Имя материала: Всеобщая история государства и права

Автор: Омельченко Олег Анатольевич

§ 49. становление международного права

 

Уже в древности стали формироваться некоторые правила в отношениях между правителями разных государств, между разными народами. Из этих случайных поначалу обычаев, в которых выражались как общие представления о нормах человеческой жизни, так и главным образом идеалы религиозные, понемногу сложилась система принципов международного права. Процесс его формирования был особенно длительным в истории права, и говорить о международном праве в полном смысле слова можно только с XVII в. Во многом такая длительность связана с характером самих международно-правовых институтов: в отличие от внутригосударственного международное право не подкреплено принудительной силой определенного властного органа. Соблюдение международно-правовых норм опирается на взаимный интерес и на согласие правительств, подразумевает взаимное признание условного равенства в межгосударственных делах. Кроме того, правила, установившиеся в отношениях только двух народов или государств между собою, нельзя считать вполне международным правом. Реальным оно становится тогда, когда неких общих правил (в областях взаимных интересов) придерживаются многие и разные государства, и не в какой-то один момент.

 

Право войны.

Древнейшей областью согласования взаимоприемлемых правил поведения стала война. Это право войны стало первым историческим источником всего международного права.

Международные ограничения на способы ведения боевых действий появились уже на стадии ранних протогосударств (и даже дополитические народы выработали некоторые правила на этот счет). Нельзя было воевать ночью, нападать во время проведения врагом религиозной церемонии или похорон павших. Женщин и детей, захваченных в бою, следовало возвращать. Нельзя было убивать посланца. Пренебрежение этими правилами со стороны какого-либо народа или войска делало, в свою очередь, дозволенным и оправданным любое обращение с ним, вплоть до полного истребления.

В античных Греции и Риме осуждалось и не допускалось применение отравленного оружия, хотя мифологические герои греков-ахейцев (т. е. до дорийского завоевания XI в. до н. э.) не чурались его применять, пусть это и не считалось особой «доблестью». Нельзя было и препятствовать отступлению разбитого в бою войска. В остальном любые военные хитрости были позволительны.

Сходные ограничения выработали и цивилизации Востока. В древнеиндийских Законах Ману (II в. до н.э. – II в. н.э.) осуждалось применение особо зверских видов оружия: «Когда сражается с врагами, пусть не убивает врага ни вероломным оружием, ни зубчатыми стрелами, ни ядовитыми, ни с наконечниками, раскаленными в огне».

В мусульманских традициях ведения войны (сложившихся в ходе арабских походов VII-X вв. и отчасти опиравшихся на заповеди Корана) не полагалось начинать войну без ее объявления, воевать против стариков, детей и женщин, следовало уважать парламентеров, запрещалось отравлять источники воды. Однако в остальном позволялось делать с врагом все, что заблагорассудится.

Наибольшего осуждения зверства войны удостоились со стороны католической церкви в период средневековья. По инициативе церковного собора (XII в.) были осуждены, как бесчеловечное оружие, луки и арбалеты, в XIII в. ограничения коснулись огнестрельного оружия. Разумеется, такие ограничения быстро оказались недееспособными, и церковь сделала некоторые уступки, оговорив запреты только условиями «несправедливой войны». Своеобразным стало и решение католической доктрины в отношении военных хитростей (поскольку любые уловки объективно были проявлением тяжкого греха – лжи). Согласно рассуждению Фомы Аквинского, классика католической теологии (XIII в.), открыто обманывать недопустимо, но не раскрывать истины, не позволять уловками открыть свою слабость или свое положение – благо.

Условия ведения войны оказались тесно увязанными с более общим представлением – о справедливой или несправедливой войне. Различение войн на справедливые (т.е. позволенные) и несправедливые ведет начало к обычаям Древнего Рима. По Цицерону, «ни одна война не является справедливой, если она не объявлена, если она не предпринята вследствие нанесенной обиды».

