Имя материала: Стилистика. Современный английский язык

Автор: Арнольд Ирина Владимировна

§ 6. стилистические возможности глагольных категорий

 

Выше, в связи с анализом местоимений, мы получили представление о стилистическом эффекте транспозиций в области категории лица. Но глагол имеет более развитую систему словообразования и большее число грамматических категорий, чем какая-либо другая часть речи. Соответственно априори можно утверждать, что его стилистический потенциал должен быть значительным.

Можно, по-видимому, утверждать, что важным средством экспрессии здесь служит также транспозиция. Известно, например, что в живом, эмоциональном повествовании о событиях, происходивших в прошлом или ожидаемых в будущем, употребляют так называемое настоящее историческое. К. Бругман и О.Есперсен употребляют термин «настоящее драматическое». Настоящее драматическое создает своего рода художественную иллюзию — о прошлом рассказывается так, как будто оно разворачивается перед глазами читателя или слушателя.

Аналогичным образом продолженные формы настоящего, прошедшего и будущего нередко употребляются в случаях, когда по характеру действия следовало бы употребить неопределенную форму.

Продолженные формы более эмоциональны. Они могут выражать мимолетное раздражение собеседников. В уже упоминавшемся разговоре Руфи и Джорджа Диллона эмоциональность этой сцены выявляется многими лингвистическими чертами, в том числе употреблением видовременных форм глагола:

 

Ruth:          You're burning yourself out. And for what?...

George: You don't even begin to understand — you're no different from the rest. Burning myself out! You bet I'm burning myself out! I've been doing that for so many years now — and who in hell cares?

 

Продолженная форма употребляется здесь для действий, раскрывающих характер персонажа и далеко не безразличных для говорящего.

Настоящее продолженное употребляется в разговоре также для выражения удивления, недоверия, возмущения словами собеседника, причем может использоваться повтор: Burning myself out! You bet I'm burning myself out! Сравните также:

Everybody's being so damned considerate (I. Shaw. The Young Lions).

Джимми Портер негодует на то, что ему приходится торговать в ларьке:

 

Jimmy: One day when I'm no longer spending my days running a sweet-stall, I may write a book about us all.

(J. Osborne. Look Back in Anger)

 

Экспрессивность возникает здесь одновременно и на лексическом и на грамматическом уровнях. Экспрессивно уже само сочетание to spend one's days; экспрессивно и употребление продолженной формы, которая по ситуации необязательна.

Если ирония и недовольство выражаются переспросом, вопросительная форма сочетается со специальной интонацией: You're not really suggesting that... are you? You're not trying convince me that...?

Негодование выражается имитацией недоверия. Слушатель делает вид, что не может поверить своим ушам.

Коннотативность видовременных форм зависит от контекста.

Иногда продолженная форма благодаря своей эмоциональности оказывается более мягкой и вежливой, чем простое настоящее. Добрая миссис Элиот мягко говорит: I'd better show you the way. He's not feeling so good today.

Все рассмотренные случаи транспозиции имели эмоциональную выразительность, но транспозиция может также иметь и функционально-стилистический характер. В речевой характеристике героев может встретиться характерное для просторечия употребление формы I, he, we ain't или I says, и это при рассказах об уже минувших событиях; или форма единственного числа has, is, was при подлежащем во множественном числе:

Times has changed. Транспозиция может быть двойной, т.е. касаться форм и времени и числа, или одинарной — только времени, только лица.

Например (в той же пьесе):

 

Josie:  Well, I'm doing it, aren't I? или:

Percy: ...But what about me? I'm going to look a proper bloody fool, aren't I?

 

В последнем примере интересно отметить, что Перси сперва в соответствии с литературной нормой употребляет обычную форму первого лица единственного числа, а в альтернативной части вопроса — форму множественного числа are.

Для перфектной формы глагола в просторечии характерен пропуск вспомогательного глагола: You done me a hill turn: you done me hout of a contrac (B. Shaw). В глаголах, где форма второго причастия совпадает с формой прошедшего времени, это ведет к омонимии и даже слиянию перфекта и имперфекта.

