Имя материала: Психология социального познания

Автор: Андреева Галина Михайловна

1. основы теории «социальных представлений»

 

Наиболее разработанной в этом смысле является теория «социальных представлений», автором которой выступил французский социальный психолог С. Московиси и которая принята большинством исследователей французской школы. Развернутая характеристика идей этой школы дана в отечественной литературе [40]. В данном контексте важно выявить некоторые положения теории, непосредственно касающиеся процессов социального познания, хотя, впрочем, вся она имеет к этому сюжету достаточно близкое отношение.

Во французской школе особенно активно работают в названном ключе С. Московиси, Ж.-П. Кодол, Д. Жоделе и др. Сущность теории «социальных представлений» выражена, прежде всего, в ее общей направленности. Подобно тому как это имело место в теории социальной идентичности А. Тэшфела, основное «острие» теории направлено против американского подхода к социальному поведению, которое, по мнению С. Московиси, «десоциализировано». Поэтому первая задача теории «социальных представлений» — установить более тесную связь между когнитивными процессами человека и социальными макропроцессами. Употребляя принятый нами девиз — выявить то, что находится «за пределами когниций», теперь за этими пределами необходимо рассмотреть саму «ткань» социальных отношений, всю их совокупность. Эта идея Московиси находится в тесной связи с его общими воззрениями на предмет социальной психологии, а именно на необходимость ее большей «социологизации», т.е. включения в ее исследования в значительно более полном объеме социального контекста [см. 7].

Классическое определение социального представления дано самим Московиси и рядом его сотрудников. Московиси понимает под социальным представлением сеть понятий, утверждений и объяснений, рождающихся в повседневной жизни в ходе межличностной коммуникации. Употребление термина «представление» в теории Московиси требует специального пояснения. Оно не эквивалентно тому значению, которое традиционно для психологии или логики, где «представление» есть звено в переходе либо от восприятия к мышлению, либо от образа к понятию. Для Московиси социальные представления есть осмысленные знания, они являются в современном обществе эквивалентом тому, что в традиционных обществах рассматривается как мифы и верования. Они могут быть названы поэтому «современной версией здравого смысла». Д. Жоделе к этому добавляет: «Категория социального представления обозначает специфическую форму познания, а именно знание здравого смысла, содержание, функции и воспроизводство которого социально обусловлены» [см. 40]. В этом определении особенно значимо в нашем контексте подчеркивание той мысли, что социальное представление — это форма познания социальной действительности. Необходимость введения такого понятия в лексикон социальной психологии вызвана к жизни недостаточностью других моделей, особенно бихевиористской, для объяснения смысловых связей человека с миром.

Развивая высказанные в этих определениях мысли, можно сказать, что социальные представления рождаются в обыденном, повседневном мышлении с целью осмыслить, понять окружающий человека социальный мир, осмыслить и интерпретировать окружающую человека социальную реальность. Понятно, что именно через социальное представление, посредством его обыденный человек и осуществляет познание социального мира. Отсюда легко видеть, что основная идея концепции социальных представлений органично включена в те поиски, которые типичны для других представителей психологии социального познания в Европе.

По мнению авторов концепции, для человека всегда есть возможность встречи с чем-то «странным и незнакомым» (то ли потому, что оно слишком удалено от индивида, то ли потому, что не соответствует нормам, то ли просто потому, что «избыточно» при постижении картины мира). Такая встреча таит в себе опасность разрушить привычный ход вещей, взорвать устоявшийся образ. Московиси полагает, что человек испытывает потребность как-то «приручить» новые впечатления и тем самым уменьшить риск неожиданности, приноровиться к новой информации. Он считает, что именно при помощи социальных представлений «странное и незнакомое» становится со временем понятным и знакомым. В самом деле, мало кто может точно сказать, не будучи специалистом, что такое биохимия, ядерная физика, социология знания или этология. Но каким-то образом обрывки информации об этих сложных материях просачиваются в массовое сознание, простая сумма сведений о них мелькает в повседневных дискуссиях и разговорах и позволяет даже не очень сведущим людям беседовать на эти сложные темы.

В этом процессе принимает участие и предшествующий опыт человека, например, отрывочные сведения, почерпнутые в школе, от знакомых и пр. В общем, с участием многих различных источников представления о «странном» сложным путем проникают в «щель» обыденного сознания и как бы трансформируются в нем в достаточно понятное и не столь странное. Происходит, по мнению Московиси, «торжество обычного через овладение странным». Это и есть русло социального познания обыденного человека. На этом пути, естественно, возникает опасность утерять значительную часть информации, коль скоро сложные характеристики не менее сложных явлений превращаются в банальности. Более того, под влиянием таких трансформаций социальное представление может вообще очень далеко отойти от действительного содержания встреченного нового («странного») объекта или события и приобрести своеобразную автономию. Однако именно так происходит процесс, и в который раз социальной психологии приходится констатировать, что она изучает не то, как «должно быть», а то, как «есть».