Войне должно предшествовать ее объявление. Тогда армия свободна в выборе средств ее ведения. В древнеримских канонах, выяснение этих вопросов – главная функция жрецов-фециалов (см. § 12). Фециалы должны заявить претензии племени, союзу или государству, с кем возник конфликт, и ждать принятого срока; если обращение неудовлетворительно, то брошенное копье означало объявление войны. Это было jus feciale. Объявить войну следовало за 3 дня до выступления. Тогда такая война справедлива, тогда все средства позволительны и – «горе побежденным!»

В средние века такие строгие правила поначалу отпали. Однако к XII в. обычай обязательного объявления войны стал повсеместным. В Европе первыми стали строго придерживаться этого правила итальянские города-коммуны, посылая неприятелю перчатку. До XVI в. считалось, что объявление войны подразумевает некий формальный, даже торжественный акт. Позднее вошло в практику чисто дипломатическое уведомление, нередко даже без выдвижения конкретных претензий.

Война неизбежно ставила проблему о положении пленных и раненых. Древняя Греция института пленных не знала, с захваченными воинами и с чужим народом можно было поступать по усмотрению. Римляне также полагали, что в случае справедливой (!) войны пригодны все средства. Пленных обращали в рабство либо убивали.

Рабство или смерть были судьбой пленных и в войнах средневековья. Начиная с крестовых походов XI–XIII вв. в обыкновение вошел выкуп пленных. Однако еще знаменитый Ричард Львиное Сердце приказывал убивать пленных, если за них не следовало выкупа. Распространилось вновь и обращение пленных в рабство – на галеры. Поворотными и здесь стали решения церковных соборов. 3-й Латеранский собор (1179 г.) запретил продавать пленных в рабство, заключив, что это не согласно с христианством. Однако практика (уже не всеобщая) сохранилась до XIV – XV вв., особенно в мусульманских странах в войнах с «неверными». С конца XVI в. пленных держали некоторое время, пока не последует выкуп. С середины XVII в. вошло в общее обыкновение отпускать пленных после окончания войны без всяких условий.

Только в XVIII в. появились первые международно признаваемые правила в отношении военной медицины и раненых. Согласно договору между Англией и Францией (1743 г.) впервые было принято условие о неприкосновенности госпиталей. В ходе Семилетней войны воюющие стороны стали на основах взаимности оказывать помощь неприятельским раненым, обязывались не захватывать военных медиков друг друга.

В средние века особо обозначилась проблема общего регулирования нейтралитета в ходе чужой войны. Она была важна главным образом для морской торговли. Первую попытку ввести права нейтралов в какие-либо рамки предпринял тот же 3-й Латеранский собор. Было постановлено, что непозволительна продажа оружия воюющим, железа, строительного дерева, а также всего, что служит войне. Во всем остальном торговля между воюющими и с воюющими объявлялась свободной, и захваты торговых судов считались несправедливыми. Начиная с XIII в. вошли в практику односторонние прокламации об объявлении портов неприятельской державы закрытыми и нарушающие это суда – подлежащими преследованию. Однако столь же, если не более распространенным было игнорирование запретов и ограничений.

 

Международный договор.

Договоры между народами или правителями государств, клятвенно или письменно зафиксированные, вообще известны с самой глубокой древности. Самые первые из дошедших соглашений – древнешумерийские – относятся к IV тыс. до н. э. и посвящены были взаимным обещаниям о неприкосновенности меж (границ). Древнейшие договоры касались, как правило, обещаний союза в борьбе с кем-либо третьим (причем неприятель бывал определен точно; соглашений на «случай» не было), а также установлению границ, заключению браков.

Все эти древние соглашения не были еще международным правом. Они отражали только вызванное моментом согласие между двумя правителями (или народами) и никто третий не предполагал следовать общим правилам. Сами заключившие соглашение стороны вовсе не считали его для себя впоследствии обязательным, поскольку никаких санкций никогда не предполагалось. Более того: нарушение международных соглашений было более общепринятым, нежели верность им. Кроме всего, договор заключался с правителем, и только на время его правления. Смерть, особенно низложение правителя делали договор ничтожным.

