Имя материала: Психология девиантного поведения

Автор: Клейберг Юрий Александрович

Глава 1 психология девиантного поведения: основные понятия и подходы

 

В зарубежной науке психология девиантного (отклоняющегося) поведения сложилась как самостоятельная научная и учебная дисциплина. В России эта наука не имеет такого теоретического и эмпирического опыта: она на пути становления и развития. Тем не менее ни у зарубежных, ни у отечественных авторов нет единой точки зрения на термин «отклоняющееся поведение». Одни исследователи считают, что речь должна идти о любых отклонениях от одобряемых обществом социальных норм, другие предлагают включить в это понятие только нарушения правовых норм, третьи — различные виды социальной патологии (убийство, наркотизм, алкоголизм и т.п.), четвертые — социальное творчество.

Дело в том, что девиантное поведение всегда связано с каким-либо несоответствием человеческих поступков, действий, видов деятельности, распространенным в обществе или группах нормам, правилам поведения, идеям, стереотипам, ожиданиям, установкам, ценностям.

Так, например, по мнению А. Коэна, отклоняющееся поведение — это «такое поведение, которое идет вразрез с институционализированными ожиданиями, то есть с ожиданиями, разделяемыми и признаваемыми законными внутри социальной системы» [22, с. 520—521].

Девиантным называют поведение, которое не соответствует нормам и ролям. При этом одни ученые предпочитают в качестве точки отсчета («нормы») использовать экспектаци (ожидания) соответствующего поведения, а другие — аттитюды (эталоны, образцы) поведения. Некоторые полагают, что девиантными могут быть не только действия, но и идеи (взгляды). Девиантное поведение нередко связывают с реакцией общества на него и тогда определяют как «отклонение от групповой нормы, которое влечет за собой изоляцию, лечение, тюремное заключение или другие наказания нарушителя» (Б.А. Урванцев, 1991).

Ученые давно обратили внимание на то, что словами девиантное поведение» называют и конкретные действия конкретного человека, и относительно массовое и устойчивое социальное явление.

Поскольку девиантным признается поведение, не соответствующее социальным нормам и ожиданиям, а нормы и ожидания различны не только в разных обществах и в разное время, но и у различных групп в одном и том же обществе в одно и то же время (правовые нормы и «воровской закон», нормы взрослых и молодежные, нормы, правила поведения «истеблишмента» и «богемы» и т.п.), постольку понятие «общепринятая норма» весьма относительно, а следовательно, относительно (релятивно) и девиантное поведение. Исходя из этих первых, самых общих представлений девиантного поведения, определим его как: 1) поступок, действия человека и 2) социальное явление.

Психологические традиции изучения этого сложнейшего и интереснейшего явления, каким является девиантное поведение, складывались в основном в психоаналитических и социологических школах и использовали большой арсенал методов распознавания, описания и исследования.

Для того чтобы найти адекватные подходы к современной постановке проблемы девиантности в контексте психологической науки, полезно проанализировать основания и опыт западных традиций, ориентированных на теории социокультурной динамики, социальной мобильности и социальной стратификации (П. Сорокин); аномию, теорию и методы структурного и функционального анализа социальных явлений, анализ дисфункциональных явлений в обществе, дезинтеграции культурных целей и средств их достижения (Р. Мертон); концепцию социальной системы, основанной на функциональных императивах: адаптация к среде, достижение цели, общие нормы и управление напряженностью, интеграция (Т. Парсонс); теорию аномии, распада социальных норм (Э. Дюркгейм); теорию социальных детерминант коллективного поведения, девиации и социального контроля (Н. Дж. Смелзер); теорию связи абсолютных норм с культурными нормами и относительность норм и отклонений (П. Уорсли); концепцию «отклонение и система устойчивости», необходимость для общества девиантов, помогающих понять и сохранить нормы (Э, Эриксон); теорию деструктивность социального конфликта как одной из форм проявления девиантного поведения (Б. Банк, К. Шарп, Н. Прево, Д. Кретч, Р. Крутчфилд, Н. Ливсон, Д. Дена и др.); концепцию «агрессивное поведение подростков как форма самоутверждения» (А. Басе, А. Бандура, Р. Вальтер, Р. Лазарус и др.); теорию фрустрации как один из путей проявления агрессий (Дж. Доллард, Л. Беркович, 3. Фрейд и др.); концепцию взаимосвязи между девиантным поведением и пониженным самоуважением (Г. Кэплан, Р. Джонсон, К. Бейли); концепцию «лабелинга» — «запятнанной репутации», «наклеивания ярлыков» (И. Гоффман, Г. Беккер); теорию штампов: назови человека отклоняющимся и он таким станет (Г. Беккер); концепцию социальных отклонений Р. Харре («этогенический подход»), предполагающую изучение «социальной грамматики поведения» — правил и установления, которым следуют члены конкретного социума в ходе взаимодействий, а также значение и смыслов, которые они придают своим действиям и поступкам; теорию дифференцированных возможностей? наличие различных возможностей располагать незаконными средствами (Гловард, Один); теорию дифференцированной ассоциации (Сазерленд), центральным тезисом которой является то, что личность осуждается только тогда, когда установка, способствующая нарушению закона, преобладает над установкой негативной оценки подобных действий, при этом мерилом служат такие установки, как частота, длительность, последовательность и интенсивность дифференцированных контактов; подход «культурная девиация» и субкультуры: то, что типизируется доминирующей культурой как девиантное поведение, является также соответствием системе норм определенной субкультуры (А. Коэн, Д. Миллер, Зак);

