредством побития камнями, правда, требовались 4 свидетеля, очевидцы, явные признаки и т. п.), османское право ограничивалось штрафами (богатый и здесь платил больше). Смягчающим обстоятельством считался некоторый мотив «вынужденности»: холостой прелюбодей платил меньше женатого. Однако если сексуальные преступления были связаны с насилием («затащат женщину» в дом и т. п.), то применялись членовредительные наказания (отрезали член); кроме того, преступника выставляли на позор: отрезали бороду. Даже простое приставание к женщине, к мальчику (хотя бы и рабам) наказывалось палками. Запрету подвергалось и скотоложство.

В отношении кражи османский закон, напротив, был жестче. Даже если кто-либо обнаруживал «склонности вора», предписывалось ему отрезать руку либо, воткнув в руку нож, водить по улицам.

Членовредительные наказания (отсечение руки) применялись и за преступления против власти – категория, также неизвестная шариату. Прежде всего сюда относилась подделка указов, документов, а также доказательств в суде. За лжесвидетельство, помимо телесного наказания (которое определял судья), преступника следовало заклеймить. Мотив опозорения также играл важную роль в уголовном наказании.

В праве сохранялись традиции общинных ценностей. За некоторые особые преступления (например, если кто единолично объявлял священную войну-джихад) полагалось изгнание и объявление вне закона (никаких более реальных наказаний в этих случаях не следовало).

В единичных случаях (за оскорбление женщин) применялось тюремное заключение. Однако законы ничего не говорили ни о сроках его, ни о характере отбывания.

Еще одну особенность османского уголовного права составляло то, что оно не исчерпывалось предписаниями ни шариата, ни султанских законов. Практика создавала собственное уголовное право – со своими наказаниями и со своими критериями ответственности.

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 |