Древнейший из известных текстуально международных трактатов – между хеттами и Египтом (около 1280 г. до н. э.) – заключал в себе едва ли не первое определение принципов взаимоотношений между правителями. Стороны обещали друг другу взаимные мир и дружбу, оборонительный и наступательный союз, выдачу преступников, укрывшихся бы в союзном государстве. Договор был скреплен клятвой, удостоверенной посланниками.

В античные времена заключение договоров стало постоянным спутником межгосударственных отношений. В Древней Греции вошло в практику заключать договоры о ненападении, о взаимопомощи (причем фиксировались и размер, и порядок предоставления), о правах граждан других полисов, разумеется, о заключении мира и союзничестве. С V–IV вв. до н. э. содержание договоров стало разнообразнее: предметов межгосударственных соглашений насчитывают до 20. Союзы могли быть как оборонительные (симмахии), так и наступательные (эпимахии), о границах и арбитраже возможных споров в этой связи, о праве заключать браки между гражданами полисов, приобретать недвижимость и даже подобия договоров о правовой помощи (о компетенции судов в отношении граждан другой стороны).

Договоры заключались на 50, 100 лет со взаимными заверениями соблюдать их «без коварства и ущерба, на суше и на море». Заключение договоров сопровождалось религиозными церемониями, и поэтому соблюдение соглашений стало сродни религиозной клятве.

Для древних римлян в особенности стало характерным строгое отношение к соблюдению незыблемости договоренности. Отношения между народами, государствами, к тому же скрепленные фециалами, воплощали правила божественного права – fas. Несоблюдение приравнивалось к святотатству и каралось изгнанием (либо условным принесением в жертву подземным богам). Такое религиозное отношение к принципу соблюдения международных договоров привело к тому, что приверженность соглашению считалась обязательной только в отношении единоверцев.

С распространением христианства и с установлением традиции закреплять договоры религиозной клятвой (крестоцелованием, причастием и т. п.) обусловленность верности договору принесением или непринесением этой клятвы стала едва ли не первым общепринятым каноном международного права. Это было взаимосвязано с разделением войн на справедливые и несправедливые (что было теоретически в особенности разработано в Византии). Справедливы всегда войны против неверных и еретиков. То же в отношении договоров: с иноверцами нельзя заключать мир, но только перемирие; мирный договор в полном смысле слова возможен только с христианами.

Католическая церковь в принципе запрещала заключать трактаты о союзах с нехристианскими государствами. В этом отношении прорывом был XVI в.: в 1535 г. французский король впервые заключил договор о союзе с мусульманской Оттоманской портой. Право вышло за рамки религии.

В древности договоры считались действительными с момента их подписания и извещения об этом правителей. С VII в. н. э. вошла в обиход особая процедура ратификации, которая пока еще считалась только дополнительной гарантией, но не непременным условием верности договору. Договоры заключались, как правило, на неопределенный срок. Формирующееся международное право не признавало давности соглашений, допускало практически автоматическую их пролонгацию (продление).

В эпоху средневековья значительно расширилось содержание договоров, международные правила стали регулировать весьма своеобразные предметы. С XIV в. вошло в практику соглашение о взаимной выдаче уголовных преступников (договор между Англией и Францией 1303 г. был первым), с XVII в. – сходные обязательства коснулись и политических врагов (по договору 1661 г. Дания гарантировала Англии выдачу прежних судей в процессе над Карлом I Стюартом).

Постепенно стал прокладывать себе дорогу принцип правового равенства государств-субъектов международных отношений (В древности сама мысль об этом казалась абсурдом, и нередки были ситуации, когда правитель преклонялся перед послом другой державы - ассирийцы, например, требовали этого безусловно.) Государства обговаривали между собой взаимное соблюдение уважения, в том числе церемониалы на море (салют и т. п.). К XVII в. утвердилось представление об обязательности для государств заключенных трактатов, каким бы внутренним переменам ни подвергалось в них правительство.