Как видно, зарубежные психологи и социологи имели некоторую степень свободы в выборе методологических оснований и перспективных стратегий в решении проблемы. Однако во всех исследовательских подходах девиантности и девиантному поведению было мало уделено внимания. И все же оформление проблемы девиантности как относительно самостоятельной начало складываться не в рамках Психологии, а в социологических и криминологических трудах, из которых особого внимания заслуживают работы таких авторов, как Ч. Беккариа, М. Вебер, Э. Дюркгейм, О. Конт, Р.Мертон, Р. Миллз, Т. Парсонс, А. Подгурецкий, Н. Смелзер, П. Сорокин, Г. Тард, Э. Ферри, Э. Фромм и др. Из отечественных ученых следует назвать А.А: Александрова, Б.С. Братуея, Л.И. Божович, С.А. Беличеву, Л.С. Выготского, М.Г. Гернета, Я. И. Гилинского, А.А. Габиани, С. И. Голода, В. П. Кащенко, И.С. Кона, В.Н. Кудрявцева, Ю.А. Клейберга, В.Т. Лисовского, А.С. Макаренко, А.А. Реана, Е.В. Руденского, А.С. Свядоща, А.А. Сукало, С.Т. Шацкого, Д.И. Фельдштейна, М.Г. Ярошевского и других ученых.

 Хотя, как уже упоминалось, исследованием различных аспектов девиантного поведения занимаются различные уки: правоведение и медицина (прежде всего психиатрия и наркология), психология и демография, история и статистика, этнография и антропология, однако психологические механизмы, причины, диагностика предрасположенности к девиантному поведению и др., девиантное поведение как процесс изучается, прежде всего, психологией.

Каковы же научные подходы, объясняющие причины девиантного поведения?

Вопрос о причинах изучаемых явлений — всегда один из самых сложных для любой науки. Более того, в последнее время ученые стараются избегать самого термина «причины», считая его недостаточно корректным, многозначным, и предпочитают говорить о корреляционных связях и зависимостях.

Вместе с тем проблема обусловленности, детерминированности, генезиса объектов научного изучения не снимается лишь изменением и уточнением терминологии. И я считаю себя не вправе отказаться от рассмотрения сложного вопроса детерминации девиантного поведения.

Можно было бы ограничиться ссылкой на то, что девиантное поведение имеет причины, общие для всех поведенческих форм, включая конформное, нормопослушное поведение (и это действительно так). Можно было бы также сослаться на то, что девиантное поведение обусловлено общими закономерностями развития общества, как и все прочие социальные и психологические явления и процессы (и это тоже верно). Но, несомненно, здесь одно: «поведение каждой личности индивидуально, по преимуществу, иногда даже индивидно, но всегда личностно» [43].

Однако есть и более конкретные факторы, обусловливающие высокую степень вероятности отклонений от социальных норм. По нашему мнению, неоднозначность в трактовке содержания понятий «социальные отклонения», «девиантное поведение» не учитывает того факта, что «социальные отклонения» — более широкое, общее понятие, нежели девиантное поведение, являющееся более узким, частным проявлением социальных отклонений. Однако различные представления и воззрения, конкурирующие друг с другом, до сих пор не вывели нас на теоретическую парадигму, которая давала бы достаточно полное объяснение понятию «девиантное поведение». Примером этого служат теории девиантного поведения, существующие и в зарубежной, и в отечественной психологии, педагогике и социологии, рассмотрение которых для нас является небезынтересным.

У истоков исследования девиантного поведения находился Э. Дюркгейм, который ввел понятие аномии, а более полное определение аномии дал в классическом труде «Самоубийство» (1912). Под аномией он понимал состояние разрушенности или ослабленности нормативной системы общества, которое вызывается резкими изменениями, скачками, т.е. аномия в данной трактовке — социальная дезорганизация.

Существенно развил и модифицировал этот термин Р.К. Мертон. С его точки зрения, аномия представляет собой результат конфликта или рассогласованности между «культурой» и «социальной структурой», нормальными, законными средствами и побуждения к поиску новых (незаконных) способов удовлетворения потребностей. Р. Мертон выделяет пять способов «аномического приспособления» как реакцию на анемическое напряжение в различных формах адаптации: конформность, инновация, ритуализм, ретритизм и мятеж.

Конформизм (соответствие) — единственный тип недевиантного поведения.

Инновация предполагает согласие с одобряемыми данной культурой целями, но отрицает социально одобряемые способы их достижения (например, шантаж, рэкет).

Ритуализм предполагает отрицание целей данной культуры, но согласие использовать социально одобряемые средства.

Ретритизм (отступление) наблюдается в случае, когда человек одновременно отвергает и цели, и социально одобряемые средства их достижения (например, бродяги, наркоманы).

Мятеж (бунт) — стремление заменить старые цели и средства на новые, а не только отрицание того и другого.

Эти типы девиаций возникают из комбинации двух направлений (цели и средства), в то время как ролевое поведение может варьироваться. Анемическая теория не объясняет, какими должны быть условия, при которых появляется та или иная форма адаптации. Учитывая всестороннюю критику которой была подвергнута эта теория, заслуга анемической теории Мертона состоит в обосновании положения, что эмпирически установленные нормы девиантного поведения тесно связаны с положением девиантной личности в рамках социальной структуры исследуемого общества.

