Имя материала: Мир культуры (Основы культурологии)

Автор: Быстрова А. Н.

 § 1 культура как результат человеческой деятельности

 

Среди тех определений, которые главным принципом своего рассмотрения делают результаты человеческой деятельности, есть несколько вариантов — от предельно широкого до наиболее узкого. Подчеркнем еще раз, что эта система определений в качестве культуры рассматривает только результаты человеческой деятельности. Среди них мы выделим надприродное, аксиологическое (ценностное) и нормативное определения культуры (см.          схему 1).

 

 

Схема 1

 

Надприродное определение культуры

Наиболее распространенным является взгляд на культуру, который противопоставляет ее природе. Такой тип определения культуры называют надприродным. В системе надприродного определения культура - все, что создано человеком, вся система материальных и духовных явлений. В этом предельно широком определении сохраняется античный взгляд на культуру, в нем противопоставлены не только природа и культура, но и естественное и искусственное, и культура вбирает в себя только искусственное, созданное людьми.

Однако такое определение несет в себе и противоречия. В самом деле, все ли деяния рук человеческих одинаковы? Все ли они существуют на благо человечества в целом, общества, отдельного человека? Люди с самых давних времен пытались понять, в чем их отличие от природы, от дикого состояния, чем они могут достигнуть той ступени, которую и предполагали для себя: ступени высшего существа в мире. И именно в отличии от дикой, природной жизни человечество увидело свое величие, оно и стало пониматься как культура.

Человек давно вошел в противостояние “природа — общество”. В процессе этого противостояния человечество, казалось, боролось само с собой: строило величественные храмы и пирамиды, создавало сладкозвучные стихи и прекрасные полотна, познавало мир, творя мифологии, мировые религии и науку, искало пути к самосовершенствованию и бессмертию. Но оно же убивало, грабило, унижало, ненавидело инакомыслящих и инаковерующих, истощало недра планеты и губило природу, бесконечно воевало и придумывало все новые способы уничтожения и самоуничтожения. И то, и другое входит в представление о том, чем же человек противоположен природе. В наше время стало ясно, что вмешательство в сферу природы, ее изменение — не всегда улучшение. Каждое вмешательство чревато самыми различными последствиями, часто разрушительными, а иногда и убийственными. Когда мы сталкиваемся с экологическими катастрофами, многие из которых — прямой результат человеческой деятельности, то их трудно воспринять как культуру.

Для того, чтобы понять, как соотносятся созидательные и разрушительные тенденции в системе надприродного определения, вводятся дополнительные градации культуры, выделяются различные ее уровни. Вся система культуры предстает в подвижном разделении на высокую, примитивную, архаическую, обыденную, народную, массовую и маргинальную культуру.

Высокая культура — это непревзойденные образцы человеческой деятельности, включающие в себя гениальные открытия, изобретения, уникальные произведения искусства, подвиги духа, осуществленные идеалы своего времени, то, что представляет собою гордость любого народа и человечества в целом. Явления высокой культуры неповторимы, но могут служить образцом для жизни и деятельности последующих поколений. Они часто воспринимаются как определенные ступени в развитии всего общества, как такие феномены, которые как бы фокусируют в себе достижения предыдущих поколений. Высокая культура — источник общечеловеческих ценностей и достижений, средоточие величия человеческого духа.

Примитивная культура (лат. primitivus “первый, самый ранний”) охватывает простейшие действия, элементарные сведения о мире, опыт, который не требует особого понимания, произведения, не несущие глубоких мыслей, простейшие умения и навыки. Предметы, созданные примитивной культурой, основаны на первичном знании о мире, схватывающем лишь внешнее состояние вещей. Примитивное мышление поверхностно, обращено к тем сторонам действительности, которые доступны простому созерцанию. Такое мышление отмечает существование различных фактов или их элементов, но не представляет их истинных сущностей и связей между ними или акцентирует внимание на внешних, случайных связях. Таковы же и орудия труда раннепервобытного периода, элементы морали и религии на заре человеческого общества. Но как только мышление, пусть даже в очень наивной форме, начинает фиксировать связи между явлениями действительности, представляя мир как целостность, оно перестает быть примитивным. Ведь даже первобытное сознание несет в себе сложный и многоплановый взгляд на мир, особую систему знаний, где доминирует не логическое, а интуитивное, мифологическое, магическое. Поэтому первобытная культура, скорее, принадлежит к архаическому уровню культуры, чем к примитивному.

