Имя материала: Юридическая психология

Автор: В. Л. Васильев

§2. подросток и преступление

 

Важнейшим условием формирования личности "трудного" подростка в большинстве случаев являются отрицательные семейные условия.

Например, частые ссоры в семье, скандалы родителей, физические наказания подростков, естественно, приводят к разрушению тормозных процессов, к воспитанию вспыльчивости, повышенной возбудимости, несдержанности. Чаще всего встречаются следующие семь отрицательных психических состояний: озлобление, неудовлетворенность, враждебность, страх, недоверие (скепсис), одиночество, равнодушие. Каждое из этих психических состояний, соединяясь с неблагоприятными внутренними предпосылками (повышенная возбудимость, пробелы в умственном развитии, недостатки воли и т.д.) создает ту внутреннюю среду, которая способствует проникновению в духовный мир подростка неблагоприятных внешних влияний.

Однако нередки случаи, когда искаженную нравственную атмосферу вокруг несовершеннолетнего создают любящие его и желающие ему всякого добра, но не обладающие достаточной педагогической культурой родители.

Так, мать подростка Н., работающая официанткой в ресторане, ежедневно давала сыну "на карманные расходы" пять рублей. На эти деньги Н. играл в карты, покупал вино и сигареты, "нанял себе телохранителя" и девочку, которая готовила ему завтраки. В данном случае слепая любовь матери сделала из Н. развращенного эгоиста и лентяя. Когда денег матери перестало хватать на удовлетворение растущих отрицательных потребностей, Н. использовал первую же возможность совершить преступление.

Есть еще целый ряд факторов, "принимающих участие" в формировании трудного подростка.

Один ребенок в семье при прочих равных условиях скорее вырастает эгоистом и лентяем, нежели ребенок в многодетной семье.

Тепличные условия, создаваемые детям в некоторых семьях, отстранение их от любой активной деятельности приводят к инфантильности и неспособности преодолеть жизненные трудности в критической ситуации, которые порой бывают довольно банальны: не прошел в вуз по конкурсу и другие.

Рост потребностей многих современных подростков значительно опережает рост возможностей их удовлетворения.

Моды, зрелища, туризм (особенно заграничные путешествия), магнитофоны, мотоциклы, сигареты и нередко - спиртные напитки — все это входит сейчас в круг потребностей пятнадцатилетних, шестнадцатилетних и определяется единственным лозунгом — "я этого хочу". При этом совершенно игнорируется другая сторона решения этой проблемы, которую можно сформулировать следующим образом: "Я этого пока не могу себе позволить, потому что у меня нет денег и я не научился их зарабатывать".

Важное значение для нормального развития подростка имеет установление гармонических отношений между тем, чего он хочет, на что претендует, и тем, на что он фактически способен.

Конфликтные ситуации, в которых оказывается подросток, его неуживчивость очень часто являются следствием его неправильной самооценки. Препятствием для нормального развития личности подростков с завышенной самооценкой является их пониженная критичность к себе. Как считают некоторые авторы дети с заниженной самооценкой не могут нормально развиваться из-за повышенной самокритичности.

Многие подростки, обучаясь в старших классах школы и заканчивая ее, ориентируются не на начало трудовой деятельности, а на обучение в вузе. Некоторые из подростков незачисление в вуз рассматривают как трагедию всей своей жизни. Часто уровень притязаний подростков значительно выше их действительного потенциала. Обобщая результаты анкетных исследований и интервью по этому вопросу, можно сказать, что на каждое "место" космонавта и актера претендуют сотни тысяч мальчишек и девчонок, зато каждой вакансии слесаря, токаря и других рабочих профессий соответствуют лишь десятые и сотые доли желающих. Естественная необходимость занять все-таки место у станка и в сфере обслуживания вызывает у многих подростков чувство неудовлетворенности («фрустрацию»).

Многие "трудные" подростки характеризуются различными искажениями в области эмоциональной сферы. Специалисты отмечали у "трудных" школьников неврозы и невротическое развитие. Планировать и осуществлять индивидуальную воспитательную работу с такими учащимися без врача недопустимо, А самое главное—нужно детальным образом разобраться в истории развития и воспитания учащегося, понять, что именно обусловило те или иные особенности его личности, правильно спроектировать воспитательную работу с ним.

