Имя материала: Всеобщая история государства и права

Автор: Омельченко Олег Анатольевич

§ 88. формирование и развитие судебно-правовой системы японии в конце xix–xx вв.

Государственно-политические преобразования периода Мэйдзи стали предпосылкой реформирования всей системы юстиции и правоприменения. Первоначальные попытки возродить традиционные принципы судебно-правовой системы (1870–1880-е гг.), отправляясь от древних китайских образцов эпохи Цин, не могли соответствовать общей политике модернизации и «вестернизации» право-государственного уклада Японии. Как и при разработке Конституции 1889 г. (см. § 72), на формирование новых начал судебной организации и на кодификацию права оказал прямое влияние западный опыт. В итоге с конца XIX в. в Японии сложилась совершенно новая система юстиции и правоприменения.

 

Развитие судебной организации

Конституция 1889 г. установила общие начала новой судебной организации. Провозглашалась независимость судебной власти, ее подчиненность закону, судьям гарантировалась значительная независимость. Главой судебной системы считался император, суды действовали от его имени. Еще до принятия Конституции, в рамках прежней полу-административной юстиции были проведены процессуальные новшества: заседания стали открытыми, в т.ч. для прессы (1872), были полностью запрещены пытки свидетелей и обвиняемых при разборе дел (1874).

Новая система органов юстиции была сформирована на основании Положения о судоустройстве 1890 г., принятого одновременно с первым для Японии Уголовно-процессуальным кодексом; в их разработке приняли активное участие видные германские правоведы. По новому закону суды были соподчинены в несколько инстанций, установлена строго территориальная подсудность.

Основными органами общей юстиции стали местные суды (к концу 1920-х гг. их насчитывалось 281 по стране) и районные суды (51); они рассматривали основную массу гражданских и уголовных дел. Местный судья единолично решал незначительные дела, по которым могло быть назначено наказание не свыше 1 года заключения или 300 йен штрафа и гражданские с небольшой суммой иска; районные, где дела решались коллегиально, кроме того, действовали как суд второй инстанции в отношении местных. (Незначительные дела и правонарушения разбирали низовые, полицейские суды, которые были вправе назначить наказание не свыше 20 дней ареста или 20 йен штрафа). Третью условную инстанцию составили окружные апелляционные суды (их было 7 в конце 1920-х гг.), где дела рассматривались только в порядке обжалования, которое было обставлено сложными формальностями. Во главе судебной системы находился Высокий с у д. В нем разбирались обвинения в государственной измене, преступления против членов императорской династии, а также совершенные членами династии. Гражданские процессы против членов династии могли проходить только в центральном, Токийском апелляционном суде.

Председатели всех судов назначались от имени императора, судьи – Министерством юстиции. Судьи апелляционных судов должны были иметь 10-летний стаж юридической или преподавательской работы. Членство в Высоком суде было практически пожизненным и ограничивалось только возрастом (63 года, 65 – для председателя).

Представителями государства в процессах выступали прокуроры, объединенные системой Министерства юстиции. В 1893 г. был принят закон об адвокатах. Однако участие адвокатов в процессах и их роль были ограниченными: так, свои вопросы участникам процесса они могли задавать только через председательствующего, «недостойное» поведение адвокатов в процессе могло стать предметом разбора дисциплинарного суда единственно по представлению прокурора, да и вообще списки лиц, допускаемых к защите велись в прокуратуре.

Отдельно была создана система административных судов (по Закону 1890 г. их было 17 на страну). Члены этих судов назначались императором (а фактически премьер-министром). Административные суды были вправе разбирать иски к налоговым органам, по поводу лицензирования (какой-либо деятельности), привлечения к общественным работам, пограничные споры о собственности, споры с полицией и местными властями. Значимость их для формирования законности действий администрации была весьма условной, однако создание таких судов было особо предусмотрено Конституцией 1889 г.

