Имя материала: Информационное право

Автор: Боер Виктор Матвеевич

Тема 13. информационно-правовые конфликты (информационные правонарушения)

 

Как и само общество, природа права чревата конфликтами. Само правомочие, выражающее суть права, есть определенное притязание, требование к окружающим совершать или, наоборот, не совершать определенных действий. В отличие от морали, которая основывает- ся на самообязывании, право  воздействует на волю других субъек- тов, психически принуждая их к определенному поведению.

Рассматривая юридический (правовой) конфликт как специфи- ческую форму социального взаимодействия, многие ученые исходят из того,  что в конечном счете конфликты определяются сознанием людей.1 При этом в качестве причин, вызывающих конфликты, ука- зываются несовпадения индивидуальных и общественных ценнос- тей, разлад между ожиданиями, практическими намерениями и по- ступками лиц, непонимание людьми своих действий по отношению

 

1  См.:  Лобанов А. П.  Функции уголовного преследования и защиты в россий- ском  судопроизводстве: автореф. дис.  … д-ра  юрид. наук. М.,  1996. С. 35;  Юри- дическая конфликтология — новое  направление в науке. «Круглый стол»  жур- нала «Государство и право» // Гос.  и право. 1994. № 4.  С. 21;  Кудрявцев В. Н.

Юридический конфликт // Там  же. 1995. № 9.  С. 9–15.

друг к другу, всяческие недоразумения, логические ошибки и вообще семантические трудности в процессе коммуникации, недостаток и

«некачественность» информации и т. д.

Истоки правового конфликта, по мнению авторов, необходимо искать в социальных конфликтах, так  как правовой конфликт яв- ляется не чем иным, как формой социального конфликта.

Первые попытки рационального осмысления природы социаль- ного конфликта принадлежат древнегреческим философам. Еще Ге- раклит стремился связать свои рассуждения о войнах и социальных конфликтах с общей системой взглядов на природу мироздания. Для него все было подвержено вечному круговороту и взаимопревраще- нию, в том числе и нормы человеческого общения — в мире все рож- дается через вражду и распри. Единственный всеобщий закон, царя- щий  в космосе, — это «война — отец всего и царь всего. Одним она определила быть богами, а другим — людьми, одних она сделала ра- бами, других — свободными»1.

Идеи Гераклита разделял Эпикур, который, тем не менее, считал, что негативные последствия столкновений когда-нибудь вынудят людей жить в состоянии постоянного мира. Христианская филосо- фия в соответствии с заветами Евангелия стремилась осознать сущ- ность Божественного замысла, в котором Мудрость создателя соче- талась с несовершенством «тварного мира». Если первоначально хри- стианские философы предпочитали считать конфликт происками дьявола, то впоследствии определяли его как Божественное искуше- ние, преодоление которого позволяет человеку совершенствоваться духом, обретая духовные добродетели.

В период расцвета эпохи Возрождения с резким осуждением соци- альных конфликтов и  вооруженных столкновений выступали Т. Мор, Э. Роттердамский, Ф. Бэкон.

Фрэнсис Бэкон писал: «В самом деле, искусно и ловко тешить на-

род надеждами, вести людей от одной надежды к другой есть одно из лучших противоядий от недовольства. Поистине, мудро  то прави- тельство, которое умеет убаюкивать людей надеждами, когда не мо- жет  удовлетворить их  нужды, и ведет  дело  таким образом, чтобы любое зло смягчено было надеждой; это не так  уж трудно, ибо как отдельные лица, так  и целые партии весьма склонны тешить себя надеждами или  хотя бы заявлять о них  вслух, если  сами  уж им не

 

1  Цит. по:  Гутаров В. В. Античная социальная утопия: Вопросы истории и теории. Л., 1989. С. 89.

верят».1 В данном случае интересно соображение Бэкона о роли и зна- чении политики «разделения и раскалывания всех враждебных го- сударству союзов и партий посредством сталкивания их между собой и создания меж ними недоверия».2 Подобные размышления и поро- дили информационные войны как один из способов ведения инфор- мационных конфликтов.

В XVIII  веке  с открытой критикой вооруженных конфликтов, с осуждением завоеваний и насилия выступали В.  Д.  Пристли, Ш. Монтескье, Д. Дидро, Ж. Ж. Руссо, Вольтер, считая их пережит- ком «варварской эпохи». В работах этого периода много внимания уделялось поиску рациональных форм организации общественной жизни, которые устранили бы причины социальных конфликтов, ко- ренящихся в отживших формах государственного устройства граж- данского мира.3

Ж. Ж. Руссо считал «естественным состоянием» общества, когда люди свободны и равны, их отношения гармоничны, процветают со- гласие, единство, «вечный мир». И. Кант, напротив, считал, что «со- стояние мира между людьми, живущими по соседству, не есть есте- ственное состояние… последнее, наоборот, есть состояние войны, то есть если и не беспрерывные враждебные действия, то постоянная их угроза».4 Томас Гоббс также рассматривал «естественное состояние» как состояние «войны всех против всех».

