Имя материала: Психология девиантного поведения

Автор: Клейберг Юрий Александрович

Самоубийство

 

Самоубийство (суицид) — одна из вечных проблем человека, поскольку существует как явление практически столько же, сколько существу на Земле человек. Самоубийство — явление сугубо антропологическое и является привилегией исключительно человека. Не случайно Ж.-П. Сартр усматривал отличие человека от животного в том, что человек может покончить собой. Самоубийства были распространены и уже институционализированы в Древнем Китае и Древней Индии (обязательность самосожжения вдов — сати), в Древней Греции и Древнем Риме.

Самоубийство как социально-психологическое явление — порождение общества, обусловлено социальными и психологическими причинами. Классическим изучением и объяснением этого феномена является исследование, предпринятое Э. Дюркгеймом в 1897 году и продолженное его учеником М. Хальбваксом, который попытался «чисто социологическую» концепцию учителя дополнить психологическими факторами.

Среди отечественных исследователей самоубийств нельзя не назвать М.Н. Гернета, исследовавшего не только самоубийство, но и преступность, наркотизм, проституцию и иные формы девиантного поведения, а также В.М. Бехтерева, Н.П. Бруханского, И.А. Сикорского, М.Я. Феноменова и др.

В дореволюционной России, по данным статистики, уровень самоубийств был одним из самых высоких в мире, особенно среди учащихся. С подобным социальным явлением Россия встречалась еще в начале нынешнего века: после революционного подъема 1905—1907 гг. последовала полоса репрессий, сопровождавшихся «эпидемией самоубийств» (термин того времени) в молодежной среде. Была выявлена закономерность, согласно которой наибольший рост суицидального поведения приходился на годы, когда «общее возбуждение утихает, когда наступает разочарование, когда приходится оценивать утраты» (Бехтерев В.М. О причинах самоубийства и возможной борьбе с ним. СПб., 1912, с. 11).

Важной психологической причиной, вызывающей суицидальные настроения, стала атмосфера гражданской апатии. Господствовало, по наблюдению В.М. Бехтерева, общее пессимистическое настроение умов. Оно усугублялось распространением психологии потребительства. Многие молодые люди, подчеркивал он, потеряли жизненные ориентиры, идеалы, веру, постоянно испытывая гнетущее чувство одиночества.

Интересны динамика и изменчивость статистики самоубийств в России за последние годы. По данным Управления статистики населения Госкомстата РФ, свыше 80\% самоубийств приходится на долю мужчин. Причем лишь 20\% из них уходят из жизни в пенсионном возрасте. У женщин пенсионерки-самоубийцы составляют почти половину. Как ни странно, но из бывших советских республик по уровню само убийств у мужчин к нам ближе всех страны Балтии. А в целом процент самоубийств среди мужчин в России в 3—4 раза выше чем в Японии и США («АиФ». № 44. 1997) (табл. 1).

Таблица 1

 

Динамика количества самоубийств в РФ (на 100 000 жителей)

1992 г.

1993г.

1994 г.

1995 г.

1996 г.

1997 г. (янв.—авг.)

31,0

38,13

42,1

41,4

39,3

39,5

 

Проблема личностной аутодеструкции, в частности суицидального поведения, в последние десятилетия находится под пристальным вниманием исследователей. Весьма актуальной эта проблема стала у нас в стране в нынешнее десятилетие. Разноплановые исследования поведения людей, переживающих ситуацию личностного кризиса, выявляют как клинические компоненты своеобразного состояния сознания, так и формы психологических реакций на кризисные ситуации. Самоубийство — осознанное, намеренное лишение себя жизни. Под самоубийством понимаются два разно порядковых явления: во-первых, индивидуальный поведенческий акт, лишение себя жизни конкретным человеком; во-вторых, относительно массовое, статистически устойчивое социально-психологическое явление, продукт и показатель состояния общества, заключающееся в том, что некоторое количество людей добровольно уходят из жизни.

Самоубийство следует рассматривать в рамках комплексной проблемы суицидального поведения, которое включает в себя суицидальные мысли, суицидальные приготовления, суицидальные попытки, суицидальные намерения и собственно акт суицида.

Эта концепция получила широкое распространение на Западе и по не зависящим от отечественных ученых причинам относительно недавно разрабатывается в нашей стране.

Проблемами суицидального поведения в настоящее время активно занимаются группа ученых под руководством профессора А. Г. Амбрумовой в Москве, профессор Ц. П. Короленко в Новосибирске и др.

Поскольку суицидальное поведение — разновидность ретритизма, постольку для его объяснений подходит и концепция «двойной неудачи» Р. Мертона.