Путем двусторонних соглашений делались попытки определить вообще принципы универсального мирового порядка: Гордезильским договором 1494 г. Испания и Португалия согласились о разделе всей земной поверхности на взаимные зоны влияния (начиная с 370 миль далее о-вов Зеленого Мыса-Испании, к востоку от условной «черты» –- Португалии). Разумеется, соглашение признавалось другими государствами только соответственно их слабости сравнительно с Испанией и Португалией и скоро перестало приниматься в качестве нормы права. Однако в отношениях с восточными странами, например с Японией XVI-XVII вв., Португалия жестко отстаивала незыблемость провозглашенного права.

Вестфальский мирный трактат 1648 г. (заключенный несколькими европейскими странами после Тридцатилетней войны – главным образом о судьбах Германии) установил впредь общепризнаваемые нормы международных отношений. В трактате содержались 4 темы, с этого времени ставшие непременными для итоговых международно-правовых документов: 1) провозглашение окончания войны и восстановления целостности порядка; 2) устранение причин конфликта; 3) правила вознаграждения победивших, контрибуция; 4) санкции за неисполнение. Участие нескольких государств со временем сделало правила Вестфальского трактата действительно реальными и в отношениях с прочими странами.

 

Дипломатическое право.

Возникновение особого дипломатического права связано с предоставлением официальным посланцам правителей и стран некоторых привилегий (сравнительно с жителями принимающей страны). Особость личности представителя издавна была несомненной. Однако наделение его специальным правовым статусом, в т. ч. охраняющим от жителей и властей страны пребывания, сложилось не сразу.

Древность практически не признавала главного (в будущем) принципа дипломатии – неприкосновенности послов. Нередко именно убийством или официальной расправой с посланцем выказывали недовольство действиями другого правителя, объявляли о начале войны или о нежелании соблюдать ранее достигнутые договоренности. Расправа с вестником или послом рассматривалась как одна из лучших воинских или политических хитростей.

В Древней Греции послам стали придавать некий особый статус, подразумевавший и личную неприкосновенность. Желательных послов принимали торжественно, им предоставляли почетные места в театре, на церемониях. Однако точно так же посла могли и не допустить к исполнению его миссии, если власти не были удовлетворены предварительной беседой. Идеи о посланце как носителе статуса направившего его народа или правителя не было. Для подтверждения официального характера миссии греки начали практиковать выдачу мандатов – спаренных восковых табличек (diploma).

Полное признание принцип неприкосновенности послов нашел в Древнем Риме. Это было связано с высшей силой fas, jus feciale, охранявших международные отношения (см. § 12). Даже в ответ на враждебные действия (например, карфагенян во II в. до н. э.) в отношении римских посланцев Сенат запрещал прибегать к репрессиям их представителей в Риме. Казусы случались. Но общие правовые представления расценивали нарушение неприкосновенности посла как высшую несправедливость.

Римляне первые, пожалуй, распространили иммунитет посла на его частный статус. Законом было запрещено привлекать послов к суду за долги, сделанные до прибытия в Рим. В I в. до н. э. послам было запрещено, вместе с тем, делать частные займы в самом Риме.

В эпоху средневековья неприкосновенность посла поначалу не была полностью безусловной. В Византии, например, традиция запрещала убить чужого посла, оскорбить его, но не возбранялось арестовать. К XVII в. установилось в качестве неоспоримого правила, что посол неподсуден. Иммунитет распространялся даже на случаи, когда посол оказывался замешан в политические заговоры внутри страны. Пребывание посла в стране сопровождалось предоставлением ему некоторых привилегий, в частности на часовню соответственно привычному исповеданию. Арест посла считался поводом к безусловному разрыву между правителями или государствами. В отношении причастности послов к уголовным преступлениям иммунитет не был абсолютен: так, в Англии в XVII в. был казнен брат португальского посла за причастность к бытовому убийству.

