Имя материала: Нейропсихология

Автор: Евгения Давыдовна Хомская

Глава 17. эмоционально-личностная сфера и сознание как проблемы нейропсихологии

 

Как уже говорилось выше (см. гл. 7), Л.С.Выготский и А.Р.Лурия рассматривали высшие психические функции – или сложные формы психической деятельности, направленные на решение определенных психологических задач – в качестве основных объектов исследования, основных, специфических для человека, единиц психики, которые необходимо сопоставлять с мозгом при изучении проблемы «мозг и психика». Именно высшие психические функции были тем главным типом психических явлений, изучение которого позволило А.Р.Лурия существенным образом продвинуться в разработке кардинальной проблемы естествознания – проблемы мозговых основ психики. Однако помимо высших психических функций, к которым, по мнению А.Р.Лурия, относятся разные познавательные процессы, произвольные движения и действия, существуют и другие психические явления, иная психическая реальность, имеющая свои специфические особенности. Этим психическим явлениям в меньшей степени присущи характеристики, свойственные высшим психическим функциям: прижизненное формирование (решающее значение в котором имеет социальная среда), опосредованность, осознанность, произвольность. Это прежде всего явления, относящиеся к эмоционально-личностной сфере, в которой существенную роль играют врожденные (мало осознаваемые или неосознаваемые) и непроизвольные психические процессы и состояния. Особую категорию психических явлений составляют состояния сознания – сложные интегративные сочетания «образа мира» и «образа самого себя». Эти комплексные психические явления исследованы современной нейропсихологией (как отечественной, так и зарубежной) пока явно недостаточно. Следует отметить, что и в общей психологии указанные фундаментальные проблемы также относятся к числу мало разработанных (прежде всего с естественнонаучных позиций) - и теоретически, и экспериментально, - несмотря на множество публикаций, что связано как с принципиальной сложностью этого типа психических явлений, так и с большими трудностями адекватных методических подходов к их изучению.

В настоящее время внимание к этим фундаментальным проблемам психологической науки в целом заметно усилилось, прежде всего в связи с возрастанием интереса к психоаналитическому направлению в психологии. Хотя работы в русле этого направления посвящены главным образом изучению возможностей практического воздействия на эмоционально-личностную сферу человека и состояния его сознания (с помощью различных техник), они со всей остротой поставили вопрос о теоретическом осмыслении психоаналитической практики, что в свою очередь стимулировало развитие соответствующих экспериментальных исследований. В последние годы эта тематика стала актуальной и для нейропсихологии.

Как известно, в понимании эмоционально-личностной сферы как общепсихологической проблемы Л.С.Выготский и А.Р.Лурия занимали единую позицию. Они утверждали, что все психические явления, включая и самые сложные, в целом подчиняются общим законам происхождения и организации, к которым относятся культурно-исторический генез и системное строение. Иными словами, эмоционально-личностные психические явления, как и познавательные процессы, имеют системную организацию и формируются под влиянием культурно-исторических факторов.

Согласно Л.С.Выготскому, существует тесная связь между эмоциональными и познавательными процессами («связь аффекта с интеллектом»), что находит свое проявление в виде «интеллектуализации» эмоций как в ходе общественно-исторического развития человека, так и в онтогенезе. Анализируя различные теории эмоций (К.Г.Ланге, У.Джеймса, Ч.Дарвина, Г.Спенсера и др.), Л.С.Выготский утверждал, что ни одна из них не отвечает основным требованиям, необходимым для создания строго научной концепции. Антиисторичность «органической теории» Ланге и Джеймса в сочетании с общим механистическим мировоззрением авторов были для Л.С.Выготского так же неприемлемы, как и антиорганичность «эволюционной теории» Дарвина и Спенсера, полностью игнорировавших органические (физиологические) основы эмоций. Анализируя ошибки «центропетальной» и «центрофугальной» теорий эмоций, Л.С.Выготский (1984) подчеркивал, что основу новой психологии эмоций должны составлять, с одной стороны, принципы историзма, системности, социальной природы психики, а с другой – принципы особой биологической (органической, мозговой) реализации эмоциональных явлений, отличные от принципов реализации познавательных процессов.