Как отмечают некоторые исследователи, в ряде случаев антисоциальные формы поведения подростков связаны с органическим поражением нервной системы, явлениями интеллектуальной неполноценности и психопатическими чертами личности. Эти подростки отличаются большей степенью внушаемости, некритичностью поступков, а их влечения принимают нередко извращенный характер (садистский оттенок агрессии и т. д.).

Таким образом, антисоциальное поведение несовершеннолетнего взаимообусловлено влиянием факторов в первую очередь внешней социальной среды (в особенности микросреды), а также индивидуальными особенностями личности подростка, которые обусловливают его индивидуальное реагирование на различные "жизненные неудачи".

Сдвигом в сторону усиления социальной опасности является организация преступной группы с участием несовершеннолетних, так как многие преступления технически невыполнимы для одиночного подростка; кроме того, некоторые подростки, участвуя в действиях группы, смелеют и даже наглеют, поскольку это одобряется групповым авторитетом.

Криминальную направленность группы характеризуют следующие количественные и качественные характеристики: участие в группе ранее судимых, которые не работают и не учатся, злоупотребляют алкоголем или наркотиками, занимаются азартными играми, а также наличие в группе осознанного лидера, авторитарный стиль управления группой, преимущественно криминальная направленность группы, формирование субкультуры группы (жаргон, специальные клятвы, особый ритуал поведения и т.п.). В дальнейшем, при систематической преступной деятельности в группе происходит распределение ролей и функций при совершении преступлений.

Структура преступности несовершеннолетних имеет существенные особенности. Для нее характерно резкое возрастание удельного веса преступлений имущественных и сопряженных с насилием. Например, удельный вес изнасилований, разбоев и грабежей по делам несовершеннолетних втрое выше, чем в структуре общей преступности. Кражи, грабежи, разбои и хулиганство составляют 76\% всех дел несовершеннолетних из числа направленных в суд, а вместе с убийствами, изнасилованиями и тяжкими телесными повреждениями — 90\%.

Для несовершеннолетних правонарушителей характерно совершение преступлений в группе. Если из всех преступников но линии уголовного розыска совершили преступления в группах 38\%, то из несовершеннолетних—70\%.

Специфической особенностью насильственных преступлений несовершеннолетних, в том числе убийств и тяжких телесных повреждений, является резко неадекватная реакция на действия, которые воспринимаются ими как оскорбление, лежащая в истоках мотивации таких преступлений. Психологическое объяснение этого феномена связано с двумя мотивами: недоверие к взрослым из-за необоснованного обобщения ими собственных ненормальных отношений и переноса этих взаимоотношений на других людей.

Всякая субкультура имеет свой "ритуал". Помимо этих атрибутов во многих молодежных группах имеет место стремление казаться старше своих лет, подражать взрослым: легкость завязывания случайных знакомств. Каждая опрошенная девушка 16—20 лет и 65\% юношей заявили, что охотно знакомятся с представителями другого пола на улице, в трамвае, ведут откровенные разговоры на сексуальные темы с представителями разного пола, демонстрируя осведомленность или бравируя личным опытом (нередко придуманным) в области интимных отношений.

Современное подрастающее поколение не имеет четких представлений об отрицательном влиянии на физическое и нравственное развитие личности ранних и беспорядочных половых связей.

К числу общих возрастных психологических особенностей несовершеннолетних относится феномен "генерализации собственного опыта", возведение в ранг "ритуала" образцов негативного опыта. Каждый опрошенный юноша из ПТУ считает, что если девушка хочет уединиться с парнем, значит, она согласна на половую близость.

Психологический механизм сексуального общения, приводящего к изнасилованию, опосредствован глубокими социальными факторами, детерминирующими эти преступления. Обнаружить непосредственные причины изнасилований вне анализа этих психологических механизмов крайне сложно.

