Имя материала: Хрестоматия по истории философии

Автор: Микешин Людмила Александровна

Вводные замечания

 

«Хрестоматия…», как и эта ее вводная часть, не может заменить и не заменяет собой учебник по истории новейшей западной философии: подборка текстов с краткими персональными пояснениями в основном биографического характера, не дает главного — представления об историко-философском процессе, то есть оставляет в тени суть дела, которую прояснить и должен был бы учебник. Это тем более важно иметь в виду, что речь идет о процессах, не оконченных и по сей день, так что зачастую именно школами, течениями и направлениями та или иная мыслительная ориентация представлена в гораздо большей мере, чем авторитетными именами. Но если перенести внимание на процесс философского развития, а не на отдельных представителей философии XX века, то в поле зрения неизбежно попадет немало авторов, которые в текстах хрестоматии либо вовсе не упоминаются, либо упоминаются вскользь. А между тем в приводимых отрывках почти всегда присутствует то явная, то скрытая полемика даже не с отдельными оппонентами, а с целой системой взглядов. Тут-то и нужно расставить точки над i, указав конкретные адресаты, которые, конечно, удобнее упоминать поименно.

Необходимость более подробного предисловия, чем в случае с другими частями хрестоматии, которые посвящены другим историческим периодам, очевидна — ведь до настоящего времени учебников, посвященных рассмотрению современного западного историко-философского процесса — философской истории XX столетия в целом — нет.

Философия первой половины века какое-то освещение у нас все-таки получила — пусть подчас искаженное. Вторая же половина столетия как бы вовсе отсутствует для изучающего западную философию студента. А часто также и для преподавателя — ведь интерес к западной философии двадцатого столетия у нас до недавнего времени не так легко было удовлетворить: основная масса источников не переводилась, а западные издания чаще всего отправлялись прямиком в спецхран...

У философии XX века есть несколько бросающихся в глаза особенностей, отличающих ее от философии всех предшествующих эпох. Раньше всего заметна вот какая ее черта. Если в предшествующие эпохи ориентироваться в историко-философском процессе можно было без существенных утрат, не прибегая к сугубо процессуальным характеристикам развития философии, то в истекающем столетии такая ориентация не только затруднена, но зачастую и вовсе невозможна, если пренебречь такими процессуальными характеристиками. Отчасти это происходит потому, что временной промежуток, отделяющий нас от самых первых из числа «новейших» явлений философского развития, все еще микроскопически мал.

Вот почему в XIX веке даже если философы принадлежали той или иной школе, — все равно мы обычно знаем ее по великим именам. Немецкая классическая философия: Кант, Фихте, Шеллинг, Гегель, Фейербах...

Не то в XX веке: ныне очень часто самого мыслителя «понимают», только если к нему пристал ярлык — «лейбл» — школы или направления. История учит, что так будет не всегда: время произведет свой отбор. Но пока приходится считаться с этой реальностью. И потому прежде, чем перейти к непосредственным характеристикам философских событий XX века, следует усвоить ряд понятий, которыми при этом придется пользоваться.

Современный цикл научных дисциплин, сделавших предметом исследования так или иначе науку (история науки, теория науки, логика научного познания, философия науки, социология науки, науковедение, наукометрия и др.), серьезно облегчили задачу рассмотрения специфики философского знания с точки зрения его внутренней структуры. И несмотря на то, что характеристики философского знания не укладываются в рамки описания научного познания (поскольку философия как форма общественного сознания не только имеет черты сходства с наукой, но, как известно, также и отлична от науки по целому ряду параметров), с определенными допущениями можно воспользоваться той концептуальной схемой, которая имеет хождение у специалистов в области «наукознания» — тем более, что в философии соответствующие закономерности подчас находят даже более отчетливое проявление, чем где-либо.