Некоторым обновлениям судебная система Японии подвергалась в 1920-е годы. Наиболее важным новшеством стал пересмотр Уголовно-процессуального кодекса (1922) и в связи с ним введение суда присяжных при разборе уголовных дел в районных судах (1923; фактически их деятельность развернулась только с 1928 г.). Участие присяжных было обязательным при обвинениях, которые могли повлечь осуждение на смертную казнь, каторгу или бессрочное заключение. В задачу присяжных входило только установление фактических обстоятельств дела (в отличие от принятого на Западе вердикта и о виновности). Коллегию присяжных составляли 12 мужчин старше 30 лет и с повышенным цензом оседлости; назначали их тайно, следуя списку префектуры. Однако приговор присяжных для суда не был абсолютно обязательным; более того, на их решение допускалась формальная апелляция со ссылкой на несоответствие закону. Поэтому орудием демократического контроля общества над администрацией суды присяжных не стали.

Характерным новшеством юстиции стало создание на основании Закона 1922 г. (поначалу только в двух крупнейших городах) особых семейных судов по делам несовершеннолетних (до 18 лет). Этим судам вменялось в обязанность решать дела подростков, не прибегая к чисто уголовным наказаниям, а основываясь на иных методах психического и физического принуждения (еще в 1900 г. в Японии были созданы специальные исправительные школы).

В 1921 г. был создан арбитраж по коммерческим спорам. Новый порядок, хотя весьма своеобразный и продолжительный, разбора дел (в день можно было заслушивать лишь одного свидетеля и любое дело растягивалось на 1–1,5 мес.) был установлен Гражданско-процессуальным кодексом (1926–1929 гг.)

С принятием новой конституции Японии 1946 г. была реформирована и судебная система. Конституция установила полную самостоятельность судебных властей, подчиненных Верховному суду (по образцу США), несменяемость судей, гласность и открытость судопроизводства. Новая судебная организация была установлена Законом о судоустройстве 1947 г.

Законом 1947 г. была сформирована четырехуровневая система судов, единых для гражданских и уголовных дел. Император лишался судебных функций. Особые и административные суды упразднялись. Основная масса дел приходится на т. н. суммарные суды (568 на страну) и районные суды (232 суда с 300 отделениями в наиболее населенных районах). Рассмотрение дел по первой инстанции в них производится судьей единолично, апелляционный разбор – коллегиями по 3 и 5 судей. Высокие суды (их 8) уполномочены рассматривать только апелляции на решения низовых органов юстиции. Верховный суд, помимо апелляционных функций, был наделен полномочиями конституционного надзора, а также установления правил судопроизводства и управления судебными делами. Судьи Верховного суда (в числе 15-ти) назначались кабинетом министров. Главный судья – императором. Срок полномочий судей всех уровней определялся Конституцией в 10 лет, после этого судьи могли переназначаться. Судьба судей Верховного суда решалась избирателями при новых парламентских выборах. Для всех судей были установлены требования профессионального стажа и повышенный возрастной ценз. Новый Уголовно-процессу-альный кодекс (1947) существенно демократизировал процесс, отменил важное ранее предварительное слушание, основанное на презумпции виновности обвиняемого.

После принятия в 1949 г. Закона о несовершеннолетних повсеместно были сформированы семейные суды, которые стали частью общей юстиции. Суды были образованы в каждой префектуре. Как и раньше, в них решались вопросы об ответственности несовершеннолетних. Решения выносились с учетом мнения социальной защиты и воспитательных учреждений.

Сложившаяся в ходе послевоенной правовой реформы судебная система сохранилась неизменной в Японии до конца XX в.

 

Уголовное право      

Ко времени переворота Мэйдзи японское уголовное право основывалось на законодательстве главным образом XVIII в. («Кодекс Ста статей», 1742 г.). В период позднего сёгуната ряд средневековых и сословных принципов этого права, восходящего к национальным традициям XIII–XIV вв., был модернизирован: отменялись членовредительные наказания, ограничивалось объективное вменение преступлений, запрещалась высылка преступников в другие провинции, установилось правило понижать несовершеннолетним преступникам наказание одной степенью (по условной лестнице). Как и все другие области правовой системы Японии той эпохи, уголовное право не в полной мере охватывалось централизованным законодательством. Поэтому с наступлением периода общей политической и правовой модернизации в развитии уголовного права наиболее острой стала проблема его обновления на основе полной кодификации.

Первой попыткой такой кодификации стало создание традиционного по принципам уголовного уложения, даже с возвращением к еще более древним приемам китайского права – «Кэйтай-рицурё» (1873). Однако по своему содержанию он не вписывался в начинавшийся процесс восприятия политических и правовых институтов Запада. Единственным моментом обновления стало закрепление в нем полной отмены телесных наказаний.