Среди насильников большая доля учащихся, семнадцатилетних примерно в 6 раз больше, чем четырнадцатилетних, хулиганов — 41:1, убийц—8:1. Допреступное поведение показывает, что среди насильников самый низкий удельный вес ранее судимых, большинство (69\%) воспитываются в неблагополучных семьях: систематические попойки взрослых членов семьи сопровождаются беспорядочными половыми контактами: мать часто меняет сожителей, отец груб и циничен с женщинами, братья и сестры рано вступают в половую связь.

Изучение "досуговых" изнасилований показало, что нередко:

преступники и жертва совместно пьянствуют, после чего она утрачивает способность ориентироваться в обстановке, тем более оказать сопротивление (15\%);

преступник знает, что жертва была ранее изнасилована, но никому об этом не сообщила (12\%);

после случайного знакомства потерпевшая охотно соглашается погулять с пьяным подростком и ищет с ним уединенного места, что воспринимается будущим насильником как сексуальная стимуляция, хотя никаких реальных эротических поощрений со стороны жертвы нет (12\%);

после случайного знакомства жертва своим собственным сексуально окрашенным поведением провоцирует посягательство (15\%).

В центре внимания внутренней картины преступления подростка (ВКП) находится его личность, в процессе изучения которой необходимо выделение психологических детерминант антиобщественного поведения на различных этапах его формирования. Так, в частности, А. Ф. Зеленский пишет, что проведенное исследование достаточно многочисленной группы осужденных, отбывающих наказание за тяжкие насильственные преступления, показало, что 12\% опрошенных не смогли сколь-нибудь удовлетворительно объяснить мотив своих поступков, приведших их в колонию. В зависимости от того, какие состояния личности обусловили ослабление сознательного контроля над поведением, можно различать 4 тина импульсивного преступного поведения: 1) преступления "в состоянии глубокого алкогольного опьянения; 2) преступления в состоянии аффекта; 3) преступления лиц, находящихся в состоянии болезни или усталости; 4) "скоротечные" преступления.

Для психологического анализа наибольший интерес представляют именно те преступления, которые отнесены по данной классификации к "скоротечным", т.е. происшедшим как бы спонтанно, необдуманно, за счет неосознаваемых поведенческих регуляторов. Что представляют из себя эти регуляторы, какова их природа, механизм формирования и функционирования — вот круг вопросов, относящихся прежде всего к сфере психологического знания.

В одной из монографических работ по криминальной мотивации проблеме неосознаваемой мотивации преступного поведения уделено достаточно серьезное внимание, в том числе сделана попытка описать и классифицировать в зависимости от их природы и происхождения неосознаваемые мотивы. К числу таких мотивов авторы относят следующие.

Первая категория неосознаваемых мотивов свойственна определенному типу личности, характеризующемуся переоценкой значимости своей личности, агрессивной концепцией окружающей среды, неустойчивостью настроения, склонностью к острым эмоциональным впечатлениям; таким образом, неосознаваемой детерминантой является сама психологическая структура личности. Сюда же относятся лица с так называемой негативной социальной аутоидентичностью, которые неосознанно избегают социального контроля. Это, как правило, лица, ведущие бездомный паразитический образ жизни.

Вторая категория неосознаваемых мотивов может носить компенсаторный или гиперкомпенсаторный характер, что прежде всего связано с развивающимся комплексом неполноценности, неадекватностью, ущемленностью личности. Последнее нередко приводит к браваде, необдуманным, рискованным поступкам, проявлениям физического насилия, смещения агрессивной реакции на замещающий объект.

Третья категория неосознаваемых мотивов связана с отсроченным во времени действием закрепившихся в детстве по механизму импринтинга («впечатывания») травматического опыта. Унижения, незаслуженно жестокое обращение могут оставлять свой отпечаток в эмоциональной структуре личности и при определенных условиях порождать соответствующие формы поведения.

Четвертую категорию бессознательных мотивов преступного поведения составляют различные патологические, не исключающие вменяемости особенности личности. В этих случаях у субъекта возникает сильнейшее стремление совершить поступок, который сам он расценивает как совершенно недопустимый. Такое нарушение влечения может проявиться как в форме безобидного озорства, так и в виде самых жестоких преступлений против личности.

