Имя материала: Хрестоматия по истории философии

Автор: Микешин Людмила Александровна

Философия на пороге xxi века

 

На пороге XXI века в западной философии отчетливо проявляется ряд противоречивых тенденций, которые и будут, несомненно, определять собой лицо философии будущего, по крайней мере, на первых порах: интерес к истории философских идей соединяется с попытками заполнения идейных лакун между различными школами и течениями. Только у крайне наивного читателя может при этом возникнуть впечатление, будто все эти идейные и философские течения возникали и уничтожались спонтанно и росли просто как грибы после дождя. В действительности здесь была налицо подлинная идейная эволюция, всегда основанная на учете доводов pro et contra каждого значимого мыслительного хода.

Не меньшая наивность — упрощенно прямолинейное истолкование этой эволюции, при котором все, что появилось позже, считается (часто даже не вполне осознанно) более совершенным, чем все прежнее. Объективная логика смены теоретико-философских ориентации — часть логики культуры. Ничего более сложного у человечества нет — головоломные картины птолемеевых эпициклов или парадоксальные построения ультрасовременных физических теорий — детские игрушки по сравнению с этой логикой.

Все эти слияния и разъединения, конкретизации и размежевания вовсе не складывались в картины тихого и мирного — буколического кружения, парения в эмпиреях. Напротив, атмосфера философствования в двадцатом веке была как никогда драматически накалена, постоянно подогреваемая внетеоретическими бурями столетия. Как далекая перспектива рисовалась отдельным мыслителям будущая философская идиллия на почве безмятежного диалога, в котором все готовы разлиться во взаимном «вчувствовании», в котором герменевтическому пониманию предшествует «предпонимание», и в котором поэтому царит атмосфера восприятия, где все друг друга понимают с полуслова... Философский нелицеприятный спор, напоминавший бои на теоретическом ринге, когда противники «работают» в жестком контакте, порой не чуждаясь запрещенных приемов — таким на деле выглядит оживленный философский ландшафт века.

Должно, по-видимому, добавить и еще один характерный штрих к философскому портрету века. Пока гремели споры, скрещивались интеллектуальные рапиры — в кружках, на семинарах, в журналах, на коллоквиумах, симпозиумах и съездах, — обычная университетская рутина в безмятежном спокойствии долгое время пребывала нерушимой. Респектабельный университетский идеализм 30-х гг., существовавший во время споров экзистенциалистов с феноменологами и попперианцев с верификационистами, — существует и теперь. Идеалист может позволить себе игнорировать неустранимое различие осмысливаемого и соответствующего благу мира, который он, собственно, только и имеет в виду, и мира колеблющегося, изменчивого и мятежного, о котором идеалист говорит гораздо реже. Его мир — это мир разговоров: его меняют слова и диалоги, а не баррикады и выстрелы. Поэтому его противники — сторонники новейших «поворотов» — выдвигают требование «конкретной, а не абстрактной» философии — чтобы положить конец «идеалистической лжи». И потому же к этой идеалистической респектабельности тяготеет большинство современных мыслителей теологического толка — то есть тех, кто ставит цель соединить философию и теологию. Эта почва — и это тем более необходимо отметить, что в XX веке, стремясь приблизиться к науке и философии, теология поневоле (частично!) меняет свою природу — также породила немало внушительных плодов, однако редко можно встретиться здесь с новаторством — даже несмотря на то, что и здесь фигурируют приставки «нео-». Характерный штрих: Ж.Маритэн — признанный мэтр неотомистов, категорически возражал против того, чтобы его так называли. Он считал себя просто томистом — истолкователем «томистской революции» в философии.

Провозвестие философского «ретро» в конце века в то же время выявило большое значение ряда идейных и идеологических экспансий: экспансия обыденного сознания, экспансия гуманитаристики, экспансия экологистов, борьба с «сексизмом» (дискриминацией по половому признаку) — все это, а также активная борьба, общесоциалъное движение за права человека — национальные и групповые — заставляло философию вливаться в общий поток выработки новых социальных идей. В результате интеллектуальная Европа приучалась ценить единичность, особенность, своеобразие, неординарность — по мере того, как становилось Устрашающим фактом господство масскульта в обществе.