Первым сводом уголовного права современной модели стало Уголовное уложение 1880 г. (введено в действие с 1 января 1882 г.). Разработано оно было по образцу бельгийского кодекса 1867 г., который в свою очередь воспринимал главные идеи Французского УК 1810 г. (см. § 64.3). Проект был составлен известным французским правоведом XIX в. Г. Э. Буасоннадом (1825 – 1910), в пересмотре приняли участие и видные германские криминалисты (А. Ф. Бернер).

Уложение состояло из 4 книг: 1) общая часть, 2) преступления и проступки против публичного блага, 3) преступления и проступки против частной собственности, 4) нарушения. В японское уголовное право была полностью привнесена считавшаяся тогда наиболее передовой идея систематизации всех правонарушений на преступления, проступки и полицейские нарушения (с соответствующей классификацией и мер возможного наказания). Наиболее важными новшествами стали (1) абсолютное признание законности в квалификации преступления и (2) отказ от аналогии (которая открывала бы путь судейскому и административному произволу).

Упрощена была система наказаний: сохранялись смертная казнь (в единственном виде – через повешение), пожизненное и срочное заключение, штрафы, лишение прав, а также специальная конфискация вещей, так или иначе сопряженных с правонарушением. Смертная казнь сохранялась по примерно 20 видам преступлений, среди которых наиболее видное место занимали политические и антигосударственные, поджог, убийство, лжесвидетельство (последний случай был показательным моментом для восприятия традиций старояпонского права). Лишение свободы могло принять также разные формы: от ссылки на дальние острова с принудительными работами или каторжной тюрьмы до содержания в крепости и ареста. Японская уголовная юстиция не пренебрегала достаточно широким применением смертной казни: в ближайшие за уложением годы выносилось в среднем по 35–40 смертных приговоров в год.

Стремление к вестернизации страны побудило поставить под специальную охрану уголовного закона права европейцев (особая охрана их религии, запрещение подделывать иностранную монету). Вместе с тем кодекс воспринял значительное число правил, восходящих к японским традиционным нормам: так, безусловно отягчающим обстоятельством признавалось преступление в отношении родителей (за побои смертная казнь), важными по степени наказания преступления считались курение опиума, содержание опиумо-курительниц, занятия татуировками в виде ремесла, осквернение мертвых тел, могил, религиозных символов. К старояпонской традиции восходило и правило о значительном смягчении наказания при добровольном заявлении о преступлении.

В силу разного рода внутриполитических обстоятельств, а также формирования собственных новых юридических школ, Уложение 1880 г. довольно скоро стало объектом критики и переработки. Официальный проект нового уголовного уложения был представлен уже в 1890 г., в работе над ним приняли участие большая комиссия юристов, парламент. 23 апреля 1907 г. новое Уложение стало законом (в силу вошло с 1 октября 1908 г.)

Уголовное уложение 1907 г. было более компактным (264 ст.) и современным кодексом, построенным в значительной степени по образцу кодексов Германии и Австрии. В отличие от предыдущего, новое уложение заключало в себе только квалификацию преступлений. Однако точные составы не описывались, поэтому доктрина уложения отошла от строгой законности и предоставляла значительный простор судейскому усмотрению. В зависимости от смягчающих или отягчающих обстоятельств (к числу последних главным образом был отнесен рецидив) наказание могло быть существенно сокращено или увеличено.

Уложение сохранило 6 видов наказаний: смертную казнь, каторжные работы (срочные – от 1 месяца до 15 лет, в исключительных случаях – 20 лет; и бессрочные), тюремное заключение, арест (1–30 дней), штрафы (свыше 20 йен; менее 20-ти считались полицейской пеней). В ряде случаев могла применяться специальная конфискация (того, что служило преступлению, само по себе составляло преступление и т. п.). Широкое применение после принятия Уложения получили условное осуждение (в основном при наказании в виде заключения до 2-х лет), а также условно-досрочно освобождение (Япония вообще была первой страной, где вошло в практику досрочное освобождение – в 1789 г.!). В практике самым распространенным наказанием (примерно по 90\% приговоров) стали срочные каторжные работы.