Подпись: Экспозиция скульптуры Древнего Рима в ГМИИ им. А. С. Пушкина

Примитивная культура существует и в современности, фиксируя элементарное, воплощая его в вещах, различных воззрениях или в искусстве. Примером такого искусства является русский лубок, в котором отразились простые, доступные пониманию любого человека стороны мира, и сделано это людьми, не имеющими особой выучки, со всей наивностью непосредственного взгляда на мир. Создатели лубочных изображений придумали для него название “простовик”, “простяк”. Рыночные торговцы лубком выкликали: “А вот Антипка рисовал, Степка малевал, тетка Арина коленом давила, а добрый человек покупает, горницу украшает” [114]. Или так: “Резал Иван, а красил Селифан, рисовала Акулина, вышла картина!”

 

 

Русский лубок с текстом песни

 

Однако примитивную культуру нужно отличать от специального художественного приема, при котором намеренное упрощение действительности помогает глубже раскрыть ее содержание, как это делали Поль Гоген, некоторые художники модернизма, современная русская художница Т. А. Маврина. Такие приемы в искусстве не редкость, в руках талантливого мастера они выступают как способ видения и отображения мира. Так же точно обстоит дело и с теми произведениями, авторы которых не были обучены тонкостям художественного ремесла, но обладали талантом и глубиной мировосприятия, как, например, французы Ван Гог, Анри Руссо или грузинский художник Пиросманишвили (1862?—1918). Каждый из них в своих работах передал отнюдь не примитивные взгляды на мир, а психологию тех людей, чьи портреты они писали, многокрасочность, свежесть и искренность отношения к жизни.

Подпись:                                                                                А. Руссо. Спящая цыганкаАрхаическая культура (греч. archaios “древний”) включает в себя устаревшие, переставшие быть актуальными явления. Она сохраняет для последующих поколений все, что составляло жизнь человечества в древности, и позволяет проследить путь, проделанный человечеством к своему современному состоянию. Архаика не всегда примитивна, но и не обязательно выступает как образец высокой культуры. В ней может присутствовать и то, и другое: не просто старинные, но устаревшие обычаи и традиции, слова и выражения, орудия труда и быта, произведения искусства и художественные стили, убеждения и взгляды и т.д. Например, в сказке “Конёк-горбунок”                    П.П. Ершова (1815— 1869) Иван говорит царю:

 

Для царевниной поимки

Надо, царь, мне две ширинки,

Шитый золотом шатёр.

Да серебряный прибор

Весь заморского варенья...

 

За этим текстом стоят явления, давно ушедшие из культурной жизни. Ширинка — широкое полотенце, которое ткалось из длинноволокнистого льна на специальном станке с широкой основой. Они использовались в особых случаях, для повседневного же употребления ткались холсты из менее качественных льнов, и основа такого станка была более узкой. Прибор заморского варенья — серебряный прибор, изготовленный заморскими мастерами. Без знания подобных явлений нет полноты понимания культуры прошлых поколений.

Архаическая культура — фундамент, лежащий в основании любой культуры, в ней обнаруживают себя истоки большинства культурных феноменов современности.

Обыденная культура несет в себе все приметы повседневности, новые и старые, сложные и примитивные. К ней принадлежат как вещи, которые нас окружают, так и формы общения, привычки и навыки ежедневной деятельности, способы организации быта, труда и отдыха, менталитет отдельного человека и общества в целом. Обыденная культура складывается в обществе стихийно, впитывая в себя все наиболее устоявшееся, практически необходимое для человека, в некотором смысле она представляет собой образ жизни того или иного человека, социального слоя, общества в целом.

Все упомянутые выше уровни культуры концентрирует в себе народная культура. Не вдаваясь в глубокий анализ этого сложного явления, отметим только, что она — носитель традиций, вырабатывавшихся на протяжении многих веков, если не тысячелетий. В обществе практически нет сферы, которая различными связями не уходила бы в глубь народной культуры, народного сознания. Она включает в себя все способы практической деятельности народа, отношения с природой, умение, навыки, привычки и взгляды. Здесь и нормы языка, его лексика, грамматика, его образные выражения; это пословицы и поговорки, в которых заключен кладезь народной мудрости, приметы и наблюдения за природой; это особенности различных форм в искусстве, орнамент и традиции одежды, обычаи, нормы поведения и многое другое. Народная культура при всей своей стихийности отбирает и сосредоточивает в себе только то, что представляет ценность для народного самосознания и образа жизни, мало меняясь с течением времени. В ней чаще всего невозможно выделить конкретных авторов, есть только интерпретаторы. При этом народная культура оказывает самое непосредственное влияние на все другие уровни, формы и виды культуры общества в целом.

