Имя материала: Средства массовой информации постсоветской России

Автор: Засурский Ясен Николаевич

Медиаполитическая система переходит в руки государства, или новое политическое время

 

Медиа-политическая система. Этот термин в 90-е годы точно определял смысл политики. В то время как государственные институты и партийные структуры были неустойчивыми или несформированными, именно каналы воздействия на аудиторию — телевизионные каналы — определяли конфигурацию политической системы. Когда политологи жаловались на отсутствие в России цивилизованной партийной системы (мол, только у коммунистов есть партия с массовым членством), они упускали из виду, что подлинными партиями были телеканалы. Именно с их помощью разыгрывался политический спектакль и выстраивалась иерархия ролей на политической сцене, которая позже, непосредственно перед выборами, воплощалась в брэнды партий и политических движений, за которые предлагалось голосовать избирателям.

Такая система держалась на толерантном отношении государтва к присутствию мощных, временами даже вполне самостоятельных игроков в медиаполитической системе. Толерантность эта вполне объяснима как исторически, так и утилитарно. Благодаря первой приватизации, когда масс-медиа были отобраны у коммунистов и переданы профессиональным журналистам, во все ключевые моменты истории пресса всегда поддерживала первого Президента России. Борис Ельцин был для журналистов гарантом и свободы, и собственности.

Другое дело — Путин. Еще во время его избирательной кампании, когда дело запахло Чечней, всем стало ясно, что медиаполитическая система не переживет новых выборов. Ситуация должна измениться, и интуитивно было понятно, в какую сторону. Но никто не мог предвидеть подробностей и деталей, из которых, собственно, и складывается любая история.

Два раза за последний год Президент России продемонстрировал незнание законов медиа, «прогуляв» на Черном море трагедию «Курска» и обратившись с президентским посланием в день захвата НТВ. У этой тактики есть своя логика: игнорируя СМИ, он как бы подчеркивает свою силу, способность реализовывать собственные планы вне зависимости от того, что об этом думают журналисты. Образно говоря, Путин «прет как танк», и не исключено, что за это его и выбрали. Весь вопрос в том, сознательно ли он выбирает такой стиль или этот выбор продиктован необходимостью?

Информационный кредит. Выборы-2000 делала команда Ельцина. Дело не только в том, что Путин, в отличие от него, не харизматический лидер, который одинаково успешно управляется с толпами граждан и журналистов. У Путина не было негласного альянса с масс-медиа вообще и журналистским корпусом в частности. Как не было и собственной PR-команды, ресурсов управления информационным полем. Все это досталось ему от Бориса Ельцина, было «заемным». С точки зрения информационного обеспечения, Владимир Путин избирался в кредит.

Подчеркнуто дистанцируясь от любых персональных движений эту сторону, Путин оставил место для первого в новейшей истории России сильного (и опасного) министра информации Михаила Лесина. Во время выборов Путин не прошел даже краткого курса медиаграмоты, так и оставшись «человеком системы» и «актером одной роли». Между тем, чтобы хорошо чувствовать себя в атмосфере свободных СМИ, политик должен овладеть искусством импровизации. В противном случае роль актерского таланта вынужденно подменяется системой контроля за информационным полем. Однако Президент артистичен, как выяснилось позже.

Разумеется, потребность контролировать масс-медиа у сегодняшней власти объективно существует. Она вытекает из масштабного проекта нового «строительства государства», который, как мы знаем, выразился в попытках формирования новых амбициозных партийных структур. Политическая система закрывается — и эта схема не сработала бы, если бы администрация играла исключительно на политическом поле. Ведь тогда реальные массовые партии, представленные телевидением (национал-популистское ОРТ и либеральное НТВ), в любой момент могли бы раскрутить альтернативные партийные брэнды и «обнулить» инвестиции в партийную систему — как это и происходило в 90-х годах с известной регулярностью.

Неформальная национализация. Итак, столкнувшись с задачей контроля медиасистемы, администрация встала перед выбором методики. Национализация ее могла быть формальной или неформальной. В первом случае необходимо было вернуть ОРТ в госсобственность и начать госфинансирование канала. Так, возможно, сделал бы Примаков. Но Путин выбрал путь преемственности по отношению к администрации Ельцина, используя уже опробованный набор приемов неформальной национализации, происходящей через обмен услугами между властью и бизнесменами. В девяностые годы расходы на контроль масс-медиа компенсировались за счет предоставления владельцам медиахолдинга доступа к приватизации. Эта эпоха, как мы все помним, кончилась «Связьинвестом», когда победили Потанин и Сорос — ценой отставки правительства. Приватизация вроде бы закончилась, но передел собственности продолжается. В повестке дня — алюминий, производители которого уже скупили самолетостроительные предприятия и вплотную занимаются автомобилестроителями. Параллельно ОРТ перешло от Березовского к Абрамовичу с его нефтяными и алюминиевыми интересами (под последними следует подразумевать Олега Дерипаску, недавно разрушившего толлинговый бизнес Льва Черного). Примерно по той же схеме «Газпром» получил НТВ — возможно даже, что в этом случае обошлось без откупного. Как-никак, РАО — полугосударственная компания.

Помимо очевидных удобств (не болит голова о том, где взять деньги) такая схема хороша также с точки зрения международныx финансовых институтов, которые оценивают уровень «свободы» медиасистемы по формальным признакам. В докладе Всемирного банка (2001 г.), в частности, использован именно этот критерий что вызвало немало ироничных замечаний участников обсуждения этой главы доклада, сделанного в Вашингтоне в апреле Ведь в этом случае латиноамериканская модель олигархического контроля за медиасистемой исчезает за изящным прикрытием частной «семейной собственности».

Между тем любому, кто следил за историей российских масс-медиа в 90-х годах, понятно, что реальные технологии контроля за СМИ совсем иные. Канал РТР, например, когда-то был самым свободным и «демократическим», но в определенный момент ведущих заменили на дикторов и редакторов — и проблема контроля была решена. Произошло это после столкновения госудаственных СМИ с властью по поводу первой войны в Чечне, когда «медовый месяц» масс-медиа и власти подошел к концу. 

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 | 75 | 76 |