Процессуальные характеристики философии XX века, таким образом, были бы крайне обеднены без упоминания о страстных полемиках, охвативших все философское пространство в нашем столетии и превративших это поле в подобие театра военных действий. Драматизм личных взаимоотношений философов на почве эквиритмичных философских поисков выразительно дополняет и делает живой, подвижной и человечески понятной картину философской эволюции. Давосская встреча Э.Кассирера и М.Хайдеггера, споры экзистенциалистов — со всеми на свете! — масса полемических взрывов вокруг упомянутой проблематики «научных революций», одним из последних впечатляющих эпизодов которой был спор «рационалистов-интерналистов» (ЛЛаудан) с заполонившими поле «философии науки» в конце 70-х—80-е гг. представителями «социологического поворота» (Б.Барнс, Д.Блур), напряженная философская жизнь современной Франции, сплошь состоящая из споров, международные журнальные полемики, к которым ныне прибавились конференции в компьютерном пространстве сетей Internet и Relcom... Споры внутри того или иного течения перемежались и дополнялись вспышками особо острых конфликтов между представителями разных течений. Следы этой полемики учащийся найдет и в хрестоматии — полемика Р.Рорти с противниками, полемика, в которой К.-О.Апель пытался выступить арбитром, полемика П.Рикера с Ж.Лаканом (феноменологии с психоанализом), тонкости и перипетии взаимоотношений феноменологии с экзистенциализмом, верификационизма и фальсификационизма, позитивизма и постпозитивизма, реализма и релятивизма...

Большая часть этих споров завершения не получила — главный урок философского развития вообще, по-видимому, состоит в том, что вечные вопросы разрешаются — но только посредством переформулирования, то есть бесконечно воссоздаваясь. Еще и в конце XX века небесполезно припомнить поэтому ранний (йенского периода) гегелевский афоризм: «Ответ на вопросы, которые философия оставляет без ответа, состоит в том, что они должны быть иначе поставлены».

Есть ли тогда философский прогресс? Есть. Вот одно из убедительных свидетельств, принадлежащих XX веку. Абсолютный, некритический скепсис — скепсис невежды — в наши дни почти совсем потерял интеллектуальный кредит, кое-где сохраняя позиции лишь в обыденном сознании за пределами профессионального поля и становясь жестким индикатором инфантильности и непрофессионализма. То, что еще во времена Гегеля требовало доказательства и подлежало ему — невозможность ограничиваться в интеллектуальном движении «голым отрицанием», — в наши дни выглядит как тривиальность, сама собой разумеющаяся предпосылка мыслительной деятельности в любой сфере.

Долгий, трудный, но головокружительно, захватывающе интересный процесс выковывания новых социальных идеалов истины, добра и красоты на базе знакомой проблематики: языка, общения, разрешения загадок психики, выяснения природы бессознательного, границ и значения метафизики — конечно, приведет мыслителя XXI века от знакомых поворотов — лингвистического, социологического, прагматического к новым, пока неведомым. Возможно, на очереди культурологизм, «филологизация» мышления, преодоление дихотомии «масскульт — элитарность». Философия не та область, где можно с легкостью предлагать футурологические сценарии. Тем не менее можно говорить если не об определившихся тенденциях, то об общей познавательной направленности, апофатически, через определенные отрицания и принципиальные неприятия, выводящей на иные горизонты.

Одно можно сказать с определенностью: новый век несет нам новое понимание человека, человечности и человечества.

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 | 75 | 76 | 77 | 78 | 79 | 80 | 81 | 82 | 83 | 84 | 85 | 86 | 87 | 88 | 89 | 90 | 91 | 92 | 93 | 94 | 95 | 96 | 97 | 98 | 99 | 100 | 101 | 102 | 103 | 104 | 105 | 106 | 107 | 108 | 109 | 110 | 111 | 112 | 113 | 114 | 115 | 116 | 117 | 118 | 119 | 120 | 121 | 122 | 123 | 124 | 125 | 126 | 127 | 128 | 129 | 130 | 131 | 132 | 133 | 134 | 135 | 136 | 137 | 138 | 139 | 140 | 141 | 142 | 143 | 144 | 145 | 146 | 147 | 148 | 149 | 150 | 151 | 152 | 153 | 154 | 155 | 156 | 157 | 158 | 159 | 160 | 161 | 162 | 163 | 164 | 165 | 166 | 167 | 168 | 169 | 170 | 171 | 172 | 173 | 174 | 175 | 176 | 177 | 178 | 179 | 180 | 181 | 182 | 183 | 184 | 185 | 186 |