Подпись:    Лидер ансамбля
   “Роллинг стоунз”
    Майкл Джаггер

Массовая культура — порождение двух взаимосвязанных и взаимообусловленных обстоятельств, сложившихся еще в прошлом веке: развития техники и все более усиливающегося отчуждения. Развитие техники привело к тому, что сначала человек оказался отчужденным от результатов собственного труда: он участвовал в их создании лишь частично, выполняя одну какую-либо операцию. Для такой работы не требовалось никаких особых знаний, работы мышления, сложных отношений с другими людьми. Человек в системе производства стал требоваться только в одном качестве — в качестве функции (лат. functio “исполнение, осуществление”), но не личности. Уже в начале века Ортега-и-Гасет говорит о том, что огромные массы людей не несут ни за что ответственности, превращаясь в нечто среднее. “Масса это средний человек... Это совместное качество, ничейное и отчуждаемое, это человек в той мере, в какой он не отличается от остальных и повторяет общий тип” [228, с. 309].

В отличие от обыденной и народной, массовая культура не складывается стихийно, а создается целенаправленно профессионалами, выполняющими определенный социальный заказ. Этот заказ должен удовлетворить усредненную элементарную частицу массы, человека толпы. Все реалии массовой культуры предлагаются как товар, который в состоянии иметь практически любой человек, не тратя при этом душевных усилий. За определенную плату можно получить суррогат любви, радости, оптимизма, веселья, благосостояния и прочего.

Высокая культура требует понимания, проникновения в сущность ее явлений, для массовой — это лишнее. Она понятна и доступна всякому, независимо от его уровня развития. Она существует не для удовлетворения духовных потребностей, а для заполнения рынка товаров и услуг. Как современное производство делает любого человека функцией, средством, а не целью, личностью, так и массовая культура обращается не к человеку — к функции, предлагая ему бездумную жизнь. И если обыденная культура не существует как массовая, то массовая — вполне может стать обыденной. То же справедливо и для примитивной культуры: примитивная культура не претендует на массовость, но массовая — может нести в себе элементы примитива.

Массовая культура является одной из форм отчуждения человека в современном обществе. Если в производственной сфере человек — лишь средство этого производства, то в массовой культуре человек — это покупатель, и усредненный вкус множества людей препятствует развитию отдельной личности. Круг замыкается: созданная, чтобы удовлетворять потребности массы, культура сама формирует эту массу. И здесь понятие “масса” взято не в смысле “народной массы”, а в значении среднего, отчужденного, стандартизированного  потребителя, к которому принадлежит “всякий и каждый, кто ни в добре, ни в зле не мерит себя особой мерой, а ощущает таким же, “как и все”, И не только не удручен, но доволен  собственной неотличимостью” [там же, с. 310]. В системе Подпись: Обложка “космического”  
              комикса

массовой культуры вырабатывается особая мораль — мораль толпы, здесь живут расхожие идеи, множество предрассудков, создается особое искусство, предлагающее в готовом виде и в яркой упаковке стандарты поведения, жизненные установки, образцы для подражания и прочее. Все это подкреплено широчайшими техническими возможностями фотографии, клипа, коллажа, кино- и телепродукции. Техника, стоящая между потребителем и действительностью, создает как бы “второй круг” отчуждения, лишая этого потребителя возможности быть самим собой, индивидуальностью, личностью.

Собственно говоря, массовая культура как особый феномен сформировалась на базе техники, позволяющей воспроизводить большими тиражами практически все, что в прежней культуре могло представлять собой уникальное явление. Появилась возможность тиражировать не только произведения живописи, графики, актерскую игру, но и создать клише, предполагаемый “штамп” поведения, чувств, оценок, взглядов, всего того, что является внутренним миром личности. Под воздействием средств массовой информации вся неповторимость индивидуальности сводится к эмоциям для толпы, к упрощенному и усредненному состоянию человека как микрочастицы общества. Человеку навязываются товары и услуги, образ жизни, вкусы, идеи и идеалы, иллюзии и мечты. Он получает некий заменитель, эрзац практически всех сторон своей жизни. Для этого существуют реклама и шоу-бизнес, те виды искусства, которые связаны с техникой, стоящей между создателями массовой культуры и ее получателями.