Л.С.Выготский разделял представления о существовании низших («натуральных») и высших (приобретенных) эмоций, считая, что первые связаны с относительно элементарными, а вторые – с более сложными, социально-обусловленными потребностями. Последователи Л.С.Выготского, разрабатывая проблему формирования эмоционально-личностной сферы у ребенка, с помощью различных экспериментальных методов показали, что в онтогенезе происходит как «интеллектуализация», так и «волюнтаризация» эмоций, т.е. превращение сравнительно элементарных эмоций в высшие (в том числе в нравственные, эстетические, интеллектуальные и др.), имеющие качественно иное опосредованное строение (Л.И.Божович, 1995 и др.). Л.С.Выготский и его последователи были убеждены в возможности и перспективности строго экспериментального изучения как низших, так и высших эмоционально-личностных форм психической реальности (высших эмоций, значащих переживаний, смыслов, нравственных чувств и др.), что и стало позже предметом специальных исследований ряда отечественных психологов.

Эмоционально-личностная сфера как общепсихологическая проблема интересовала и А.Р.Лурия. Еще до встречи с Л.С.Выготским (в 1924 г.), он занимался экспериментальным изучением «эмоциональных конфликтов» – скрытых эмоциональных комплексов, что было связано с его интересом к психоанализу. Вопреки популярной тогда «периферической теории» эмоций Джеймса–Ланге, сводившей эмоции к вегетативным реакциям, А.Р.Лурия предпринял исследование эмоционально-личностной сферы посредством изучения речевых и двигательных реакций. Им была разработана «сопряженная моторная методика», представлявшая собой вариант ассоциативной методики (от испытуемого требовалось на слова-стимулы одновременно отвечать и речевыми, и двигательными реакциями), которая оказалась очень продуктивной. А.Р.Лурия показал, что сочетание словесных и двигательных ответов на слова-стимулы более адекватно отражает эмоциональное состояние испытуемых, чем вегетативные реакции. С помощью этой методики оказалось принципиально возможным объективизировать скрытые эмоциональные комплексы, причем их индикатором явились главным образом движения левой руки (что полностью соответствует современным представлениям о ведущей роли правого полушария в переработке «эмоциональной» информации). Исследование показало, что скрытые эмоциональные состояния, или «аффективные комплексы», представляют собой сложные системные образования, включающие разные связанные между собой компоненты (словесные, двигательные, вегетативные и др.). Было проведено исследование естественных и искусственных (созданных предварительно под гипнозом) «аффективных комплексов» у здоровых испытуемых; у студентов в ситуации экзаменов; у лиц, подозреваемых в преступлениях; у больных с невротическими расстройствами. Результаты исследования были опубликованы в монографии («The Nature of Human Conflicts», 1932), которая имела огромный успех и неоднократно переиздавалась за рубежом). К сожалению, позже А.Р.Лурия к этой теме больше не возвращался.

Интересно, что способ изучения «аффективных следов» преступления, предложенный А.Р.Лурия, оказался предвестником намного позже созданных в США «детекторов лжи». Важно отметить, что этот способ является более тонким и адекватным задаче объективизации эмоциональных состояний, чем регистрация эмоций с помощью ЭЭГ и вегетативных показателей, которые используются в современных «детекторах лжи».

Нейропсихологическое изучение эмоционально-личностной сферы в работах Л.С.Выготского и А.Р.Лурия представлено в значительно меньшей степени по сравнению с познавательными и двигательными процессами.

Л.С.Выготский, опираясь на данные клинических и неврологических исследований, допускал (в соответствии с концепцией У.Кенно-на), что в мозговом обеспечении эмоций у человека важную роль играют подкорковые таламические структуры, поскольку в зоне таламуса, имеющей обширные ассоциативные связи с корой головного мозга, происходит интеграция и перегруппировка различных афферентных потоков. Л.С.Выготскому (1984) импонировали также представления В.М.Бехтерева о подкорково-корковых мозговых механизмах эмоций и идеи Д.Джексона о существовании определенной иерархии нервных «центров» эмоций, подчиненении низших «центров» высшим. Однако специальных исследований мозговой организации эмоций Л.С.Выготский не проводил.

