Имя материала: Теория государства и права

Автор: Марченко Михаил Николаевич

§ 3. естественно-правовая теория

Естественно-правовая теория происхождения государства и права, или, как ее нередко называют в научной литературе, теория естественного права, является одной из старейших и в то же время одной из наиболее распространенных правовых доктрин. Вопрос о естественном праве и его теории, писал еще в начале XX в. известный российский юрист Е. Н. Трубецкой, "есть центральный, жизненный вопрос философии права", о котором философы и ученые спорят с самого момента его зарождения1. Таким же, в значительной мере, этот вопрос остается и поныне.

Нескончаемые споры ведутся вокруг самого понятия и содержания естественного права, его реальности или надуманности, его практической значимости и применимости. При этом обнаруживаются порой далеко не одинаковые взгляды и подходы. Так, если одни авторы исходят из того, что естественное право как таковое и его отдельные институты в реальной жизни не существуют, что они и их понятия есть результат свойственных человеческому уму "априорных заблуждений"2, то другие исследователи придерживаются противоположных взглядов, считая, что естественное право как порождение самой природы и разума — это такая же реальность, , как и положительное право — результат нормотворческой деятельности государства и его отдельных органов.

Последнее особенно отчетливо излагалось в работах российского дореволюционного исследователя Н. М. Коркунова, утверждавшего, что "естественное право не есть предмет только научных гипотез. Это не книжная теория, чуждая действительности практической жизни. Напротив, идея естественного права играла и в практической жизни играет едва ли не большую роль, чем в научной — теория права"3.

Для того чтобы сознательно разбираться во всех этих разноречивых суждениях, глубоко и всесторонне понимать суть естествен-

' Трубецкой Е. Н. Указ. соч. С. 44.

2 См.: Миллъ А. Система логики. Кн. II. Спб., 1908. С. 283.

3 Коркунов Н. М. Указ. соч. С. 96.

 ного права и его теории, важно хотя бы вкратце проследить их эволюцию, основные этапы их становления и развития. Необходимость этого обусловливается тем, что в разные исторические периоды, на разных этапах развития общества и государства взгляд на естественное право и его теорию, представление о них имели свои особенности. В чем они заключались и как они выражались?

Отвечая на этот вопрос, обратимся к первоначальной стадии становления и развития теории естественного права, которая имела место в Древней Греции и Древнем Риме.

Отдельные положения этой теории развивались еще в V—IV вв. до н.э. софистами Древней Греции. "Люди, собравшиеся здесь! — обращался к своим собеседникам один из них (Гиппий — 460—400 гг. до н.э.). — Я считаю, что вы все тут родственники, свойственники и сограждане по природе, а не по закону: ведь подобное родственно подобному по природе. Закон же, властвуя над людьми, принуждает ко многому, что противно природе".

Характерными для этого периода развития естественного права в Древней Греции являлись споры относительно того, коренится ли право как таковое в самой природе вещей, "в вечном, неизменном порядке мироздания", или же оно выступает как результат добровольного соглашения людей, как "человеческое установление", возникшее на неопределенном отрезке времени.

Софисты в своих учениях исходили из того, что в основе образования права нет ничего вечного, неизменного. Все, что называется "правом или правдой", составляет результат соглашения людей, искусственное изобретение человеческого ума. Люди, первоначально жившие врозь и не придерживавшиеся во взаимных отношениях никаких правил, позднее вынуждены были в интересах безопасности всех и каждого объединиться между собой и "установить законы — нормы права и правды", которыми они устраняли царивший беспредел, защищали слабых и сковывали произвол сильных'".

Против подобного рода учений и взглядов софистов решительно выступали величайшие мыслители античности, греческие философы Сократ, Платон и Аристотель. Общая позиция, которая разделялась и отстаивалась ими, заключалась в том, что не все законы и не все право являются "искусственным изобретением людей". Наряду с письменными законами, порожденными людьми, существуют вечные, неписаные законы, "вложенные в сердца людей самим Божественным разумом". Иными словами, наряду с законами, зависящими от воли людей и порождаемыми людьми через создаваемое ими государство, существуют также законы, не зависящие от воли людей и составляющие естественное право. В основе этих законов лежит вечный, незыблемый божественный порядок, кото-

' Трубецкой Е. Н. Указ. соч. С. 44.

 рый господствует не только в человеческих отношениях, но и "во всем строе мироздания'".

Подобные взгляды особенно четко прослеживались в учении Аристотеля. Все право он рассматривал как право политическое, означающее невозможность его существования в неполитических (деспотических — по автору) формах правления, и делил его на две части, а именно — на естественное и условное (волеустановленное) право. "Что касается права политического, то оно частью естественное, частью условное. Естественное право —'то, которое везде имеет одинаковое значение и не зависит от признания или непризнания его. Условное право — то, которое первоначально могло быть без существенного различия таким или иным, но раз оно определено (это безразличие прекращается)".

