Имя материала: Государственная служба

4. государственная служба сша. американская специфика

 

История американской государственной службы заметно отличается от истории этого института в странах Старого Света. Она — детище американской политической системы и американского общества в целом со всей его спецификой. А как известно, американская цивилизация сложилась в результате достаточно необычного сочетания историко-культурных, географических, политических, идеологических факторов. Стремление освободиться от пресса и контроля со стороны любой власти, будь она светская или духовная, лежало в основе "идеальной", внеэкономической части мотиваций действий как первых, так и последующих поколений колонистов. Принцип самоуправления "свободных людей на свободной земле" лег в основу того уклада, который называют "великим американским экспериментом".  Когда же полтора века спустя после начала "эксперимента" Британская корона попыталась настоять на своих прерогативах неограниченного верховенства власти метрополии, это привело к известным последствиям — провозглашению колониями независимости и отстаиванию ее с оружием в руках. При этом значение тех событий для американского политического менталитета вышло далеко за рамки простого обретения политической самостоятельности. Это было фундаментальным переосмыслением самой природы политической власти, формированием устойчивого стереотипа недоверия ко всякому правительству, особенно центральному, и соответственно к его агентам — аппарату исполнительной власти. Такова исходная точка эволюции американской государственной службы.

Разумеется, с тех пор утекло немало воды. Из тринадцати небольших республик, расположившихся вдоль побережья гигантского неосвоенного континента, США превратились в огромное могущественное государство с мощной правительственной машиной. Тем не менее в сознании "среднего американца" по-прежнему живет доля подозрительности по отношению к государству и его представителям — чиновникам. И потому кошмарная акция подрыва федерального здания в Оклахома-Сити в 1995 г. — во многом лишь крайняя, патологическая форма выражения до сих пор дремлющих в американском обществе негативных чувств по отношению к федеральному правительству.

Бюрократия в Америке, в отличие от других стран, возникла позже демократии. Она постепенно и с большими трудностями приживалась в обществе с глубоко укоренившейся демократической культурой и практикой. Первоначально американцы вообще хотели обойтись без постоянных государственных служащих, передав все властные полномочия собраниям граждан и выборным лицам, в первую очередь легислатурам. Однако довольно быстро они убедились, что выборные лица так же способны на злоупотребления, как и постоянные служащие, а отказ от профессиональных администраторов приводит дела в состояние хаоса. В результате в Конституции появилось упоминание о назначаемых должностных лицах. Правда, ничего более о правительстве и госаппарате там не сказано [1].

Собственно, аппарата при первых американских президентах практически и не существовало. Известно, например, что Дж. Вашингтон использовал глав немногочисленных департаментов (по-нашему — министров) для диктовки им своих распоряжений. Других служащих у него для этого не было. Сами "отцы-основатели", вклад которых в разработку других областей политической теории в особых рекомендациях не нуждается, сфере государственной администрации уделили не много внимания. Чиновники для них, как и для других жителей американских колоний, ассоциировались прежде всего с насилием и притеснениями со стороны короля, который "учредил множество новых должностей и прислал сюда толпу своих чиновников, разоряющих народ и высасывающих из него все соки" [2]. Однако как в советской общественной науке анализ всех проблем обычно начинался с цитирования высказываний "основоположников", так и американцы считают хорошим тоном по всем поводам ссылаться на "отцов-основателей" и порой сами конструируют концепции из фрагментов их иногда противоречивых суждений. Так, обстоятельная книга, посвященная различным аспектам американской государственной службы, открывается главой под названием "Несентиментальный взгляд основателей на государственную службу в американской системе" [3]. В основе этого взгляда лежали как будто не очень согласующиеся друг с другом предпосылки.

С одной стороны, "отцы-основатели" исходили из возможности и необходимости поручать управление лицам, лично незаинтересованным (disinterested), с другой — именно индивидуальный интерес они рассматривали как движущую силу политики (self-interest as a driving force of politics). (Кстати, они не считали возможным разделять политику и управление.) С одной стороны, они считали, что судьба общества не должна зависеть от личных достоинств управляющих, поскольку люди — отнюдь не ангелы, с другой — акцентировали внимание на моральных качествах призванной править "естественной аристократии". Способы примирения этих противоречий они видели как в разработанной ими системе институционных сдержек и противовесов, ограничивающих возможности злоупотреблений властью, так и в нравственной сфере — в выдвижении на руководящие посты людей, приверженных принципам служения общественному благу, и поощрении этих качеств. Этической стороне они вообще придавали большое значение. Будучи детьми века Просвещения, но при этом не порвавшими с христианской традицией, они верили в победу доброй стороны человеческой природы и органично сочетали реализм и оптимизм, скептицизм и идеализм. Так мне представляется суть их "несентиментального взгляда" на "кадровый" аспект управления государством.