Т. Парсонс расширил типологию анемических приспособлений Мертона и сформулировал восемь типов девиантного поведения. Парсонс объясняет возникновение девиантных мотиваций невыполнением ожиданий. Поведение подростков и молодежи он рассматривает в свете понятия аномии — состояния, в котором ценности и нормы не являются более ясными указателями должного поведения или теряют свою значимость. Этой причиной объясняется парадоксальность системы ценностей, центральное место в которой занимают ценности личного успеха и его достижения. Следование им усиливает структурную дифференциацию общества, что ведет к конфликтам и девиантному поведению.

Себастьян де Гразия вводит различение «простой» и «острой» аномии. «Простая» аномия имеет место, когда «конфликт ценностей приносит беспокойство» в современном искусстве, литературе, в отчуждении, безличности и конкурентной вовлеченности человека. «Острая» возникает при полном распаде системы убеждений, вызывая психические расстройства, самоубийства и массовые движения.

Г. Беккер утверждал, что некоторая степень безнормности имеет место в любом обществе из-за «несовершенства социализации, внутренних конфликтов и новшеств».

Ж.-Н. Фишер определяет девиантное поведение типом культуры, действующей в данной социальной системе: если ценности и нормы меняются, то само определение девиации также видоизменяется. При этом он утверждает, что девиация — это сконструированная социальная реальность, которая не является простым результатом нормативных процессов, но может содержать структурирующие элементы и, составлять потенциальный фактор социального изменения. «Конструкцию» феномена девиации Фишер рассматриваете трех направлениях: а) девиация как дезадаптация (имеет два аспекта: отторжение девиантной личности; социально-психологическая иммунизация); б) положение девиантной личности; в) отклонение и меньшинство.

Анализируя теоретические подходы к девиации, Ч. Фрейзер выделяет три основные: 1) с точки зрения социализации; 2) с позиций социально-психологической реакции; 3) с позиции социального контроля. Н. Дж. Смелзер выделяет три компонента девиации: 1) человек, которому свойственно определенное поведение; 2) норма (ожидание), которое является критерием оценки девиантного поведения и 3) некий другой человек, социальная группа, реагирующий на поведение. Девиантность определяется, по его мнению, соответствием или несоответствием поступков социальным ожиданиям.

Важный вклад в развитие анемической теории внесли Говард и Орлин (1960), представившие теорию дифференцированных возможностей. Тогда как в распоряжении членов какой-либо социальной системы имеются законные средства различного масштаба, далеко не каждому индивиду открыт доступ к нелегальным средствам. Подход Говарда и Орлина представлял собой попытку связать два основных направления социально-психологической мысли по проблеме девиантного поведения, а именно — представленную анемическую теорию и теорию дифференцированных возможностей.

Согласно теории дифференцированной ассоциации, которая была впервые сформулирована Сазерлендом в 1939 г., девиантному поведению учатся в интеракции (взаимодействии) с другими индивидами в процессе коммуникации, который включает в себя усвоение: а) техник реализации девиантного поведения и б) специфического мотивационного направления и оправдания этого поведения (Сазерленд, 1968).

Относительность девиантного поведения явилась исходным пунктом теории клеймения, согласно которой мы только тогда можем знать, определять ли данное действие как девиантное, когда увидим реакцию на него другого человека. Девиантное поведение не является качеством, выражающимся собственно в поведении, но в интеракции между людьми, которых это действие затрагивает, которые на него реагируют; «общественные группы утверждают девиантное поведение посредством тога, что устанавливают правила, нарушение которых конституирует девиантное поведение; действие этих правил они распространяют на определенных людей, которых клеймят как аутсайдеров» (Г. Беккер, 1981).

И Гоффман выделяет три типа стигмы. Первая группа — физическая стигма (хромота, слепота и другие телесные увечья) Во вторую группу он включает людей с недостатками, связанными с волей, - это алкоголики, наркоманы, душевно больные. Третий тип—расовая стигма (например, черные).

Поскольку теория Гоффмана рассматривает стигмацию (заклеймение) в контексте криминологии, то к его классификации можно добавить еще один ее (социальный) вид — морально-правовую стигму (преступники, проститутки и т.д.). Личность с морально-правовой стигмой можно охарактеризовать как однажды дискредитировавшую себя с нравственной и правовой стороны в глазах общественности. И. Гоффман, таким образом, дихотомически разделил людей на «нормальных», чье поведение совпадает с общественно ожидаемым, и «стигматизированных», чей внешний вид и образ жизни отклоняются от общепринятых норм той или иной социальной общности.

Обобщение основных подходов теории клеймения (стигмации) позволяет сделать следующие выводы:

— развитие теории клеймения ставит под сомнение уверенность, с которой старые позиции девиантологии утверждают различия между девиантностью и недевиантностыо, и исходит из того, что значимость качества поведения может оцениваться только через интерпретации, развивающиеся в процессе интеракций;

— моральное качество поступка определяется тем, как его определяют и оценивают другие люди. Особое значение при оценке, интерпретации и определении поступков имеют представители органов контроля, которые используют общественные нормы и заботятся об их соблюдении;

— процесс клеймения зависит не только от вида поступка и его общественной значимости, но и от социального статуса нарушителя правил и отношений, сложившихся между ним и инициаторами официальных и неофициальных социальных контрольных реакций;

— основное внимание направлено на процесс перехода от первичной и вторичной девиации. Вследствие стигмационных воздействий клеймения как девиантных изменяется идентичность девиантных лиц таким образом, что девиантный способ поведения становится возможным как реакция на обвинение в этом. Личность утверждается в девиантном статусе. Чуждая ей типизация быть девиантным постепенно усваивается как собственное представление о себе;

— подобные тенденции в конвенциональных статусных группах могут развиваться в определенный девиантный стиль жизни;

— для анализа конституирования девиантного поведения большое значение имеет вопрос, каково участие общества в проведении специфических норм, на основе которых происходит оценка поведения, каким образом отдельные люди и группы получают достаточную власть и влияние в процессе клеймения других людей с позиций девиантности.