Однако техника, будучи, посредником между производителем и получателем, сама по себе нейтральна. Она может быть использована для создания как шедевров, так и низкопробной продукции, рассчитанной на невзыскательный вкус массового потребителя. Все зависит от общества, начавшего решать индивидуальные проблемы при посредстве тиражирующей техники. Поэтому можно сказать, что массовая культура — явление, связанное с развитием самой техники, с индустриализацией общества, с отчуждением человека в обществе. Массовая культура выступает и как орудие этого отчуждения, и как средство, компенсирующее человеку многие его утраты. Она создает и поддерживает иллюзии и мечты обывателя, возмещает ему то, чего он никогда не имел и вряд ли будет иметь. Имидж шоу-мена, образ страдальца или страдалицы из очередного сериала, в котором всегда обеспечен хеппи-энд, облик преуспевшего и преуспевающего ловкача, ковбоя или ревнителя справедливости, пробивающего себе путь кулаками или оружием, и многое другое призваны отвлечь, увести от реального мира с реальными заботами. Самой важной особенностью массовой культуры становится то, что она не рассчитана на человека, являющегося личностью, и сама не поднимается на личностный уровень (см. также главу XXI).

Низшим уровнем культуры является маргинальная культура (лат. margo “край”, marginal “находящийся на обочине, с краю”), включающая в себя ту человеческую деятельность и ее продукты, которые находятся на тонкой грани, отделяющей общество от природы: за пределами этой грани — животное состояние. Это — все то, что унижает человека и его достоинство: расовая нетерпимость и насилие, нецензурщина и порнография, индустрия уничтожения людей, преступления и аморальное поведение, невежливость и невежество. В каждом обществе есть специфические группы людей, являющиеся носителями маргинальной культуры: это люди, по объективным причинам или в силу случайных обстоятельств оказавшиеся за пределами социума, различные асоциальные или антисоциальные группы, бандитские формирования и др. Маргинальная культура иногда становится формой стихийного протеста, свойственного человеку “толпы”, подверженной эмоциям разрушения. Поэтесса Новелла Матвеева писала, что

 

...Путь от Платона к планктону

И от Фидия к мидии прост.

[190]

 

На Западе такого рода явления обозначены понятиями “антикультура” или “контркультура”. Как бы ни были уродливы подобные формы проявления человеческих действий, они существуют лишь в человеческом обществе, поэтому, согласно надприродному определению, представляют собой особый уровень существования культуры.

В системе надприродного определения культуры можно выделить и другие ее феномены: например, профессиональную культуру, молодежную культуру и т. д. Это говорит о том, что, во-первых, между всеми уровнями культуры имеется некоторое количество переходных, во-вторых, надприродное определение культуры столь широко, что требует постоянного уточнения, конкретизации исходных критериев. Отнесение к культуре всего, что создано людьми, может размывать рамки культуры в целом. Учитывая эти и другие недостатки надприродного определения, культурологи пытаются для определения культуры выделить какие-либо качественные характеристики, дающие возможность более полного проникновения в ее сущность. Одной из таких качественных характеристик становится понятие ценности и связанное с ним определение культуры.

 

Аксиологическое (ценностное) определение культуры

 

В свете аксиологического определения культура выступает как совокупность ценностей любого рода, как материальных, так и духовных. Для того, чтобы лучше понять особенности этого определения, нужно разобраться в том, что такое ценность. Обычно под ценностью понимается положительная или отрицательная значимость объектов окружающего мира для человека, группы, общества в целом, определяемая не их свойствами самими по себе, а их вовлеченностью в сферу человеческой жизнедеятельности, интересов и потребностей, социальных отношений, а также критерий и способы оценки этой значимости, выраженные в принципах и нормах, идеалах, установках, целях.

Если мы понимаем ценность как значимость чего-либо для человека и общества, то наполняем это понятие субъективным содержанием, поскольку в мире нет явлений, в равной степени значимых для всех без исключения. Существуют значимости личного характера, значимости, присущие определенному полу или возрасту, значимости каких-либо больших и малых групп людей, различных эпох и государств и так далее, вплоть до общечеловеческих. Но даже и они не обязательно становятся абсолютом, поскольку могут быть не востребованы или не восприняты в качестве значимости отдельным человеком.