 Разумеется, со становлением и развитием американского государства число государственных служащих постоянно росло. Однако вплоть до Гражданской войны происходило это главным образом не за счет расширения государственных функций, а благодаря развитию... почтовой службы. Так, хотя формально количество гражданских служащих с 1816 по 1861 г. возросло почти в 8 раз — с менее чем 5 до почти 37 тыс., — но 86\% роста пришлось на Федеральную почтовую службу, т.е. не было связано с расширением управленческого аппарата. Штат других ведомств по-прежнему был ничтожен и исчислялся десятками человек. Исключение составляло лишь Казначейство, осуществлявшее помимо сбора налогов и других собственно финансовых функций еще и государственные закупки, а также учет быстро расширявшихся земель. При этом назначения в аппарат производились в соответствии с концепцией "естественной аристократии", т.е. в основном из числа узкого круга образованных и, предположительно, проникнутых духом "общественного служения" людей, и носили практически пожизненный, а зачастую и наследственный характер.

 

"Добыча — победителю"

 

Многое изменилось с избранием в 1829 г. Президентом Эндрю Джексона. Он ввел в систему назначений служащих принцип так называемой victor's spoils system ("добыча — победителю"), что означало раздачу должностей представителям победившей партии, а на деле — активистам президентской избирательной кампании. "Чиновники, назначенные при прежнем правительстве, чуть ли не поголовно были уволены, а должности в федеральных учреждениях были розданы друзьям всех степеней и рангов, оказывавшим за последние четыре года полезные услуги на выборах" [4]. Правда, американские источники более осторожны и говорят лишь о 20\% уволенных, половина из которых пришлась на первые полтора года президентства Джексона [5]. Но так или иначе тенденция ясна. Последствия ее были значительны: американские исследователи считают, что именно в тех событиях коренится причина последующей низкой эффективности их бюрократии, поскольку принцип компетентности был заменен принципом партийности, а на практике — личной преданности "боссу". (Кстати, spoils system действует в США и поныне, правда, в цивилизованных и ограниченных формах; более того, противореча веберовскому принципу аполитичной бюрократии, она парадоксальным образом на качественно ином уровне развития государственной машины кое в чем совпала с идеологией современной "постбюрократической административной революции".) Другой идеей Джексона было упрощение административных операций до такой степени, чтобы их мог выполнять любой образованный человек (это слегка напоминает столь памятную нам идею о государстве, которое может управляться любой кухаркой). Думается, она тоже не слишком пошла на пользу американской государственной службе.

 

Ориентация на "клиента"

 

В то же время эта идея имеет в своей основе очень сильное положительное качество, отличающее американскую госслужбу от государственных служб большинства "старых" стран. Это принципиальная ориентированность не на некие "высшие интересы" государства, а на гражданина, "клиента" в широком смысле слова. Весьма показательно в этом отношении, что одной из первых и впоследствии самых мощных правительственных служб стала Пенсионная служба, созданная уже в 1833 г. и ставшая после гражданской войны одним из крупнейших правительственных департаментов. А к концу XIX века она была самым большим исполнительным учреждением в мире, имея более 6000 штатных служащих и обеспечивая ведение почти полумиллиона пенсионных дел. Хозяйственные же ведомства — труда, коммерции, сельского хозяйства — возникли позднее, были неизмеримо меньше и развивались гораздо медленнее. И по сей день, как известно, американское государство вмешивается в хозяйственные дела меньше, чем аналогичные службы в других странах. В основе этого — "партикуляристская и локалистская природа американской демократии, создавшей партикуляристскую и обслуживающую клиентов администрацию" [6]. Этот "клиентизм" американской бюрократии, пожалуй, самый важный фактор, определяющий ее специфику.

 

"Нормализация" американской бюрократии

 

Однако общие закономерности индустриального и социального развития государств в XIX веке сказывались, и постепенно США обретали "нормальную", а в некоторых аспектах даже "передовую" бюрократию. Так, очень важные изменения знаменовал "Пендлтон акт" 1883 г. (Закон Пендлтона), позволивший вслед за Англией воплотить в жизнь принцип квалификационных экзаменов для служащих (сперва лишь для 10\% должностей) и значительно раньше других стран ввести единую систему должностей и окладов. Закон этот, как считают, знаменует начало современной гражданской службы в стране [7]. Он нанес сильный удар по spoils system, к тому времени изрядно коррумпировавшей американскую администрацию и сделавшей ее значительно хуже, чем представлялось "несентиментальному взгляду" основателей США. Так в 80-е годы прошлого века засилью в администрации партийных активистов был поставлен хотя бы некоторый заслон.

Серьезный вклад в совершенствование американской административной системы сделал в конце 80-х годов Вудро Вильсон — впоследствии Президент США, а в те годы университетский профессор. Его книга "Изучение администрации", опубликованная в 1887 г., во многом предвосхитила М. Вебера и заложила основу теоретического идеала правительственной службы на многие десятилетия вперед. В центре его теории стоят формальные принципы, ныне хорошо известные из теории организации, — единство управления, четкая организационная' иерархия, профессионализм, контроль. В вопросе об отделении политики от управления он был значительно сдержаннее Вебера и больше следовал американской традиции: отмечая различие административных и политических вопросов, он говорил, что трудно провести между ними демаркационную линию, и настаивал лишь на большей профессионализации администраторов, т.е. продолжал и развивал линию Закона Пендлтона.