Наиболее важными преступлениями по Уложению считались посягательства на императорскую семью, целостность государства (восстания, противодействие войскам, повреждение символов государства и т. п.), а также против деятельности государства (должностные преступления) . При посягательстве на императорскую семью даже формальное приготовление могло караться смертью или пожизненной каторгой. За антигосударственные преступления также в большинстве случаев предполагалась и смертная казнь; ею безусловно следовало карать главарей, зачинщиков бунта, восстания, сопротивления и т. п. Особое место в японском праве заняли преступления против «добрых нравов» (публичные непристойности, азартные игры, порнография, надругательство над могилами и т. п.). К числу особо опасных преступлений против общества относился поджог, который в квалифицированных случаях карался смертной казнью. Традиции старого японского права проявились в весьма сдержанном, с другой стороны, отношении к наказуемости сексуальных преступлений: они карались только при насильственном их характере; криминальным событием была и супружеская измена со стороны женщины. Также традиционно особо тяжкими считались посягательства на жизнь восходящих родственников (смертная казнь или пожизненная каторга), тогда как при обычном убийстве рамки наказания были более широкими. Предусматривало Уложение и наказания за религиозные по своему содержанию преступления (кощунство, нарушение святых мест). Своеобразием японского уголовного права надолго стало особо детализированная квалификация должностных подлогов, в т.ч. официальных бумаг.

Отдельно от уложения был обнародован Военно-уголовный кодекс 1908 г. (в 104 ст.), предусматривавший преступления военнослужащих и (!) преступления в отношении военных; наказания в нем были более жесткими.

В период нарастания политического тоталитаризма в стране (1920-е – 1930-е гг.) уголовное право также претерпело ряд важных, соответствующих по духу перемен. Одни из них были объективно необходимы для борьбы с преступностью, другие стали следствием тоталитарно-националистических устремлений правительства. Было криминализировано распространение «ложных слухов» о государстве и правительстве (1923), усилена ответственность за революционную пропаганду в армии (1929). В целях борьбы с насильственными преступлениями была значительно повышена ответственность за разбой, кражи со взломом и т.п. (1926–1930), причем особую роль в этой борьбе должно было сыграть новое, расширенное понятие о «необходимой обороне» как любой защите своих прав. Едва ли не самым показательным стал Закон об охране общественной безопасности (1925). По нему стала жестко преследоваться любая деятельность, которая могла быть сочтена направленной против целостности государственного порядка («коккутай», под которым непременно понималось сохранение императорской власти), против неприкосновенности частной собственности, и даже подстрекательство и «сбор данных» для «этой борьбы». Закон стал орудием для репрессий в отношении левых и демократических, в т. ч. рабочих, движений.

Начиная с 1921 г. неоднократно вносились предложения по пересмотру Уголовного уложения. Наиболее важные были связаны с укреплением национального духа, необходимостью учесть требования «морали и добрых нравов», особенно охранить ценности семьи и честь монархии.

Реальные крупные перемены в уголовном законодательстве последовали, однако, после крушения монархии и в общей связи с широкой правовой реформой после Второй мировой войны. Законом 1947 г. из Уложения были исключены преступления против императорского дома, упразднены семейно-моральные преступления, нарушения супружеской верности. Вместе с тем введены наказания за военные преступления, против мира и человечности, которые стали основанием для процессов против военных преступников в 1950-е гг. В основном же до конца XX в. уголовное право основывалось на принципе Уложения 1907 г.

 

Гражданское право     

В отличие от уголовного законодательства модернизация гражданского права была поначалу формальной и находилась в значительном отрыве от реальных социально-хозяйственных связей в стране. Первый проект гражданского кодекса был разработан в 1890 г. под руководством того же Г. Э. Буасоннада и исходя из принципов французского гражданского кодекса 1804 г. Несмотря на сохранение, особенно в семейном и наследственном праве, преимущественно традиционных институтов, далеких от идей гражданского равенства, кодекс был отвергнут. Переработка гражданского кодекса была проведена с использованием опыта Германского гражданского уложения 1896 г. В 1898 г. было полностью утверждено и вступило в силу Гражданское уложение Японии (ряд разделов был обнародован несколько раньше). Уложение было построено по пандектной системе, типичной для традиции германского права, и большинство институтов общей части (об образовании юридических лиц, формировании гражданской правоспособности и т.д.), а также обобщающих понятий о собственности и обязательствах следовало германскому.