 

Проиллюстрировать это можно примером из книги воспоминаний                                В. В. Катаняна “Прикосновение к идолам”, в которой он приводит рассказ Аркадия Райкина, бывшего свидетелем такой сцены: “Когда привезли в Москву “Сикстинскую мадонну”, ее пришли смотреть чиновники из Министерства культуры. Один из них и скажи: “А знаете, на меня она не производит такого уж впечатления...” Фаина Раневская, стоявшая неподалеку, заметила: “Эта дама в течение стольких веков на таких людей производила впечатление, что теперь она сама вправе выбирать, на кого ей производить впечатление, а на кого нет!”

 

Кроме того, ценностью, понятой как значимость, может быть не только какой-либо культурный феномен. Значимой может быть природа или другое явление естественного характера, поэтому необходимо уточнить понятие ценности, характерное для культуры, выделив в нем более устойчивый, объективный признак.

Философия определяет ценность как единство нормы и идеала. Здесь также есть значительная доля субъективности, но тем не менее сущность ценности схватывается более полно. Понимание ценности явлений культуры требует выделить, с одной стороны, их реальные, объективные качества, особенности бытия и, с другой стороны, отношение к ним.

Впервые понятие ценности вошло в научное употребление в конце                XIX века. Немецкий философ и естествоиспытатель Герман Лотце (1817—1881) считал, что ценность включает в себя особый мир, отличающийся от реального мира и мира научного знания [330, с. 457]. Таким образом, он исключал из системы ценностей природу, истину, мир вещей. Современная же теория культуры рассматривает ценности, созданные человеческой деятельностью, вынося за скобки природный мир. Для природы норма — естественный способ ее существования. В природе не существует идеала — это явление, присущее лишь человеческому обществу и человеческому образу жизни.

Что же такое норма и идеал? Норма (лат. поrта “руководящее начало, правило, образец”) выступает как усредненное условие существования явления, например, нормы питания, гигиены, состава воздуха для дыхания. Нарушение таких норм ведет к болезням, дисбалансу и гибели живого. Конечно, возможности каждого конкретного организма отличаются друг от друга, но так ли уж велико это отличие в массе? Для людей как биологических организмов нарушение нормы — прямой путь к вырождению и смерти. Политика геноцида в первую очередь связана с нарушением природных норм существования.

Кроме того, есть еще и социальные нормы, выработанные человечеством за время своего существования, поскольку человек — такое существо, которое погибает, если оказывается вне общества; он может быть человеком только среди людей. Те, кто по разным причинам в детском возрасте оказались среди животных, к человеческому состоянию вернуться не смогли. Маугли — это прекрасная сказка, цель которой — показать, как звери похожи на людей, а иногда и человечнее их. История Робинзона символизирует непобедимость человеческого разума, но и она всего лишь плод воображения писателя. Человек продолжает быть человеком лишь в мире людей, и это ведет к необходимости вырабатывать нормы отношений между ними.

Эти нормы возникают в процессе деятельности, прежде всего трудовой: даже для того, чтобы добыть и обеспечить себе нехитрую еду, требовались совместные усилия. Это было справедливо на заре человечества, это справедливо и сейчас. Социальные нормы закрепляются тем, что мы называем обычаем, правилом поведения, традицией, законом. Некоторые из них освящаются религией, другие передаются из поколения в поколение через различные системы организации общественной жизни. Они ложатся в основание морали, искусства, практических форм деятельности. Каждому входящему в мир норма “предлагает” способ адаптации (позднелат. adaptatio “приспособление”) в нем, позволяет быть принятым в обществе и добиваться осуществления своих целей.

Норма — это условие существования всех явлений действительности. В отношениях человека с природой норма выступает как мера познания природной закономерности. Нормы, созданные человеком,— лишь выражение уровня, степени этого познания, поэтому они подвержены изменениям: по мере развития познания мира изменяются и нормы деятельности, отношений между людьми и людей с окружающим их миром. В творчестве человек сам меняет устаревшие нормы ради создания нового предмета, вещи, идеи и новой нормы. И тем не менее норма так или иначе связана с объективной закономерностью, в той или иной форме и степени выражает ее. И чем ближе норма к истине, тем выше степень объективности, заложенная в ней.