Подвести итоги нашего краткого обзора эволюции гражданской службы США вплоть до прихода в Белый дом Ф. Рузвельта нам поможет Майкл Нельсон, сформулировавший ряд парадоксов американской бюрократии. Приведем некоторые из них: 1) революция против старого административного порядка посеяла семена хотя и нового, но тоже административного порядка; 2) система двойного контроля администрации превратилась в один, причем ограниченный, контроль; 3) "система добычи" административных постов через политику сопутствовала развитию бюрократии; 4) став в силу политических требований честной, бюрократия не стала более эффективной; 5) усилия реформаторов сделать бюрократию более отзывчивой к общественным нуждам сделали ее менее отзывчивой. Причина таких непредвиденных последствий, по мнению автора, кроется в сущности американской политической системы, в которой демократия возникла много раньше бюрократии, и потому последняя искала пути выживания в эгалитарном обществе и, в частности, была вынуждена подчиняться политической конъюнктуре [8].

 

Госслужба вне политики?

 

Актом прямого ограничения политической деятельности государственных служащих стал Закон Хэтча, принятый Конгрессом в 1939 г. [9]. Он запретил им участвовать в любом качестве в избирательных кампаниях, включая сбор пожертвований и пропаганду, а также использовать служебное положение для действий в пользу какой-либо политической партии. В основе его лежали антитоталитарные по своей природе опасения, что политически ангажированные государственные служащие могут использовать свое служебное положение для создания гигантской, сращенной с государством политической машины, а также стремление запретить использование публичного статуса в частных целях. Непосредственным стимулом для принятия Закона было желание сбалансировать предпринятое Президентом Ф. Рузвельтом в рамках "нового курса" расширение полномочий федеральной исполнительной власти. Но в более широком историческом контексте он продолжал линию Закона Пендлтона на ограничение негативных последствий джексоновской spoils system. Он ставил задачи заблокировать возможность злоупотребления служебным положением в партийных либо личных интересах, максимально ограничить возможность влиять на голоса избирателей через правительственные каналы, взять под контроль коррупцию. (Эти задачи во всех своих аспектах, думается, очень актуальны и для нынешней российской госслужбы.)

На протяжении десятилетий, прошедших после его принятия, Закон Хэтча неоднократно подвергался критике, а конституционность установленных им ограничений гражданских прав служащих дважды оспаривалась в Верховном суде. В 1966 г. в ответ на жалобы служащих о несправедливости установленных Законом ограничений была даже образована специальная комиссия Конгресса. Комиссия пришла к выводу, что Закон пытается примирить две стороны объективно существующего в демократическом обществе противоречия: с одной стороны, судьба демократии зависит от участия граждан в политическом процессе, включая свободу слова и ассоциаций; с другой, обществу для нормальной жизни необходима гражданская служба, в которой на постоянной основе работают люди, отобранные не по принципу политического фаворитизма, а по профессиональным качествам. Комиссия также отметила расплывчатость ряда положений Закона.

Тем не менее за три прошедших с тех пор десятилетия Закон не отменен, хотя появились новые основания для его критики. В частности, говорят, что той угрозы, которой опасался и которую пытался заблокировать Хэтч, — доминирования сильного Президента с подвластной ему партийной машиной и "своим" большинством в Конгрессе — давно уже не существует. Раскол между Президентом и Конгрессом стал нормальным состоянием американской политической жизни, а степень партийной идентификации и лояльности радикально сократилась с 30-х годов. Разумеется, критики Закона обращаются и к духам "отцов-основателей", говоря, что он противоречит их конституционным идеалам. Задаются и более приземленные, но весьма актуальные для американской политической системы вопросы, например: как относиться к добровольным денежным пожертвованиям служащих в пользу партии? Но сторонники Закона Хэтча настаивают на необходимости его сохранения, говоря, что отмена устанавливаемых им ограничений на политическую деятельность служащих неминуемо приведет к возрождению всех пороков "джексоновской демократии".

Тем не менее ведущая тенденция последних десятилетий — "реполитизация" администрации. Не последнюю роль сыграло то обстоятельство, что все пять последних президентов страны были настроены весьма антибюрократически. Так, Р. Никсон отличался "легендарными недоверием и враждебностью по отношению к бюрократии" [10] и учредил в Белом доме команду "контрбюрократов", а своих политических назначенцев в ведомствах рассматривал как "лазутчиков" во вражеском стане. Сменивший его Дж. Картер считал быструю и серьезную реорганизацию федеральной бюрократии одним из главных приоритетов своей политики, подвергал ее постоянной критике и, как и его предшественник, стремился расширить над ней политический контроль посредством многочисленных "политических назначений", т.е. назначений на ключевые посты "не карьерных бюрократов". Общее число таких позиций в госаппарате достигло при нем 2800. Тогда же, в 1978 г., был принят Закон о гражданской службе. Но самым решительным борцом с бюрократией был Р. Рейган. Правда, абсолютное число аппаратных должностей, заполняемых по принципу политических назначений, увеличилось при нем незначительно, но вес этих позиций в структурах исполнительной власти существенно возрос. Кроме того в отличие от своих предшественников он установил практику прямой проверки готовности кандидатов на должности "с энтузиазмом поддерживать его политический курс" — так называемые тесты политической лакмусовой бумажки [11]. В результате многие чиновники, унаследованные администрацией Рейгана от демократов, были заменены людьми, разделявшими более консервативную философию республиканцев. Оставшихся же всячески отстраняли от участия в решении политических вопросов. К тому же и общее число федеральных чиновников за два первых года рейгановского президентства сократилось на 92 тыс. И хотя Дж. Буш — сам многолетний вашингтонский функционер — был значительно индифферентнее в этом отношении, процесс политизации бюрократии к тому времени набрал собственную инерцию и продолжался уже по своей внутренней логике. Б. Клинтон, естественно, также не отказался от популярной у избирателей тактики критики бюрократии и, будучи к тому же вынужден иметь дело с республиканским большинством в обеих палатах Конгресса, выдвинул лозунг "правительства, которое стоит меньше, но делает больше", как бы объединяющий философию обеих партий. На деле же он лишь поменял людей в трехтысячной прослойке политических назначенцев.