Московиси предлагает пересмотреть образ обыденного человека как наивного наблюдателя или даже как наивного ученого, которому свойственна «невинность наблюдения», «нейтралитет к миру», «прозрачность информации». Он — не Адам, он живет в социальном окружении, принадлежит к различным группам, смотрит на мир часто их глазами: социальное представление есть продукт именно группы, поскольку в ней получаемые обрывки знаний вращаются, обрастают определенной смысловой нагрузкой. Такой обыденный человек скорее напоминает ученого-любителя, который пополняет свой багаж знаний самообразованием, беседами, личными наблюдениями и размышлениями.

Все это нужно человеку, чтобы понять смысл окружающего его мира, чтобы облегчить процесс коммуникации с другими людьми по поводу различных событий [см. 54], наконец, для того, чтобы построить для себя относительно непротиворечивую картину мира. При этом совершается отнюдь не только когнитивная «работа» — трансформации одних понятий и категорий в другие, «понятные». У социального представления «пристрастная», как использовал этот термин А. Н. Леонтьев [61], природа, поскольку факты окружающего мира подвергаются трансформации и оценке, апеллирующим именно к реальному социальному опыту индивида. По мере введения нового, непривычного, непонятного в сферу обычного представления наполняются реальным смыслом, следовательно, «окрашиваются» определенным образом и как минимум конкретизируются.

В ряде пунктов теория социальных представлений как бы смыкается с когнитивными теориями соответствия. Как и в них, проводится мысль о том, что в жизни человека поджидает целый ряд неожиданностей и противоречий и это грозит разрушением устоявшейся картины мира — связанного и непротиворечивого. Желание сохранить эту устоявшуюся картину мира приводит индивида — так говорится в теориях когнитивного соответствия — к селективному отбору информации, получению лишь той, которая воссоздает «соответствие». Логика построений в теории социальных представлений сходна, однако здесь нет акцента на потребность человека в «соответствии», но фиксируется потребность понять смысл, т.е. сделать свою жизнь осмысленной, с более или менее ясной стратегией поведения, а для этого ему и приходится преобразовывать «необычное» в «обычное». Поскольку то же самое необходимо и группе, она также участвует в производстве социального представления. Поэтому-то социальное представление и выступает как фактор, конструирующий реальность не только для отдельного индивида, но и для целой группы. Одна из ключевых идей Московиси состоит в том, что социальное представление не есть «мнение» отдельного человека, но именно — «мнение» группы, которое можно рассмотреть как ее своеобразную «визитную карточку». Не случайно Д. Жоделе настаивает на том, что социальное представление — это «общее видение реальности, присущее данной группе, которое может не совпадать или противостоять взглядам, принятым в других группах. Это видение реальности ориентирует Действия и взаимосвязи членов данной группы» [132, р. 35].

Какова же структура социального представления? Она складывается из трех компонентов: информация, поле представления, установка. Именно эти три компонента пополняются как в ходе социализации, так и в повседневном жизненном опыте: информация как отмечалось, проникает в «щели» обыденного сознания через разные источники; поле представления формируется непосредственно в группе — в ней определяется общая смысловая рамка, в которую помещается новая информация, а также диапазон возможных толкований того или иного понятия (так, например, ребенок в семье усваивает первые возможные интерпретации понятий, которыми оперируют взрослые); установка есть интериоризация того, что уже почерпнуто и из полученной информации, и от «поля», созданного в группе, и из собственного опыта. Конечно, в современных обществах процесс формирования социального представления весьма непрост: развитие образования, средств массовой информации видоизменяют процесс преобразования «высоких» понятий в суждения здравого смысла. Однако многочисленные эмпирические исследования, проведенные в рамках теории социальных представлений, показали, что и в современных сложных обществах механизм возникновения представлений действует примерно так же, как это изображено в теории.

Социальное представление выполняет три основные функции:

1) оно является инструментом познания социального мира — его роль здесь аналогична роли обычных категорий, посредством которых индивид описывает, классифицирует, объясняет события;

2) оно есть способ опосредования поведения — способствует направлению коммуникации в группе, обозначению ценностей, регулирующих поведение;

3) оно является средством адаптации совершающихся событий к уже имеющимся, т.е. способствует сохранению сложившейся картины мира.

Реализацию этих функций обеспечивает особый механизм возникновения социального представления. Он включает в себя три этапа: «зацепление» (во французской социально-психологической лексике — «постановка на якорь»); объектификация и натурализация.