Анализ трудов А.Р.Лурия, посвященных различным нейропсихо-логическим проблемам, также свидетельствует, что патологией эмоционально-личностной сферы он специально не занимался. Однако в его работах имеются важные соображения, относящиеся к этой проблеме, а также описания конкретных форм нарушений эмоционально-личностной сферы при разных очаговых поражениях мозга.

Патологию эмоционально-личностной сферы А.Р.Лурия описывал в качестве компонентов различных нейропсихологических синдромов, прежде всего – синдромов поражения лобных долей мозга. Он отмечал, что при разных вариантах «лобного» синдрома возникает целый ряд симптомов нарушений эмоционально-личностной сферы в виде неадекватности эмоциональных реакций (эйфории, безразличия), некритичности, отсутствия устойчивых переживаний (или «эмоциональных конфликтов»), изменения отношения к близким, к окружающим, снижения уровня интересов, растормаживания элементарных влечений и т.д. Эти нарушения сочетаются с изменениями поведения больного в целом: оно теряет черты целесообразности, продуманности, активности; появляется аспонтанность (из-за отсутствия нормальных мотивов и целей) или «полевое поведение» (из-за замены адекватных мотивов и целей случайными).

А.Р.Лурия считал, что при локальных поражениях мозга между нарушениями эмоционально-личностной сферы и когнитивных процессов возможна диссоциация двух типов: а) при явных эмоционально-личностных расстройствах частные когнитивные функции (восприятие, память, мышление, речь) остаются относительно сохранными; б) нарушения различных когнитивных процессов протекают на фоне относительной сохранности эмоционально-личностной сферы.

Первый тип диссоциации наблюдается при поражении передних отделов больших полушарий, второй – при поражении задних отделов. Таким образом, А.Р.Лурия выделял передне-задние различия нейропсихологических синдромов по отношению к эмоционально-личностной сфере.

Второе противопоставление синдромов, включающих эмоционально-личностные нарушения, согласно А.Р.Лурия, связано с поражением конвекситальных и медиобазальных отделов коры больших полушарий.

А.Р.Лурия отмечал, что при поражении медиобазальных отделов коры лобных долей мозга (особенно – орбитальной, как это наблюдается при патологических очагах, расположенных в зоне ольфактор-ной ямки), благодаря их тесным связям с лимбической системой и гипоталамическими образованиями, «центр синдрома перемещается в аффективные расстройства» (1969, с.300). Тогда наряду с эндокринными и вегетативными нарушениями, изменениями цикла «сон–бодрствование», возникают стойкие изменения характера (повышенная эффективность, вспыльчивость, растормаживание примитивных влечений, нарушение контроля за эмоциональными реакциями и т.п.). Больной нередко сам осознает произошедшие с ним изменения и жалуется на то, что у него «испортился характер». Поражение конвекситальных отделов коры лобных долей мозга ведет к иным по структуре эмоционально-личностным нарушениям, когда в большей степени выражены собственно личностные расстройства в виде изменения поведения, аспонтанности, импульсивности, изменения отношения к себе, к близким, некритичности, снижения уровня интересов и т.д.

А.Р.Лурия отмечал также различный вклад левого и правого полушарий в эмоционально-личностную сферу. Он считал, что «к функциям правого полушария относится, по-видимому, и общее восприятие своей личности; поэтому частым симптомом поражения правого полушария является своеобразное отсутствие восприятия своих собственных дефектов, которое давно известно в клинике под названием "анозогнозия"» (А.Р.Лурия, 1973, с.226). Поведение больных с поражением правого полушария, по мнению А.Р.Лурия, имеет ряд черт, сближающих их с «лобными» больными, однако у правополушарных больных гораздо более сохранны намерения и планы. Этот факт А.Р.Лурия объяснял тем, что осознание собственных дефектов и «общее восприятие личности» предполагает участие речевых механизмов. Таким образом, А.Р.Лурия связывал с правым полушарием особые глубокие изменения личности, обусловленные дефектами осознанного «ощущения» самого себя.