Однако в вашингтонской административной реальности ситуация выглядит не столь уж драматично. Ее острота умеряется, в частности, пришедшим в последние годы пониманием того, что традиционное противопоставление политиков и администраторов является нормативистским, устаревшим и "наивным". Карьерные бюрократы на сколько-нибудь важных должностях практически не могут быть деполитизированы и неизбежно влияют на принятие и тем более — на проведение в жизнь политических решений. К тому же помимо более высокого уровня профессиональной компетентности они в силу своего статуса обладают и другими преимуществами по сравнению с политиками: средний срок пребывания политика в аппарате — два года, поэтому он заинтересован быстро сделать что-нибудь заметное и двигаться дальше — либо вверх по политической лестнице, либо в частный сектор, "за деньгами"; мотивация же карьерного чиновника связана с перспективой постоянной работы в аппарате, что предполагает отнюдь не только "бюрократическую инерцию", но и такие полезные для дела качества, как просчет долговременных последствий тех или иных решений и действий, постепенность, осмотрительность, забота о поддержании деловых контактов и пр. Бюрократы заинтересованы в поддержании институтов, от которых зависит их деловая карьера, политики же рассматривают их как удобные орудия для достижения своих политических целей. Но в то же время политики "по определению" более зависимы от мнения избирателей и потому более чувствительны к их желаниям и потребностям. Так что, видимо, оптимум состоит в сочетании у администраторов политической "отзывчивости", что на практике должно означать добросовестное и эффективное выполнение ими политических установок избранного Президента (увы, наш постсоветский аппарат этим правилом почти открыто пренебрегает) с профессиональной компетентностью и деловой эффективностью.

 

"Прозрачная" бюрократия

 

Вообще, надо сказать, что американский госаппарат за последние 20 лет довольно существенно изменился в сторону большего демократизма и открытости для общества. Начатая еще при Картере программа создания "отзывчивой", "прозрачной" бюрократии стимулировала процесс изменения отношений между аппаратом и обществом. Гражданин из пассивного налогоплательщика, терпеливо ожидавшего, когда и какие блага сможет ему предоставить государство, постепенно стал превращаться в активного клиента — потребителя услуг государственной службы. Согласно идеям Рейгана и его британской "коллеги" и единомышленницы М. Тэтчер, практически одновременно реализовывавшим свои идеи в США и Англии [12], государственный сектор должен работать наподобие частного, а отношения государственного служащего и клиента должны напоминать рыночные.

Результаты этого подхода оказались неоднозначными. Реализация идеи "прозрачной", т.е. подконтрольной людям, госслужбы несомненно пошла на пользу обществу. Теперь гражданин вправе знакомиться с широким кругом государственных документов и в полной мере — с документами, касающимися его самого, присутствовать на заседаниях органов управления и др. Таким образом, подорван один из главных источников бюрократического могущества и бюрократических злоупотреблений — "тайна кабинета". "Маркетизация" взаимоотношений гражданина с аппаратом управления тоже способствовала повышению эффективности работы чиновников, ибо позиция "клиента", "заказчика", "потребителя" услуг госаппарата психологически принципиально отлична от позиции "просителя" (а применительно к нашим традициям, думаю, и кавычки излишни). И дело не только в психологии: американский чиновник зачастую вынужден "бороться за клиента", ибо многие услуги гражданин может получить в разных госорганах, а также во всевозможных общественных организациях. Так что чиновнику приходится делом доказывать гражданам, что он не зря получает жалованье, образованное из их налогов.

Но в то же время "маркетизация" бюрократии принесла и негативные последствия. Ведь специфика публичного сектора по сравнению с частным достаточно велика. Его нельзя сводить к рынку. Иначе, ослабив негативное воздействие факторов одного рода — бюрократических деформаций, неизбежно создаешь питательную среду для других негативных явлений — коррупции, конкуренции между разными уровнями и ветвями госслужбы, придания чрезмерной огласки тем деталям работы госслужб, которые объективно требуют определенной степени закрытое™. Прямая публичная ответственность служащего также не может быть удовлетворительно заменена присущими рынку механизмами косвенной ответственности неэффективного продавца услуг.

В целом описанные политические трансформации государственной службы США, помимо указанных позитивных результатов, привели также к определенному понижению уровня административной морали служащих, а также к уходу многих квалифицированных работников в другие сферы. Правительственная служба утратила значительную долю своей привлекательности. Статус ее понизился. Поэтому в последнее время возвращается понимание того обстоятельства, что эффективная государственная служба со своими специфическими стандартами и критериями эффективности необходима даже максимально маркетизированной и децентрализованной общественной системе. Правда, принятие конкретных мер в пользу того или иного политического курса в данном вопросе осложнено остротой политической борьбы между демократами и республиканцами.