Согласно учению Аристотеля проявлением вечного, незыблемого божественного права является, в частности, разделение людей на рожденных повелевать и рожденных повиноваться, на свободных, господ и рабов. В своем знаменитом трактате "Политика" Аристотель рассуждал: раб — это "некая одушевленная собственность", это — средство для выполнения различных работ. Из тех, кто "по природе принадлежит не самому себе, а другому и притом все-таки человек, тот по своей природе раб". Господином называют "не за знания, а за природные свойства; точно так же обстоит дело с рабом и свободным".

Если бы каждое орудие могло выполнять свойственную ему работу само, если бы ткацкие челноки сами ткали, тогда и зодчие не нуждались бы в работниках, а господам не нужны были рабы.

Сама природа предназначила одних людей быть свободными, а других — рабами. Она же определила и физическое состояние, "физическую организацию" тех и других. "Природа желает, чтобы и физическая организация свободных людей отличалась от физической организации рабов: у последних тело мощное, пригодное для выполнения необходимых физических трудов; свободные же люди держатся прямо и не способны к выполнению подобного рода работ, зато они пригодны для политической жизни, а это последняя разделяется у них на деятельность в военное и мирное время... Очевидно, во всяком случае, что одни люди по природе свободны, другие — рабы, и этим последним быть рабами и полезно и справедливо".

Точно так же полезно и справедливо рабу и его господину всегда находиться в дружеских отношениях, "раз их взаимоотношения покоятся на естественных началах"2.

Природным характером, естественными началами Аристотелем и его учениками и последователями объяснялись и оправдывались

' Трубецкой Е. Н. Указ. соч. С. 44.

2 См.: История политических и правовых учений. Хрестоматия. М., 1996. С. 26—27.

 не только отношения по поводу рабства или властного подчинения одних людей другими, но и иные, отнюдь не естественные, а социально-классовые по своей природе и характеру отношения.

При этом место и роль естественного права в общей системе права, как и его понятие, определялись неодинаково. Одними авторами естественное право рассматривалось как неотъемлемая, причем равнозначная, составная часть всего права. В то же время другими оно воспринималось как основа положительного права или как право, стоящее над ним и вступающее в силу лишь в тех случаях, когда молчит в своем бездействии установленное людьми положительное право.

Таким же разноречивым, довольно неопределенным и неустойчивым было представление о естественном праве не только у древнегреческих, но и у древнеримских юристов и философов. Под именем естественного права у последних, писал Г. Ф. Шершеневич в начале XX в., понимались то законы в научном смысле, например, брачное сожительство, произведение потомства; то ядро положительного права, неизменно встречающееся в праве каждого народа;

то, наконец, естественное право, противопоставляющееся общепризнанному положительному праву, например, в вопросе о рабстве, которое, согласно воззрениям ряда римских авторов, противоречило природе, хотя и закреплялось всюду законами. Во всяком случае, едва ли верно, что одаренные практическим чутьем римляне смотрели на естественное право (jus naturale) только как на идеальное и не придавали ему действующей (юридической) силы'. Это мнение разделялось и другими российскими авторами, такими, например, как Н. М. Коркунов, который на основе изучения и анализа огромного эмпирического материала пришел к выводу, что римляне признавали естественное право не только в качестве некоего идеализированного права, существующего лишь в умах людей, но и в качестве института, действующего "совместно и одинаково с положительным правом". Естественное право они относили "к сфере конкретных явлений". Его действию придавалось такое же реальное значение, как и положительному праву2.

Среди римских юристов широко было распространено мнение, согласно которому в римском праве наряду с положительным правом, состоящим из jus civile (исконно древнеримским правом, регулировавшим отношения исключительно между римскими гражданами) и jus gentum (правом, регулировавшим имущественные отношения, возникавшие между римскими гражданами и перегринами), существует jus naturale — естественное право. Так же, как и у^рев-них греков, положительное право относилось к области подвижного,

' Шершеневич Г. Ф. Общая теория права. Учебное пособие (по изданию 1910—1912 гг.) Т. 1. Вып. 1 / Вступ. ст. М. Н. Марченко. М., 1995. С. 29. 2 Коркунов Н. М. Указ. соч. С. 89.

 изменчивого права, создаваемого людьми, а естественное — к области неподвижного, вечного права, порождаемого самой природой и коренящегося в отношениях, возникающих между людьми.

На всех этапах развития римского права не было единства мнений юристов по поводу сущности естественного права — jus na-turale и его соотношения с правом общим для всех народов — jus gentum. В большинстве случаев их отличали друг от друга, нередко отождествляли друг с другом. Еще чаще рассматривали естественное право как идеал, к которому должно стремиться положительное, действующее право. Иногда видели в первом часть последнего.

