Имя материала: Общая теория национальной безопасности

Автор: Прохожев Алексей Александрович

3. общность интересов как основа международных отношений в третьем тысячелетии

 

В настоящее время нет недостатка в теориях и концепциях, стремящихся объяснить суть происходящих процессов в мире и наметить определенные тенденции его развития. Но для того чтобы определить вероятный характер складывающейся архитектуры мира и перспективы развития системы межгосударственных отношений в целом, необходимо возвратиться к истокам внешней политики государств и определяющим ее интересам.

По определению классика политической науки Н. Макиавелли, в основе любой политики лежит стремление к богатству и власти. Но вступление человечества в постиндустриальную эпоху коренным образом изменило условия достижения этой цели, вложило новое содержание в само понятие богатства и власти.

Богатство постиндустриального общества — это информация в широком смысле этого слова, соединяющая в себе не только знания, технологии, глобальные системы телекоммуникаций, но и всю ту культурную среду, включая каждого отдельного человека, которая производит, реализует и обменивается информацией, материализует ее в конкретных образцах техники, искусства, потребительских благ и т.д. Эта культурная среда имеет тенденцию к расширению и интернационализации, сохраняя при этом свои государственные границы. Это богатство не может быть захвачено или завоевано. Попытка силой присоединить территорию постиндустриального общества к любой другой национальной территории будет равнозначна ее утрате, точно также, как завоевание Рима варварами привело к его разрушению. То есть богатство постиндустриального общества может быть только интегрировано в более общее культурное пространство подобного уровня развития и, поэтому, сила для данных целей неприемлема.

Если же говорить о власти в постиндустриальном обществе, то на смену бюрократическому, административному методу управления приходит лидерство, предполагающее опосредованное управление за счет воздействия на характер протекающих в обществе процессов, координацию усилий значительной части людей, корпораций и государств. Таким образом, сила может привести лишь к разрушению сложившейся системы управления, так как в ее основе лежит знание, а не сила. Исходя из этого сила как средство приращения богатства и власти в постиндустриальном обществе свою позитивную функцию выполнить не в состоянии, а уповать на то, что удастся усилить свою власть за счет реализации отрицательной функции силы, т.е. путем разрушения информационных сетей, инфраструктуры, технологического цикла и т.п. вряд ли стоит, поскольку у оппонента всегда остается вероятность нанесения ответного удара. Кроме того, необходимо учитывать, что развитые страны, с их высокоразвитой инфраструктурой весьма уязвимы для ответных действий даже со стороны небольшой и слаборазвитой страны. Недаром проблема международного терроризма для них стала в ряду глобальных проблем современности. Таким образом, можно сделать вывод, что в условиях постиндустриального общества в качестве средства политики сила иррациональна. Отсюда понятно почему развитые страны в отношениях между собой на протяжении полувека обходятся без серьезных конфликтов. Национальные интересы уже настолько скоррелированны между собой, что их взаимодействие в конфронтационной форме не только маловероятно, но и контрпродуктивно. Их взаимосвязь и взаимозависимость достигла такого уровня, когда правомерно вести речь о доминировании совместных, общих интересов развитых стран. Те многочисленные свидетельства, связанные с углублением интеграционных процессов, будь то в Европе, либо в мире характеризуют процесс становления нового типа мирового сообщества, правда в его значительно усеченной части, основанного на общности интересов и договорно-правовом принципе решения возникающих проблем.

Тем не менее тут же возникает вопрос, неужели все так благостно впереди и почему и сейчас развитые страны продолжают совершенствовать свою оборону, делая упор на качественных параметрах оружия и техники?

На наш взгляд, в основе этого имеется целый ряд причин.

Во-первых, если считать постиндустриальное общество в качестве ориентира цивилизационного развития, на который направлен вектор общественного прогресса, то в новую эру вступили немногим более десятка государств, остальные либо стоят на пороге вступления, либо находятся на различных стадиях формирования индустриального общества. Поэтому богатство и власть для каждой группы государств имеет вполне конкретное содержание и борьба за их овладение еще не исключает использования силы. И чем в большей степени государство отстоит от порога постиндустриального общества, тем больше у него стремления использовать силу для достижения своих целей.

Исходя из этого, С. Хантингтон, предрекая столкновение цивилизаций, призывает Запад к сплочению против возможного нашествия с Юга. Следует отметить, что именно в этих странах, по словам Олвина Тоффлера, нестабильность общества создает почву для воплощения в жизнь высокоинтенсивных агрессивных идеологий, таких как религиозный фундаментализм, экофашизм, расизм, которые могут быть использованы в качестве знамени для борьбы против богатого «Севера»1. Поэтому западные политики внимательно изучают эти явления и прислушиваются к прогнозам ученых, что находит свое воплощение в реальных политических шагах, направленных на защиту своих стран. Здесь уместно вспомнить о расширении «зоны ответственности НАТО» и переориентации направленности этого военно-политического союза с Востока на Юг, о разработке и внедрении новых систем ПВО и ПРО, способных бороться с тактическим ядерным оружием и средствами его доставки, о развитии служб антитеррора и целом ряде других практических мер по укреплению военной безопасности.