Ученые пытаются объяснить истоки и причины отклоняющегося поведения. Таких объяснений несколько. Одни считают, что люди предрасположены к определенным типам поведения по своему биологическому складу и что «криминальный тип», в частности, есть результат деградации на более ранних стадиях эволюции (Ч. Ломброзо). Другие связывают девиантное поведение с особенностью строения тела (Э. Кречмер, X. Шелдон), аномалиями половых хромосом (Прайс, Уиткин). Третьи находят психологическое объяснение девиации, обосновывая ее «умственными дефектами», «дегенеративностью», «слабоумием» и «психопатией», как бы запрограммированностью отклонений (3. Фрейд). Есть еще и культурологические объяснения девиаций, строящиеся на позиции признания «конфликта между нормами культуры» (Селлин, Миллер); этогеническое, при котором поведение человека рассматривается как детерминированное системой функционирующих в данной культуре и отдельных субкультур правил, аналогичных грамматическим правилам, как «социальная грамматика поведения» (Р. Харре); теория «фокального» («фокусного») взросления Дж. Коулмена, согласно которой взросление имеет квантовую природу — трудности возникают в определенных точках развития подростка. Свои «пики» (или «фокусы») имеют взаимоотношения подростка с родителями, сверстниками, отношение к самому себе, процесс полового созревания, приводящие к девиациям в поведении и сознании.

Следует заметить, что в отечественной психолого-педагогической литературе проблемы, посвященные девиантному поведению, связаны главным образом с трудными детьми и подростками, которые представляют собой группу повышенного социального риска. В науке существует несколько понятий, характеризующих эту социальную группу подростков: «трудновоспитуемые», «кризисные», «педагогически запущенные», «дезадаптивные», «асоциальные» и др. При этом считается, что поведение подростков отличается рядом особенностей: недостаточностью жизненного опыта и низким уровнем самокритики, отсутствием всесторонней оценки жизненных обстоятельств, повышенной эмоциональной возбудимостью, импульсивностью, двигательной и вербальной активностью, внушаемостью, подражательностью, обостренностью чувства независимости, стремлением к престижу в референтной группе, негативизмом, неуравновешенностью возбуждения и торможения.

При оптимальных условиях воспитания указанные особенности подростков могут быть нейтрализованы соответствующей социально-положительной деятельностью. При неблагоприятных социальных условиях эти особенности «катализируют» вредные влияния, приобретают негативную направленность.

Динамизм психической деятельности подростка в одинаковой мере делает его податливым как в сторону социально-позитивных, так и в сторону социально-негативных влияний. Подростковый возраст — это возраст «социального импринтинга» — повышенной впечатлительности ко всему тому, что делает человека взрослым. В силу этих обстоятельств ряд авторов предлагают различать «первичную» и «вторичную» девиацию (К. Мак Кэгни, Д. Миллер, С. Смит, Р. Мейер). Первичная девиация — это собственно ненормативное поведение, имеющее различные причины («бунт» подростка; стремление к самореализации, которое почему-либо не осуществляется в рамках «нормативного» поведения). Вторичная девиация -— подтверждение (вольное или невольное) того ярлыка, которым общество отметило ранее имевшее место поведение.

Следует признать справедливым утверждение Д. И. Фельдштейна о том, что самоутверждение подростка может иметь социально-полярные основания — от подвига до правонарушения [63]. И.С. Кон утверждает, что стремление к лидерству и престижности как поиск самоутверждения может нанести серьезный урон самосознанию, порождать честолюбие, неадекватность самооценки личностных свойств, противоречивость во взаимоотношениях с окружающими (Кон, 1987).

На поведение подростка оказывают влияние и складывающаяся «система отношений» (Мясищев, I960), особенности взаимоотношений с учителями, их положение в классе, психологическая атмосфера в школе, отношение учащихся, к обучению, классу, самой школе, своим сверстникам, своему будущему, жизненным целям (Личко, 1983).

На значимость для подростка принадлежности к неформальным группам, к асоциальным и антисоциальным компаниям, руководимым правонарушителями, его социально-статусного положения в микросоциальных, социометрических взаимоотношениях указывают Я.Л. Коломинский (1986) и другие авторы. По данным А.В. Мудрика и И.С. Кона, типичными чертами подростков являются стремление к новизне, к оригинальности поведения (в том числе и отклоняющегося), желание понимать, бороться, достигать, утверждаться, пытаться изменить существующую систему оценок и взглядов, принятых в среде ближайшего окружения (Мудрик, 1976; Кон, 1987). Это становится почвой для девиантного поведения. Следует отметить, что особенности личности подростка часто оказываются противоречивыми. Например, потребность в аффилиации не исключает любви и тяготения к одиночеству; доверительность в общении с друзьями сочетается со скрытностью в общении с родителями; тенденции к самоутверждению, постоянный интерес к оценке своих качеств другими переплетается с напускным равнодушием к оценке себя взрослыми и сверстниками.