Социология науки в первую очередь скажет нам, что о существовании той или иной научной дисциплины можно вести речь в случае, когда есть определенной плотности сеть (наличие людей, занятых данным видом научной деятельности, учебных заведений, периодических изданий и т.д.). Узловыми пунктами такой сети с известной долей условности можно считать научные школы (учителя с учениками или группы ученых-единомышленников). Часть науки, характеризующаяся применением общих методов и принятием общих научных принципов не только внутри, но и за рамками научной школы может быть названа научным направлением. Когда тот или иной круг идей приобретает довольно широкое хождение, но при этом теряет жесткую связанность с представителями той или иной конкретной или основополагающей для направления школой, — такое познавательное явление часто называют течением. Когда же принадлежность научному направлению требует от участников каких-либо социальных акций (выражения солидарности или, напротив, противопоставления другим научным сообществам), такое явление характеризуют как движение. Существование школы, направления, течения, движения на протяжении длительного времени создает научную традицию. Принадлежность той или иной традиции, движение в русле традиции характеризует момент устойчивости в науке, когда движение получает некоторые константные характеристики. В этом случае можно говорить о научных позициях. Когда же в движении наблюдается некоторое общее уклонение от традиции, ощутимое изменение в традиции, но такое, при котором с традицией окончательно не порывают, — такую разновидность научной динамики характеризуют как поворот.

Если обратить внимание на более тонкие процессы в динамике научного познания, тогда не обойтись без данных исторической школы в науковедении и «философии науки» (само существование этой философской школы подчеркивает рефлексивную установку в науке — научную саморефлексию, обращенность научного знания на себя, что неизбежно ведет, как минимум, к соприкосновению с философией). Здесь уже многое зависит от аспекта, в котором рассматривается наука, от единицы анализа, с помощью которой рассматривается наука и т.д. Так, сторонники влиятельной теории или ряда теорий образуют научное сообщество, а разделяемые сообществом и не обязательно осознаваемые предпосылки, позволяющие ставить и решать задачи определенного круга, называют парадигмами. Переход от одной парадигмы к другой называют научными революциями. Нередки в наши дни попытки укрупнить единицу анализа — и тогда предметом анализа становятся научные темы, имеющие в фундаменте некие не вполне определенные образования в качестве неявного знания и т.д.

Уже по этим фрагментарным наброскам современных представлений о научном и философском познании — о них еще в дальнейшем пойдет речь — легко видеть, что для описания процессуальной стороны этого познания привлекаются разного рода социальные характеристики его. В самом деле, течения, движения, направления существуют отнюдь не только в науке: все это характерные явления художественной, нравственной, политической, идеологической, религиозной жизни. Поэтому часто эти научные характеристики выступают как аналогии соответствующих явлений из других сфер, а иногда характеризуют познавательный процесс в философии чисто метафорически. Вот почему при рассмотрении современной историко-философской реальности так важно иметь в виду относительность различия самих этих течений, школ, направлений, а также соответствующих понятий. Подобно тому, как нельзя с абсолютной точностью обозначить различие между школой, течением, направлением или, скажем, определенной научной или, скажем, философской сектой (отклонение от господствующего течения, характеризующееся небольшим числом сторонников и особого рода замкнутостью), — точно так же невозможно указать момент, когда научная школа образует научное направление и т.д. Таким образом, резкие понятийные различения вводятся здесь по преимуществу в учебных целях, о чем следует помнить также и учащемуся, делающему первые шаги в постижении азов современной философской мысли.

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 | 75 | 76 | 77 | 78 | 79 | 80 | 81 | 82 | 83 | 84 | 85 | 86 | 87 | 88 | 89 | 90 | 91 | 92 | 93 | 94 | 95 | 96 | 97 | 98 | 99 | 100 | 101 | 102 | 103 | 104 | 105 | 106 | 107 | 108 | 109 | 110 | 111 | 112 | 113 | 114 | 115 | 116 | 117 | 118 | 119 | 120 | 121 | 122 | 123 | 124 | 125 | 126 | 127 | 128 | 129 | 130 | 131 | 132 | 133 | 134 | 135 | 136 | 137 | 138 | 139 | 140 | 141 | 142 | 143 | 144 | 145 | 146 | 147 | 148 | 149 | 150 | 151 | 152 | 153 | 154 | 155 | 156 | 157 | 158 | 159 | 160 | 161 | 162 | 163 | 164 | 165 | 166 | 167 | 168 | 169 | 170 | 171 | 172 | 173 | 174 | 175 | 176 | 177 | 178 | 179 | 180 | 181 | 182 | 183 | 184 | 185 | 186 |