В изучении неосознаваемой мотивации преступного поведения криминологи в первую очередь опираются на исследования неосознаваемой психической деятельности, которые традиционно, начиная от своего основателя Д. Н. Узнадзе, ведут представители грузинской психологической школы (А. С. Прангишвили, Ш. А. Надирашвили, А. Е. Широзия и др.); изучению этих проблем посвящены также работы Ф. В. Бассина, П. В. Симонова и др. В исследованиях психологов первостепенное значение уделяется, во-первых, раскрытию содержания неосознаваемой психической деятельности, которая, безусловно, не сводится только к криминальной мотивации, а во-вторых, особенно тщательно исследуется проблема генезиса, формирования неосознаваемых регуляторов, а также выявления их места и роли в общей системе внутренней регуляции психической деятельности.

Следует отметить, что психологи избегают употребления понятия "бессознательное", считая, что это отнюдь не является синонимом "неосознаваемого". Так, П. В. Симонов пишет: "Термин "бессознательное" представляется мне крайне неудобным для обозначения неосознаваемых проявлений высшей нервной (психической) деятельности человека. Находящимся в бессознательном состоянии мы называем того, кто в результате тяжелой травмы, обморока, отравления и т.д. не обнаруживает признаки жизни, утратив какие бы то ни было проявления высших психических функций. Что же касается неосознаваемого психического, будь то подсознание или сверхсознание, то их функционирование тесно связано с деятельностью сознания. И далее автор поясняет свое понимание "подсознания" и "надсознания".

«К "подсознанию" относится то, что было осознаваемым или может стать осознаваемым в определенных условиях: автоматизированные и потому переставшие осознаваться навыки, интериоризованные нормы поведения, превратившиеся в его внутренние регуляторы («голос совести», «зов сердца»), мотивационные конфликты, вытесненные в подсознание , механизм психологической защиты... Язык сверхсознания, или надсознания, есть результат рекомбинации образов и понятий, есть информация, заново порождаемая мозгом... Деятельность сверхсознания обнаруживается в различных условиях. Прежде всего это самые первые неосознаваемые этапы всякого творчества — научного, художественного, детского игрового, т.е. возникновение гипотез, догадок, озарений, будущих произведений».

Если следовать логике П. В. Симонова, то неосознаваемую мотивацию преступного поведения скорее можно отнести к подсознанию, т.е. тем неосознаваемым механизмам, которые образовались либо путем вытеснения из сознания неких психотравмирующих обстоятельств, и затем проявляют себя в преступных действиях как вымещенные, компенсация своей неполноценности, ущербности за счет агрессии, унижения, истязания другого существа. Либо такого рода механизмы могут образоваться как бы в обход сознания, путем подражания, внушения, "запечатления" некоторых форм асоциального, антиобщественного поведения окружающих, что особенно характерно для детского возраста, когда подобным образом могут быть сформированы устойчивые, фиксированные установки, проявляющиеся затем в поведении взрослого человека (см. § 2 гл.VII).

В данном случае речь идет о формирующихся уже в раннем детстве достаточно устойчивых неосознаваемых регуляторах человеческого поведения — установок. Пальма первенства в изучении этого весьма любопытного психологического механизма, выступающего в качестве неосознаваемого регулятора человеческого поведения, принадлежит известному советскому психологу, основателю грузинской психологической школы Д. Н. Узнадзе. Д. Н. Узнадзе не только изучил действие этого механизма, но показал условия его формирования. В частности, широко известен его эксперимент с шарами разной величины, многократно предлагаемыми для определения размеров испытуемому с завязанными глазами. После многократных повторений, когда в одну руку все время помещался большой шар, а в другую маленький, подавались шары, равные по своему размеру. Испытуемый уверенно утверждал, что в руке, привыкшей к шарам больших размеров, на этот раз оказался меньший, чем в другой руке, шар, т.е. срабатывала сформировавшаяся в процессе эксперимента фиксированная установка, выражающаяся в готовности воспринимать данной рукой более крупный шар.

Эти достаточно простые и наглядные эксперименты позволили сделать весьма важные выводы. Во-первых, о том, что фиксированная установка действует как неосознаваемый механизм и, во-вторых, что ее формирование — также неосознаваемый процесс.