 

Служба высших руководителей и отбор персонала

 

Впрочем, описанная тенденция является хоть и господствующей, но не единственной. Существует и определенное "противотечение" бюрократии, очевидно призванное сбалансировать испытываемый ею политический "прессинг" и способствовавшее созданию единой кадровой службы, охватывающей высший слой чиновничества. Ниже дается краткое описание связанных с этим организационных мер [13].

С 1979 г. в США существует Служба высших руководителей (СВР). Наряду с прочим она призвана обеспечить устойчивый кадровый резерв как для карьерных, так и для политических назначений, повысить деловые качества административного персонала, уменьшить напряженность между карьерными служащими и политическими назначенцами, осуществлять другие координационные функции по управлению персоналом. По состоянию на 1994 г. она охватывала 7560 человек, т.е. около 0,5\% от более чем полуторамиллионного корпуса федеральных государственных служащих. Так что если и уместно говорить о ней как о некоем подобии кадровой составляющей нашей номенклатурной системы, то лишь как о ее бледной и очень короткой, "полуденной" тени.

Как и в Англии, в США при реформировании государственной службы ставилась задача сделать ее более открытой и конкурентоспособной по сравнению с частным сектором. Поэтому для поступления в нее кандидат должен пройти конкурсные экзамены. Существует общий список вакансий, открывающихся в государственных организациях. Информацию о них каждые две недели публикует Служба управления персоналом. Все прочие вопросы по отбору, оценке и приему кадров решают сами ведомства. Для этого в них созданы советы по руководящим кадрам.

Для поступления же в СВР установлены особые квалификационные требования. Вакансии остаются открытыми в течение 14 дней. В случае, если претендент впервые претендует на должность в СВР, его квалификацию и управленческие навыки оценивает специальная комиссия, в которую входят 3 члена СВР из разных ведомств. Впрочем, помимо конкурсных экзаменов есть и альтернативный путь поступления на должность в СВР — через участие в обучающих программах, разработанных в Службе управления персоналом. Чтобы поступить туда, надо пройти такую же процедуру отбора, как и при прямом поступлении в СВР. Для новых членов СВР установлен годичный испытательный срок.

Для придания системе некоторой гибкости помимо постоянных назначений предусмотрена также возможность временных и чрезвычайных назначений. Временные назначения возможны на срок не более трех лет в случаях, когда ведомству необходимо быстро принять служащего для выполнения специального проекта или важной работы, а обычная процедура не подходит из-за ее длительности. Чрезвычайные назначения производятся на срок до 18 месяцев в случае крайней необходимости. При этом общее количество временных и чрезвычайных назначений не может превышать 5\% всех назначений в СВР.

 

Merit System и реформа 1978 г.

 

Создание СВР было лишь одним из элементов реформы, проведенной в 1978—1979 гг. администрацией Картера. В целом же тогда были введены следующие основные изменения в управление персоналом. Во-первых, функции кадровой политики и арбитража по трудовым спорам госслужащих с нанимателем были разделены организационно: первую стало осуществлять федеральное управление кадров (Office of Personnel Management), вторую — Совет по защите системы заслуг (Merit System Protection Board). Эти независимые друг от друга органы возникли на базе разделения существовавшей с 1958 г. Комиссии по делам государственной службы. Во-вторых, была введена система регулярной аттестации служащих госаппарата, призванная ориентировать их на достижение конкретных результатов в работе и обеспечить учет индивидуального вклада в решение общих задач. Третье изменение — создание описанной выше системы формирования высшей административно-политической элиты (СВР).

В традициях американского менеджмента поощрение мобильности персонала. Считается, что таким путем приобретаются новые знания и навыки, устанавливаются связи, расширяется кругозор и открываются перспективы для карьерного роста, а также развития личности, усиливается корпоративный дух в государственной службе.

Во всех ведомствах действует система регулярной оценки работы. При этом цели и показатели, по которым производится такая оценка, определяются совместно оцениваемым и его руководителем. Все карьерные чиновники обязаны регулярно проходить аттестацию.

В этой системе есть и ряд других механизмов, основанных прежде всего на материальных стимулах, которые должны, по мнению проектировщиков СВР, решать проблемы повышения эффективности и гибкости госаппарата, способного "отойти от административных методов и воспринять современные идеи постбюрократической модели государственного управления".

Видимо, в этом контексте уместно рассказать об эволюции и реальном содержании "великой американской традиции недоверия к правительству". Можно сказать, что в целом как общая мировоззренческая установка она сохранилась. По-прежнему люди доверяют правительству меньше, нежели другим индивидам или группам, несмотря на то что в целом рассчитывают на его честность [14]. И за последние годы доверие к правительству как институту, во всяком случае, не выросло. Тут, правда, есть один любопытный психологический парадокс: разрыв между общим негативным отношением к правительству и весьма позитивной оценкой личного опыта общения с правительственными чиновниками. Так, по имеющимся данным, две трети граждан, вступавших в контакт с чиновниками, выразили полное удовлетворение тем, как были решены их проблемы, а 40\% были даже "очень удовлетворены". Неудовлетворенными остались лишь 14\%. При этом, однако, конкретный положительный опыт людей не меняет их общей предубежденности. Например, 71\% обращавшихся сочли, что к их проблемам отнеслись со вниманием, но лишь 30\% считают, что правительственные учреждения вообще внимательно рассматривают проблемы, с которыми к ним обращаются, 80\% утверждают, что их дело было разрешено справедливо, однако в общую справедливость ведомств верят лишь 42\% [15]. Получается, что люди склонны рассматривать свой собственный удачный опыт как положительное исключение из правил, тогда как из личного негативного опыта скорее делаются отрицательные выводы общего характера. Этот эмпирический факт открывает поле для различных политико-психологических интерпретаций.

