Имя материала: Социальная антропология

Автор: Ф.И.МИНЮШЕВ

О природе любви и сакральности (размышления)

 

Человек внутри объективной, наблюдаемой Вселенной, знаниями о которой он обязан науке («научной картине мира»), создает свою эмоционально-ценностную Вселенную. Она складывается в процессе взаимодействия его жизненных миров, противоречивых по своей природе. Миры, вынесенные за пределы повседневности, основным способом существования которых является человеческое сознание, способное к самоотождествлению с ними, принимает различные культурные формы, будь то мифологические, религиозные или духовно-культурные образования светского характера. Именно они и определяют мировидение, мироощущение и связанные с ними духовные ориентиры поведения. Возникает достаточно локальное пространство, насыщенное ценностно-нормативными установками, которое ощущается даже физически  при смене культурной среды.

М.Шелер в книге «Формализм этики" утверждает, что творение ценностной Вселенной обязано такому фундаментальному способу (модусу) человеческого бытия, как «ordo amoris» (порядку любви). Всякий порядок, установившийся опытным путем, в том числе и в сфере любви, есть элемент общей культуры, представляющий собой текущий итог объективации человеческих действии, обладающих ценностно-нормативным держанием, направленностью, интенсивностью и рожденных в контексте «любящего бытия» (ens amoris). Объекты человеческой любви в науке получили название «ценности». Ввиду их различной значимости в глазах людей они подразделяются на гедонистические, утилитарные, ценности жизни, ценности культуры и ценности священного (М.Шелер). Поскольку мир любви и мир господства конкуренции, соперничества, экспансии, стремления к доминированию принципиально различаются по направленности и содержанию, то и конкретные побудители действий человека в этих мирах различны. Эта противоречивость миров человека представляет собой одну из самых сложных загадок его существования.

В истории идей, посвященных загадкам человеческого существования, впервые, как признают многие авторы, поставил вопросы о Добре и Зле как вселенских началах Заратустра (приблизительно XII—Х века до н.э.). Социальное знание в его время производилось мифологическим мышлением, отличающимся синкретизмом (слитностью рационального и ценностного подходов). Люди не испытывали никаких сомнений относительно достоверности мифов, объясняющих происхождение и воздействие Земли, Неба, Творца на судьбы людей. Они не переживали выбор линии поведения личностно, следовательно, не несли и ответственности за этот выбор, поскольку находились во всевластии внеличностного, традиционно-мистифицированного мышления. Отдельный человек действовал по принципу подобия своему окружению, его героям (социальным образцам). Заратустра, видимо, впервые в истории смог выйти за пределы такой слитности и на основе личностно ориентированного мышления оставил нам образы Бога, дьявола, рая, ада, чистилища, Матери-девственницы, Страшного суда. Иудаизм, переняв эти идеи, стал своеобразным передаточным звеном к христианству и исламу. Мировые религии стали проповедовать личную ответственность перед Высшим

существом, обусловленную возможностью выбора линии поведения в жизни и в житейских ситуациях самим индивидом по своему усмотрению. «Справедливое» воздаяние за содеянное откладывалось «на потом», относилось к посмертному существованию.

Нормы-запреты постепенно заменялись нормами-рамками, в пределах которых индивид обретал некую свободу выбора. Понятно, что такого рода ответственность основывалась на чувстве как всеобщей, так и индивидуальной любви к Творцу, воспитываемой церковными организациями, духовной литературой, музыкой, живописью, повседневными молитвами; в ходе последних происходит «медитация», сосредоточение духовных усилий человека на общении с Высшим существом. Уход от повседневности, от ее суеты способствует самоотождествлению человека с миром сакрального — миром Творца.

Геоцентрический мир (сформированная религиями картина мира) был целостным со своей логикой объяснения всего сущего, там были и есть свои порядки, всеобъемлющая иерархия и нравственность. По религиозным представлениям, борьба между Добром и Злом в таком мире в перспективе должна закончиться окончательной победой Добра. Характерно, как толкуется этот вопрос в «Молоте ведьм»: «Бог дает свободу воли человеку и не мешает полному проявлению злобы демонов и следит, чтобы из этих двух сил получилось возможно больше добра для Вселенной». Таким образом. Зло постепенно переходит в Добро, и наоборот.