Исходя из целей и задач нашего исследования, мы выработали свое понимание термина «девиантное поведение», отражающего, естественно, его психологическую сущность. Девиантное поведение, по нашему мнению, — это специфический способ изменения социальных норм и ожиданий посредством демонстрации ценностного отношения к ним: Для этого используются собственные приемы самовыражения:

слэнг, стиль, символика, мода, манера» поступок и т.п. При этом девиантные действия выступают:

— в качестве средства достижения значимой цели;

— как способ психологической разрядки, замещения блокированной потребности и переключения деятельности;

— как самоцель, удовлетворяющая потребность в самореализации и самоутверждении.

В последнем случае девиантное поведение непосредственно связано с «Я-концепцией» личности подростка.

Как следует из нашего определения, девиантное поведение имеет свою динамику, которую необходимо понимать и учитывать в своей работе психологу, чтобы принимать своевременные меры по превенции, минимизации или коррекций социально опасных форм и последствий этого поведения;

Считается, что в подростковых девиациях наиболее ярко выступают следующие особенности:

— высокая аффективная заряженность поведенческих реакций;

— импульсивный характер реагирования на фрустрирующую ситуацию;

— кратковременность реакций с критическим выходом! -

—низкий уровень стимуляции;

— недифференцированная направленность реагирования;

— высокий уровень готовности к девиантным действиям.

Указанные особенности подростковой девиантности перекликаются с выявленными нами отклонениями в поведении у обследованных воспитанников школ. Нам представляется целесообразным дополнительно разделять девиантные формы поведения на дифференцированные (источник фрустрации точно известен) и недифференцированные (источник фрустрации не установлен или вытеснен).

Девиантные подростки часто обнаруживают целый ряд свойств, свидетельствующих о значительных эмоциональных нарушениях. Они, как правило, импульсивны, раздражительны, вспыльчивы, агрессивны, конфликтны, что затрудняет их общение с окружающими и создает значительные трудности с точки зрения их воспитания. Для девиантных подростков характерны такие свойства эмоционально-волевой и ценностно-нормативной сфер личности, как тревожность, дефектность ценностной системы (особенно в области целей и смысла жизни). Можно утверждать, что девиация как форма поведения находится в прямой зависимости от комплексного личностного образования, детерминирующего, направляющего и обеспечивающего реализацию девиантного поведения. Однако содержание и структура этого психологического образования, механизмы реализации девиантного поведения нуждаются в уточнении, что должно стать предметом дальнейших исследований.

Отдавая должное сделанному исследователями данной проблемы, следует признать слабую разработанность некоторых важных теоретико-методологических аспектов, связанных с девиантностъю и девиантным поведением подростков. Поскольку данная проблема является пограничной со многими науками (педагогикой, социологией, философией, психологией, криминологией, медициной и др.), постольку требует комплексного и многоаспектного анализа с доминирующей ориентацией на психологическую науку. Это одна из тех проблем, всестороннее осмысление которых предполагает научный поиск и на теоретико-методологическом, и на прикладном эмпирическом уровнях.

Итак, проблему можно сформулировать как необходимость научного определения сущности девиантного поведения, его описания в предметном психологическом языке, а значит, его четкого отграничения от других психических явлений; определения его места и значения в развитии личности подростка и на этом основании разработки психологических технологий адаптации, коррекции и ресоциализации личности подростка, использование которых позволит осуществить его интеграцию в традиционную культуру, общество. Решению данной проблемы, в сущности, и посвящено наше исследование.

Его актуальность определяется реальными противоречиями, возникающими в жизни каждого подростка, социальной группы и общества в целом. С одной стороны, для полноценного существования подросток нуждается в постоянном сопротивлении в стремлениях к удовлетворению собственных потребностей, поскольку такое сопротивление (средовых факторов, внутренних условий) обеспечивает феномен актуального самочувствия и создает возможности развития. С другой стороны, преодоление сопротивления удовлетворению той или иной потребности всегда представляет собой напряжение, а при отсутствии соответствующего эмоционально-волевого ресурса приводит к деструктивным эффектам: конфликтам, стрессу, агрессии, девиациям и т.п.

 Современная психология, несмотря на значительное распространение и популярность разного рода рекомендаций как вести себя в различных экстремальных жизненных ситуациях, как уберечь себя от влияния стрессовых, конфликтных ситуации и общения с девиантными людьми, пока располагает весьма ограниченными возможностями серьезного, достаточно ответственного вмешательства в современную практику.

Ориентация на саморазвитие, на высокие стандарты массовой психологической культуры и, следовательно, внедрение соответствующих знаний в систему образования и методического обеспечения общей «девиантной компетентности» является целью психологической науки.

Трактовка причин девиантного поведения тесно связана с пониманием самой природы этого социально-психологического явления. Известно, что в человеческом поведении сочетаются компоненты различного уровня — биологические» психологические и социальные. В зависимости от того, какому из них в рамках той или иной теории придается главное значение, определяются и основные причины этого поведения. Поэтому и классификация концепций причин девиантного поведения может строиться в соответствии с нашей схемой: существуют концепции, уделяющие главное или исключительное внимание биологическим детерминантам (причинам);

Концепции, делающие акцент на психологических факторах, и социологические концепции, объясняющие девиантное поведение исключительно социальными причинами. Рассмотрим  эти подходы.

Биологическая трактовка природы и причин девиантного поведения имеет давнюю историю, однако классические научные труды этого направления появились лишь в прошлом веке. Прежде всего, это работы итальянского врача-психиатра Ч. Ломброзо, в которых он обосновывал связь между анатомическим строением человека и преступным поведением. Он ввел понятие «врожденный преступник», которого можно определить по ряду физических, анатомо-антропологических признаков, включающих, в частности, массивную, выдвинутую вперед нижнюю челюсть, сплющенный нос, редкую бороду, приросшие мочки уха, низкий лоб и т.п. Наиболее радикальная теоретическая критика учения Ломброзо была осуществлена французским социальным психологом Г. Тардом в конце XIX в.