При этом, с нашей точки зрения, дифференцирующее значение при «разведении» различных форм девиантного поведения играют и психологические факторы. Иначе говоря, причины решения о способе «разрешения» конфликтности жизненной ситуации зависят от характерологических (а также интеллектуальных, эмоциональных и прочих психологических) свойств личности. Эмпирическим подтверждением нашего предположения служат результаты сравнительного психологического обследования лиц, совершивших насильственные преступления, и суицидентов (по 160 человек каждой группы), проведенные под руководством А. Амбрумовой и А. Ратинова (28, с. 26—44). Так, было выявлено, что уровень самооценки оказался низким и заниженным у суицидентов, высоким и завышенным — у насильственных преступников; высокая потребность в самореализации — у суицидентов, сниженная — у преступников; искренность взаимоотношений, наличие эмпатии (сопереживание, понимание другого) — у суицидентов, равнодушие, холодность, враждебность — у преступников; легкость и успешность волевых усилий — у преступников, трудность волевых усилий — у суицидентов; повышение уровня оптимизма в стрессовых ситуациях — у преступников, снижение уровня оптимизма в тех же ситуациях — у суицидентов; тенденция к самооправданию — у преступников, тенденция к самообвинению — у суицидентов; гетероагрессивность как постоянная форма проявления личностных установок — у преступников, аутоагрессия — у суицидентов; преобладание низкого уровня тревожности — у преступников, высокого — у суицидентов и т.п. И как общий вывод: «Тип девиации (насильственное или суицидальное поведение) определяется психологическим складом личности, свойственным каждому представителю изученных популяций» (М. Кле, 1991).

Глава 6 Девиантная виктимность подростка

 

Виктимология (от лат. victime — жертва и греч. logos — понятие, учение) — новая отрасль психологии, исследующая феноменологию, закономерности и механизмы деформированного интерактивного культурогенеза, в результате чего личность становится жертвой социогенных и персоногенных воздействий.

С точки зрения психологии девиантного поведения виктимность — психологическое свойство личности, возникающее вследствие дефекта интерактивного культурогенеза и характеризующееся предрасположенностью личности стать жертвой фрустрации социогенных и персоногенных воздействий, ведущих к деформации развития личности. В результате дефекта интерактивного культурогенеза и дефицита условий развития личности формируется деформированная личность, возникает ситуация девиантного паттерна, личность компенсирует свою «ущербность» в различных формах девиантного поведения и виктимности. Ввиду своей социальной некомпетентности личность становится жертвой отклоняющегося поведения — наступает девиантная виктимизация.

Виктимная личность характеризуется следующими показателями:

— снижением уровня мотивации;

— заниженной самооценкой;

— дефицитом ценностных ориентации;

— высоким конформизмом и т.д.

Виктимная личность как психологический феномен имеет следующие основные индикаторы:

1. Тревожность — состояние, которое хорошо знакомо каждому человеку. По сути дела, любое изменение равновесия системы «человек — внешняя среда», ведущее к нарушению удовлетворения актуальной потребности, тем более к ломке самой системы потребностей или же к предвидению такой ломки, порождает состояние тревоги.

Определение индикатора «тревожность» неоднозначно. Так, например, тревога характеризуется как чувство диффузного опасения и тревожного ожидания, неопределенного беспокойства или же как ощущение неопределенной угрозы, характер и время которой не поддаются предсказаниям. С возникновением тревоги происходят усиление поведенческой активности, изменение самого характера поведения, включаются дополнительные психофизиологические механизмы адаптации к изменившимся условиям. Снижение интенсивности чувства тревоги свидетельствует о достаточности, соответствии поведенческих и психофизиологических форм реакций в ответ на нарушение гомеостаза взаимоотношений организма и социальной среды.

Иначе говоря, психологическую роль тревоги — охранительную и мотивационную — можно сопоставить с функцией боли. Тревога филогенетически оформилась и закрепилась в виде психического предвестника возможной боли, сигнала об опасности, которая еще не наступила. Предвидение опасности носит вероятностный характер и зависит не только от ситуационных, но и в очень большой степени от личностных особенностей. Индивидуальные качества играют здесь ведущую роль, т.е. уровень тревожности в большей степени определяется личностными свойствами человека, чем реальной ситуацией. Тревога, не соизмеримая с вызвавшим ее явлением и событием, препятствует формированию нормального адаптивного поведения, вызывает чрезмерные функциональные сдвиги в психофизиологической системе организма. Можно сказать, что тревога лежит в основе любых изменений состояния и поведения, вызванных психическим стрессом.