Но так или иначе приведенные данные свидетельствуют о достаточно высоком уровне эффективности работы управленческой машины. Полагаю, что основа эффективности — так называемая merit system — система набора и продвижения служащих на основе их профессиональных и деловых качеств. Ее фундамент был заложен, как говорилось, еще в прошлом веке. Действует она и поныне, хотя претерпевала различные модификации. Так, Президент Картер упразднил ранее существовавшую единую систему профессиональных экзаменов на должность, передав право проведения экзаменов и набора персонала самим ведомствам, по отношению к которым федеральная Служба управления кадрами (Office of Personnel Management) в соответствии с идеологией децентрализации и дерегулирования стала выполнять главным образом информационно-методические функции. (Другое дело, что ее методические указания ведомствам в итоге воплотились в 6 тыс. страниц инструкций, так что идея упрощения системы не реализовалась.) Но сами принципы merit system принятый при Картере Закон 1978 г. о реформе гражданской службы не только подтвердил, но и дал их ясные формулировки:

1) отбор и продвижение кадров должны осуществляться из всех слоев общества, исключительно на основе способностей, знаний и умений кандидатов, в результате честной и открытой, предоставляющей всем равные возможности конкуренции (правда, закон отдает некоторое преимущество ветеранам вьетнамской войны и волонтерам Корпуса мира в виде начисления им нескольких дополнительных баллов, допускает прямое принятие на определенные должности проявивших особые способности выпускников колледжей, а также позволяет заполнять без конкурса должности, на которые трудно найти желающих;

2) равное отношение ко всем претендентам независимо от их политических взглядов, расы, религии, национального происхождения, пола, возраста, семейного статуса или наличия инвалидности, при полном уважении к их частной жизни и конституционным правам;

3) равная плата за равный труд, обеспечивающая в сопоставлении с оплатой в частном секторе стимулы для хорошей работы на государственной службе;

4) все служащие должны отвечать высоким требованиям с точки зрения их интереса к общественным делам и чувства солидарности;

5) федеральные трудовые ресурсы должны использоваться эффективно;

6) служащие должны поддерживать высокое качество своей работы; снижение качества должно исправляться, а тот, кто не может или не хочет улучшить свою работу, должен быть от нее отстранен;

7) служащим должны быть обеспечены эффективное обучение и стажировка, если это приведет к улучшению общей организации дела и качества их работы;

8) служащие должны быть защищены от произвола, личного фаворитизма или принуждения политического характера;

9) служащим должно быть запрещено использовать свой официальный статус или влияние для вмешательства в избирательные кампании или воздействия на результат выборов;

10) служащие должны быть защищены от преследования за законное раскрытие информации о нарушениях законов, правил и инструкций, а также о плохом управлении, значительном разбазаривании средств, злоупотреблениях властью или возникновении серьезной угрозы общественному благу и безопасности.

Перечисленные принципы сами по себе никем всерьез не подвергаются сомнению. Активную критику вызывает их воплощение в жизнь, прежде всего сложность и запутанность бюрократических процедур, а также определенная устарелость бюрократической системы, в частности иерархической структуры, с точки зрения современных и тем более ожидаемых в скором будущем реалий.

 

Новые тенденции

 

Осознание необходимости серьезных изменений в гражданской службе пришло на рубеже 80—90-х годов. "Впервые более чем за сто лет возникла драматическая необходимость решать, какая гражданская служба нужна американскому федеральному правительству и какую оно заслуживает" [16]. Это было вызвано и осмыслением неудачного опыта рейгановской администрации, которая пыталась решать современные проблемы на базе воскрешения идеалов и организационных принципов, присущих "добрым старым временам" XIX века, и тем, что сложность структуры и численность правительства стали заметно превышать его эффективность, и бюджетным кризисом, и обозначившейся неадекватностью иерархических правительственных структур "вызовам" постиндустриального общества. Общий вектор эволюции совершенствования госслужбы США, как и Англии, явно повернут в сторону "нового менеджеризма", т.е. приближения форм и методов деятельности администрации к рыночным принципам и механизмам, к "дерегуляции" и приватизации. Весьма существенно, что этот вектор совпадает с хоть и потускневшей, но живой американской традицией: при решении проблем поменьше апеллировать к бюрократии, а больше действовать самому или же посредством гражданской, основанной на самоорганизации кооперации людей. В частности, для администрации это означает смещение акцента в характере ее ответственности — от парламентской к ответственности перед гражданами как "клиентами", потребителями "услуг". Любопытно, что по сравнению со многими европейскими странами американское правительство и размер контролируемой им собственности относительно малы, но общество требует дальнейшего их уменьшения.