Подробно о своем отношении к проблеме личности в нейропсихологии А.Р.Лурия говорил на одном из заседаний кафедры нейро- и патопсихологии факультета психологии МГУ имени М.В.Ломоносова (протокол от 24 ноября 1974 г.). Он отмечал, что при всей сложности этой проблемы назрела необходимость ее специального экспериментального изучения. А.Р.Лурия предостерегал от уже предпринимавшихся ранее в нейропсихологии вульгарно-материалистических (главным образом – психоморфологических) попыток связать понятия «личность» и «мозг». Не менее опасными он считал и представления о надматериальной, исключительно духовной природе личности. А.Р.Лу-рия отмечал, что в целом проблема личности с позиций нейропсихологии должна решаться в русле тех же идей о системной динамической мозговой организации, прижизненном формировании и опосредованности психических явлений, продуктивность которых уже была Доказана в исследованиях высших познавательных и двигательных функций. Признавая решающую роль влияний социальной среды на формирование личности, А.Р.Лурия подчеркивал: главное – это «уметь дифференцировать, что в личности больного идет от органической патологии мозга, а что является фактором социальной жизни, преломленным через ситуацию его болезни» («Хрестоматия по нейропсихологии», 1999, с.367). По мнению А.Р.Лурия, личностные нарушения наблюдаются главным образом при поражении «блока программирования» и «энергетического блока» мозга, т.е. передних (префронтальных, конвекситальных) и глубинных (срединно расположенных на разных уровнях) мозговых структур. В первом случае нарушаются главным образом произвольные компоненты личности (программированное поведение, целеполагание, произвольная регуляция психических процессов, речевой контроль, самооценка и самоконтроль и т.д.); во втором – в большей мере проявляется эмоциональная и мотивацион-ная патология (неадекватность эмоций, растормаживание элементарных потребностей, «изменение характера» и т.д.), что ведет также и к личностным расстройствам.

В своем выступлении А.Р.Лурия говорил также о неразработанности методического аппарата нейропсихологии, пригодного для изучения эмоционально-личностной сферы у больных с локальными поражениями мозга. Он допускал, что предложенный Б.В.Зейгарник подход к изучению личности в патопсихологии – через анализ иерархии мотивов – может быть продуктивен и в нейропсихологии, так же как и опосредованное изучение личностных нарушений на основе анализа особенностей выполнения больным разных когнитивных заданий. Однако он предполагал, что необходимы и специальные методы, предназначенные для изучения различных аспектов эмоционально-личностной сферы у больных с локальными поражениями мозга.

Эти общие соображения об основных проявлениях, возможных мозговых механизмах эмоционально-личностных расстройств и перспективах их изучения, которые имеются в трудах А.Р.Лурия, помогают разрабатывать стратегию дальнейшего развития этого нового раздела нейропсихологии.

Проблема сознания – как общепсихологическая проблема – была, как известно, центральной для Л.С.Выготского и его школы. Он придавал ей решающее значение в построении новой психологии, основанной на диалектико-материалистической методологии. В своей работе «Исторический смысл психологического кризиса» (1960) он впервые из отечественных психологов заявил, что именно сознание, сознательные формы психики должны быть главным предметом психологической науки. А.Н.Леонтьев (1972, 1977), характеризуя вклад Л.С.Выготского в методологию психологической науки, указывал, что он одним из первых среди отечественных психологов оценил всю важность проблемы сознания для формирования последовательно-материалистических позиций новой психологии. Разрешение кризиса в психологии, возникшего из-за несостоятельности и несовместимости «описательной» психологии, или «психологии духовной жизни» (признававшей высшие сознательные формы психики, но отрицавшей возможность их научного объяснения), и «объяснительной» – физиологической, или бихевиористической – психологии (трактовавшей психику как совокупность рефлексов на стимулы и отрицавшей сознание как особую психическую реальность), Л.С.Выготский видел в научном объективном изучении сознания, понимаемого как продукт общественно-исторического развития человека, как отражение объективного и субъективного мира, сложившееся в процессе трудовой деятельности и общения. Иными словами, выход из кризиса Л.С.Выготский видел в создании материалистической психологии как науки о высших, специфических для человека, сознательных формах психической деятельности.