В XIX веке наметился новый подход к оценке войн и социальных конфликтов. Г. В. Ф. Гегель высказывался в отношении позитивной роли войн в развитии общества. Основоположник социологической концепции Г. Спенсер считал принцип выживания наиболее приспо- собленных индивидов основным законом общества. В соответствии с этой концепцией состояние противоборства универсально, посколь- ку обеспечивает равновесие не только в рамках отдельного общества, но также между обществом и природой. Закон конфликта, таким образом, выступает у него всеобщим и основополагающим законом.

Новые мотивы в теоретическом осмыслении конфликта появля- ются в творчестве Л. Гумпловича. Признавая, что всемирная исто- рия — это постоянная борьба рас за существование, он выводит сущ- ность расовых различий не из биологии, а из особенностей культуры. Источники конфликтов следует искать не только в природе челове-

 

1  Бэкон Ф. Соч.:  в 2 т. 2-е изд. М.,  1979. Т. 2.  С. 242.

2  Там  же. С. 371.

3  См.:  Английские материалисты XVIII  в.:  в 3 т.  М.,  1968. Т.  3.  С. 501.

4  Кант И. Соч.:  в 6 т. М.,  1996. Т. 6.  С. 266.

ка, но и в социальных феноменах различных по своему  типу  куль- тур. Следовательно, и сам конфликт может приобретать различную окраску — от развязывания насильственных войн до информацион- ного манипулирования.

Взгляды Л.  Гумпловича на  природу конфликта можно свести

к следующим основным тезисам:

1) конфликты составляют сущность исторического процесса; у них различный характер, но они являются фактором прогресса;

2) дифференциация общества на господствующих и подчинен- ных  — явление вечное, следовательно, конфликт тоже вечен;

3) конфликты способствуют единству общества, а также возник- новению более широких объединений.1

Российская юридическая конфликтология — достаточно новое на- учное  направление, лишь в начале 90-х  годов вышла первая моно- графия «Юридическая конфликтология», подготовленная в основ- ном коллективом сотрудников Института государства и права РАН. Один из ведущих исследовательских коллективов под руководством академика В. Н. Кудрявцева, разрабатывающий основные подходы к изучению конфликтов, исходит из понимания конфликта как борь- бы за ценности и претензию на определенный социальный статус и власть при дефиците материальных и духовных благ:  борьбы, в ко- торой целями состоящих в конфликте сторон являются нейтрализа- ция, нанесение ущерба или уничтожение соперника.2

Конфликтные ситуации, возникающие в информационной сфере, обусловлены, прежде всего, различным восприятием людьми сложив- шейся ситуации, интерпретацией намерений и поведения, а также принятием соответствующих решений. Следует отметить, что,  во- первых, возникновению конфликтной ситуации предшествует воз- никновение угрозы для достижения поставленной цели хотя бы од- ному из участников взаимодействия; во-вторых, любому конфликту предшествует спорная ситуация, однако не всякая спорная ситуа- ция ведет к конфликту. Спорная ситуация может развиваться в сле- дующих направлениях:

— восприятие ситуации как конфликтной хотя бы одной из сто- рон,  вследствие чего одна из сторон  активизирует свои действия и ущемляет интересы другой стороны (инцидент). Развертывается кон-

 

1  Цит. по:  Дмитриев А. В. Конфликтология: учеб.  пособие. М.,  2000. С. 14.

2  См.:  Юридический конфликт: сферы  и механизмы. М.,  1994. С. 5–9; Юри- дические конфликты.   М.,  1995. С. 3–5.

фликт. Стороны конфликта выбирают вариант поведения в конф- ликте либо уходят от него — стадия развития конфликта;

— отсутствие восприятия спорной ситуации как конфликтной дальнейшие стадии развития конфликта не наступают — стадия за- тухания конфликта.

Конфликтная ситуация может определяться объективными об-

стоятельствами, а может быть  создана намеренно одной  из сторон для достижения определенных целей в будущем.

Для  целей наиболее эффективного и оперативного разрешения информационно-правовых конфликтов, а также их профилактики необходимо определить пространственно-временные границы. В об- щей конфликтологии выделяют три аспекта определения границ кон- фликта, а именно: пространственный, временной, субъектный.1 Ана- логично можно определить границы информационно-правового кон- фликта, который, как уже  было определено выше, является лишь разновидностью социальных конфликтов.