Одной из задач социального знания в истории мысли являлось примирение Знания с Добродетелью. В основе Знания лежит скепсис, сомнение как стимулятор любознательности, без чего нет, как известно, научного поиска. В основе же Добродетели — любовь, в том числе и к человеку как к венцу творения. Сущностью любви является саморастворение любящего в своем объекте, т.е. полное отсутствие сомнения. Здесь находится водораздел между наукой и верой. Первая серьезная попытка их примирения была сделана Сократом. Ядром его учения был девиз «Познай самого себя!», знание он отождествил с благом, добродетелью, настойчиво утверждая, что нет ничего сильнее знания, оно управляет человеком, зло же совершается «по недостатку знания». Он утверждал также, что знание о себе и окружающем приближает человека к мудрости и делает добродетельным его поведение, а недостаток знания ведет к поступкам глупым и потому — дурным.

XX век, однако, показал, что знание по своей природе амбивалентно, что это сила, которую можно использовать и во имя добра, и во имя зла. Встал вопрос о степени универсальности понятий добра и зла. Действительно, по отношению к какой группе людей добро есть Добро, а зло есть Зло? Еще в античном мире одни софисты доказывали, что право, мораль, справедливость — это заговор слабых против сильных, ибо запреты, сковывая одаренного и смелого, подчиняют его интересам бескрылого большинства. Другие же, напротив, утверждали, что это заговор сильных против слабых — хитрые и могущественные манипулируют простодушным большинством, которое под влиянием моральных предрассудков вынуждено заботиться о чужих интересах, как о своих.

Позже первая позиция была ясно выражена в формуле Ницше, согласно которой человеку надо стать сильным, а для этого необходимо находиться «по ту сторону добра и зла» (германский нацизм использовал этот девиз, фальсифицировав его, для формирования своего идеала личности — «белокурой бестии»). Вторая линия софистов была творчески продолжена большевизмом, объявившим «буржуазные мораль и право» лживыми, лицемерными, а потому являющимися орудиями классового господства: противоположностью этим ценностям и нормам должны были стать пролетарская мораль и революционная законность.

Результатом в обоих случаях явилось формирование обществ тоталитарно-мобилизационного, социоцентрического характера. Пролетарско-классовая и национал-социалистская культуры, уходя от религиозных Абсолютов и разрушив их в массовом сознании, волей или неволей открыли дорогу к вседозволенности (нации, партии, вождя) во имя достижения утопических целей.

Но спасает ли религиозно-сакральный мир от зла в поведении людей? К сожалению, столкновения, участившиеся на уровне конфессий, говорят, что причины конфликтов все больше уходят в ментальные миры («борьба богов»). Однако влияние верований, т.е. устойчивых представлений о сверхъестественном вмешательстве в жизнь людей, о божественной предопределенности их судеб, представлений, за которыми скрываются потребности в защите, благосостоянии, бессмертии, на сознание и поведение людей, вопреки надеждам мыслителей античности и эпохи Просвещения, не ослабевает. Во всем мире религиозность растет. Эта тенденция характерна и для России.

 

Наименование конфессий

Количество религиозных

 

 

организаций

 

 

(годы)

 

 

1990

  1993

   1996

Русская православная церковь

3450

4556

    7195

Российская православная свободная

 

 

 

 

 

 

церковь

   —

    57

98

Ислам

  870

2537

    2494

Иудаизм

    31

    40

80

Буддизм

    12

    52

     124

Евангельские христиане-баптисты

  550

  433

     677

Адвентисты седьмого дня

  120

  114

     222

Пятидесятники

    72

  114

     351

Римско-католическая церковь

    23

    93

     183

Лютеране

    88

    75

     141

Кришнаиты

      9

    58

     112

 

Понятие «верование» обычно связано со словом «вера», т.е. некритическим восприятием чьего-либо суждения, убеждений, картины мира, взглядов на жизнь. Верование связано с трансцендентальными объяснениями фактов социальной и индивидуальной жизни, с отнесением их к воле Высшего существа. В менталитете любого народа существуют устойчивые представления (архетипы), например, о жизни после смерти, переселении душ, Страшном суде, посмертной судьбе человека и т.д. Верования оживляются бурно особенно в периоды общественной дестабилизации, ломки устоявшихся ценностно-нормативных координат поведения и социокультурных образцов. Духовная дезориентация людей, происходящая при этом, ведет к повышенной нужде людей в наставничестве извне, ориентации на «вечные» нормы и ценности, в укреплении духа за счет повышающегося доверия к авторитету Высшего существа. Социолог и антрополог профессионально обязан, не прибегая к шкале ценностей и норм того или иного вероучения и не сравнивая их, отыскивать социальные причины их существования. В этой области истинно то, что дано жизнью.