В XX в. также предпринимались попытки объяснять девиантное поведение биологическими факторами. В частности, У. Шелдон обосновывал связь между типами физического строения человека и формами поведения.

У. Пирс в результате генетических исследований в середине 60-х годов пришел к выводу, что наличие лишней игрек-хромосомы у мужчин обусловливает предрасположенность к криминальному насилию. X. Айзенк (1970), изучая заключенных, пришел к выводу, что экстраверты более склонны к совершению преступлений, чем интраверты, а это, в свою очередь, детерминировано на генетическом уровне.

Однако в целом биологические концепции девиантного поведения мало популярны в современном научном мире. Забегая вперед, отмечу, что это относится и к психологическим теориям девиантного поведения. Большинство специалистов разделяют социологический подход к объяснению природы и детерминации девиантного поведения.

Социологический подход. Исследования социологов конца XIX — начала XX в. Ж. Кетле, Э. Дюркгейма, Д. Дьюи, П. Дюпати, М. Вебера, Л. Леви-Брюля и др. выявили связь отклоняющегося поведения с социальными условиями существования людей. Солидный статистический анализ различных аномальных проявлений (преступности, самоубийств, проституции), проведенный, в частности, Жаном Кетле, Эмилем Дюркгеймом за определенный исторический отрезок времени, показал, что число аномалий в поведении людей всякий раз неизбежно возрастало в периоды войн, экономических кризисов, социальных потрясений, что опровергало теорию «врожденного» преступника, указывая на социальные корни этого явления.

Вместе с тем социологи того времени, выявив связь между социально-экономическими условиями существования общества и девиантным поведением, не смогли до конца дифференцировать и объяснить природу этих отклонений.

Э. Дюркгейм, в частности, считал, что некий оптимальный уровень девиаций неизбежно присущ человеческому обществу, как температура человеческому телу. И необходимо заботиться не столько об ее искоренении, сколько о поддержании этого некоего оптимального уровня, предупреждая лишь «всплески», рост различных форм девиантного поведения.

Впервые социологическое объяснение девиации было предложено в теории аномии Э. Дюркгеймом. Он использовал эту теорию в своем классическом исследовании сущности самоубийства (1897).

В рамках социологического подхода можно выделить интеракционистское направление и структурный анализ. Первого придерживаются Ф. Танненбаум, И. Гоффман, Э. Лемерт, Г. Беккер. Основным положением здесь является тезис, согласно которому девиантность не свойство, внутренне присущее какому-либо социальному поведению, а следствие социальной оценки (стигмации, «клеймения») определенного поведения как девиантного. Девиация обусловлена способностью влиятельных групп общества навязывать другим слоям (стратам) определенные стандарты. Анализ причин девиантного поведения направлен в данном случае на изучение процессов, явлений и факторов, определяющих или влияющих на приписывание статуса девиантности поведения и статуса девианта индивидам, т.е. исследованием того, каким образом формируется отношение к людям как к девиантам.

 Структурный анализ предлагает три объяснения причин девиации:

— первое — культурологическое, когда причиной девиации являются конфликты между нормами субкультуры и господствующей культуры, на основании того, что индивиды одновременно входят в разные этнические, культурные, социальные, политические и другие группы с несовпадающими или противоречащими ценностями. Это обстоятельство является объективной основой для девиации (С. Селлин, С.Турк);

—второе — сложилось в рамках теории конфликта (К.Маркс, Р. Квинин, И. Тейлор, П. Уолтон и Д. Янг). Девиация в данном случае выступает результатом противодействия нормам капиталистического общества и обусловлена социально-экономической природой капитализма;

—третье предлагает Р. Мертон в теории «социальной аномии». По его мнению, девиантное поведение обусловлено аномией как рассогласованием между провозглашенными Дайной культурой целями и институционализированными средствами их достижения.

В рамках отечественных исследований проблемы девиантного поведения в основном объясняются двумя причинами:

а) несовпадением требований нормы с требованиями жизни, с одной стороны, и б) несоответствием требований жизни интересам данной личности — с другой. Это вызвано противоречивостью развития общества. Видимо, основным здесь является противоречие между стабильностью и мобильностью общества как системы. Общество, с одной стороны, ориентирует индивида на конформное поведение, что является условием социальной стабильности, а с другой — объективно требует от него инициативности, т.е. выхода за рамки общепринятых стандартов. Поэтому социализация личности всегда включает в себя как конформное, так и неконформное поведение.

Некоторые исследователи считают, что главной причиной всех социальных отклонений служит социальное неравенство. Оно порождает противоречие между относительно равномерно растущими потребностями и неравномерными возможностями их удовлетворения в зависимости от того, к какой социальной группе относится индивид, какой социальный статус он имеет.

Психологический подход. На анализе этого подхода мы намерены остановиться более подробно.

Посмотрим, каким образом подходят к проблемам определения и причин возникновения отклонение представители различных психологических школ.

Если вслед за В. Скоттом попытаться разобраться в критериях нормы психического развития, употребляемых американскими и западноевропейскими исследователями, то в качестве наиболее популярного, основного и в то же время общего критерия выступает способность субъекта к адаптации. Для западной психологии и психотерапии критерий адаптивности является наиболее универсальным ив то же время высшим. Отечественная психология рассматривает адаптацию как один из аспектов психического развития, порой теряющего для человека свое ведущее значение.