Совсем иначе выглядит природа идеала. Идеал (греч. “первообраз”) — представление о явлении действительности, лишенном недостатков. Как и любое представление, идеал существует только в сознании человека или общества. Этим определяется присущая ему мера субъективности. Кант рассматривал идеал как достигнутое в воображении совершенство, свойственное только человеку, совершенство, при котором преодолены всяческие противоречия. Для Канта такое состояние связано с “концом истории”, а потому недостижимо. Но уже более поздние философы, например, Гегель, связывали идеал не с завершением какой-либо деятельности, а с бесконечным развитием, постоянно преодолевающим свои противоречия и обретающим иные, стоящие на более высокой ступени совершенства.

Любая человеческая деятельность начинается с постановки цели — идеального, мысленного предвосхищения результата этой деятельности. Поэтому в цели уже содержится идеал как первообраз. В процессе достижения цели приходится оценивать как уже имеющиеся результаты, так и средства, способы, которыми цель должна быть достигнута. Эти оценки выделяют положительные и отрицательные стороны и свойства всего, что связано с данной деятельностью, помогают устранить нежелательные моменты. Так постепенно формируется идеал, — отвергая негативные моменты и сохраняя, усиливая, дополняя позитивные. Схематически именно так — от цели к оценкам, а затем к представлению о желаемом совершенстве — формируются идеалы отдельного человека, группы, общества, человечества. При этом,                  во-первых, и цели, и оценки, а особенно желания зависят от многих обстоятельств как субъективного, так и объективного характера, а во-вторых, сам идеал по мере своего достижения подвергается пересмотру, появляются новые цели, а за ними новые оценки, иные желания и иные идеалы.

Действительно, в любом сообществе людей цели слишком различны: у одних они направлены на созидание, у других — на разрушение. Так, великий греческий скульптор Фидий (V век до н. э.) создает прекрасные статуи богов для храма Зевса в Афинах, прославившие его в веках, а спустя столетие другой грек, Герострат, с целью прославиться предает огню храм Артемиды Эфесской (одно из семи чудес света). Их имена остались в истории, но насколько противоположны их идеалы, цели и желания! Изменчивость же самих идеалов в развитии науки, техники, искусства, общественной жизни подтверждает сама история. Идеал воина-рыцаря, справедливого защитника слабых и обездоленных, воспетый во множестве поэм и романов, умер вместе со своей эпохой. Великий Сервантес (1547—1616) в истории Дона Кихота показал обломки этого идеала, которые могли существовать в обновленном обществе лишь в головах неисправимых и пылких мечтателей.

Подпись:    Фаюмский портрет.
    Портрет женщины,            
          II в. до н. э.

Как же связаны столь зыбкие критерии идеала с культурными ценностями? Дело в том, что именно в ценности идеал образует относительно устойчивое единство с нормой. Во взаимосвязи нормы и идеала и заключен секрет бессмертия многих созданий человеческих рук, а также человеческого ума и духа. “Миром оживших предметов” называет мир культуры                                  О. Г. Дробницкий в книге, посвященной теории ценностей. “Сикстинская мадонна” Рафаэля, “Давид” Микеланджело, другие произведения великих мастеров представляются нам идеальными. Великий мастер тем и велик, что его произведение идеально. Но для самого мастера нет никакой другой нормы, кроме той, которой он владеет. Его гений — одновременно норма и идеал, и в этом заключена ценность гения для человечества. Идеальная нормальность великих творений делает их для нас живыми. Нормально ли поведение Герострата или другого грека, Алкивиада, который во имя собственной известности отрубил хвост собаке? Даже по прошествии многих веков это выглядит как угодно: смешно, трагично, ужасно, отвратительно, но к норме это вряд ли имеет отношение.

Следовательно, только тогда, когда идеал связан с нормой, а норма идеальна, мы имеем дело с ценностью.

Культура как система ценностей вбирает в себя и нормы, и идеалы, она не только сохраняет их, но и формирует. С чем же связана изменчивость культурных ценностей? И нормы, и идеалы подвержены изменениям. Нормы в силу своей упорядочивающей роли меняются медленнее: нужно много времени, усилий не одного поколения, чтобы появились возможности обновить нормы. Человечество с трудом отходит от того, что проверено веками, удобно и оправдывает себя. Поэтому так дико выглядит поначалу любой новый норматив, особенно если он введен, как говорится, “сверху”. Для того, чтобы он стал принятым, он должен “поработать”, выполнить свою нормативную миссию, стать образцом. Вспомним, как трудно человечество воспринимало появление паровой машины, воздухоплавания, электричества, всего, что сейчас составляет норму цивилизованного существования.