Само сознание трактовалось Л.С.Выготским (1960) как сложное системное и смысловое образование, в формировании которого центральную роль играет речь, слово. Он считал, что речь, слово (т.е. использование языка в процессе общения) является коррелятом сознания, а не мышления. Л.С.Выготский различал значение – как объективно сложившуюся устойчивую систему обобщений, стоящую за словом, и смысл – как индивидуальный, субъективный аспект значения. В процессе онтогенеза структура слова, его значение и смысл изменяются, вместе с этим изменяется и смысловое, и системное строение сознания. В своих работах Л.С.Выготский трактовал развитие и изменение сознания у ребенка как процесс развития и изменения межфункциональных связей и отношений (например, между восприятием и памятью). Он считал, что «центральное значение для всей структуры сознания и для всей системы деятельности психических функций имеет развитие мышления. С этим тесно связана и идея "интеллектуализации" всех остальных функций» (Л.С.Выготский, 1960, с.300). Таким образом, согласно Л.С.Выготскому, развитие категориального мышления, тесно связанное с развитием речи, определяет смысловую структуру сознания.

Л.С.Выготский объединял свою концепцию сознания как высшей формы отражения с концепцией высших психических функций. Он считал, что в основе культурно-исторической теории развития высших психических функций «<...> лежит учение о системном и смысловом строении сознания человека, исходящее из признания первостепенного значения: а) изменчивости межфункциональных связей и отношений; б) образования сложных динамических систем, интегрирующих целый ряд элементарных функций; в) обобщающего отражения действительности в сознании. Все эти три момента представляют с точки зрения защищаемой нами теории самые существенные и основные, связанные в единство, особенности человеческого сознания...» (Л.С.Выготский, 1960, с.386).

А.Р.Лурия полностью разделял взгляды Л.С.Выготского на природу сознания. Вслед за Л.С.Выготским, он развивал представления о системном и смысловом строении сознания. Как и Л.С.Выготский, он считал, что изучение разных форм сознательной деятельности составляет предмет психологии, а ее задачей является объяснение их с материалистических позиций. Он распространял культурно-исторический подход на изучение не только отдельных высших психических функций, но и сознания в целом и проводил четкую грань между социально-историческими детерминантами сознания, определяющими его возникновение и содержание, и мозговым субстратом сознания (т.е. мозгом как органом, реализующим сознание) (А.Р.Лурия, 1963, 1970, 19745, 1977а, 1979 и др.).

А.Р.Лурия, как и Л.С.Выготский, объединял проблему сознания (и отвлеченного мышления) с проблемой языка. В своей монографии «Язык и сознание» (1979), развивая идеи Л.С.Выготского о решающей роли речи в формировании сознания, он обсуждает разные аспекты этой проблемы: семантическое строение слова, «семантические поля», развитие значений слов в онтогенезе, роль речи в протекании психических процессов, внутренняя речь, речевое высказывание, мозговая организация речевой деятельности и др. Хотя эта работа скорее принадлежит к «речевому», нейролингвистическому направлению исследований А.Р.Лурия, однако в ней он ясно формулирует свою позицию об отношении языка (речи) и сознания. В этой монографии, а также и в других работах, он отмечает, что именно речь, применение языка приводит к формированию характерных для человека процессов сознательной и произвольной психической деятельности. Строение сознания тесно связано со словом – единицей языка. Слово, обладающее значением, обеспечивает переход от чувственного познания к рациональному. Являясь «орудием сознательной деятельности», оно занимает центральное место в формировании человеческого сознания. Как и Л.С.Выготский, А.Р.Лурия выделял значение и смысл слова, связывая развитие сознания с развитием значения и смысла слов. Он считал, что на разных возрастных этапах развития ребенка значение слова меняется, вместе с ним изменяется и строение его сознания. Поэтому учение о развитии смыслового и системного значения слова может быть одновременно обозначено как учение о смысловом и системном развитии сознания. На раннем этапе развития ребенка его сознание носит преимущественно аффективный характер. Это этап отражения эмоциональных связей и отношений. Следующий этап составляет отражение практических наглядно-действенных отношений и только на завершающем этапе сознание приобретает отвлеченный вербально-логический характер. Такова логика последовательного развития значения слова и одновременно – логика развития сознания, поскольку слово является «клеточкой сознания».

