Имя материала: Основы психодиагностики

Автор: Шмелёв Александр Георгиевич

Критерии  объективности  в психодиагностике

 

В отсутствие систематической практики использования научной психодиагностики в школах и на производстве большинство людей знакомы с психологической диагностикой до сих пор в основном по тем публикациям в развлекательных колонках газет и журналов, в которых даются так называемые «салонные тесты». В типичном салонном тесте не больше 10—15 вопросов и очень несложная процедура подсчета баллов, а заключения по результатам даются в нарочито категоричной и шутливой манере. Например, «если Вы набрали от 9 до 12 очков, то Вы не умеете постоять за себя в конфликте, а если от 13 до 16, то — страшны во гневе».

Конечно, подобные легкомысленные и шутливые методики вырабатывают у массы людей стойкую ассоциацию между психологическими тестами и «гороскопами», «сонниками» и прочей псевдонаучной продукцией: переход от симптома к диагнозу в тестах кажется не более обоснованным, чем переход от даты рождения к прогнозу судьбы на протяжении всей жизни. Вопрос в шуточном тесте задается, например, про отношение к тараканам, а диагностический вывод формулируется об отношении к начальникам.

В научных тестах, прошедших все этапы теоретической и экспериментально-психометрической разработки, многие вопросы-задания могут также породить недоумение у неспециалистов, так как им непонятна связь между ответами-симптомами и диагностическими выводами. Профессионалы как раз ценят такие косвенные вопросы, обладающие скрытым и неявным для испытуемого диагностическим смыслом. Их-то и стремятся разработать создатели психологических тестов. Но испытуемым такие тесты кажутся не более научными, чем магические приемы гадания на кофейной гуще, паранаучные приемы хиромантии (выводы о характере и судьбе по линиям на ладони), физиогномики (выводы по строению лица), френологии (выводы по строению черепа).

Между тем существует принципиальная разница между научнообоснованными, паранаучными и магическими методами и приемами. И в этом вопросе должен хорошо разбираться любой культурный человек с развитым научным мировоззрением. И тем более педагог, которому надлежит формировать подобное мировоззрение у детей.

МАГИЧЕСКАЯ ДИАГНОСТИКА (оккультная) предполагает, что связь между явлениями и сущностями (диагностическими признаками и диагностическими категориями) принципиально недоступна для рационального объяснения «непосвященному» человеку, обладающему обыкновенной логикой и здравым смыслом. Поэтому магическое знание — иррациональное знание по определению. Магический тест преподносится как некий непознаваемый черный ящик, действующий по принципу «вход-выход». Связь «вход-выход» (симптом-вывод) рассматривается адептами магических учений не временно непознанной, а именно непознаваемой в принципе. Поэтому магическое знание, как правило, является агрессивно антинаучным, оно противостоит распространению и расширению границ научного, рационального знания.

ПАРАНАУЧНАЯ ДИАГНОСТИКА также может быть использована как магическая методика — без понимания рациональных механизмов, лежащих в их основе, только на базе энергии слепого суеверия. Но, в принципе, создатели паранаучных теорий и методик в отличие от колдунов и магов не заявляют, что они обращаются к «непознаваемым» связям. Напротив, они часто слишком поспешно объявляют некоторые гипотетические и весьма сомнительные связи «познанными» и «доказанными», в то время как никаких серьезных научных доказательств их выдумки еще не получили. Хотя, в принципе, среди многих сомнительных выдумок в паранаучных теориях могут встречаться вполне остроумные догадки, опережающие научные знания своего времени. Один из известных примеров дает хиромантия. Изученное нейрофизиологией только в двадцатом столетии явление соматотопической проекции (соответствие участков коры головного мозга и определенных зон руки, насыщенных афферентными-сенсорными и эфферентными-моторными нервными окончаниями) дает основание полагать, что между рисунком ладони и мозговой организацией существуют в принципе познаваемые материальные связи.

Профессиональный разработчик научного психологического теста при конструировании теста следует особому, научно обоснованному, технологическому алгоритму. Этот алгоритм известен и другим специалистам — его коллегам, поэтому они могут всегда проверить обоснованность авторского ключа к тесту. Принципиальная воспроизводимость алгоритма разработки теста и проверки его «ключей» (связывающих тестовые задания и латентные факторы) вводит научную психодиагностику в мир большой науки, подчиняющейся объективному критерию «независимой воспроизводимости».