В психологической литературе уже давно ведутся дебаты о соотношении тревоги и чувства страха. Впервые различие этих переживаний сформулировал для психиатрии К. Ясперс. Оно заключалось, по его мнению, в том, что тревога ощущается индивидом вне связи с каким-нибудь конкретным стимулом («свободно плавающая тревога»), тогда как страх связан с совершенно определенным раздражителем.

 Установлено, что тревога имеет свой психодинамический алгоритм развития, в котором установлены несколько состояний.

Ощущение внутренней напряженности является началом вышеуказанного тревожного ряда и соответствует наименьшей степени тревоги. Напряженность, настороженность, а при достаточной выраженности и тягостный душевный дискомфорт — вот переживания, характерные для этого ряда. Это всего лишь сигнал, позволяющий обратить внимание на поиск приближающейся или вероятной угрозы. Далее в тревожном ряду отмечают гиперестезические реакции. Суть этого явления состоит в том, что определенный вид ранее нейтральных раздражителей приобретает особые воздействующие свойства, вызывая нарастание тревоги. Вокруг значимого раздражителя начинают концентрироваться целые группы стимулов, бывших ранее неразличимыми. В результате человеку начинают «действовать на нервы» события и обстоятельства, которым ранее он не придавал никакого значения. То есть на этом этапе появляется много добавочных, неадекватных стимулов, генерализующих чувство тревоги. Собственно тревога — центральное состояние в рассматриваемом ряду. Проявляется как переживание угрозы, чувство неясной (неосознаваемой) опасности.

2. Эмоциональная ригидность — второй психологический индикатор интерактивного дефекта развития личности, приводящий к виктимности.

В.В. Бойко (1996) определяет эмоциональную ригидность как неподатливость, жесткость, негибкость, которая выражается в том, что личность слабо и очень избирательно, негибко и в ограниченном диапазоне эмоционально реагирует на различные внешние и внутренние воздействия. Он предлагает диагностировать эмоциональную ригидность через  оценку нейротизма по опроснику Г.С. Айзенка. Нейротизм — динамическая характеристика эмоций личности, проявляющаяся в их многообразии, сменяемости и подвижности. Высокий показатель нейротизма свидетельствует о наличии интерактивного дефекта развития, и в частности дефицита психокультурной зрелости личности, выражающейся в ослабленной способности психотехнической регуляции подвижности нервных процессов.

3. Эмоциональная вязкость — третий психологический индикатор интерактивного дефекта развития личности, реакции которого сопровождаются фиксацией аффекта и внимания на каких-либо значимых событиях, объектах.

Проявляется в действиях, которые менее всего обусловлены сущностью ситуации, но главным образом консервативными взглядами личности, раз и навсегда заведенным порядком жизни, привычками, стереотипами отношений к людям, к новому. Вместо живой, опосредованной интеллектом реакции личность длительно сосредоточивается на психотравмирующих обстоятельствах, на неудачах и обидах, волнующих темах. Возникшая энергия эмоций не разряжается, а зацикливается на разных уровнях личности: пробуждает стереотипы мышления, привычки, устойчивые воспоминания, впечатления. В соответствии с такой моделью ведут себя очень разные типажи: по любому поводу возвращается к разговорам о своем, начальнике обиженный подчиненный, не может обойтись без критики мужа недовольная жена, не в состоянии воздержаться от комментария доктринер, схоласт и начетчик.

Эмоциональная слабость, или лабильность (изменчивость), — легкая и капризная изменчивость настроения по разным, часто сиюминутным причинам, иногда неизвестным самой личности.

Воздействия провоцируют мощный приток энергии, неадекватный их силе и значимости. Эмоциональная реакция мгновенно вбирает в себя энергетику всего организма, что резко снижает тормозящую роль интеллекта. В результате повышение настроения зачастую приобретает оттенок сентиментальности, умиления, а понижение — слезливости, слабодушия. Крайняя степень эмоциональной слабости определяется термином «эмоциональное недержание» — это полная неспособность сдерживать внешние проявления эмоций в сочетании с резкими колебаниями настроения по любому поводу. Иногда наблюдается чрезвычайно утонченная эмоциональная чувствительность, когда неприметные и случайные детали происходящего оставляют очень глубокое впечатление.

4. Эмоциональная монотонность. Эмоциональные реакции лишены гибкости, естественной зависимости от внешних и внутренних воздействий. Эмоции однообразны, неподвижны, без суточной динамики и не меняющиеся от внешних стимулов. Нет эмоционального отзвука на события, сообщения и состояния окружающих. Речь сухая, лишенная мелодичности, образности, тональность голоса приглушена. Мимика бедная, жестикуляция скудная, однотипная.