Однако почти всегда римские юристы и философы, в отличие от древнегреческих, обращали особое внимание на то, что в ряде случаев положительное право почти неизбежно вступает в противоречие с естественным правом. Одно из таких противоречий проявляется, например, в том, что естественное право исходит из свободы и равенства всех людей, из того, что среди них нет и не может быть различий по классовому и другим социальным признакам, нет и не может быть рабов и господ, а положительное право как раз и базируется на таких различиях.

Разнобой во мнениях римских юристов по поводу сущности и характера естественного права был связан также с разным пониманием и толкованием "природы", лежащей в основе естественного права. Согласно множеству указаний римских юристов на наличие юридических норм, якобы, не зависящих от воли человека и порожденных самой природой, последняя трактовалась далеко не одинаково. В одних случаях она воспринимается как природа самого человека. В других — как природа вещей, служащих объектом его прав. В третьих же случаях она трактуется как природа возникающих в обществе правовых отношений.

Применительно к каждому из этих случаев понимания "природы" вырабатывались свои соответствующие нормы, формировались свои правоотношения.

Так, например, основываясь на природе человека, римские юристы указывали на необходимость выработки норм права, признающих недействительными обязательства несовершеннолетних, а также — на необходимость установления над ними опеки или попечительства.

Ссылаясь на природу вещей, доказывалась необходимость общего пользования проточной водой, воздухом, морем. Последовательно проводилась мысль о важности использования "природы вещей" как источника права и отдельных юридических положений.

Наконец, апеллируя к природе отношений, римские юристы обосновывали важность и незыблемость права собственности как "наиболее абсолютного права", доказывали необходимость установления и строгого соблюдения правила, согласно которому правовые

 отношения прекращались бы в таком же порядке и таким способом,

каким они устанавливались, и т.д.1

Значительные изменения теории естественного права произошли на следующей стадии его развития в Средние века. Сохраняя в основе своей прежние постулаты, среди которых на первом плане стояли вечность и неизменность природы человека, естественное право (особенно это проявилось в XIV—XVI вв.) в значительной мере ассоциировалось не с природным, а с божественным происхождением. Среди средневековых схоластов господствовало убеждение, что существует вечное право — вечные естественные законы, "которые вложены Богом в сердца людей и составляют самую природу разума"2. Естественное право соотносилось, таким образом, с неким божественным правом, а место природы занимал Бог.

По мере развития средневекового общества развивалась и теория естественного права. Временем расцвета естественного права и его теории в научной юридической и философской литературе считаются XVII—XVIII столетия. Теория естественного права в это время развивалась и поддерживалась многими великими мыслителями и просветителями. В Голландии — это Гуго Греции и Спиноза. В Англии — Томас Гоббс и Джон Локк. Во Франции — Жан Жак Руссо, Поль Гольбах. В России — Александр Радищев и другие.

Благодаря их усилиям сложилась школа естественного права, оказавшая огромное влияние на процесс дальнейшего развития как национального, так и международного права. Рассматривая особенности развития школы естественного права на данном этапе, Г. Ф. Шер-шеневич отмечал, что политические тенденции этой школы изменялись с течением времени. Вначале представители ее хотели дать разумные объяснения сложившемуся порядку между людьми, а "затем они стремились разрушить исторические основы и заменить

их разумными".

За все время своего существования ("исключительного господства") школа естественного права придавала термину "естественное право" далеко не всегда одинаковый смысл. На естественное право смотрят с методологических позиций или пользуются как методологическим приемом: "Естественное право — это то, что было бы, если бы не существовало государства и установленных им законов"3. Иными словами, естественное право в этом случае рассматривается как некая историческая гипотеза, предположение о том, каковым должно быть право в "естественном состоянии", до возникновения государства и перехода права в "государственное состояние".

Естественное право в этот период играет роль политического и юридического идеала. Оно рассматривается как некий образец, ко-

' Подробнее об этом см.: Коркунов Н. М. Указ. соч. С. 90—91.

2 См.: Трубецкой Е. Н. Указ. соч. С. 45.

3 Швршеневич Г. Ф. Указ. соч. С. 29.

 торому должно следовать и которым должно заменить существующее во всех отношениях несовершенное право. Гуго Гроций (1583— 1645) — один из основателей естественной школы права, и его последователи вообще не считались ни с окружающей их политической и юридической действительностью, "ни вообще с историей". Для них действительность имела право на существование лишь постольку, поскольку она вытекала из требования разума или, иными словами, поскольку она могла быть выведена и логически оправданна с точки зрения естественного права.