Суть первого этапа — «зацепления» состоит в том, что сначала всякий новый объект (как правило, незнакомый) нужно как-то «зацепить», сконцентрировать на нем внимание, зафиксировать в нем что-то такое, что позволит его вписать в ранее существующую рамку понятий. Тогда на втором этапе можно попытаться превратить обозначение нового неизвестного предмета в более конкретный образ. Этот процесс и называется объектификацией. Хорошо поясняет эти механизмы пример, приводимый Д. Жоделе. Он почерпнут из исследования С. Московиси о том, как во французском обществе формировалось социальное представление о психоанализе. Прежде всего какой-либо индивид, услышав о психоанализе, «зацепляется» за это незнакомое ему понятие. Что-то заставляет его сосредоточить свое внимание (если употребить традиционный для психологии социального познания термин) на явлении, обозначенном этим понятием. Затем начинается дальнейшая работа с понятием «психоанализ» — объектификация.

Именно в ходе этого процесса незнакомое и абстрактное трансформируется в нечто конкретное, знакомое здравому смыслу. «Объектифицировать, — говорит Московиси, — означает раскрыть знакомое качество в туманной идее или сущности, перевести понятие в образ» (143, р. 38]. Объектификация чаще всего осуществляется в форме персонализации, т.е. попытки привязать понятие к какой-нибудь личности, более или менее «знакомой». В данном случае логика поведения обыденного человека будет заключаться в следующем: «Психоанализ... Что-то слыхал... Ах, да, конечно, это же Фрейд... Что-то там о комплексах... Да, конечно, это и есть психоанализ». Таким образом, получено некоторое «знание», оно инкорпорировано, включено в когнитивную структуру индивида, естественно, в сильно упрощенном, препарированном виде. Важно подчеркнуть, что новое, неизвестное сводится здесь к более известному конкретному имени, конкретной личности (персоне).

Объектификация может осуществляться и в другой форме: фигурации. При этом содержание понятия, обозначающего для обыденного человека нечто новое, незнакомое, привязывается не просто к имени кого-либо, а к некоторой формуле, связанной с этим именем. Пример: работа с понятием «теория относительности». Мало кто в случайно собравшейся компании знает что-либо существенное об этой теории, но когда-то в школе что-то слышали об этой теории, так же как что-то слышали и об Эйнштейне. Осуществляется персонализация: «Ах, да, теория относительности — это же Эйнштейн». Но движение вперед продолжается: опять-таки по каким-то старым школьным воспоминаниям в памяти всплывает формула Е = тс2. Ее смысл давно забыт, она всплывает почти визуально, но ситуация спасена: «Как же, как же — теория относительности, Эйнштейн, формула Е = тс2». Так же в среде непрофессионалов можно наблюдать вариант рассуждений о философском течении рационализма: «Рационализм — кажется, Декарт — да, конечно, формула "Cogito ergo sum"». «Знание» и в этот раз получено, хотя, естественно, вновь в каком-то весьма приблизительном виде.

Наступает следующий этап — натурализация: принятие полученного «знания» как некоторой объективной реальности. Неважно, что подобного «знания» едва хватит для разговора в случайной компании, не больше. Важно другое — удовлетворена потребность в приведении новой, встретившейся информации в соответствие с существующей картиной мира, не разрушающей ее; можно сказать, что новое знание «приручено»

Приведенный пример хорошо иллюстрирует основную идею концепции социальных представлений: каждый индивид интегрирует и модифицирует в каждый данный момент социальные формы, созданные культурой и отдельными группами. На этом пути ему встречаются различные «посредники»: институты власти, законы, средства массовой информации и пр. Все они, конечно, влияют на меру и степень модификации понятия при переводе его в представление здравого смысла. Самым же главным фоном, на котором это происходит, является группа, ее опыт, ее система сложившихся уже ранее представлений.

Московиси критикует когнитивизм за его «асоциальность», но и призывает к союзу, за интеграцию двух подходов. Свой вклад он усматривает в том, что источник социального познания видит в социальных отношениях. Он рассматривает свою теорию как попытку поместить проблемы социального познания на перекресток между психологией и социальными науками. Самым главным дополнением к когнитивистскому подходу он считает так называемую «идентификационную матрицу», объясняющую, как вписывается новая информация в когнитивную структуру каждого индивида в зависимости от того, с какой социальной группой он идентифицирует себя: «Каждый класс определяет репертуар поведения и правил, обозначая то, что позволено или запрещено всем, кто в него включен» [цит. по: 40]. Именно поэтому социальное знание и закрепляется в таких матрицах — своеобразных рамках принятия социальной информации. Можно при желании увидеть в предложенных матрицах просто новую версию традиционных когнитивных карт, схем, репертуарных решеток и прочих образований, предложенных в когнитиви стекой традиции (это, кстати, и делают некоторые критики Московиси). Но при всем том пафос основной идеи остается несомненным: в противовес «чисто» когнитивистскому подходу, оперирующему достаточно абстрактными категориями, здесь постоянно делается акцент на то, что вся совокупность знаний («представлений») человека о мире дана в системе, и это приводит к тому, по словам Д. Жоделе, что «социальные представления являются тем объектом, исследования которого возвращают социальную психологию в исторический, социальный и культурный масштаб» [цит. по: 29].

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 |