П р о с т р а н с т в е н н а я граница информационно-правового конфликта является определением территории, на которой происхо- дит конфликт, что имеет огромное значение для выбора адекватной формы воздействия с целью урегулирования внутригруппового, внут- ригосударственного или международного конфликта.

В р е м е н н а я граница конфликта определяет его продолжитель- ность во времени (начало и конец), что имеет значение для квалифи- кации действий участников конфликта и решения вопроса о юриди- ческой ответственности.

С у б ъ е к т н а я  граница конфликта служит для  определения количества участников в конфликте на момент его начала, расшире- ние данной границы указывает на усложнение структуры конфлик- та, необходимости поиска иных способов решения конфликта.

Начало информационно-правового конфликта определяется объек-

тивными причинами и субъективными признаками поведения одного из субъектов, направленными против другого субъекта конфликта.

Таким образом, для признания конфликта начавшимся требуют- ся три условия:

— один субъект сознательно и активно действует в ущерб другому субъекту конфликта, при этом форма его действия может быть как информационной, так и правовой;

— второй субъект (оппонент) осознает, что указанное действие направлено против его интересов;

 

1  См.:  Громова О. Н.  Конфликтология: курс  лекций. М.,  2000. С. 50.

— второй субъект предпринимает ответные действия против пер- вого субъекта — только с этого момента можно считать, что конф- ликт начался.

Следовательно, конфликт отсутствует, если  действует только один участник или участниками производятся лишь мысленные дей- ствия. Однако существуют некоторые виды информационно-право- вых конфликтов, в которых вообще отсутствуют непосредственные участники, а сам конфликт происходит на уровне нормативных оп- ределений, так называемых текстуальных конфликтов, порожден- ных несовершенством законодательной базы и юридической техни- ки. Если  социальная ценность текстуальной нормы официального права ниже, то она или не получает правового значения либо с тече- нием  времени перестает функционировать, применяться и теряет правовой характер. Разрешение правовых конфликтов возможно как посредством правовых процедур, так и через социальный выбор меж- ду двумя конкурирующими текстами, который становится делом вре- мени.

Развитие конфликта, как правило, происходит с постепенным расширением состава его участников, иногда и предмета конфликта: возникновение небольшой конфликтной ситуации вовлекает во вза- имодействие двух субъектов, те привлекают своих защитников, сви- детелей, адвокатов; затрагиваются интересы свидетелей, разраста- ется предмет конфликта и состав его участников.

Окончание конфликта представляет собой прекращение действий всех противоборствующих сторон, независимо от причин, которыми был порожден конфликт.

Некоторые авторы выделяют следующие стадии юридических кон- фликтов: возникновение, обострение, затухание (возобновление, обострение, поиски разрешения), прекращение. Информационные конфликты могут развиваться по аналогичной схеме, при этом про- цесс их разрешения несколько затягивается  в случае применения неверных методов их разрешения.

Хотя причины информационно-правовых конфликтов разнообраз- ны, некоторые конфликты порождаются особыми специфическими причинами, однако среди  них  есть и общие, характерные для  всех видов конфликтов. Данные причины можно сгруппировать и пред- ставить в следующем виде:

1. Ценностная (этическая) группа причин, обусловленных лично-

стными системами убеждений, принципов поведения, целей, жела- ний и т. д.

2. Структурная группа причин, к которой относятся взаимозави- симость деятельности, неправильное распределение ответственнос-

ти, непроработанность структур и норм (правил) управления, недо- статочная согласованность прав и функций.

3. Коммуникативная группа причин включает поведение субъек- тов, которое не соответствует ожиданиям окружающих.

4. Субъективная группа причин обусловлена ограниченностью

круга лиц,  обладающих законным правом доступа к  информа- ции.

Правовые конфликты в информационной сфере имеют главней- шую предпосылку в виде несовершенства законодательной базы  и отсутствия налаженного правового механизма реализации информа- ционно-правовых норм. Указанные причины, как следствие, порож- дают информационные правонарушения, возникающие и протекаю- щие в определенном сегменте информационной сферы:

— в сфере производства (создания) информации;

— в сфере нормотворчества (юридические ошибки, коллизия норм);

— в сфере потребления информации;

— в сфере распространения информации.

В сфере производства (создания) информации возникают следу- ющие информационно-правовые конфликты, которые, прежде все- го, связаны с вопросами реализации права на информацию:

1. Информационно-правовые конфликты обладания информаци- онным ресурсом, системой или объектом (носителем) информации, а именно: определение момента возникновения права собственности на информационный продукт, определение круга субъектов такой собственности.

2. Информационно-правовые конфликты, опосредованные исклю-

чительными правами создателя информационного объекта.