Исследователям, разделявшим идеи естественного права в этот период, последнее представлялось в виде целого кодекса правил, составлявших некий политический и юридический идеал, которые могут быть выведены a priori из требований разума. Причем заранее устанавливалось, что все то, что хотя бы в малейшей степени не согласуется с этим кодексом, должно быть, как противное разуму, соответствующим образом изменено или упразднено.

При такой постановке вопроса само собой разумеющимся является то, что теория естественного права должна быть не только эволюционной по своему характеру, прошедшей огромный путь своего развития, но и революционной по своим социально-политическим и юридическим устремлениям теорией. Именно таковой она являлась в рассматриваемый период.

Как отмечали исследователи, учение о естественном праве послужило "оправданием и лозунгом французской революции", восставшей против королевского строя во имя "прирожденных прав человека"1.

Теоретической основой и идеологическим обоснованием революционного движения во Франции послужили некоторые размышления Жан-Жака Руссо (1712—1778). Сопоставляя провозглашаемый теорией естественного права идеал с окружающей его действи-" тельностью, Руссо пришел к полному осуждению последней.

По природе своей человек рождается свободным, а между тем мы видим его повсюду в оковах. С тех пор, рассуждал Руссо, пока люди довольствовались своими убогими хижинами, пока они были заняты лишь таким трудом, который под силу одному человеку, и только такими промыслами, которые не требовали участия многих рук, они жили свободные, здоровые, добрые и счастливые, насколько они могли быть такими по своей природе, и продолжали в отношениях между собой наслаждаться радостями общения, "не нарушавшими их независимость". Но с той минуты, как один человек стал нуждаться в помощи другого, как только люди заметили, что одному полезно иметь запас пищи на двоих, — исчезло равенство, появилась собственность, труд стал необходимостью. Обширные леса превратились в радующие глаз нивы, которые надо было орошать

' Шершеневич Г. Ф. Указ. 'соч. С. 29.

 человеческим потом и на которых вскоре были посеяны и выросли вместе с урожаем рабство и нищета.

Соотнося окружающую действительность с представлениями, которые развивались в теории естественного права о мире и о людях, Руссо отмечал их полную несовместимость, ярко выраженное противоречие между теми и другими. По природе все люди равны, а между тем контраст богатства и нищеты выступает как повсеместное явление. По природе все люди братья, а между тем повсюду можно наблюдать ожесточенную борьбу слоев, групп, классов. Причин такого вопиющего расхождения природы человека и действительности много, но наиболее важная из них, по мнению Руссо, — ненасытное честолюбие, страсть к увеличению относительных размеров своего состояния, с одной стороны, противоположность интересов — с другой, и повсюду — "скрытое желание выгадать за счет других". Все эти бедствия — "первое действие собственности и неотделимая свита нарождающегося неравенства".

Чтобы устранить это неравенство и привести в полное соответствие с изначальной природой человека окружающую действительность, необходимы революционные меры. Этот выбор следует из всего учения Руссо, на базе которого сложился лозунг французской революции "Свобода, равенство и братство" и которое еще раз подтвердило революционный характер развиваемой на этом историческом этапе теории естественного права.

Революционный характер последней проявлялся не только в полном неприятии окружающей юридической и социально-политической среды, но и в решительном отказе ее сторонников от ряда прежних положений о вечных естественных законах, вложенных

Богом в сердца людей.

Идеи божественного происхождения государства и права, а также их отдельных институтов, таких, например, как власть монарха, не только не подтверждались на новом историческом этапе, но и всячески опровергались. Вместо Божьей воли и Провидения в решении этих вопросов на первый план выступала воля людей. Особенно это наглядно было показано П. Гольбахом (1723—1789) в его работе "Священная зараза, или естественная история суеверия" на примере власти монарха и связанных с нею правовых норм и идей.

Выступая против широко распространенной в Средние века идеи божественного происхождения власти королей, "являющихся представителями и подобием Бога на земле", Гольбах пишет, что в практическом плане эта идея служит оправданием всемогущества, бесконтрольности властей, произвола монархов и их ближайшего окружения во всех сферах жизни общества, в том числе в сфере правотворчества и правоприменения'.

' Гольбах Поль. Священная зараза. Разоблаченное христианство. М., 1936. С. 83-94.

 "Горсть привилегированных людей получила в силу божественного права власть-быть несправедливыми и повелевать другими людьми. Последние верят, что должны отказаться в пользу своих господ от собственного счастья, должны работать только на них, сражаться и погибать в их войнах. Они верят, что должны безусловно подчиняться желаниям самых сумасбродных и вредных царей, которых небо послало им в гневе своем".