Различные функции могут иметь в художественном тексте архаичные глагольные формы. Они могут создавать колорит отдаленной эпохи или придавать торжественно-возвышенную окраску, или, напротив, соответствовать просторечию, поскольку эти старые формы сохранились в диалектах.

Для глагола в этом плане важны ставшие архаичными уже в XVII в. формы 2-го лица единственного числа настоящего времени на -st: dost, knowest, livest, hast; -th — для 3-го лица единственного числа: doth, knoweth, liveth; и в прошедшем времени: hadst, didst.

Грамматические формы сами по себе не отличаются образностью, но могут получить ее при повторе. Подобно тому как слово не равно самому себе в эмоционально-экспрессивном отношении, если оно повторено несколько раз, так и грамматические формы получают стилистическую значимость при повторении и вообще при необычном распределении. В рассматриваемой нами сфере глагола особенно интересно в связи с этим обратить внимание на глаголы и глагольные формы с модальным значением. Понятно, что модальные значения особенно важны для стилистики уже потому, что передают отношение говорящего к сообщаемому: усиленное утверждение, вопрос, сомнение, отрицание, желательность, долженствование и т.д. Как модальные глаголы can, may, must, ought, shall, will, так и модальные частицы just, only и модальные слова заслуживают при толковании текста самого пристального внимания.

Для того чтобы уяснить себе это, рассмотрим только один частный, но достаточно характерный случай, а именно употребление shall в настойчивом утверждении. Заглавие стихотворения Д. Томаса And Death Shall Have No Dominion выразительно формулирует его основную тему. Это спор поэта со смертью. Стихотворение состоит из трех строф, по девять строк каждая. Предложение And death shall have no dominion повторяется и в начале, и в конце каждой строфы. Такой кольцевой повтор выделяет основную мысль стихотворения и подчиняет ей архитектонику целого, так что все остальное становится развитием этой мысли. Мы рассмотрим только первую строфу. В ней говорится, что после смерти человек сливается с природой. Как бы ни было трагично положение человека в момент смерти, эта трагедия будет преодолена: безумным будет возвращен разум, а утонувшие поднимутся из глубин. Смерть не властна над ними — они будут жить в новой форме бытия. Трактовка смерти здесь не мистическая, а философская. Поскольку человек рассматривается как часть природы, он не исчезает бесследно. Рождение и смерть человека суть формы слияния его с природой. Сложно переплетающиеся образы первой части строфы раскрывают единство рождения и смерти.

 

AND DEATH SHALL HAVE NO DOMINION

 

And Death shall have no dominion.

Dead men naked they shall be one

With the man in the wind and the west moon;

When their bones are picked clean and the clean bones gone,

They shall have stars at elbow and foot;

Though they go mad they shall be sane,

Though they sink through the sea they shall rise again;

Though lovers be lost love shall not;

And death shall have no dominion.

 

Глагол shall, как известно, не чисто модальный. Древнеанглийский глагол shall означал долженствование. В современном английском shall употребляется в качестве вспомогательного глагола будущего времени и, как правило, сохраняет модальность, будучи употреблен в будущем времени не для первого лица. Однако это правило соблюдается не очень строго. В приведенной строфе shall повторено восемь раз и тем самым дано крупным планом, получает большую экспрессивность и актуализирует все заложенные в нем модальные возможности. Строфа похожа на пророчество и торжественное обещание. Особое распределение в контексте наделяет shall высокой экспрессивностью, и выражаемое им долженствование и настойчивое утверждение доминируют в этом стихотворении с большой силой.

Экспрессивность этого shall поддержана богатой конвергенцией. Помимо повторов, назовем анафорические параллельные конструкции в шестой, седьмой и восьмой строках и антитезу светлого и мрачного (сравните антонимы: mad :: sane, sink :: rise).

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 |