В чем суть алгоритма конструирования научных тестов? Дело в том, что по поводу каждого ключа к каждому вопросу выдвигается статистическая гипотеза. И эта гипотеза затем обязательно проверяется экспериментально на большой выборке испытуемых. Тут применятся точно такая же логика, как и во всех других экспериментальных науках. Рассмотрим, например, гипотезу «пятна на солнце есть предвестник магнитных бурь». Как мы действуем для проверки этой гипотезы? Начинаем собирать протокол из двух взаимосвязанных рядов наблюдений. Протокол выглядит как таблица из двух строк. В каждой паре клеток этого протокола, соответствующей одному дню наблюдений, регистрируем информацию «о количестве пятен» и «нестабильности магнитного поля». А затем вычисляем коэффициент статистической корреляции (не будем здесь его приводить, так как любознательные найдут его в любом учебнике по статистике). Высокие значения этого коэффициента указывают на то, что связь существует, что она не случайна, т. е. что число дней, когда закономерность нарушается, гораздо меньше, чем число дней, когда закономерность подтверждается.

Так и с научными текстами. Ключ к ним — результат выявленной экспериментальным путем статистически значимой зависимости. Эта зависимость между ответом на конкретный вопрос и реальными событиями и фактами из жизни испытуемого — человека, ответившего на этот вопрос. Подробнее о психометрическом конструировании  тестов смотрите 2.3.

Здесь же нам важно подчеркнуть, что в научной психодиагностике этап разработки тестов — это трудоемкий и строгий научный КОРРЕЛЯЦИОННЫЙ ЭКСПЕРИМЕНТ. Это психометрический эксперимент, с помощью которого психологи проверяют, реально ли данный  тест измеряет то, что он предназначен измерять. В ходе такого эксперимента нужно не только предложить выполнить тест большому числу людей (минимум 50—60 человек), но и собрать каким-то образом объективную информацию об этих людях — информацию о том факторе, о том психическом свойстве, которое мы хотим измерить. Эта задача трудна не только методически, но и организационно. Эта наука, требующая, как всякая наука, и высокой квалификации, и массы «черновой работы». Разработка тестов — «трудный хлеб», не имеющий ничего общего с той легкостью, с какой любой остроумец может сочинить пародию на тест. Конечно, высокий уровень теоретической подготовки и психологический опыт разработчика тестов позволяют сократить «процент брака» среди тестовых заданий, но все равно он редко когда оказывается ниже 50—60 \%. В результате этого «отсева» после психометрического эксперимента бывает так, что в тесте остается так мало вопросов, что приходится все повторять заново: снова уточнять концепцию, снова изобретать вопросы-симптомы и снова производить психометрический эксперимент, привлекая к нему испытуемых с известными свойствами (так называемые «известные группы»). В результате большинство первоначальных гипотез о том, какие вопросы-задания позволят диагностировать искомое психическое свойство, в эксперименте опровергаются. В этом состоит кардинальное отличие научного метода от паранаучного стиля работы, игнорирующего принципы внутренней самокритики и ценность отрицательного результата.

Таким образом, КРИТЕРИИ ОБЪЕКТИВНОСТИ НАУЧНЫХ ПСИХОДИАГНОСТИЧЕСКИХ МЕТОДИК ЗАЛОЖЕНЫ В ПРИНЦИПАХ И МЕТОДАХ ИХ РАЗРАБОТКИ. При научной организации работы по созданию тестов используются внешние критерии, не зависимые от воли и желаний разработчика теста. Результаты ответов испытуемых на каждое отдельное задание теста сравниваются с этими внешними критериями. Те задания, которые дают результаты, совпадающие (или статистически значимо коррелирующие) с критерием, объявляются ВАЛИДНЫМИ (то есть обоснованными) по данному критерию. Когда, после отсева невалидных заданий, в тесте остаются только валидные задания, тест в целом оказывается валидным.

Так обстоит дело с объективностью в случае с измерительными, стандартизованными методиками психодиагностики — в случае с тестами. Ну а как же обеспечивается объективность при применении экспертных методов?