3. Обеспечение правовой защиты конфиденциальной информации, право на тайну, а также обеспечение реализации конституционного права на информацию иных лиц.

В сфере распространения информации возникают определенные

информационные барьеры, как технологические, так и психологи- ческие, порождающие информационно-правовые конфликты. Среди технологических барьеров распространения информации могут быть искусственные барьеры (к примеру, распространение сигналов в не- дозволенной полосе  частот). Согласно ст. 33 Федерального закона

«О средствах массовой информации» создание искусственных сигна-

лов в полосе частот, на которых осуществляется вещание по лицен- зии, влечет ответственность в соответствии с законодательством Рос- сийской Федерации. Индустриальные помехи, то есть искусствен- ные помехи, возникающие при эксплуатации технических устройств в процессе хозяйственной деятельности, подлежат устранению за счет

лиц, в собственности (ведении) которых находятся источники этих помех.

Преодолевая психологические барьеры, необходимо учитывать, что центр тяжести процессов коммуникации в обществе приходится на избирательность восприятия сообщений. Информация представ- ляет собой последовательность отдельных элементов, поступающих к индивиду из окружающего мира. Одной из основных характерис- тик человека — получателя информации является наличие макси- мума информации или оригинальности сообщения, которое он спо- собен воспринять за единицу времени. Если данное сообщение пре- вышает эту норму, человек вынужден отказаться от восприятия об- щей  формы и прибегнуть к выделению и запоминанию отдельных деталей.1

Распространение информации по каналам коммуникации неред- ко связано с таким явлением, как избыточность информации. На дан- ную проблему обращали внимание некоторые ученые, в частности Ю. В. Кудрявцев.2 Позитивная избыточность информации имеет сво- ей целью оптимизировать весь процесс коммуникации, она исполь- зуется и СМИ при неоднократном повторении характерных ситуа- ций для лучшего усвоения их аудиторией, так и часто используется законодателем как прием повышения эффективности восприятия нормативных актов.

Примером «положительной» избыточности можно считать ст. 11

«Информация о гражданах (персональные данные)» Федерального закона «Об информации, информатизации и защите информации». Данная статья содержит пять частей, в которых достаточно подроб- но изложены основные черты института персональных данных. Вме- сте с тем в соответствии с программой информатизации разработан проект Федерального закона «О персональных данных», регулирую- щий весь комплекс вопросов о персональных данных. Налицо избы- точность информации, однако она полезна, так как субъектам, рабо- тающим с персональными данными, полезно иметь информацию и об институте персональных данных.

«Избыточную» информацию содержат также некоторые положе- ния конституций республик, входящих в состав Российской Федера- ции. Они в той или иной форме воспроизводят некоторые положения Конституции РФ. Негативная избыточность нарушает нормальное

 

1  См.:  Гаврилов О. А.. Информатизация  правовой системы России.С. 22.

2  См.:  Кудрявцев Ю. В. Избыточность правовых норм  // Сов.  гос.  и право.

1978. № 2. С. 48–53.

течение информационного процесса. Она представляет собой своего рода «шум», или «помехи». Примером могут послужить «деклара- тивные» нормы и правоположения. Декларативность была  харак- терна для многих законодательных актов, принятых в условиях ад- министративно-командной системы. Специфика декларативных за- конов  и норм  состоит в том,  что они  не снабжены механизмом их реализации и саморегуляции, такие законы несут избыточную ин- формацию.1

Средством преодоления негативной избыточности служит высо- кий уровень подготовки нормативно-правовых актов. «Сжать ин- формацию» можно путем введения определений основных категорий, устранением декларативных положений, глубокой разработкой кон- цепции акта. Эффективным приемом может быть и прием введения в нормативный текст принципов, характеризующих данный акт.2

В сфере потребления информации как заключительного звена информационно-коммуникационного процесса, в связи с непотреб- ляемостью информации, возникает возможность ее дальнейшего ис- пользования, что в свою очередь порождает определенные проблемы правовых возможностей.

Потребление информации включает следующие этапы:

1. Потребность в информации. Данную потребность можно рас- сматривать в качестве осознания индивидом необходимости получе- ния и использования в практической деятельности, сведений о собы- тиях, фактах, процессах.

2. Интерес к информации. Желание знать может быть мотивиро-

вано как насущными потребностями, так и простым житейским лю- бопытством. Именно благодаря последнему и развивается современ- ное направление Public relations. Интерес чаще всего обусловлен по- требностью в информации и представляет собой определенную вы- борку данным субъектом информации из огромного потока социаль- но-политической информации, функционирующей в данном обще- стве.

3. Поиск информации. Данный процесс обусловлен возможностя- ми субъекта и правовыми особенностями положения информации. Именно здесь и развиваются самые сложные информационно-право- вые конфликты, зачастую получающие криминальную окраску.