Идея божественного происхождения права и власти монарха привела во многих странах к тому, что "государь стал единственным источником милостей". Он "развращал общество и разделял его, чтобы властвовать". При таком положении вещей "нация была доведена до ничтожества; собственное неразумение сделало ее неспособной ограждать свою безопасность, сопротивляться причиняемому ей злу и вознаграждать за оказываемые ей услуги; сами граждане забыли ее, и игнорировали, и не признавали. В каждой стране одно центральное лицо зажигало все страсти, приводило их в действие для своей личной выгоды и награждало тех, кого считало наиболее полезным для своих целей".

Гольбах отмечает, что "воля монарха заняла место разума". Прихоть монарха стала законом. Милость его стала мерилом уважения, чести, общественного почета. Воля монарха "определяла право и преступление, справедливость и несправедливость. Воровство перестало быть преступлением, если было дозволено монархом". Угнетение становилось законным, если совершалось от его имени. Налоги шли только на "безумные траты монарха и на утоление аппетитов его ненасытных царедворцев".

Как же практически обстояло дело со свободой, справедливостью и с правом в тех случаях, где господствовала теория божественного происхождения институтов власти и права?

Что же касается справедливости, то ее идея "угасла во всех душах". Граждане рукоплескали "собственному унижению и разорению". Служба государю отождествлялась со служением Отчизне. Воин считал себя полезным своей стране, "держа ее под ярмом и заставляя склонять выю по прихоти своего господина. Взяточник объявлял себя крайне необходимым человеком". Судью, приговоры которого диктовались положением и влиянием обвиняемого, не считали обесчещенным. "Представитель нации продавал ее за деньги и торговал ею, как своей собственностью. Министр уважался смотря по тому, какие средства найдены были им для того, чтобы увеличить власть государя и разорение государства".

Государи, "обоготворенные религией и развращенные попами", в свою очередь развращали души своих подданных, уничтожали существовавшие между ними отношения, "делали людей врагами друг другу и убивали в них нравственность".

Какую же роль при этом играло право? Было ли оно одинаково справедливым ко всем? Ответ Гольбаха однозначный: "Не было".

 Суровость закона существовала лишь "для жалкого народа". Ибо "вельможи, фавориты, богачи, счастливцы не подлежали его строгому суду. Все мечтали только о чине, власти, титуле, сане и должности. Все пути к этим благам считались законными и честными. Каждый стремился быть изъятым из-под гнета для того, чтобы угнетать других". Каждый желал получить возможность безнаказанно творить зло.

Таким образом, законодательство, зависящее от "порочного двора", должно было лишь связывать граждан. Законы, которые должны были обеспечивать счастье всех, "служили только для защиты богачей и вельмож от покушений со стороны бедняков и серых людей, которых тирания стремилась всегда держать в унижении и нищете"1.

Подвергая резкой критике идеи божественного происхождения власти и права, приводящие к губительным социальным последствиям, Гольбах, а вместе с ним и другие сторонники естественной теории происхождения права апеллировали вместо божественной воли к воле народов, наций, отдельного человека.

Если бы нации, столь униженные в своих правах и собственных глазах, заявлял в связи с этим Гольбах, "способны были обратиться к разуму, они, конечно, увидели бы, что только их воля может предоставлять кому-либо высшую власть". Они увидели бы, что те земные боги, перед которыми они падают ниц, в сущности, просто люди, которым они же, народы, Поручили вести их счастье, причем "эти люди стали, однако, бандитами, врагами и узурпаторами, злоупотребили властью против народа, давшего им в руки эту власть".

Да и сами государи, рассуждал далее автор, если бы они способны были "запрашивать природу и свои истинные интересы", если бы они очнулись от состояния опьянения, в которое приводит их фимиам, "воскуриваемый им служителями суеверия", они бы поняли, что- "власть, основанная на согласии народов, на их привязанности, на их настоящих интересах, гораздо прочнее власти, опирающейся на иллюзорные притязания". Они бы нашли, что истинная слава состоит в том, чтобы объединять их желания и интересы, истинное величие — в деятельности, таланте и добродетели2.

Аналогичных взглядов на природу власти и права в рассмат-, риваемый период придерживались и другие сторонники и последователи теории естественного права.

В последующие годы и столетия подобные взгляды в основе своей сохранились, хотя и претерпели, как и теория естественного права, определенные изменения.

В начале XIX в. в развитии естественного права стали прояв- ^ .ляться кризисные явления, которые были обусловлены комплексом

' Голъбаа: Поль. Указ. соч. С. 89. 2 Там же. С. 30.

 причин как внутреннего порядка, "заложенных" в самой теории естественного права, так и внешнего плана.

Характеризуя данный период в развитии естественного права, Г. ф. Шершеневич писал, что на данном этапе оно столкнулось с новым течением мысли в лице исторической школы, о которую оно разбилось не столько вследствие сильной критики извне, сколько вследствие ослабевшей собственной внутренней силы'.