Одной из причин снижения уровня доверия к психодиагностике как к объективной научной дисциплине является широкое использование здесь таких «нестандартизованных» методов сбора психологической информации, в которых результат находится в прямой зависимости от компетентности тех, кто применяет методику. Это, как мы уже говорили выше, экспертные методы. Например, рассмотрим возможный эпизод со знаменитой методикой чернильных пятен Роршаха. Напомним, что испытуемый, разглядывая эти пятна, дает свободные словесные описания любым фантазиям, которые приходят ему в голову. И вот ребенок усматривает в одном из чернильных пятен «страшное чудовище». Говорит ли это о повышенной тревожности как устойчивой личностной черте ребенка? Некомпетентный дилетант в психодиагностике может посчитать, что так и есть. Но компетентный специалист — эксперт, владеющий опытом сотен и тысяч проанализированных протоколов методики Роршаха, прочитавший несколько толстых руководств (а только по одной этой методике выпущена в разных странах в течение нашего столетия целая «роршахиада» сотни и тысячи книг и статей), никогда не будет торопиться. Он сравнит этот ответ с ассоциациями, возникшими у ребенка по поводу других пятен Роршаха, с его результатами по другим методикам, включая стандартные тесты, с данными, известными ему от родителей, с материалами собственной беседы и наблюдениями за ребенком. И только проанализировав такой комплекс данных, эксперт приходит к осторожному предположению о возможном повышении уровня тревожности (между прочим, минимально необходимый уровень тревожности — нормальная адаптивная черта любого ребенка и любого человека).

Некоторые экспертные методики предполагают подсчет некоторых количественных показателей, но вопрос о том, подводится или не подводится какой-то нестандартный ответ испытуемого под какую-то категорию, решает здесь сам психолог, применяющий методику. Такие методики, в которых психолог использует определенную, не вполне формализованную процедуру анализа свободных фантазий испытуемого, называют «ПРОЕКТИВНЫМИ ТЕСТАМИ». Хотя, в строгом смысле, это, конечно, не тесты, но экспертные методы.

Информация о наличии экспертных методов на вооружении профессиональных психодиагностов обычно вызывает реакцию разочарования у людей с точным конструктивно-технологическим мышлением, для которых научность и объективность возможны только в случае полной независимости результатов измерения от того, кто такое измерение проводит.

Но и в случае экспертных методов в последние годы в психодиагностике наметился прогресс, обусловленный использованием определенных научных методов, повышающих меру их объективности. Речь идет о процедурах статистической проверки согласованности независимых экспертных оценок. Эти процедуры составляют суть так называемого «МЕТОДА НЕЗАВИСИМЫХ СУДЕЙ». Несколько профессионально подготовленных людей (не менее трех) независимо друг от друга оценивают какой-то объект (например, видеопленку с записью определенных событий на уроке) по определенному набору шкал. Если после обработки их оценок выясняется, что они оказались статистически значимо согласованными, то суммарный результат считается более свободным от субъективизма каждого отдельного эксперта и возможного артефакта (искажающего эффекта) экспертной ошибки.

Так существуют или нет в психодиагностике объективные методики? Ответ специалиста однозначен: «Да! Но... только, если их использует профессионально подготовленный исполнитель».

Возьмем даже не тесты черт, но тесты способностей. Казалось бы, именно в тестировании способностей мы можем гарантировать полную объективность, так как располагаем однозначным правилом распознавания правильных ответов и строго заданным социокультурным нормативом для оценки суммарного балла по тесту. Решил правильно арифметическую задачу в тесте, значит плюс балл по шкале «нумерического интеллекта» (способность к оперированию с числами). Установил тождественность каких-то трехмерных фигур по их визуально различным двумерным проекциям — получил плюс балл за «пространственный интеллект». Но и здесь в отсутствие профессионального контроля за корректностью самой процедуры тестирования можно померить совсем не то. Вот дилетант создает у испытуемого, к примеру, чрезмерный стресс при проведении подобного теста, и он уже измеряет не столько интеллектуальные способности испытуемых, сколько черту личности — «стрессоустойчивость» ...