Нарушения сознания – как и эмоционально-личностные расстройства – описывались А. Р. Лурия в контексте нейропсихологических синдромов. В нейропсихологических работах понятие «сознание» использовалось им в двух смыслах: 1) как некий фон (общая система значений и смыслов), на котором протекают различные психические процессы («состояния сознания»); 2) как определенная особенность, свойство высших психических процессов или психической деятельности («сознательные психические процессы», «сознательная психическая деятельность»).

В соответствии с требованиями к нейропсихологической диагностике, оценка состояния сознания, согласно А.Р.Лурия, является обязательным компонентом общего исследования больного. Сохранное состояние сознания (как и в неврологии, и в психиатрии) определяется как адекватная ориентировка больного в окружающем (пространстве, времени) и в себе самом (в своей болезни), т.е. во внешнем и внутреннем мире. Эта общая оценка состояния сознания больного должна производиться уже в ходе предварительной беседы с ним и, конечно, во время всего дальнейшего исследования.

А.Р.Лурия отмечал, что возможны первичные и вторичные затруднения больных при ответах на вопросы, адресующиеся к их ориентировке в месте, времени и в самих себе. Первичные трудности связаны с подлинными нарушениями сознания, т.е. с подлинными нарушениями ориентировки (как, например, при просоночном состоянии сознания); вторичные являются следствием амнестико-афазических дефектов и отражают трудности словесной оценки окружающего. Они не могут рассматриваться как свидетельства расстройства сознания.

А.Р.Лурия выделял разные формы нарушения сознания, которые возникают в составе разных нейропсихологических синдромов. В его работах даны описания нескольких форм нарушений сознания; причем, он предполагал, что они имеют различную природу («Высшие корковые функции...», 1962, 1969, 2000; «Лобные доли...», 1966; «Основы нейропсихологии», 1973; «Функции лобных долей мозга», 1982 и др.) А.Р.Лурия выделял несколько форм нарушений сознания у больных с локальными поражениями мозга:

–          стабильные нарушения сознания, возникающие при грубых ди-

энцефальных и лобно-диэнцефальных синдромах, когда больной полностью дезориентирован в окружающем. Возможной причиной этого типа нарушений сознания являются дефицит подкорковых активирующих влияний (из срединных неспецифических структур мозга) на кору больших полушарий мозга, а также мнестические дефекты;

- стабильные нарушения сознания, наблюдающиеся при поражении конвекситальных лобных и лобно-височных отделов мозга. Для этих синдромов характерны нарушения самооценки, неосознание своей болезни, своих ошибок, некритичность к себе. Эти расстройства сознания возникают, по-видимому, вследствие нарушения селективности следов, их избирательности;

 устойчивые нарушения сознания, возникающие при поражениях медиальной и медиобазальной коры лобных долей мозга, сочетающиеся с нарушениями эмоциональных процессов, которые также обусловлены патологией селективной обработки информации;

 устойчивые формы нарушений сознания (по типу помрачения),

возникающие при грубых общемозговых синдромах, связанные прежде всего со снижением тонуса коры больших полушарий, и, возможно, с нарушениями следовой деятельности;

 кратковременные «отключения» сознания во время эпилептических припадков, которым предшествует определенная аура (моторная, сенсорная) или же возникающие без всякой ауры (как это наблюдается при поражении лобных долей мозга). Характер нарушений, предшествующих «отключениям» сознания, зависит от локализации эпилептогенного очага. Механизмом их возникновения является раздражение определенных центральных активирующих

структур мозга.

