Имя материала: Экономическая социология

Автор: И.П. Рязанцев

Занятие 3.социально-политические изменения в современном российском региональном процессе

Трансформации, происшедшие за последние 13 лет в экономической структуре общества, непосредственным образом связаны с теми политическими процессами, которые можно смело назвать поворотными в судьбе России. Несмотря на то, что денотат понятия «Центр» — структуры государственной власти в модусе их экономико-политической деятельности но отношению к регионам - остался неизменным, за этот период фактически полностью поменялась смысловая загруженность понятия «регион». Если на протяжении всего советского периода российской истории, как уже отмечалось, регион понимался прежде всего как «экономический район - территориальная часть народного хозяйства страны, характеризующаяся определенной экономико-географическим положением, территориально-хозяйственным единством, своеобразием природных и экономических условий и исторически сложившейся производственной специализацией, основанной на территориальном общественном разделении труда», т.е. неотъемлемая часть целостного воспроизводственного процесса внутри единого народнохозяйственного комплекса, то к середине 90-х гг. происходит достаточно ясное понимание термина «регион» прежде всего как субъекта федерации - со всеми социокультурными и социополитическими экспликациями, которые заложены в понятии «федерация» и «федерализм».

Проблемы анализа региональной экономики с помощью категорий расширенного воспроизводства наиболее активно разрабатывались в 80-е гг. в трудах Р.И. Шнипера, А.С. Новоселова, М.Б. Мазановой, М.В. Бараха и др. Смысл этого метода заключался в том, что анализу подвергались не только отдельные стороны и стадии экономического процесса на территории региона (производственная и непроизводственная сферы, обращение, обмен), а процесс воспроизводства в целом. В качестве основного возражения против такого подхода обычно выдвигался тезис о неправомерности на уровне региона оперировать теми же понятиями, которые являлись основополагающими при исследовании национальной экономики, объясняемый тем, что в силу значительной открытости регионального хозяйства в его пределах не существует строгого соответствия между объемами производства продукции групп А и Б, производительностью труда и уровнем потребления. Следует отметить, на наш взгляд, несомненную близость данной макроэкономической региональной модели тем моделям, которые получили в западной экономической теории название «гравитационных моделей» Леонтьева, Изарда и Страут. Первые модели данного класса, построенные В. Леонтьевым и У. Изардом, представляли собой последовательное распространение метода «затраты - выпуск» на анализ межрайонных связей: все отрасли данного региона рассматривались как районные подотрасли, на которые распространялся принцип незаменяемости; таким образом, продукция одного вида, произведенная в различных районах, рассматривалась как продукция отдельных отраслей. Логическим следствием данной модели было введение иерархии районов и отраслей, пространственная система каждого уровня рассматривалась как сбалансированная открытая система. В собственно гравитационных моделях (логическое продолжение данной теории, осуществленное теми же авторами) при определении величины межрегиональных потоков используется допущение, что поток товаров из одного региона в другой прямо пропорционален произведению общего выпуска по вывозящим районам на общее потребление по ввозящим районам, деленному на агрегированную общую сумму товаров. Регион уподобляется массе, структура которого подчиняется определенным законам . Экономическая действенность такого рода моделей, несмотря на имеющиеся внутри самой модели погрешности, во многом способствовала достаточно гармоничным реальным отношениями между регионами в начале-середине 80-х гг. К основным недостаткам этой модели можно отнести изначальную предпосылку о стабильности межрегиональных связей и региональной структуры хозяйства как целого. Изменение этой структуры в 90-е годы, связанное с политическими преобразованиями в стране, повлекло неизбежные в такой ситуации процессы дисбаланса и как следствие - изменение смысла основных дефиниций регионологии.

Определенная иерархия экономического районирования связывалась с определенным местом того или иного региона в общей структуре единого народнохозяйственного комплекса - единой воспроизводственной системы. Основные контуры границ районов в наибольшей мере определялись ареалом специализированных отраслей и важнейших вспомогательных производств. Среди других факторов значимыми были (по мере убывания степени значимости):

• природные условия,

• наличие и качество трудовых ресурсов,

• технико-экономические условия,

• территориальное административно-политическое устройство страны.