Собственно, и доклад Комиссии вице-президента А. Гора воспроизводит те же общественные диагнозы и ожидания: создать правительство, которое стоит меньше, а работает лучше;

Вашингтон переполнен организациями, сформированными под ныне не существующие ситуации; отчитываться следует не за процесс, а за результат; следует децентрализовать кадровую политику; нужно трансплантировать в работу бюрократии некоторые аспекты бизнеса, в частности борьбу за клиента, создать "культуру государственного предпринимательства" и т.п. [17]. Таковы "перестроечные" лозунги дня для американской гражданской службы. Насколько успешно они реализуются на практике, видимо, пока говорить рано. Правительственная машина, как известно, обладает большой инерцией и сопротивляемостью резким переменам (что, кстати, иногда скорее хорошо, чем плохо). Во всяком случае, принятый Конгрессом в 1993 г. Закон о деятельности Правительства и ее результатах, который основан на многих оценках и рекомендациях Комиссии Гора, предусматривает программу мероприятий на несколько лет, вплоть до 1999 г. Так что "административная революция" в США если и идет, то совсем не революционными темпами.

 

Этический кодекс служащего

 

В заключение обсудим вопрос, которому американцы придают очень большое значение — проблему этики государственных служащих. Впервые Кодекс этики правительственной службы появился в 1958 г. в форме резолюции Конгресса, общую часть которой, думается, стоит воспроизвести целиком. "Каждое лицо, находящееся на правительственной службе, должно:

1) преданность высшим моральным принципам и государству ставить выше преданности лицам, партии или государственным органам;

2) поддерживать Конституцию, законы и постановления Соединенных Штатов и всех органов власти и никогда не поддерживать тех, кто уклоняется от их исполнения;

 3) работать весь трудовой день за дневную оплату, прилагая необходимые усилия и мысли для выполнения своих обязанностей;

4) стараться находить и применять наиболее эффективные и экономичные способы решения поставленных задач;

5) никогда не осуществлять дискриминации путем предоставления кому-либо специальных благ или привилегий как за вознаграждение, так и без него и никогда не принимать для себя либо для своей семьи благ или подарков при обстоятельствах, которые могут быть истолкованы как воздействие на исполнение должностных обязанностей;

6) не давать никаких обещаний, касающихся должностных обязанностей, поскольку госслужащий не может выступать как частное лицо, когда дело касается государственной должности;

7) не вступать ни прямо, ни косвенно в коммерческие отношения с правительством, если это противоречит добросовестному исполнению должностных обязанностей;

8) никогда не использовать конфиденциально полученную при исполнении должностных обязанностей информацию для извлечения личной выгоды;

9) вскрывать случаи коррупции при их обнаружении;

10) соблюдать эти принципы, сознавая, что государственная должность является выражением общественного доверия".

Но поскольку кодификация моральных норм еще не является основанием для придания им силы закона со всеми вытекающими последствиями, Кодекс получил рекомендательный статус: законодатели, приняв в обеих палатах резолюцию, одобрившую Кодекс, тем самым рекомендовали себе и служащим аппарата впредь придерживаться заложенных в нем стандартов поведения. И этот пока еще не очень четко прописанный, но явно ориентированный на соблюдение моральной чистоты документ стал лишь отправным пунктом для последующих усилий в том же направлении. При Кеннеди была учреждена президентская консультативная комиссия по вопросам этики и "конфликта интересов", т.е. проблеме столкновения личных интересов должностного лица и интересов государства. А в 1978 г. был принят гораздо более конкретный Закон об этике служащих государственных органов.

С конца же 80-х годов этические начала государственной жизни становятся объектом еще более жесткого социального контроля и регламентации, в том числе и на законодательном уровне. Признано, что жизнеспособность и легитимность политической системы страны во многом зависят от того, насколько государственные институты и высшие должностные лица отвечают господствующим в обществе ценностям и идеалам, а их поведение соответствует нормам общественной морали. В ноябре 1989 г. был принят новый Закон о реформе этических норм. Его основные разделы: ограничения на трудоустройство и деятельность бывших служащих после их ухода в отставку; правила отчетности федеральных госслужащих об их финансовом положении; прием подарков и командировки за счет неправительственных источников финансирования; ограничения на работу по совместительству и получение гонораров; создание общественной комиссии по проблеме гражданской службы и зарплате служащих и др. В октябре 1990 г. Закон был подкреплен Указом Президента "Принципы этики поведения должностных лиц и служащих госаппарата". За их соблюдением следит Управление по делам правительственной этики.

Видимо, для нас было бы чрезвычайно полезно воспроизвести эти принципы:

• государственная служба есть "служба общественного доверия", что требует от служащего ставить лояльность Конституции, закону и этическим принципам выше личных и частных интересов;

• служащий госучреждения не может иметь финансовых интересов, способных прийти в противоречие с добросовестным выполнением им служебного долга;

• он не должен принимать участия в финансовых операциях с использованием не подлежащей разглашению служебной информации или допускать использование такого рода информации для продвижения чьих-либо частных интересов;

• он не должен вымогать или принимать любой подарок или другие виды вознаграждения, имеющего денежную стоимость (кроме случаев, оговоренных в законе), от любого лица или организации, желающих получить содействие в том или ином вопросе, или имеющих деловые отношения с ведомством, где работает служащий, либо ведущих деятельность, подпадающую под юрисдикцию этого ведомства, или на чьи интересы может существенно повлиять выполнение или невыполнение им своих должностных обязанностей;