Во-вторых, особенностью всех трех технологических революций, происшедших в мире, является то, что ни одна из них не отменила полностью позитивных свершений своих предшественниц. В этом плане и для постиндустриального общества продолжают оставаться богатством плодородные земли, люди, капитал, рынки сбыта и все то, что составляло богатство человечества на протяжении его истории. А власть, основанная на лидерстве, отнюдь не исключает наличия вещной и личной зависимости. Поэтому страны постиндустриального общества заинтересованы в сохранении и приумножении этих ценностей, что, по всей вероятности, не исключает применения военной силы для их защиты. И это будет более очевидным по мере того, как все новые страны начнут вступать в постиндустриальную эру и более активно заявлять о себе на традиционных рынках Западных государств. Во всяком случае противоречие между глобализацией мирохозяйственных связей и национально-государственным устройством по прогнозу Д. Белла будет одной из существенных политических проблем на ближайшие четверть века. Удастся ли ее решить и в Азиатско-тихоокеанском регионе подобно Западной Европе, без использования силы, покажет время, хотя предпосылки к подобному решению созданы и создаются постоянно.

Что же касается взаимоотношений между странами разных цивилизационных моделей, находящимися на различных стадиях индустриальной цивилизации, то здесь, по всей вероятности, еще длительное время принцип «баланса сил» будет иметь весьма существенное значение. Причем речь идет как о двусторонних отношениях государств, так и об отношениях коалиций государств, созданных на основе совпадающих или общих интересов вокруг лидера, выступающего в роли центра модернизации. Борьба за доминирование в регионе, за овладение экономически или политически важными территориями, коммуникациями нередко может приобретать конфликтную форму, достигая высших стадий международного конфликта — войны.

Однако необходимо постоянно помнить, что эти страны вольно или невольно вплетены в целостную систему межгосударственных отношений и вынуждены считаться с действующими в ней системными закономерностями. В частности, речь идет о возросшей роли международных организаций, таких как ООН, ОБСЕ, НАТО и других, которые как на глобальном, так и на региональном и двустороннем уровнях могут выступить в качестве «третьей стороны» конфликта, использовать политико-дипломатические, экономические и даже военные средства для урегулирования возникающих конфликтов. Причем разрешение конфликта возможно как путем непосредственного воздействия на стороны конфликта, так и опосредовано, через лидера региональной группировки государств, выступающего в качестве центра модернизации, государства, которое вследствие более высокого уровня социально-экономического развития, в большей степени заинтересовано в поддержании взаимовыгодных отношений с развитыми странами, следовательно и в политической стабильности.

Таким образом, в современных международных отношениях достаточно четко прослеживается тенденция замены права силы силой права. Без такой смены ориентиров в деятельности основных субъектов мировой политики не может реализоваться концепция неконфронтационного развития, в свою очередь, «единственно могущая стать основой единого для всего человечества полицентричного мирового порядка»1. Как отмечал один из президентов США Р. Никсон: «мир не настолько переменился, чтобы мы могли игнорировать реальности силовой политики. Но он стал в достаточной степени другим, чтобы можно было посвятить больше ресурсов и внимания проблемам иным, чем безопасность в ее узком понимании»2.

Вступление целого ряда государств в постиндустриальное общество, цивилизационно-культурные различия в современном мире все настоятельнее свидетельствуют в пользу того, что доминирующее значение в системе межгосударственных отношений получает не баланс интересов отдельных государств и союзов, не национальный интерес сверхдержавы, а общие интересы региональных либо субрегиональных объединений и союзов государств. При этом наличие серьезных качественных различий в уровне социально-экономического развития основание для поиска общих интересов даже на двустороннем уровне не исчезает, поскольку, с одной стороны, в данном случае сказывается действие закона «индуцированной реакции» (демонстрационного эффекта), вследствие чего различия в качестве жизни инициирует ускорение социально-экономического развития в более отсталой стране, и с другой, потребности ускоренного развития формируют более широкую базу для общих интересов.

В заключение необходимо отметить, что несмотря на все коллизии современного мира, на зияющую пропасть в уровне жизни между лидерами и отсталыми странами, на несправедливое распределение ресурсов планеты, будущее мира связано с поиском общих интересов всех стран и народов, поскольку в противном случае будущего у людей просто-напросто нет.

 

Вопросы для самоконтроля

 

1. Каковы сущность и содержание внешнеполитической силы государства?

2. Что такое «баланс сил» как теоретическая концепция и политическая практика?

3. Каковы объективные предпосылки формирования концепции «баланса интересов»?

4. В чем состоит историческая ограниченность идей «баланса интересов»?

5. Почему будущее цивилизации связано с формированием общности интересов?

 

Литература

 

1. Проскурин С.А. Военная сила в международных отношениях. М., 1989.

2. Поздняков Э.А. Баланс сил в мировой политике: теория и практика. М., 1993.

3. Введение в теорию международного конфликта / Под общ. ред. М.А. Мунтяна. М., 1996.

 

© Проскурин С.А., 2002

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 | 75 | 76 | 77 | 78 | 79 |