4. Восприятие информации, оценка достоверности, логический и

профессиональный анализ, использование для формальных выводов

 

1  См.  подробнее: Поленина  С. В. Качество закона и эффективность законода- тельства. М.,  1993. С. 8–9.

2  См.:  Гаврилов О. А. Информатизация правовой системы России. С. 25.

и логических умозаключений, принятие решения. Этот процесс яв- ляется абсолютно субъективным, и на него оказывает огромное вли- яние социально-культурный уровень личности, который отражает определенную систему культурных ценностей личности.

При изучении особенностей восприятия информации следует учи-

тывать не только правовые аспекты реализации прав  на нее,  но и особенности психики реципиента. К. Г. Юнг выделил два психоло- гических типа  личности — экстравертивный и интровертивный («extra» — вне и «intra» — внутри). «Экстравертивный» тип лично- сти отличается некоторой отчужденностью от себя, от собственного субъективного мира. Этот тип личности отличается повышенной со- циальной адаптацией, активным воздействием на социальную сре- ду, адекватным высоким уровнем притязаний. «Интровертивный» тип личности характеризуется преимущественной обращенностью на свой внутренний мир, приданием ему высокой ценности, повышен- ным самоанализом, недостаточной адаптивностью к социальной сре- де. Типы личности воздействуют на непосредственное восприятие лич- ностью информации как в позитивном, так и в негативном отноше- нии.1 Следует отметить, что современные психологи утверждают, что представителей «чистых» «экстравертивных» и «интровертивных» типов личности нет и быть не может, что вполне обусловлено безгра- ничным многообразием и исключительностью индивида. Теория К. Г. Юнга является теоретической абстракцией, необходимой и для клинической практики в том  аспекте, что  конкретная личность в определенной степени стремится в своем психологическом разви- тии к одному из указанных типов.

Изучение особенностей восприятия информации важно еще и по- тому, что некоторая информация может принести реципиенту опре- деленный вред. Следует отметить, что в последнее время в научной литературе появился термин «вредная информация», возникнове- ние  которого, на  наш  взгляд, связано с некоторым (выявленным В. Н. Лопатиным) свойством информации приносить вред реципиен- ту и опосредованно неэффективностью правового механизма защиты права на информацию. Как отмечает В. Н. Лопатин, «особое место среди объектов защиты в системе обеспечения информационной бе- зопасности занимает защита от воздействия «вредной» (вредонос- ной) информации. В отличие от других случаев, когда государство должно создавать условия для реализации права граждан на доступ к информации или защищать информацию ограниченного доступа,

 

1  См.  подробнее: Еникеев  М.  И. Основы  общей  и юридической психологии. М.,  1996. С. 25.

оно здесь должно создавать условия для защиты самого  человека и общества от вредоносного влияния определенного рода информации. Конституционными основаниями для ограничения информационных прав в этом случае является защита основ конституционного строя государства, нравственности общества и здоровья других лиц».1

По данным критериям, к «вредной» информации указанный ав- тор, а также некоторые другие авторы относят:

— информацию, возбуждающую социальную, расовую, нацио- нальную или религиозную ненависть и вражду;

— призывы к войне;

— пропаганду ненависти, вражды и превосходства;

— распространение порнографии;

— посягательство на честь, доброе имя и деловую репутацию лю- дей;

— недобросовестную, недостоверную, неэтичную, заведомо лож- ную, скрытую рекламу;

— информацию, оказывающую деструктивное воздействие на пси- хику людей.2

В некоторой степени в законодательстве отмечаются отдельные ограничения распространения  подобной информации. К примеру, в Федеральном законе «О рекламе», ст. 5–10, 31 запрещают распро- странение неэтичной, недостоверной, недобросовестной, заведомо ложной и скрытой рекламы. Критерии выявления такой информа- ции, проведения экспертизы, а также механизмы реализации право- вых ограничений законодательно не установлены, что существенно затрудняет установление фактов нарушений и привлечение к ответ- ственности виновных лиц, хотя в некоторых законах ответственность декларируется («за использование скрытой рекламы», «за клевету и оскорбление», «за публичные призывы к развязыванию агрессивной войны»).

По мнению авторов, определение информации как «вредной» или

«полезной» представляется не совсем корректным в связи с тем, что сама информация идеальна, однако особенности восприятия субъек- та являются определяющими в оценке информации для конкретного индивида: для одного субъекта определенная информация будет по-

 

1  Лопатин В. Н. Информационная безопасность России. С. 237.