По свидетельству Т.И. Граника, практическое использование получила трехчленная таксономия экономического районирования: экономические районы делились на крупные (в рамках СССР - на союзные республики и их группы, группы автономных республик, краев и областей РСФСР и УССР), административные мезорайоны - автономные республики, края и области, и низовые экономические районы - первичные территориальные звенья. Как уже отмечалось, в 1963 г. была утверждена таксономическая сетка, уточненная в 1966 г., в рамках экономического зонирования России выделялись Центр, Север европейской части, Юг европейской части, Урале-Поволжье, Сибирь, Дальний Восток.

Однако изменения государственного устройства с конца 80-х гг. привели к трансформации основных понятий системы взаимодействия «регионы-Центр» и, как следствие, к трансформации таксономии. Так, в 1990-1991 фактически исчезает тип автономных областей; исчезает разница между краями, в состав которых ранее входили автономные области, и областями. Федеративный договор 1992 и связанные с ним изменения в Конституции России юридически закрепил такого рода трансформацию, определяя региональную структуру страны как трехуровневую, основными звеньями которой являлись республики (национально-государственные образования), края, области, города федерального значения (административно-территориальные образования) и автономные округа и области (национально-территориальные образования). При этом в качестве субъектов федерации наибольшей степенью свободы относительно центральной власти обладают республики - они, в отличие от других, названы государствами (тогда как другие субъекты федерации - «государственные образования»), имеют собственную Конституцию, права на самостоятельную организацию органов государственной власти и возможность быть самостоятельным участником международных и внешнеэкономических соглашений. Административно-территориальные образования получили возможность принимать собственные уставы, национально-территориальные были признаны субъектами федерации, имеющими собственные права и полномочия, собственные «именные законы», принимаемые Верховным советом России по предоставлению Советом народных депутатов автономии, непосредственно, а не в составе края или области, входящими в федерацию.

На законодательном уровне эти изменения нашли свое отражение в Конституции 1993 г., которая установила принцип равенства всех субъектов Федерации. По официальным статистическим данным, административно-территориальное деление Российской Федерации на 1 января 1995 включало в себя 21 республику, 6 краев, 49 областей, 1 автономную область, 10 автономных округов. Сложная региональная структура, при учете нетрадиционности федеративного концепта в западном его варианте для России, с неизбежностью повлекла развитие одновременно и центростремительных, и центробежных тенденций в региональных отношениях.

На наш взгляд, можно выделить несколько этапов формирования существующих региональных отношений.

1. Прежде всего, как уже отмечалось, расшатывание и развал Союза в 1989-1991 гг. дали старт процессам децентрализации (по различным оценками, пик децентрализации приходится, в зависимости от параметров исследования, на 1993-1994г.).

2. Смена вектора в направлении централизации стала заметной после октябрьских событий 1993 г., и принятия Конституции, более централистской, чем Федеративный договор (несмотря на то, что законодательно федерализм был закреплен именно в Конституции 1993 г.) Если на начало 90-х гг. приходится большинство провозглашенных субъектами федерации Деклараций о статусе и суверенитете (Адыгея, Алтай, Башкирия, Бурятия, Калмыкия, Карелия, Карачаево-Черкесия, Коми, Марий-Эл, Мордовия, Северная Осетия, Татарстан, Тува, Удмуртия, Хакасия, Чувашия, Якутия, Корякский, Ненецкий, Ямало-Ненецкий Автономный округа - 1990 г.; Кабардино-Балкария, Еврейская АО, Чукотский и Эвенкийский автономные округа - 1991 г.), то, как правило, именно на вторую половину 90-х гг. приходятся выборы главы и принятие Конституции или Устава.

3. С 1997 г., после разработки особого бюджета, уменьшающего налоговые доходы субъектов федерации, лишения некоторых регионов особых привилегий (Якутия) и с помощью закона о разграничении полномочий и предметов ведения стало заметным проявление элементов централизации. Об усилении централистской тенденции свидетельствует и формирование института представителей президента в субъектах федерации (введенный в августе 1991 г., он с тех пор достаточно сильно изменился и по форме, и по содержанию, но только в 1997 г., согласно Положению о представителях, представитель президента получил право координировать работу территориальных отделений федеральных органов). Кроме того, сложившаяся в России и уже труднопреодолимая ситуация «большого торга» по отношению к общегосударственному бюджету явно противоречит основной идее «классического» федерализма - разделению функций и сфер ведения между правительствами разных уровней.