В 1899 г., также по образцу германского, было обнародовано и Торговое уложение Японии.                            

Несмотря на провозглашение абсолютного характера собственнических прав, конкретно частная собственность была обставлена значительными ограничениями. Это, с одной стороны, соответствовало общеконституционному принципу о допустимости и полезности таких ограничений в интересах «общественного долга» (Конституция 1889 г., ст. 27). С другой, отражала социальные реалии, связанные с доминированием государственной и полу-государственной собственности (последняя в виде особых домов-кампаний, тесно связанных с государством и проправительственными, политическими партиями – «сейсе»). Еще при самом начале выработки программы экономической и правовой модернизации после переворота Мэйдзи Государственным советом была отклонена программа приватизации линий связи из-за «неудобств в отношении государственной тайны». В 1907 г. законом в собственность государства было передано более половины железных дорог страны. В дальнейшем тенденция сохранения за государством исключительных видов собственности и создания для них привилегированных режимов сохранялась неуклонно.

Другой показательной особенностью нового гражданского права стало стремление сохранить в неизменности старые принципы отношений в семейном праве. ЯГУ сохранило институт клановой семьи – иэ (которая объединяла родственников и свойственников до 6-й степени родства и воедино регистрировалась). Закреплялся институт главы семейства, за которым сохранялись исключительные права в управлении, наследовании и распоряжении имуществом семьи. Имущество семьи считалось неделимым, и общность имущества предрешала правовое решение многих других вопросов семейного права. Глава семьи единолично был вправе решать многие аспекты семейной жизни: выбор местожительства, вступления в брак младших членов иэ, их развода, усыновления и т. п.

Уступая принципам западного права, признавался только гражданский брак. Однако только по достижении 30 лет мужчины и 25 лет для женщин брак мог заключаться без согласия родителей. До этого дети находились под родительской властью, пределы которой были очень широкими. В браке жена находилась под безусловным главенством мужа и располагала ограниченной дееспособностью, в частности нуждалась в его разрешении для совершения сделок. Имущество жены находилось в управлении и распоряжении мужа. Развод допускался, и даже жена могла возбуждать в суде дело о расторжении брака. Однако основания для расторжения во многом определялись, следуя старояпонской или заимствованной германской старой традиции. Возрождая еще более древние институты, связанные с браком цумадои, закон признавал и допускал отношения фактического брака («найэн»).

Архаическое состояние семейного и наследственного права стало основной причиной того, что в ходе общей переработки гражданского законодательства в 1947 г. именно эти области стали предметом преобладающего реформирования. Исходной точкой реформы послужила декларация новой японской конституции о равенстве супругов и личной свободе в браке.

В новой редакции ЯГУ был ликвидирован институт главы семейства и вообще характеристика клановой семьи. Браки заключались свободно, и только для полностью несовершеннолетних требовалось согласие родителей. В решении вопросов семейной жизни, местожительства, выбора фамилии и т. д. права мужа и жены стали равными. Право на развод также было предоставлено супругам в равной мере, причем вводилось правило о разводе по взаимному согласию.

Изменилось содержание родительской власти в отношении детей. Она была признана за обоими родителями. Кое-что сохранилось и от старой традиции: родители давали разрешение ребенку на занятие профессией, имели право подвергать ребенка наказанию, включая возможность (с разрешения семейного суда) поместить непослушного в исправительный дом. Вместе с тем на органы патроната и семейные суды возлагалось право и обязанность лишать родителей их власти в случае, если она признавалась злоупотреблением или была направлена в разрез с интересами «добрых нравов». Некоторые формальные пережитки старой патриархальной семьи сохранились и в наследственном праве (в частности, привилегия старшего сына наследовать все, что было связано с культом предков, генеалогическими реликвиями и т. п.).

В послевоенной модернизации гражданского права, наряду с переработкой старого уложения, большую роль сыграли новые обобщающие законодательные акты – т. н. Основные законы (об образовании 1947 г., о сельском хозяйстве 1961 г., о защите интересов потребителей 1968 г. и др.). Наличие таких актов стало важной особенностью всей системы японского гражданского и торгового права.

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 |