2  См.:  Смирнов И.,  Безносюк Е.,  Журавлев А. Психотехнологии: компьютер- ный  психосемантический анализ и  психокоррекция на  неосознаваемом уров- не.  М.,  1996; Алешенков М.  С.  и др. Энергоинформационная безопасность чело- века  и государства. М.,  1997; Психоэкология России. Проблемы безопасности информационного пространства и психосферы страны. СПб.,  1997.

лезна (к примеру, в его профессиональной деятельности или для це- лей личного выбора), для другого та же информация вообще не вызо- вет реакции, так как не привлечет его интереса, но для иного субъек- та та же информация может принести определенный моральный вред.

Наиболее неразработанным в данной области остается вопрос дес-

труктивного воздействия на человека со стороны других людей с па- рапсихологическими  способностями, оккультных организаций, а также других лиц, использующих скрытое программирование источ- ников информирования, генераторов физических полей и излучений, программ ЭВМ и иных психотехнологий. Особую проблему составля- ет действие новокультовых объединений, в которые вовлечено до пяти миллионов человек, из них до 70 \% – молодежь, в том числе около миллиона – студенты, каждый четвертый из которых бросил учебу. Разрушено таким путем до 250 тысяч семей. Данные цифры являют- ся результатом попадания людей в зависимость с изменением их по- веденческих реакций в тоталитарных сектах. Результатом такой за- висимости стали и такие известные факты, как отравление 914 чело- век  в секте  Джонса (Гайяна, 1994 г.),  самосожжение 600  человек (Уганда, март  2000  г.).1

В 1997 году около  700 японцев попали в больницу с признаками эпилепсии после просмотра «компьютерного мультика». Общеизве- стны результаты манипулирования массовым сознанием через зало- женное в рекламу скрытое программирование, получившее название

«25-й кадр», когда человек делает что-либо помимо своей первона-

чальной воли и желания.

Культ жестокости, насилия, порнографии, пропагандируемый в СМИ, печатных изданиях неограниченной продажи, а также в ком- пьютерных играх и т. п., ведет к неосознаваемому порой  желанию подражать этому, особенно у маргинальных слоев населения, пере- живающих «период переоценки ценностей». Все это способствует зак- реплению подобных стереотипов поведения в их собственных при- вычках и образе жизни, снижает уровень пороговых ограничений и правовых запретов, что наряду с другими условиями открывает путь для многих из них к правонарушениям.

Крайней формой информационно-правовых конфликтов, по мне- нию авторов, являются компьютерные (информационные) преступ- ления, которые в последнее время стали все чаще встречаться в сфере борьбы с преступностью. Специфика данного вида уголовно наказуе- мых деяний заключается, прежде всего, в проблематичности выяв-

 

1  См.  подробнее: Религиозная  экспансия против России // Аналитический

ления, сложности квалификации, массовости распространения и т. д. О сложности данной проблемы и необходимости особого внимания говорят следующие факты. Так, в 1993 году в Италии с помощью компьютеров было украдено из банков более 20 млрд лир. Во Фран- ции потери достигали 1 млрд франков в год. И количество подобных преступлений увеличивается на 30–40 \% ежегодно. В Германии «ком- пьютерная мафия» похищала за год до 4 млрд  марок. По данным Американского Национального Центра Информации, за 1988  год компьютерная преступность нанесла американским фирмам убытки в размере 500 млн долларов.1

Огромные потери возникают вследствие распространения вредо- носных программ. Первые случаи массового заражения относятся к 1987 году, так называемый «Пакистанский вирус» заразил только в США более 18 тысяч компьютеров. «Лехайский вирус» по состоя- нию  на  февраль 1989 года  заразил около  4 тысяч компьютеров в США.2

На российском рынке программного обеспечения ежемесячно фик- сируется появление от 2 до 10 новых вирусов.3 В сентябре 1989 года к 10-летнему тюремному заключению был приговорен Армад Мур, организовавший «компьютерное ограбление» чикагского банка

«Ферст нэшнл бэнк». Муру и его сообщникам, среди которых были и сотрудники банка, удалось подобрать код к его электронной системе. Таким образом, из банка Чикаго в два австрийских банка Вены была переведена сумма, превышающая 69 млн долларов. После чего сооб- щники попытались положить деньги на свои  счета  в Америке, но были пойманы.4

В сентябре 1993 года была осуществлена попытка «электронного мошенничества» на сумму более 68 млрд. руб. в Центральном банке Российской Федерации. Тогда же в одном из коммерческих банков произошло хищение программного обеспечения системы электрон- ных платежей, предполагавшей применение кредитных карточек.3

В 1993–1995 годы выявлено и пресечено более 300 попыток неза- конного проникновения в компьютерную сеть Центрального банка

 

1  См.:  Компьютерные технологии в юридической деятельности: учебно-прак- тич. пособие  / под  ред.  Н.  Полевого, В.  Крылова. М.,  1994. С. 230.