Оппозицией естественному праву в Англии стала утилитарная школа И. Бентама, положившая в свою основу не природу человека и общества, а пользу, выгоду — как критерии нравственности и движущие силы всех поступков человека. При этом все природные и социальные явления рассматривались только с точки зрения их полезности (принцип оценки) и возможности быть использованными для достижения каких-либо целей.

В Германии школу естественного права стала постепенно вытеснять появившаяся на свет историческая школа права. Тесная связь школы естественного права с революционными тенденциями XVIII в. вызвала неприязнь к ней и гонения со стороны самых различных реакционных сил, возникших по всей Европе в этот период с целью защиты старого, исторически отжившего строя.

Однако самый сильный удар по идее естественного права был нанесен "научным духом XIX века, его исторической, социальной и эволюционной точкой зрения". Все давало основание думать, что естественное право окончательно умерло, когда "совершенно неожиданно, на исходе XIX столетия, оно вдруг проявило все признаки жизни"2. Это оживление обнаружилось одновременно в разных местах Западной Европы и, с особенной яркостью, в России.

С конца XIX в. и вплоть до настоящего времени теория естественного права переживает новый период в своем развитии — так называемый период возрожденного естественного права.

Чем отличается данный период развития естественного права от всех предшествующих периодов? Что у них общего и что особенного?

Отвечая на эти вопросы, следует обратить внимание прежде всего на то, что возрожденное естественное право в лице его последователей не только не отрицает своего родства с прежними этапами развития естественного права, но, наоборот, всячески подчеркивает свою генетическую связь с ними. Родство со старой теорией признается, в частности, по линии их общих основ — упование на природу и разум человека, по линии основных задач — нахождение идеального критерия, а также по линии априорного метода — упование на веру вместо доказательств реального существования норм естественного права, на общепринятость того или иного поведения, именуемого естественным, и т.д.

1 Шершеневич Г. Ф. Указ. соч. С. 30.

2 Там же. )

 Отличительная особенность возрожденного естественного права по сравнению со старым естественным правом проявляется прежде всего в том, что оно не признает вечного, неизменного для всех времен и народов права. Оно исходит из того, что в мире существует естественное право только с исторически меняющимся содержанием.

Среди других отличительных особенностей возрожденного естественного права следует назвать множественность направлений его развития и формирующих его частных теорий. Последнее дало основание ряду авторов именовать современное естественное право с точки зрения его теории не в единственном, а во множественном числе, как "теории современного естественного права".

Это, прежде всего, такие частные теории, как неотомистские, экзистенциалистские, феноменологические и другие доктрины. Общим для них является то, что они возникают и развиваются в рамках естественного права и имеют под собой одинаковую основу в виде объективного и субъективного идеализма. Естественное право выводится ими из: 1) божественного порядка бытия (религиозные учения — неотомизм, неопротестантизм и др.); 2) самореализации объективного разума и объективной идеи права (неогегельянство);

3) априорных правовых субстанций и ценностей (феноменологическая концепция); 4) "природы вещей" как идеальной мыслимой формы, трактуемой с позиций методологического дуализма должного и сущего (неокантианство); 5) "существования" человека (экзистенциализм); 6) "процесса исторического правопонимания", "живого исторического языка" (герменевтика); и др. Следует заметить, что в современной теории естественного права эти различные направления и подходы нередко переплетаются между собой и дополняют друг друга1.

Важной особенностью современной теории естественного права является ее ярко выраженный политический и идеологический аспект. Строго говоря, данная теория всегда была не только юридической, но и политико-идеологической теорией. Это означало, что ее всегда пытались использовать не только в юридических, но и в политико-идеологических целях — для укрепления или расшатывания существующего строя, для усиления или ослабления революционного движения. Все зависело от того, для достижения каких целей она применялась. Возможность использования теории естественного права в прямо противоположных политических и идеологических целях объясняется многими причинами и прежде всего — ее чрезмерной широтой, многогранностью и неопределенностью многих "заложенных" в ней понятий, открывающих широкий простор для произвольного их толкования и применения.

В современных условиях развития теории естественного пра-ба ее политический и идеологический аспекты значительно возросли

' См.: История политических и правовых учений / Под ред. В. С. Нер-сесянца. М., 1983. С. 619. '

 по сравнению с прежними этапами ее развития. Объясняется это, с одной стороны, усилением политизации и идеологизации общественной и государственной жизни во всех странах в XX в. А с другой — возникновением и развитием многочисленных имеющих различные политические и идеологические оттенки течений и направлений теории естественного права.