От этих описаний и размышлений, лежащих на поверхности, перейдем к выявлению внутренней причины верований. Все верования связаны с феноменом любви. Любовь есть, если ее взять в социальном аспекте, процесс самоотождествления субъекта с объектом, приобретшим исключительную значимость в глазах субъекта.

Объект любви обретает статус смысловой ценности или сверхценности. Любовь есть отношение к ценности, ради которой порой приносится в жертву даже такая фундаментальная ценность, как земная, «плотская» жизнь. Любовь в ее высшем значении есть саморастворение человека в другом человеке, группе или символическом образе. Саморастворение есть процесс, имеющий начало, расцвет и конец. Этому процессу содействует практика сакрализации — освящения кого-либо или чего-либо, придание ему «священности», авторитетности, сверхценности; влечение к сакрализации приобретает порой фанатичные формы. Ритуалы, церемонии, молебны и молитвы, эстетически выразительные храмы, торжественные празднества — все эти социокультурные средства служат одному: породить и углубить чувство уважения, почтения, любви прежде всего к высшему существу в лице Бога, вождя, святого, героя. Сакрализации подвергаются и исторические события (дни Революции, Независимости, Победы и т.д.). Поэтому можно говорить о сакрализации повседневности и о сакральных мирах. Самоидентификация личности с сакрализованными существами и объектами содействует совершению поступков «по подобию», выработке соответствующих этому миру качеств личности (преданности, доверчивости, послушности, способности к самоотдаче, бескорыстия). Христианство, например, специально выделяет положение о том, что человек испорчен и полностью греховен. Весьма точно схвачена природа качеств человека — именно в борьбе, в том числе и с собой, формируются его социально-приемлемые качества. В данном случае убежденность человека в своей греховности, с одной стороны, и формирование культурного образца — образа Бога — с другой, побуждают индивида к систематической работе над своей личностью.

Всякая канонизация (великомучеников, героев, царей и т.д.) ведет к формированию «эталонных существ» (референтных групп), с нормами и ценностями которых субъект отождествляет свои ценностно-нормативные координаты поведения и мыслей (убеждений), причем происходит добровольная ориентация на них. Особенно это характерно для молодости — времени поиска своих героев ввиду актуализации способностей к подражанию. Почитание связано с любовным отношением, доходящим порой до состояния экстаза. Обожание, например, национального героя естественно — оно повышает жизнеспособность общности, связано со спасением, избавлением от опасного, страшного, жестокого и служит привлечению последователей.

Любовь как источник жизни вечна. Множество каналов и форм ее проявлений в жизнедеятельности людей — гарантия их жизнестойкости. Не зря в русской культуре Вера, Надежда, Любовь связаны в единую триаду, придающую человеку оптимистическую жизненную ориентацию.

Подведем некоторые итоги. Знание обретает практическую значимость лишь в его соединении с ценностью социального или сакрального характера. Ради чего применяется или будет применяться добытое знание — важнейший вопрос современного информационного общества. Актуальной становится сегодня позиция авторов концепции Всеединства, утверждавших, что в самом творчестве человека реализуется единство истины, добра и красоты. Светская культура, развиваясь в борьбе с религиозной, формировала у масс представления о свободе как о высшей ценности, а о справедливости — как о норме, устанавливающейся между людьми ими самими. Актуальным в свое время был вывод Маркса о том, что религиозное мировоззрение есть самосознание человека, который «или еще не обрел себя, или уже снова потерял». Этим самым любовь как жизнеутверждающая сила обретала новую ориентацию — через любовь к свободе она возвращалась к самому человеку, и он уже не казался «рабом Божьим», а стремился быть свободной личностью. Гуманизм и как доктрина, и как социальная практика есть любовь к человеку, «благоговение перед его жизнью». В современных условиях, в век техногенной цивилизации, когда знание — сила, идеальным является состояние уравновешенности, гармония между светской и религиозной культурами. Любая религия претендует на придание высших смыслов человеческому существованию. Однако упорядочение внутренней жизни, ментальности человека с помощью религиозных ценностей и норм оправданно лишь в случае возникающего иногда в обществе вакуума в сфере идей и смысловых ценностей. Поэтому надежда лишь на религию в области духа совершенно иллюзорна. Дело в том, что ценности и канонизированные социокультурные образцы верований обращены в основном в прошлое. Но люди в своем сознании одновременно живут в прошлом, настоящем и будущем. Социальные ценности и нормы, образцы следования в настоящем и будущем многие люди черпают (в условиях свободы совести) из светской культуры, которая, будучи более динамичной, изменчивой, достаточно адекватно соответствует исторически умножающемуся разнообразию людей.

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 |