2  См.:  Безруков Н.  Н.  Компьютерная вирусология: справ. руководство. Киев,

1991. С. 3–32.

3  См.:  Основы  борьбы  с организованной преступностью: монография / под ред. В.  С. Овчинского, В.  Е.  Эминова, Н.  П.  Яблокова. М.,  1996. С. 206.

4  См.:  Моисеенков И.  Основы  безопасности компьютерных  систем // Компь- ютер  пресс. 1991. № 10.  С. 21.

5  См.:  Основы  борьбы  с организованной преступностью. С. 206.

Российской Федерации для получения денежных средств. Неизвест- ные пытались украсть 68 млрд рублей. В июне 1993 года зафиксиро- ван факт несанкционированного доступа в автоматизированную сис- тему Главного управления Банка России одной из областей Россий- ской Федерации, сопровождавшегося уничтожением части информа- ции о взаимозачетах. Ежеквартально преступники внедряют в сети подразделений Банка России фиктивную информацию о платежах на десятки миллиардов рублей.1 Весной 1996 года преступники пы- тались внедрить в банковскую систему Москвы поддельные векселя с реквизитами Московского сберегательного банка с тем, чтобы по- хитить 375 млрд рублей и 80 млн долларов США.2 11 сентября 1996 года пользователи информационной системы Инфо Арт, распростра- няющей котировки ценных бумаг по системе Интернет, получили на экраны вместо экономической информации картинки эротического содержания.3 Осенью 1996 года один из судов Москвы осудил за мо- шенничество сотрудника банка «Российский кредит», совершивше- го ввод в компьютер банка информацию, позволившую ему перечис- лить деньги на собственный счет.4

Приведенные данные наглядно характеризуют тенденции роста информационной преступности и своевременность реакции российс- кого законодателя на возрастание общественной опасности данного вида правонарушений.

Уголовный кодекс Российской Федерации установил нормы,

объявляющие общественно опасными деяниями конкретные дей- ствия в информационной сфере и устанавливающие ответственность за их совершение. Такие нормы появились впервые в российском за- конодательстве.

К уголовно наказуемым отнесены неправомерный доступ к компь- ютерной информации — ст. 272 УК РФ, создание, использование и распространение вредоносных программ для ЭВМ — ст. 273 УК РФ, нарушение правил эксплуатации ЭВМ, системы ЭВМ или их сети – ст. 274 УК РФ.5 Данные виды преступлений объединены общим ин- струментом обработки информации – компьютером, в связи с чем

 

1  Аккуратов И.,  Батушенко А. Пираньи в компьютерных сетях // Эксперт.

1996. 23 сент.  С. 35.

2  См.:  Кочубей А. Скажи мне,  какой у тебя  банк…// Сегодня. 1996. 7 сент.

3  Шершульский В.,  Едемский М.,  Лубнин К.  На  INTERNET и  суда  нет  // Деньги. 1996 (октябрь). С. 37–40.

4  За  ограбление банка впервые в России осужден хакер // МК.  1996. 25  дек.

5  См.:  Уголовный кодекс Российской Федерации: Постатейный коммента- рий  / под  ред.  А.  В.  Наумова. М.,  1996.

вполне корректно назвать их «компьютерными преступлениями» (см. схему 1).

В тех случаях, когда общественно опасные деяния в области ин- формационных отношений совершаются без применения компьютер- ных  средств, законодатель относит их к другим соответствующим родовым объектам. Так, клевета или  оскорбление (ст. 129, 130 УК РФ), нарушение тайны переписки, телефонных переговоров, почто- вых, телеграфных или  иных сообщений (ст.  138  УК  РФ), отказ в предоставлении гражданину информации (ст. 140 УК РФ), нару- шение авторских, смежных, изобретательских и патентных прав (ст. 146, 147  УК РФ)  находятся в разделе «Преступления против личности». Кража, мошенничество, хищение предметов, имеющих

 

Лицо, имеющее доступ  к ЭВМ (ст.  272, 274  УК РФ)

 

Охраняемая законом ком- пьютерная информация

(ст.  272  УК  РФ)

Информация  (ст.   273   УК РФ)

Программы (ст. 273 УК РФ); Охраняемая законом ин- формация ЭВМ (ст.  274  УК РФ

Вредоносные программы

(ст.  273  УКРФ)

 

 

Подпись: →Субъект

преступления

 

Объект

преступления

 

Объект:

ЭВМ (ст.  272, 273, 274  УК РФ)

Система ЭВМ (ст.  272, 273,

274  УК РФ)

Сеть  ЭВМ (ст.  272, 273, 274

УК  РФ)

Машинный носитель

(ст.  272, 273  УК РФ)