Согласно А.Р.Лурия, нарушения сознания различаются по степени и характеру. Возможны легкие степени нарушения сознания, проявляющиеся в динамических расстройствах всех видов ориентировок, или – чаще – в расстройствах ориентировки только во времени, в месте или в самом себе. В отличие от таких сравнительно легких расстройств сознания, грубые расстройства стабильны и распространяются на все виды ориентировки.

Наконец, нарушения сознания могут наблюдаться как самостоятельная форма патологии (в «чистом виде») или в сочетании с нарушениями других психических функций: памяти, эмоционально-личностных процессов, речи. Состав нейропсихологического синдрома и особенности нарушения сознания как его компонента обусловлены локализацией очага и тяжестью поражения мозга.

Определение «сознательный» – как уже говорилось выше – относится, согласно концепции Выготского–Лурия, ко всем высшим психическим функциям. Нарушения сознательного характера протекания различных высших психических функций многократно описывались А.Р.Лурия как нарушения контроля за осуществлением той или иной деятельности (например, в виде моторных, сенсорных или интеллектуальных персевераций), в виде трудностей адекватного отчета о результатах (или этапах) своей деятельности, как проявление эхолалии, эхопраксии и др. Подобные нарушения связаны преимущественно с поражением префронтальных конвекситальных отделов коры больших полушарий мозга и, как правило, наблюдаются при массивных «лобных» синдромах. Описанию этих нарушений посвящены многие нейропсихологические публикации (А.Р.Лурия, 1962, 1963, 1970, 1973; «Лобные доли...», 1966; «Функции лобных долей мозга», 1982 и мн. др.).

Таким образом, в работах А.Р.Лурия, посвященных нарушениям сознания при локальных поражениях мозга, описана конкретная феноменология расстройств сознания, показано существование различных форм этих нарушений (по длительности, степени, характеру) и их связь с различными патологическими очагами.

В целом следует отметить, что хотя в 50-е–70-е годы XX века проблемы нарушений эмоционально-личностной сферы и сферы сознания при локальных поражениях мозга не были предметом специальных экспериментальных работ А.Р.Лурия и его сотрудников, тем не менее, и в этих областях нейропсихологии А.Р.Лурия наметил основную стратегию и основные направления исследований. Разделяя идеи Л.С.Выготского, он считал, что при нейропсихологическом изучении этих наиболее сложных форм психических явлений необходимо исходить из общих для всей психологии принципов их культурно-исторического генеза, системного и смыслового строения, системной мозговой организации. В то же время он утверждал, что эмоционально-личностная сфера и сфера сознания имеют иную мозговую организацию по сравнению с когнитивными процессами и что их патология связана преимущественно с передними отделами мозга, структурами правого полушария и глубокими медиобазальными образованиями. Он отмечал, что для понимания мозговых механизмов, обеспечивающих адекватную ориентировку в окружающем мире и в себе самом, адекватный «эмоциональный тон» поведения, избирательную селективную переработку информации (а также хорошее запоминание текущих событий), необходимо принцип «горизонтального» изучения кортикальных структур заменить принципом «вертикального» изучения аппаратов головного мозга. Иными словами, для этих целей «одного лишь исследования конвек-ситальных отделов мозговой коры недостаточно, и становится необходимым переход к новой области – изучению соотношения корковых структур, расположенных на конвекситальной поверхности мозга, с &губ-же лежащими отделами большого мозга, с глубокими отделами мозгового ствола и с теми, более древними, отделами больших полушарий, которые расположены в медиальных отделах мозга и которые, по всем данным, несут совершенно иную функцию в обеспечении поведения человека» («Хрестоматия по нейропсихологии», 1999, с.369).

Изучение этих механизмов в современной отечественной и мировой нейропсихологии только начинается. Оно требует нового осмысления самих объектов исследования («эмоции», «личность», «сознание») и принципиально новых современных технологий. Это, безусловно, самые сложные области всех наук о мозге, включая и нейропсихологию.

Конкретные экспериментальные исследования, относящиеся к этим областям нейропсихологии, только начинаются, однако мы сочли необходимым изложить основные сведения, которые имеются в отечественной нейропсихологии по данной проблематике (см. гл. 18 и 19).

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 |