С помощью различных положений теории естественного права в 30—40-е гг. XX в. в некоторых странах (Германии, Италии, Португалии и др.) сначала оправдывались, а затем, после победы над фашизмом, повсеместно осуждались фашизм и тоталитаризм. Используя теорию естественного права, официальная политика и идеология стран Запада всячески осуждали коммунизм как несоответствующий природе и характеру человека и, наоборот, в прямой и косвенной форме утверждали капитализм как естественный, адекватно отражающий природу и чаяния человека.

Данный мотив достаточно четко различается и в современной российской политической жизни и идеологии. Вполне естественными, соответствующими природе человека провозглашаются и, отчасти, проводятся в жизнь идеи элитарности, а значит, заведомо признаваемого неравенства людей. Вместе с тем естественным феноменом жизни признается безработица как источник конкуренции на рынке труда и состязательности. Политика в сфере экономики и социальной жизни поощряет материальное, а вместе с тем и социальное расслоение общества на имущих и неимущих, на частных работодателей и работников, на собственников и нищих.

Само собою разумеется, что глубокое материальное и иное неравенство людей является основой возникающего на этой почве юридического неравенства. Чем глубже расслоение общества по материальному признаку, чем больше разрыв между богатыми и бедными в обществе, тем бессмысленнее и бессодержательнее становятся конституционные положения о равенстве, равноправии, одинаковых гарантиях прав и свобод граждан и иные им подобные декларации.

В прежнем Советском государстве степень обеспеченности прав и свобод граждан во многом зависела от степени вовлеченности их в государственно-правовые или иные официальные (в особенности, в высшие партийные) структуры, а также — от имеющихся "полезных" связей в чиновном и партийном мире. В постсоветской России в дополнение к названным факторам добавляется еще финансово-экономический, материальный фактор. В ряде случаев он все чаще играет решающую роль. В особенности это касается таких конституционных прав и свобод граждан, как свобода слова и печати, право граждан на образование, реальное (качественное) медицинское и социальное обеспечение, право на труд, на отдых и др. Слабая материальная, социальная и иная обеспеченность конституционных прав и свобод граждан в значительной степени выхолащивает их смысл и содержание.

 Последнее касается не только прав и свобод граждан, но и различных конституционных положений относительно неотчуждаемости основных прав и свобод человека, относительно их гарантированное™, согласно общепризнанным принципам и нормам международного права, и др.'

Однако все сказанное, безусловно, не означает, что естественное право и его теория в настоящее время утратили свое значение, что они полностью потеряли свой первоначальный социальный смысл. Несмотря на то, что естественное право прошло огромный путь в своем развитии и претерпело весьма радикальные изменения несмотря на то, что в настоящее время к естественному праву в значительной мере утрачен интерес2, оно, тем не менее, продолжает по-прежнему привлекать к себе достаточно большое внимание, вызывать споры, разноречивые суждения и нередко политические и идеологические раздоры.

Независимо от того, какой взгляд на естественное право и его теорию доминирует в обществе, воспринимаются ли они как существующее в действительности или же как нечто идеальное, то и другое играет огромную, не только академическую, но и сугубо практическую роль. -'

Это выражается прежде всего в том, что естественное право служит моральной основой и ориентиром при формировании позитивного права. Можно соглашаться или не соглашаться с мнением Е. Н. Трубецкого о том, что позитивное право "не есть единственная форма права, что над ним есть иное, высшее право" и что "эта высшая форма права, отличная от права положительного, независимо от какого бы то ни было авторитета, и есть то, что называется естественным правом", однако остается бесспорным то, что естественное право является первоначальной основой "любого иного права, а вместе с ним и правопорядка"3.

Предписания естественного права по своему содержанию и отношению к позитивному праву, писал автор, будучи "внутренним законом нашего разума", являются по своей сути нравственными предписаниями, Естественное право — то же, что и правда. Оно вбирает в себя всю совокупность тех нравственных требований, в силу которых мы подчиняемся или не подчиняемся тому или иному общественному и государственному институту ("авторитету"). Оно заключает в себе всю совокупность тех нравственных норм, в которых Человеческая власть и позитивное право находят себе оправдание.

И далее. Лежащая в основе всякого правопорядка обязанность личности подчинять свои цели общественным интересам есть, несомненно, обязанность нравственная, и соответствующее этой обя-

Конституция Российской Федерации. М., 1993. Ст. 17 (п. 1, 2).

2 См.: Теория государства и права. Курс лекций / Под ред. М. Н. Марченко. Второе издание. М., 1996. С. 252—253.

3 Трубецкой Е. Н. Указ. соч. С. 48.

 занности право общества господствовать над личностью есть, без всякого сомнения, по существу своему, право нравственное1.

Таким образом, рассматривая естественное право под углом зрения его академической значимости, следует констатировать, что оно может и должно быть моральной основой не только процесса формирования позитивного (положительного) права, но и различных форм его реализации, включая правоприменение.