Напомним, что концепция федерализма как особой формы межрегиональных отношений непосредственным образом базируется на господствующих для новоевропейской ментальности понятиях прав человека и гражданского общества при учете существования либерально-консервативного политического континуума. Федерализм как «объединение нескольких государств с целью создания нового единого государства» и есть (взятый в своем идеально-типическом, западном варианте, классическим примером федерального устройства являются США) один из способов ограничения центральной власти ради самостоятельности субъекта федерации, ограничения государственной власти вообще ради индивидуальных гражданских свобод. Концепция гражданского общества - особая правовая конструкции, где «целое» - федерация - равна каждой из своих составных частей-субъектов — является неотъемлемой частью господствующей на Западе либеральной идеологии.

Как известно, возникновение самой либеральной идеологии восходит к периоду буржуазных революций в различных странах Западной Европы в 19 веке; поя либерализмом обычно понимается совокупность идейно-политических учений, политических и экономических программ, ставящих своей целью ликвидацию или смягчение различных форм социального и государственного принуждения по отношению к индивиду. В экономической области либерализм требует отмены ограничений со стороны государственной власти; в области морально-политической - разделения законодательной и исполнительной власти, соблюдения прав и свобод человека. Ключевыми идеями либералистской концепции в целом являются идеи общественного договора, «врожденных человеческих прав», нравственно свободной личности, независимой от насилия со стороны людей и в то же время несущей бремя моральной ответственности.

Однако на рубеже 19-20 веков либеральная идеология претерпевает изменения. Наряду с традиционным индивидуализмом в ней начинают появляться коллективистские и этатистские моменты; неолиберальные концепции, формирующиеся в это время, стремятся обосновать и осуществить регулирование со стороны государства экономической и социальной жизни, создать государство всеобщего благоденствия. В сравнении с классическим либерализмом подвергаются переосмыслению не только отношения личности, общества и государства, но и отношения свободы и равенства: если ранее приоритет отдавался свободе и существовал определенный антагонизм между либеральными принципами и принципами эгалитаризма, то в неолиберальных концепциях большую роль стали играть умеренно этатистские устремления.

Вместе с тем, господствующие в современной западной теоретической социологии и политологии типично либеральный концепт плюрализма интересов, регулирование которых не нуждается в более высоком уровне по отношению к политическому решению, и его социолого-управленческая модификация - федерализм как идеальный тип межгосударственных и межрегиональных отношений, — и идея «перекрестного консенсуса», выдвигаемая такими видными деятелями неолиберального направления, как Ю. Хабермас, Э. Гидденс, Дж. Роулс и др., идея общего собственного рационального интереса, стремясь реализовать который граждане, действующие как свободные и равно моральные личности, приходят к согласию - являют собой, на наш взгляд, пример «типичной либеральной утопии», поскольку строятся на отрицании самого понятия политического. Ключевые категории политического - категории власти и конфликта - оказываются иррелевантны либеральной политологии.

В этом смысле, на наш взгляд, уместно вспомнить анализ последней, проведенный еще в 1927 году известным германским юристом и политологом К.Шмиттом и не утративший своей актуальности по сей день. Несмотря на то,  утверждает Шмитт, что либерализм столь же мало избег политического, как и любое значительное историческое движение, из чистого и последовательного понятия индивидуалистического либерализма не может быть получена специфически политическая идея. Либеральное мышление обходит или игнорирует государство и политику и вместо того движется меж типических, снова и снова повторяющихся полюсов двух гетерогенных сфер - этики и хозяйства, образования и владения собственностью. Дело доходит до целой системы деполитизированных понятий, колеблющихся между этикой («духовностью») и экономикой, и с этих противоположных сторон пытающихся уничтожить политическое. Таким образом, политическое понятие «борьбы» на стороне хозяйственной становится конкуренцией, а на другой, «духовной» стороне - дискуссией; место ясного различения двух разных статусов - «войны» и «мира» - замещает динамика вечной конкуренции и вечной дискуссии. Государство становится обществом.

Небольшой экскурс в историю федерализма и лежащей в его теоретической основе либеральной парадигмы позволяет, на наш взгляд, сделать несколько выводов, чрезвычайно важных для дальнейшего анализа собственно региональных процессов в России.