• он не должен давать несанкционированных обязательств или обещаний, подразумевающих возложение ответственности за их выполнение на правительственное учреждение;

• он не должен использовать служебное положение для извлечения личной выгоды;

• при выполнении служебных обязанностей он обязан действовать на непартийной основе, без каких-либо предпочтений по отношению к той или иной частной организации или лицу;

• он обязан охранять государственную собственность и не допускать использования ее в любой другой деятельности, не предусмотренной служебными предписаниями;

• он не должен заниматься подработкой в иных организациях или другими видами деятельности, включая поиск новой работы или ведение переговоров о трудоустройстве, если это препятствует выполнению им служебных обязанностей и профессионального долга на госслужбе;

• он обязан информировать соответствующие структуры о всех ставших ему известными фактах растрат, обмана, злоупотреблений и коррупции в госучреждениях;

• он обязан добросовестно выполнять обязательства, возложенные на него законом как на гражданина страны, в первую очередь такие, как уплата федеральных и местных налогов;

• он обязан строго соблюдать все законы и правила, направленные на обеспечение равных прав всех граждан США.

Некоторые требования к служащим не заканчиваются, как мы видели, с их уходом в отставку, а распространяются и на последующий период. К тому же все кандидаты на ответственные посты проходят тщательную проверку их финансового положения, анкетных данных и личной жизни по линии спецслужб, включая ФБР и Федеральную налоговую службу.

Подобный "пресс" требований должен быть как-то компенсирован как в материальном, так и в моральном отношении. Между тем, по моему мнению, ни средняя зарплата американских гражданских служащих, ни традиционное негативно-ироническое отношение к ним большинства членов общества не обеспечивают им подобной компенсации, и потому американская госслужба, несмотря на все усилия по ее совершенствованию, во многих своих звеньях весьма далека от совершенства по сравнению с передовыми в этом отношении странами. А наличие некомпенсируемых и зачастую не вполне оправданных ограничений может привести к совершенно неожиданным результатам: например к падению престижа госслужбы на рынке труда и, следовательно, к снижению качества работников госаппарата, к выработке более изощренной механики злоупотребления служебным положением либо использованию завышенных этических стандартов в качестве средства политического шантажа и сведения счетов (последнее мир мог наблюдать в "сексуально-политических" скандалах вокруг Президента Клинтона). При этом способы преследования Президента с этической точки зрения, право, не многим лучше инкриминируемых ему проступков.

Но в целом, разумеется, проблема этики государственных служащих — одна из важнейших, и свойственное нам пренебрежение к ней гораздо хуже и опаснее, нежели любые американские "перехлесты".

 

Примечания

 

1. Конституция США, ст.II, раздел 2.2//Хрестоматия по истории государства и права зарубежных стран. М., 1984. С. 196.

2. Декларация независимости//Там же. С. 183.

3. Nigro L., Richardson W. The Founders' Unsentimental View of Public Service in the American Regime // Agenda for Excellence: Public Service in America. N. J., 1992.

4. История XIX века/Под ред. Лависса и Рамбо. Т. 4. М., 1938. С. 232.

5. Nelson M. The Irony of American Bureaucracy // Bureaucratic Power in National Policy Making/Ed, by F. Rourke. Boston, 1986. P. 173.

6. Wilson J. The Rise of the Bureaucratic State // lbid. P. 148.

7. Storing H. Reforming the Bureaucracy // lbid. P. 149—162.

8. Ibid. P. 163—187.

9. Benda P., Rosenbloom D. The Hatch Act and the Contemporary Public Service // Agenda for Excellence. P. 25—47.

10. Priffner J. Political Appointees and Career Executives // lbid. P. 49.

11. См: Peters B. G. Searching for a Role: The Civil Service in American Democracy // International Political Science Review. 1993. Vol. 14. N 4. P. 378.

12. Подробнее см об этом: Оболонский А. Эволюция государственной службы в Великобритании//Государство и право. 1996. № 6.

13. Лобанов В.В. Служба высших руководителей в США//Государство и право. 1966. № 6. С. 131—139.

14. Peters B.G. The Politics of Bureaucracy. N.Y.; L., 1984. P. 58.

15. Kahn R. et al. Americans Love Their Bureaucrats//Bureaucratic Power in National Policy Making. Boston, 1986.

16. Agenda for Excellence: Public Service in America. P. 294.

17. Albert Gore Comission Report. N.Y.; L., 1993.

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 | 75 | 76 | 77 | 78 | 79 | 80 | 81 | 82 | 83 | 84 | 85 | 86 | 87 | 88 | 89 | 90 | 91 | 92 | 93 | 94 | 95 | 96 | 97 | 98 | 99 | 100 | 101 | 102 | 103 | 104 | 105 | 106 | 107 | 108 | 109 | 110 | 111 | 112 | 113 | 114 | 115 | 116 | 117 | 118 | 119 | 120 | 121 | 122 | 123 | 124 | 125 | 126 | 127 | 128 | 129 | 130 | 131 | 132 | 133 | 134 | 135 | 136 | 137 | 138 | 139 | 140 | 141 | 142 |