В эпоху средневековья закрепилась профессионализация дипломатии, именно с этого времени она стала постоянной институцией международных отношений и государственной организации. Собственно, первое ведомство иностранных дел возникло в Японии – корокан (VII в.). Первых постоянных представителей в других странах, вернее при других дворах, учредила Венецианская республика; здесь же впервые появились политические и правовые инструкции дипломатическим агентам (1288 г.). Позднее организация дипломатии из Италии была перенята по всей Европе, а затем стала определяющей и для всего зарождающегося международного права. В середине XIII в. появилось и столь важное впоследствии слово ambaxadea («вестник»). Институт постоянных посольств оформился к концу XV в. во взаимоотношениях европейских держав с Оттоманской империей, а также с папским двором в Риме. Тогда же послы разных стран, присвоив себе титул Exellence, стали выказывать претензии на первенство среди подданных, даже знати страны пребывания. Стремление к первенству (в котором видели поддержание престижа своего государя или страны) нередко доходило до абсурда, но составило едва ли не важнейшую часть дипломатического права и особого дипломатического этикета вплоть до XVIII в. Так, в 1660 г. в Лондоне испанский и французский послы простояли в каретах более суток друг против друга, выясняя, кто должен проехать мост первым, хотя уже тогда было достигнуто молчаливое согласие в дипломатическом праве об условном первенстве послов, следуя «рангам» держав. Считалось, что послами могут быть только мужчины, но уже с XV в. в дипломатических переговорах участвовали и женщины, выполняя отдельные поручения.

В торговых делах интересы другой страны представляли консулы. Консульство появилось в ходе первых крестовых походов (XI-XII вв.). В XIV-XV вв. постоянные консулы стали общепринятым институтом в практике защиты интересов своих торговых людей большинства стран Западной Европы: итальянские города-коммуны имели консулов в Англии еще в начале XV в. Никакими специальными дипломатическими правами они еще не обладали, выступая как нотариусы, как банкиры, торговые поверенные. С XVI в. появились специальные консульские суды (впервые – во Франции), юрисдикция которых по морским и торговым делам стала признаваться коммерсантами разного подданства; из такой юрисдикции и стали формироваться специфические консульские полномочия по охране интересов своих сограждан.

 

К XVII в. разрозненные институты и правила международной практики и дипломатических отношений, возникшие с периода Высокого средневековья (в том числе в традиции римского права), стали формироваться в целостную систему международного права, признаваемого все новыми и новыми правителями и государствами.

В XVII в. возникла и собственно наука международного права: англичанин Р. Зуч дал определение (1651 г.) предмета международного права, разделив понятия права между народами от права общенародного (jus inter gentium – jus gentium), голландский правовед Г. Гроций создал первый комплексный труд по праву, включив правила межгосударственного общения, – «Трактат о войне и мире» (1625 г.)). Создание теории оказалось очень важным, так как и впоследствии позитивное международное право было тесно взаимосвязано с требованиями юриспруденции. Вестфальский мир (1648 г.) завершил предысторию международного права: после него, по крайней мере в Европе, были точно признаны некоторые общеобязательные правила ведения дипломатии, заключения договоров и внешнеполитического решения международных конфликтов. К XVII в. на основе традиции римского права, главным образом трудов постглоссаторов (см. § 34), сложились отправные принципы международного частного права (регулирования конфликтов частных лиц по поводу имущественных и неимущественных отношений с лицами другого подданства или вне территорий определенной государственной принадлежности), хотя Европа и Восток оставались пока разделенными в отношении общепринятых там и здесь правил дипломатии и международного общения. А начинавшееся доминирование Европы, характерное для государственно-политических процессов Нового времени, определило будущее развитие идей и принципов международного права, исключительно исходя из европейского правового наследия.

 

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 |