Выводы

Во-первых, федеральное устройство как идеальный тип, сформированный в результате развития либеральной политической установки, содержит в себе все имманентные противоречия такой установки и неразрывно связан с хозяйственной и политической практикой Западных стран (содержащиеся в отечественной литературе советского периода утверждения о формировании нового типа национальных и региональных отношений - советской федерации являлись, понятно, ничем иным как идеологическими клише). Этот тип, как показывает анализ экономической и политической истории нашей страны, культурно-исторически нехарактерен для России и может быть сформирован только искусственно, путем насильственного внедрения со стороны центральных властных структур.

Во-вторых, наблюдающийся на протяжении всего последнего десятилетия переход от относительно стабильных межрегиональных связей и, несмотря на недостатки ресурсоограниченного метода хозяйствования, гармоничные коммуникативные отношения между Центром и регионами к существующему дисбалансу межрегиональных связей и явно провальная региональная политика начала перестройки с необходимостью повлекли за собой необходимость формирования новой концепции (не только на хозяйственном, но и на политико-идеологическом уровне), которая позволяла хотя бы зафиксировать происходящие трансформации - всеобщий процесс децентрализации, связанный с развалом Союза, расшатывание устойчивых межрегиональных связей. Концепция «федерализма», или, точнее «квазифедерализма», и явила собой пример такой концепции.

Совершенно очевидно, что основные проблемы российского «квазифедерализма» - проблемы территориальной целостности и, в конечном счете, политической судьбы России в целом, - не совпадают и не могут совпадать с проблемами, лежащими в основании классического федерализма - проблемами прав человека, его судьбы и свободы. Вместе с тем, парадоксальным образом квазифедерализм российского толка, в отличие от классического федерализма, вследствие своих основных ориентации, не выходит за рамки политического суждения, целиком оставаясь в рамках целерационально-коммуникативного действия.

В данном разделе авторы попытались определить универсум рассуждения экономической социологии вообще и отношений «Регион - Центр» в контексте данной дисциплины как осуществления целерациональной коммуникации между регионами и центром, осуществляемой в пределах «колонизированного» (термин Ю. Хабермаса) экономическими структурами «жизненного мира». Специфическое истолкование понятия «федерализм» в России не противоречит такому пониманию.

Как показывают исследования, власть в России в значительной степени утратила свой тоталитарный характер именно вследствие квазифедералистских реформ, и это изменение не могло не сказаться положительно на состоянии общества. Таким образом, классическое двуединство аспектов влияния Центра на регионы -монетарного (инвестиционно-финансового) и властного, остается неизменным на протяжении всего XX столетия, включая и его 90-е годы, несмотря на существенные трансформации в общественно-политической и экономической жизни страны.

 КОНТРОЛЬНЫЕ ВОПРОСЫ

1. Что такое «экономический район»?

2. Каковы основные методы изучения региона как экономического района? Что такое «расширенное воспроизводство» и «метод гравитационных моделей»?

3. Какова структура региональной системы как системы субъектов федерации? Укажите основные пути ее трансформации.

4. Что такое «федерализм»? Каковы основные черты отечественного федерализма? Какова роль регионов в этой системе?

 ЛИТЕРАТУРА К ТЕМЕ

1. Административная статистика Федеральной службы занятости // Гарсия-Исер М., Голодец О., Смирнов С. Критические ситуации на региональных рынках труда. Вопросы экономики, 1997. № 2.

2. Адухов А. Реформирование экономики и взаимодействие центра и регионов Российской федерации // Вопросы экономики, 1996 №6;

3. Анализ тенденций развития регионов России в 1992-1993 гг. // Вопросы экономики, 1996, № 6, С. 46, 47, 77

4. Безруков В. Основные проблемы развития экономической реформы в регионах Российской Федерации // Экономист, 1996. № 4;

5. Бухвальд Е. Регулирование отношений собственности между Российской Федерацией и ее субъектами. // Вопросы экономики 1997, №7.

6. Иностранные инвестиции в России, - М.: Международные отношения, 1995.

7. Маркова Н, Беденков А. Социально-экономическое положение регионов России. // Вопросы экономики, 1995. № 3.

8. Маркова Н. Регионы России в 1996 г. (социально-экономические итоги) // Экономист, 1996. № 6.

9. Промышленность к концу 1997 г. Экономический обзор // Экономист, 1998. №2.

10. Чистяков Е., Теплухина Т. ВВП регионов - субъектов Российской Федерации // Экономист, 1996. № 4.

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 |