По-видимому, это понимание предполагает включение в круг критериев нормы не только успешное приспособление к социальной среде, но и прогрессивное, хотя и неравномерное развитие творческих способностей, прежде всего, связанных с процессом формирования личности. Естественно, что при таком подходе в этом процессе должны выделяться качественные новообразования.

К этому выводу приходят и некоторые зарубежные психологи. «Оценка нормы и аномалии в контексте развития требует знакомства с общими принципами развития при особенном отношении к личности» (М. Герберт, 1974). В качестве организующего «ядра» личности признается «Я-концепция», определенное качество которой рассматривается как ключ к нормальной адаптации. Эта концепция включает как «хорошую» интеграцию личности (в духе Г. Оллпорта) — гармоничную «Я-концепцию» ( при минимуме внутренних противоречий и едином взгляде на жизнь), так и относительную автономию (в смысле способности к независимому, самостоятельному поведению). Автономия связывается с формированием коммуникативных способностей и уверенностью в себе (положительной самооценкой) на их основе. В свою очередь, неуверенность в себе и низкая самооценка рассматриваются как источники нарушения адаптации и аномалий развития (М. Герберт, 1974).

Такое представление, сформировавшееся в русле гуманистической психологии, кажется выходящим за рамки традиционного понимания адаптивного критерия и согласуется с целым рядом представлений отечественной психологии о важной роли отношения к себе и самосознания в целом в процессе формирования личности.

Основным источником отклонений в психоанализе обычно считается постоянный конфликт между бессознательными влечениями, образующими в своей подавленной и вытесненной форме структуру «Оно», и социальными ограничениями естественной активности ребенка, образующими в интернализованной форме структуру «Я» и «сверх-Я». Нормальное развитие личности предполагает наличие оптимальных защитных механизмов, которые уравновешивают сферы сознательного и бессознательного. В противном случае, в частности в случае так называемой невротической защиты, формирование личности принимает аномальный характер. Правда, наиболее видные неофрейдисты отказались от представлений о сексуальной этиологии конфликтов. Так, К. Хорни, Д. Боулби, Г. Салливан видят причины отклонений в дефиците эмоционального контакта, теплого общения с матерью ж первые годы жизни. Негативную роль отсутствия чувства безопасности и доверия в первые годы жизни отмечает в этиологии отклонений и Э. Эриксон.  Несколько иное представление об отклонениях можно найти в «индивидуальной психологии» А. Адлера. Согласно его взглядам, младенец появляется на свет с двумя базовыми чувствами-стремлениями:

a) чувство неполноценности и стремление к совершенству как компенсация этого чувства;

б) социальное чувство общности и стремление к установлению значимых социальных отношений:

Развитие социально значимых способностей, или, как говорил А. Адлер, «компенсация на полезной стороне жизни», ведет к формированию чувства собственной ценности, что предполагает доминирование чувства общности над индивидуалистическим стремлением к превосходству. В случае «компенсации на бесполезной стороне жизни» чувство неполноценности трансформируется в комплекс неполноценности, составляющий основу невроза, либо в оборотную сторону этого комплекса — «комплекс превосходства», который может проявляться, например, в ригидной позиции «вундеркинда», не готового к систематическому труду и равноправному общению со сверстниками при появлении такой необходимости. В то же время А. Адлер корни отклонений видит не столько в самих комплексах, сколько в неспособности индивида установить адекватный контакт с окружающей средой. Появление такой способности может превратить исходный комплекс в инструмент позитивного развития личности.

В качестве важного фактора формирования личности А. Адлер выделяет структуру семьи. Различное положение ребенка в этой структуре и соответствующий тип воспитания оказывают значительное, а часто и решающее влияние на возникновение девиантного поведения. Например, гиперопека, по Адлеру, ведет, к развитию мнительности, инфантильности и комплекса неполноценности.

Большой популярностью в психологии США и Канады пользуется поведенческий подход к пониманию девиантного поведения. Акцент в происхождении девиантного поведения здесь переносится на неадекватное социальное научение. Данный подход носит подчеркнуто эмпирический характер и сосредоточивает свое внимание на возможности коррекции неадекватного поведения путем организации положительного подкрепления и коррекции последствий отклоняющегося поведения (Е. Маш, Е. Тердал, 1981).

Среди работ этого направления заслуживает внимание исследование проблем саморегуляции у детей (П. Кароли, 1981), Сам предмет изучения вынуждает автора выйти за рамки ситуативной, поведенческой парадигмы. Так, указывая на личностно опосредованный характер саморегуляции, автор выделяет ряд необходимых для развития ребенка способностей:

1) активное осознание «близкой» и «дальней» в пространстве и во времени стимуляции;

2) формирование внутренней картины мира;

3) действие в соответствии с индивидуальным способом кодирования информации и предпочтениями.

Несколько отличный от поведенческого экологический подход трактует отклонения в поведении как результат неблагоприятного взаимодействия между ребенком и социальной средой. Ребенок рассматривается как субъект нарушений в той мере, в какой он оказывается объектом нарушающих воздействий со стороны социальной микросреды. Коррекция здесь понимается как оптимизация этого взаимодействия путем взаимного изменения позиций и научения ребенка навыкам сотрудничества. Практически сливается с экологическим психодидактический подход, который акцентирует роль учебных неудач ребенка в развитии отклонений (Д. Халаган, Дж. Кауфман, 1978). Представители этого направления выделяют значение индивидуального подхода в обучении и возможностей самовыражения личности в учебной деятельности.