Естественное право есть то же, что и право нравственное. Это означает, что его требования обладают, с одной стороны, характером правовым, а с другой — нравственным. Следовательно, смысл существования естественного права выражается, с одной стороны, в предоставлении лицу известной сферы внешней^свободы, а с другой — в ограничении этой сферы.

Однако, будучи правом нравственным по самой природе, естественное право всегда требует, чтобы внешняя свобода была предоставлена лицу именно в тех границах, которые оправдываются целями добра. Внешняя свобода, которая предоставляется лицу правом, заключается в возможности преследовать и осуществлять те или иные цели во внешнем мире. Разумеется, что такая свобода является не абсолютным, а относительным благом. Внешняя свобода отдельного лица является благом лишь постольку, поскольку она подчинена общему благу, поскольку не влечет за собой несправедливых стеснений свободы других лиц2.

Если говорить о безграничной свободе отдельного лица или группы лиц, то такая свобода была бы не только полным отрицанием права, но и прямой его противоположностью, выраженной в возможности убивать, насиловать и воровать. В силу этого естественное право предписывает, чтобы внешняя свобода каждого лица всегда была ограничена свободой других лиц. Причем в той мере, в какой это требует добро. Только в этом заключается непреходящее, неизменное требование естественного права3.

Данное "неизменное" требование остается таковым не только по отношению к отдельному лицу или группе лиц, но и по отношению ко всему обществу. Все остальные требования естественного права являются исторически преходящими, переменными.

В юридической литературе вполне обоснованно отмечалось, что в основе своей естественное право не заключает в себе и не может заключать никаких неизменных юридических норм. Оно не являет собой совокупность различных для каждой нации и эпохи, нравственных и, вместе с тем, правовых требований. Как синоним нравственно должного в праве оно не выражается в виде каких-либо общих, для всех обязательных правил или законодательных шабло-

1 Трубецкой Е. Н. Указ. соч. С. 49.

2 Там же. С. 51.

3 См.: Моральные ценности и личность / Под ред. А. И. Титаренко, Б. О. Николаичева. М., 1994.

 нов. Для каждого народа и в каждую данную эпоху оно олицетворяет собой особую специфическую задачу, совокупность конкретных обязанностей. В этом заключается оправдание необходимости существования права позитивного.

Что же касается естественного права, то, пользуясь терминологией Е. Н. Трубецкого, можно сказать, что, будучи нравственной основой правотворческого и правоприменительного процессов, а также моральным регулятором поведения людей, естественное право является одновременно и моральным мерилом деятельности различных государственных органов.

Если та или иная общественная среда руководствуется обычным правом, то, без всякого сомнения, это происходит потому, что оно считает добром подчиняться авторитету отцов и дедов. Наступают, однако, времена, когда этот авторитет утрачивает силу, и нормы, которые когда-то им освящались, заменяются нормами более совершенными, изданными законодателем.

Эта замена одного авторитета другим опять-таки обусловливается тем, что "общество почитает добром подчиняться авторитету законодателя. Этот авторитет, как и всякий другой, покоится на нравственном праве". Этим правом держится всякая власть. Власть же, которая перестала служить благу подданных, падает опять-таки во имя нравственного права1.

Данный весьма важный по своей социальной значимости нравственный постулат является основанием для оправдания необходимости его существования не только в прошлом, но и в настоящем. Он придает естественному праву и его теории, независимо от того, как они воспринимаются, трудно переоценймый социальный и моральный вес, огромную моральную и интеллектуальную значимость.

Разумеется, естественное право, как и его теория в любом их варианте, нередко страдает не только идеализмом, но и утопизмом;

во многих случаях естественное право, именуемое нравственным правом, подменяет собой этику, мораль, а соотношение позитивного (нравственного) права выступает как нечто иное, в современном их понимании — как соотношение права и морали.

Однако, несмотря на все это, естественное право и его теорию, имеющие своей основой нравственность и разум, нельзя недооценивать. Рассматривая под критическим углом зрения их негативную сторону, нельзя в то же время не видеть и их позитивный, рациональный аспект.

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 | 75 | 76 | 77 | 78 | 79 | 80 | 81 | 82 | 83 | 84 | 85 | 86 | 87 | 88 | 89 | 90 | 91 | 92 | 93 | 94 | 95 | 96 | 97 | 98 | 99 | 100 | 101 | 102 | 103 | 104 | 105 | 106 | 107 | 108 | 109 | 110 | 111 | 112 | 113 | 114 | 115 | 116 | 117 | 118 | 119 | 120 | 121 | 122 | 123 | 124 | 125 | 126 | 127 | 128 | 129 | 130 |