Ситуацию с использованием психологических тестов образно можно сравнить с использованием кардиографа дикарями. Дикари просто не знают, куда надо ставить электроды и какие пики кардиограммы о работе каких отделов сердца говорят. Представьте себе дикарей, случайно наткнувшихся на микроскоп и ничего не подозревающих о строении материи на клеточном уровне. Разглядывая каплю крови, они увидят в микроскоп только какие-то капли разной формы, величины и цвета. Вспомним, кстати, какое огромное количество «микробов» открыл герой замечательного рассказа В. Шукшина «Микроскоп». Он, конечно, не был дикарем, но все одноклеточные организмы считал вредными микробами.

Всем понятно, что использование кардиографа для диагностики сердца или микроскопа при анализе крови требует предварительных научных знаний о работе сердца, о клетках крови. Но далеко не всем понятно, что грамотная постановка и интерпретация (трактовка) результатов того же теста на интеллект требует предварительных научных знаний о природе человеческого интеллекта.

Этим психологические тесты опасны: выражая результат в простой количественной форме, они создают у дилетантов иллюзию легкости и простоты использования, подталкивают их к паранаучному стилю работы с тестами.

Итак, объективные тесты существуют. И не только в диагностике способностей. Но и в диагностике черт и мотивов личности. Зависимость результата от профессионализма исполнителя не означает, что этот результат зависит от черт и мотивов этого исполнителя. Пользователь методики в случае объективных тестов призван только соблюсти строгие методические предписания, констатировать соблюдение психологических условий корректного тестирования, и тогда результат можно смело интерпретировать в соответствии с приложенной к тесту инструкцией по интерпретации.

Другое дело, что прогноз на основании психологического диагноза по тестам возможен на сегодня только с вероятностной точностью. Но ведь точно такое положение имеет место в любых других, в том числе точных технических науках. Различие заключается в размере вероятностной ошибки прогноза. Просто в психодиагностике она гораздо выше. Поэтому научное психометрическое обоснование теста обязательно включает расчет и явное опубликование так называемой «СТАНДАРТНОЙ ОШИБКИ ИЗМЕРЕНИЯ» для данного теста.

Невысокая точность психологических прогнозов не оттеняет их ценности. Ведь выбирать нам приходится не между точным и приближенным прогнозом, а между приближенным прогнозом и случайным гаданием, а это уже дает иной раз ощутимые выгоды, измеряемые в масштабах национального бюджета в миллионах и миллиардах рублей. Чудовищная по своим последствиям ошибка операторов АЭС может быть следствием не дефицита интеллекта и снижения внимания от плохого функционального состояния, но следствием дефицита определенных профессионально важных личностных черт и требуемого соподчинения мотивов (черты ответственности и предусмотрительности не достаточно развиты, мотивы любопытства и движения успеха не подчинены мотиву обеспечения полных гарантий безопасности). Понятно, сколько средств (не говоря уже о жизнях людей) может сэкономить снижение вероятности появления подобных операторских ошибок даже на доли процента — ожидаемые потери просто вычисляются перемножением этих долей процента на сотни миллиардов.

В заключение данного параграфа подчеркнем, что педагог при применении ряда сложных психологических тестов, требующих специальной подготовки, может совершить малопонятные для него самого методические ошибки, которые резко снижают качество результатов. Вот почему в этих случаях необходимо налаживать рабочие контакты с профессионально подготовленными специалистами — школьными психологами. Во всех случаях лучше, если психолог тщательно проверит еще до массового тестирования, соблюдены ли все необходимые условия корректного проведения методики. Только после этого педагог может приступить к «тиражированию» — к массовому проведению этой методики. Таким образом, даже если исполнителем определенной психодиагностической программы обследования является педагог, школьный психолог должен взять на себя профессиональную и морально-юридическую ответственность за соблюдение методических стандартов. Это выражается в том, что психолог утверждает письменный текст психодиагностической программы (проекта) и сводный отчет по результатам тестирования (см. 1.5).

Ключевые термины данного параграфа: магическая диагностика, паранаучная диагностика, корреляционный эксперимент, проективные методики, метод независимых судей, стандартная ошибка измерения.

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 | 75 | 76 | 77 | 78 | 79 | 80 | 81 | 82 | 83 | 84 | 85 | 86 | 87 | 88 | 89 | 90 | 91 | 92 | 93 | 94 | 95 | 96 | 97 | 98 | 99 | 100 | 101 | 102 | 103 | 104 | 105 | 106 | 107 |