Весьма популярный в современной психологии развития и детской психологии гуманистический подход рассматривает отклонения в поведении как следствие потери ребенком .согласия со своими собственными чувствами и невозможность найти смысл и самореализацию в сложившихся условиях воспитания. Представители этого направления видят возможность коррекции отклонений в создании специфического для данного подхода контакта учителя с ребенком, дозволяющего в теплой и доверительной атмосфере по-новому ввести ребенка в учебные ситуации, без традиционной дидактической дивергенции (расхождения) позиций и игнорирования интересов ребенка (П. Роблок, 1973).

 В последние два десятилетия в западной психологии широкое распространение получил так называемый эмпирический подход к определению и диагностике отклонений. Сущность этого подхода заключается в чисто эмпирической, феноменологической классификации, где каждый поведенчески различимый устойчивый симптомокомплекс получает свое название (аутизм, депрессия, виктимность и т.д.). Этот подход является попыткой сблизить психиатрию и психологию и поэтому использует для описания типов отклонений понятие синдрома как некоторого устойчивого образования в структуре личности. В качестве примера типичной классификации различных форм отклонений в поведении и развитии рассмотрим схему, приведенную в работе Халагана и Кауфман. Путем факторного анализа описания всех элементов девиантного поведения ими были выделены четыре типа синдромов (аномалий):

 1) нарушения поведения;

2) нарушения личности;

3) незрелость;

4) асоциальные тенденции.

Первый тип включает следующие проявления (симптомы): непослушание, деструктивность, вспыльчивость, безответственность, наглость, ревность, гневливость, навязчивость, путаность.

Второй тип: чувство неполноценности, развитое самосознание, избегание общения, тревожность, плаксивость и т.д.

Третий тип: рассеянность, неуклюжесть, пассивность, нервный смех, мастурбация и др.

Четвертый тип: наличие плохих товарищей, прогулы, преданность асоциальным группам.

В данной классификации нет единых критериев ни для выделения типов отклонений в психическом развитии, ни для различения причин и следствий этих отклонений. Особенно критически подобные схемы воспринимаются в свете традиционной отечественной методологии, которая требует рассмотрения личности ребенка и ее аномалий в социально обусловленной, развивающейся жизнедеятельности, в смене отношений ребенка к окружающей его социальной действительности. Так, симптом или черта поведения (например, виктимность, тревожность или повышенная сенситивность) в зависимости от своего предметного наполнения и времени проявления может свидетельствовать о прямо противоположных тенденциях в формировании личности. Тревожность у госпитализированного ребенка вовсе не говорит о каком-то отклонении, а повышенная чувствительность дошкольника к правилам социального взаимодействия в ролевой игре говорит о более чем успешном формировании личности. Не менее прогрессивным может быть непослушание или неподчинение родительскому авторитету. Даже совокупность аномальных симптомов негативизма, упрямства, своеволия и т.п. свидетельствует о вполне нормальном кризисе или определенном этапе формирования личности. Лишь затяжной и абсолютно негативный характер этого кризиса может говорить о возникновении отклонения.

В одной из многочисленных работ по оппозиционному поведению (а девиантное поведение по сути своей именно таковым и является) насчитывается 15 функций такого поведения: от стремления к самостоятельности и необходимости поддержания сплоченности группы до апробирования границ своей власти и «приглашения к игре» (Дж. Антони, 1977). Практически все из них могут рассматриваться как нормальные, ибо выполняют конструктивную функцию в процессе формирования личности. С известным допущением можно говорить только о такой аномальности причины оппозиционного поведения, как боязнь нового действия. Как легко заметить, само по себе противодействие ребенка взрослым еще не позволяет говорить о негативных тенденциях в формировании личности. Даже депрессия может иметь вполне позитивное значение.

В свете понимания формы проявления девиантного поведения и его классификации встает вопрос о «моральной дефективности», широко обсуждавшийся еще на заре советской детской психологии. Так, П. П. Блонский показал неправомерность отнесения подобных явлений к сфере патопсихологии, хотя отдельные аморальные явления могут быть прямым следствием болезненных изменений личности при умственной отсталости, эпилепсии и т.п. В то же время П.П. Блонский указывает на социальную условность оценки поведения ребенка как аморального поведения (Блонский, 1979).

Г.М. Бреслав (Бреслав, 1990) предлагает различать отклонения в формировании личности (ОФЛ) как отклонения от нормального хода процесса ее формирования и патологию формирования личности (ПФЛ) как искажение нормы, представленное в психических заболеваниях. Инфантилизм подростков как сохранение на данном возрастном этапе основных черт, присущих предшествующим этапам, т.е. задержка в процессе формирования личности, является отклонением от нормы, но не болезнью.

В заключение следует заметить, что существуют разнообразные взаимосвязанные факторы, обусловливающие генезис девиантного поведения. А именно: индивидуальный фактор, действующий на уровне психобиологических предпосылок девиантного поведения, которые затрудняют социальную и психологическую адаптацию индивида; педагогический фактор, проявляющийся в дефектах школьного и семейного воспитания; психологический фактор, раскрывающий неблагоприятные особенности взаимодействия индивида со своим ближайшим окружением в семье, на улице, в коллективе и который, прежде всего, проявляется в активно-избирательном отношении индивида к предпочитаемой среде общения, к нормам и ценностям своего окружения, к психолого-педагогическим воздействиям семьи, школы, общественности к саморегулированию своего поведения; социальный фактор, определяющийся социальными, экономическими, политическими и т.п. условиями существования общества.

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 |