Все свидетельствует о том, что энергия стимулов не преобразуется в энергию эмоций, а интеллект слабо проявляет себя в роли «реостата» и «трансформатора», так как мало участвует в оценке внешних и внутренних воздействий.

5. Эмоциональное огрубление — утрата тонких эмоциональных дифференцировок, т.е. способности определять уместность тех или иных эмоционально окрашенных реакций и дозировать их.

Личность теряет ранее присущие ей сдержанность, деликатность, учтивость, такт, чувство собственного достоинства и уважения к другим, становится расторможенной; назойливой, циничной, хвастливой, бесцеремонной, заносчивой, не соблюдает элементарные приличия. Эмоциональное огрубление обычно становится следствием органических нарушений, снижающих функции интеллекта, например, при алкоголизме, наркомании, патологических проявлениях старения.

6. Эмоциональная тупость. Для ответных реакций характерна душевная холодность, черствость, опустошенность, бессердечие. Эмоциональный репертуар личности резко 'ограничен, в нем нет реакций, включающих нравственные, этические и эстетические чувства. Такой тип реагирования связан с явным недоразвитием или утратой высших эмоций. Обозначается иногда как «моральная идиотия», олотимия.

7. Утрата эмоционального резонанса — полное или почти полное отсутствие эмоционального отклика на различные события. Личность разобщена с внешним миром, утратила ощущение слитности с происходящим. Эмоции перестали выполнять важнейшую свою функцию — связывать внешнее, материальное и внутреннее, духовное. В результате в значительной мере нарушается естественный энергетический обмен между индивидом и средой.

8. Алекситимия— сниженная способность или затрудненность в вербализации эмоциональных состояний. Термин «алекситимия» (от греч. а — отрицат. частица, lexis — слово) — нарушение (или затруднение) способности говорить вследствие эмоциональных затруднений. В близком переводе это может означать: «нет слов для названия переживаемых эмоциональных состояний». Медиками и психологами подмечено, что многие пациенты психосоматической клиники мыслят утилитарно, имеют тенденцию больше действовать, а не разъяснять в конфликтных и стрессовых ситуациях, затрудняются в поиске подходящих слов и символических средств для описания своих эмоциональных состояний.

Алекситимия — психологическая характеристика личности, у которой отмечаются следующие особенности в когнитивно-аффективной сфере: 1) трудность в определении (идентификации) и описании собственных переживаний; 2) сложность в проведении различий между чувствами и телесными ощущениями; 3) снижение способности к символизации, о чем свидетельствует бедность фантазии, воображения; 4) фокусированность в большей мере на внешних событиях, чем на внутренних переживаниях.

Алекситимия бывает первичной, когда она является устойчивым свойством несколько инфантильной личности, и вторичной, когда она возникает вследствие перенесения тяжкой травмы или психосоматического заболевания. Первичная алекситимия необратима, т.е. ее нельзя устранить в процессе психотерапии, развивающей (восстанавливающей) способность к осознанию и вербализации своих эмоциональных состояний. Необратимость алекситимии, наверное, объясняется серьезными нарушениями в эмоциональной сфере,

Вторичная алекситимия обычно обратима, ее можно преодолеть посредством интенсивной и глубокой психотерапии, побуждая пациента наблюдать и выражать свои эмоции. Следовательно, они в нормальном состоянии, поэтому поддаются вербализации.

Представленные психологические индикаторы интерактивной деформации личности характеризуют нарушения в эмоционально-волевой сфере. К индикаторам, указывающим на нарушения эмоционально-когнитивной сферы, можно отнести когнитивные сдвиги, деформирующие основные социально-психологические установки личности и его «Я-концепцию».

У тревожного человека имеется сдвиг в направлении опасности. Этому когнитивному сдвигу способствуют специфические позиции, которые диктуют людям в определенных жизненных ситуациях тенденциозно интерпретировать свой опыт. Например, человек, для которого идея возможности внезапной смерти имеет особое значение, может, пережив угрожающий жизни эпизод, начать интерпретировать нормальные телесные ощущения как сигналы наступающей смерти, и тогда у него разовьются приступы тревоги.

По аналогии когнитивный сдвиг можно представить как компьютерную программу. Каждое расстройство имеет свою специфическую программу. Программа диктует вид вводимой информации, определяет способ переработки информации и результирующее поведение. При тревожных расстройствах, например, активируется «программа выживания»: индивид из потока информации выбирает «сигналы опасности» и блокирует «сигналы безопасности». Результирующее поведение состоит в том, что личность чрезмерно реагирует на относительно незначительные стимулы как на сильную угрозу и отвечает избеганием.