А вот идеалы меняются гораздо чаще, вместе с достижением цели или с посрамлением ее. Если цель была нереальной, она перестает нести в себе идеал, становится уязвимой для критики и может быть отвергнута даже теми, кто активно ратовал за нее. Та же судьба и у идеалов, претворенных в жизнь: сразу становятся видны просчеты, огрехи и появляется стремление внести в достижения еще большее совершенство. Но любая смена идеала весьма болезненна как для отдельного человека, так и для целого общества: с идеалом меняются цели, и это ощущается как кризис, как крушение устоев. Как важно в эти периоды понимание того, что поколения, носившие устаревшие идеалы, не виновны ни в их возникновении, ни в их гибели.

 

Нормативное определение культуры

 

Некоторые теоретики, считая, что слишком велика мера субъективного в системе идеалов, связывают культуру лишь с нормами как наиболее устойчивым явлением. Так складывается нормативное определение культуры. Здесь культура выступает как система норм всех сторон существования человека: мышления, мировосприятия, деятельности и поведения. Эти нормы передаются в системе знания о мире, через существующие стандарты, они закреплены как в обычаях, традициях, так и разного рода нормативах или кодексах. Мы уже отметили, что термин “норма” может обозначать как жизненно необходимые условия человеческой деятельности, так и образцы поведения, мышления или действий людей в обществе. Считается, что нормы будут действенными только тогда, когда они соответствуют принятым в данном обществе или в группе людей ценностям и идеалам, по отношению к которым норма выступает как организующий или упорядочивающий их фактор. Нормы могут сохраняться не только традициями, но и устанавливаться законодательным путем.

Однако норма находится в явном противоречии с деятельностью, имеющей своей целью создание нового. Сама по себе эта деятельность нормальна для человеческого образа жизни, ибо если бы человек не был создателем, то он не выжил бы в суровом мире природы. Но именно в процессе созидания человек каждый раз преступал сначала естественные нормы существования, а затем и нормы, созданные человечеством. Любое творчество по своей сути — разрушение устаревших норм. Нормативное определение культуры исключает из нее творческий процесс, игнорирует “творимость” самой культуры.

 

На вопрос журналиста: “Как появляются изобретения, которые переделывают мир?” Эйнштейн ответил: “Очень просто. Все знают, что это сделать невозможно. Случайно находится один невежда, который этого не знает. Он-то и делает изобретение”.

 

Великое множество созданных человечеством норм не в состоянии исчерпать огромного мира культуры, поскольку любые нормы должны очертить возможно более точные рамки каждому существующему явлению и зафиксировать их. Поэтому нормативное определение представляется довольно узким, когда речь идет о культуре.

Осмысление культуры как результата человеческой деятельности, взятое в целом, ограничивает себя уже тем, что в нем “ускользает” от анализа процесс этой деятельности. Это обстоятельство привело к появлению другой группы определений, восполняющих этот недостаток и учитывающих другие аспекты культуры.

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 | 75 | 76 | 77 | 78 | 79 | 80 | 81 | 82 | 83 | 84 | 85 | 86 | 87 | 88 | 89 | 90 | 91 | 92 | 93 | 94 | 95 | 96 | 97 | 98 | 99 | 100 | 101 | 102 | 103 | 104 | 105 | 106 | 107 | 108 | 109 | 110 | 111 | 112 | 113 | 114 | 115 | 116 | 117 | 118 | 119 | 120 | 121 | 122 | 123 | 124 | 125 | 126 | 127 | 128 | 129 | 130 | 131 | 132 | 133 | 134 | 135 | 136 | 137 | 138 | 139 | 140 | 141 | 142 | 143 | 144 | 145 | 146 | 147 | 148 | 149 | 150 | 151 | 152 | 153 | 154 | 155 | 156 | 157 | 158 | 159 | 160 | 161 | 162 | 163 | 164 | 165 | 166 | 167 | 168 | 169 | 170 | 171 | 172 | 173 | 174 | 175 | 176 | 177 | 178 | 179 | 180 | 181 | 182 | 183 | 184 | 185 | 186 | 187 | 188 | 189 | 190 | 191 | 192 | 193 | 194 | 195 | 196 | 197 | 198 | 199 | 200 | 201 | 202 | 203 | 204 | 205 | 206 | 207 | 208 | 209 | 210 | 211 | 212 | 213 | 214 |