 

Действия в виде: неправомерного доступа (ст.  272  УК  РФ)

создания вредоносных про- грамм (ст.  273  УК РФ) использования вредоносных программ (ст.  273  УК  РФ)

распространения вредонос- ных  программ (ст.  273  УК РФ)

внесения изменений в суще-

ствующие программы

(ст.  273  УК  РФ)

нарушения правил эксплу- атации ЭВМ (ст.  274  УК РФ)

 

Объективная сторона

преступления

 

Субъективная сторона

Подпись: →преступления

 

Вина  в форме умысла

Последствия в виде:

уничтожения  информации

(ст.  272, 273, 274  УК РФ)

блокирования информации

(ст.  272, 273, 274  УК РФ)

модификации информации

(ст.  272, 273, 274  УК РФ)

копирования  информации

(ст.  272, 273, 274  УК РФ) нарушения работы ЭВМ (ст.  272, 273, 274  УК РФ)

 

Схема 1. Cоставы компьютерных  преступлений

как добросовестное заблуждение,1 дефект в профессиональной юри- дической деятельности,2 правонарушение,3 неправильное представ- ление лица относительно элементов состава правонарушения,4 рас- хождение между волей и ее выражением или между манифестируе- мой волей и подлежащим интересом5 и т. д.

Сделанные Верховным Судом Российской Федерации обобщения правоприменительной практики констатируют факты ошибок в тол- ковании норм права. Так, Судебная коллегия по гражданским делам отменила решение на основании обнаружения ошибки в толковании норм процессуального права. При его рассмотрении судебная колле- гия отметила, что судебные инстанции не обратили на допущенные ошибки внимание, в связи с чем вынесенные постановления не могут быть признаны законными.6

Одним из наиболее эффективных и современных способов универ- сализации нормативно-правовой деятельности и избежания несовер- шенств юридической техники и правовых ошибок является  способ, предложенный ведущими специалистами правовой информатики,7 — создание интеллектуальных систем и юридических баз знаний в сфе- ре правотворчества и правоприменения. Формирование такой базы возможно на  основе  использования логических и семантических средств, а также данных общей теории права, эти методы могут быть эффективно применены при  решении задач автоматизированного анализа правовых текстов.8

 

1  См.:  Баранов В. М. Истинность норм  советского права. Саратов, 1989. С. 357.

2  См.:  Карташов В. Н. Профессиональная юридическая деятельность: воп- росы  теории и практики. Ярославль, 1992. С. 52.

3  См.:  Гуськова И.  В.  Законодательство об административной и гражданс-

кой  ответственности в области управления  народным хозяйством требует со- вершенствования // Сов.  юстиция. 1968. № 5.  С. 7;  Малеин Н.  С.  Имуществен- ная  ответственность в хозяйственных отношениях. М.,  1968. С. 189.

4  См.:  Кириченко В. Ф. Значение ошибки по советскому уголовному праву.

М.,  1952. С. 16.

5  См.:  Дождев  Д. В. Римское частное право. М.,  1996. С. 134.

6  См.:  Бюллетень Верховного Суда  РФ. 2000. № 4.  С. 12–13.

7  См.:  Гаврилов О. А. Изучение права методами математической логики // Вопросы кибернетики  и права. М.,  1967; Гаврилов О. А. Информатизация пра- вовой  системы России; Он  же. Проблемы и перспективы формализации права /

/ Право и проблемы информатизации  в управлении. София, 1980; Аксиомати- ческий метод  исследования структуры права // Правовая кибернетика. М.,

1977; Логико-семантический анализ правовой нормы // Правовая информати- ка. Вып. 1.  М.,  1996; Сильдмяэ И. Я.,  Ыйм Х.  Я. Автоматизация семантической обработки нормативных актов // Правовая кибернетика. М.,  1977; Алексеев С. С. Общая теория права. М.,  1982. Т.  II.

8  Сильдмяэ И. Я., Ыйм Х.  Я. Указ. соч.  С. 45.

В работе О. А. Гаврилова «Изучение права методами математичес- кой логики» впервые была  обоснована необходимость применения в области теории права методов и средств математической логики. Установлено, что любая правовая норма может быть эффективно опи- сана на логико-математическом языке. Им исследована общая логи- ческая структура правовой нормы и в других отраслях права, разра- ботаны практические рекомендации по применению методов матема- тической логики в сфере правотворчества.1 Положения указанной работы были развиты в исследованиях В. И. Иванова, С. С. Москви- на, А. Г. Ольшанецкого, А. А. Кантарджиева, В. А. Копылова и дру- гих  и опубликованы при  разработке автоматизированных поиско- вых систем по законодательству в нашей стране и за рубежом.

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 |