Активированная программа ответственна за когнитивный сдвиг в переработке информации. Нормальная программа правильно отобранных и проинтерпретированных данных заменяется «тревожной программой». Когда это случается, индивид испытывает симптомы тревоги, депрессии или паники.

У каждого человека в когнитивном функционировании имеется свое слабое место — «когнитивная уязвимость», — которое характеризует интерактивную деформацию личности. Эта «уязвимость» относится к структуре личности.

Личность формируется схемами, или когнитивными структурами, которые представляют собой базальные убеждения (позиции). Эти схемы начинают формироваться в детстве на основе личного опыта и идентификации со значимыми другими. Люди формируют концепции о себе, других, о том, как функционирует мир. Эти концепции подкрепляются дальнейшим опытом научения и, в свою очередь, влияют на формирование других убеждений, ценностей и позиций.

Схемы могут быть адаптивными и дисфункциональными и являются устойчивыми когнитивными структурами, которые становятся активными, когда включаются специфические стимулы, стрессоры или обстоятельства.

Интерактивная деформация личности, проявляющаяся в эмоциональной сфере, является результатом нарушений в когнитивной сфере. Эти нарушения в когнитивной сфере Эллис назвал иррациональными установками. Эллис выделяет четыре группы таких установок, которые наиболее часто создают проблемы социального функционирования личности:

1. Установки долженствования. Некоторые люди убеждены в том, что в мире существуют некие универсальные установки (принципы), которые, несмотря ни на что, должны быть реализованы.

2. Катастрофические установки. При этих установках отдельные события, происходящие в жизни, оцениваются как катастрофические вне какой-либо системы отсчета. Катастрофические установки проявляются в высказываниях пациентов в виде оценок, выраженных в самой крайней степени, типа «ужасно», «невыносимо» и т.п.

3. Установка обязательной реализации своих потребностей. В основе этой установки лежит иррациональное убеждение в том, что человек должен обладать определенными качествами для того, чтобы реализоваться и стать счастливым.

4. Оценочная установка. При этой установке оценивается личность человека в целом, а не отдельные его черты, качества, поступки и т.д. Другими словами, здесь отдельный аспект человека отождествляется с человеком в целом.

Иррациональные установки, по Эллису, представляют собой жесткие эмоционально-когнитивные связи, имеющие характер абсолютного предписания. Иррациональная установка как психологический индикатор интерактивной деформации личности предопределяет возникновение синдрома дискоммуникации у развивающейся личности, проявляющейся в девиантных поступках и поведении.

 Личность девианта характеризуется ростом компенсирующих тенденций, направленных на изменение своего статуса и избавление от дискомфортного состояния путем интенсификации отклоняющихся от культурного статуса ситуации социального функционирования форм поведения,

К девиантному поведению подростков и молодежи приводят следующие факторы: а) культ насилия, утвердившийся в современном искусстве (широкий поток фильмов, книг; песен и пр.) и формирующий духовный мир молодежи; б) состояние аномии (падение нравственности), свойственное кризисному обществу (отказ от прежних идеалов); в) осуществляемая социальная политика (антисемейная социальная политика, политика подрыва национальной идеи воспитания, парализация основных для нашего общества рычагов, причем образцы насилия и произвола показывает сама власть); г) неудовлетворенность социальных потребностей; д) отсутствие жизненных перспектив, в то же время у некоторых — завышенные ожидания в материальном плане; е) плохая организация досуга; ж) отмена уголовной ответственности за употребление наркотиков и т.п.

Конечно, сложные жизненные обстоятельства, неправильное семейное воспитание, низкий общеобразовательный и культурный уровень окружающих влияет на многих детей, однако далеко не все поставленные в эти условия становятся наркоманами или алкоголиками. В то же время неблагоприятные психофизиологические предпосылки (психопатия, акцентуация характера и поведения) также не являются фатальными сами по себе (т.е. без сочетания с социальными факторами) и не могут стать детерминантой девиантности.

 Наша точка зрения в отношении интерпретации детерминант девиантности определяется следующими позициями:

— девиантность возникает как механизм компенсации виктимности личности;

— девиантность — это следствие психологической деформации личности, ведущей к утрате механизма интра- и интерсубъективной регуляции социального функционирования личности;

— девиантность программируется в процессе нарушенного культурогенеза в семейной и образовательной системах развития личности.

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 |