В последующих работах представителей грузинской психологической школы понятие установки получило дальнейшее развитие и углубление. В том числе было выполнено несколько исследований по формированию установок асоциального поведения несовершеннолетних.

Авторы этих работ раскрывают механизмы формирования установок с учетом действия объективных и субъективных факторов, в качестве которых, с одной стороны, выступают внешние условия, представленные ближайшим окружением, ситуацией, а с другой стороны, потребности индивида, которые на первой стадии преступного поведения не всегда носят асоциальный характер. В процессе формирования асоциальных установок за счет многократных повторений происходит, во-первых, трансформация потребностей: на месте прежних формируются извращенные потребности; во-вторых, асоциальное действие закрепляется до уровня неконтролируемых сознанием автоматизмов, что свидетельствует о возникновении фиксированной установки.

К примеру, установка на употребление наркотиков, алкоголя, совершение хулиганских действий у несовершеннолетних первоначально начинает складываться в неформальных подростковых группах под влиянием потребности в престиже, в признании, в самоутверждении. И лишь при последующих повторениях закрепление приводит к изменению мотивации, формированию самостоятельных извращенных потребностей в алкоголе, наркотике и других асоциальных проявлениях.

Однако эти исследования показывают, как складываются асоциальные установки непосредственно в подростковом возрасте, но они не объясняют генезиса преступного поведения на более ранних ступенях развития, что особенно важно при исследовании личности так называемых "циников", которые уже к 15—16 годам демонстрируют прочно сложившиеся асоциальные установки и извращенные потребности.

Для объяснения природы столь ранних и прочных асоциальных установок необходимо рассматривать, как совершается этот процесс в более раннем возрасте, в дошкольном детстве, когда неосознаваемые поведенческие регуляторы формируются также за счет неосознаваемых механизмов социализации: внушения, подражания, идентификации с окружающими и прежде всего с близкими взрослыми, которые обладают для ребенка большой внушающей силой.

В качестве иллюстраций, позволяющей объяснить психологические механизмы и путь формирования криминогенно опасной личности подростка, можно привести характеристику 16-летнего Н., совершившего ряд тяжелейших насильственных преступлений против личности, являясь лидером преступной подростковой группы. Достаточно подробное клиническое психологическое изучение личности Н. и условий его формирования было осуществлено при проведении судебно-психологической экспертизы.

Н. — юноша с хорошим интеллектуальным развитием, много читал, легко и успешно учился в школе, до 6-го класса включительно был отличником. Способен правильно оценивать свое и чужое поведение, хорошо разбирается в людях, может полно характеризовать положительные и отрицательные стороны личности своих товарищей, что достаточно редко проявляется у подростков-правонарушителей. Искренне сожалеет о содеянном, о жертвах своего преступления, готов нести суровое наказание, затрудняется объяснить мотивы своего преступления, заявляет, что они совершены во время вспышек неудержимой ярости, гнева. Плохо верит в то, что преодолеет свою жестокость, считает, что это у него от отца.

Жестокость, агрессивность Н. проявлялась редкими вспышками в определенных провоцирующих ситуациях, в то время как в обычной жизни ни в семье, ни с товарищами такие вспышки практически не наблюдались. Среди товарищей за свой спокойный нрав, рассудительность, стремление избежать ссор, драк он даже получил кличку "Тихий". Мать Н. лишь однажды была свидетелем приступа его ярости, когда он чуть не разорвал любимую собачку, которая в игре оцарапала ему руку.

Подобные приступы ярости, сопровождающиеся жестокостью и агрессией по отношению к жертвам преступления, удавалось провоцировать другу Н., с которым они совершили особо тяжкие преступления.

При ретроспективном изучении условий семейного воспитания выяснилось, что Н. в раннем детстве воспитывался чрезмерно жестоким и циничным отцом, часто избивавшим мать, брата, соседей. Н. в детстве был любимцем отца, который задался целью воспитать из сына сверхчеловека, рано выучил его читать, внушал ему мысль о своем превосходстве, о пренебрежении к окружающим, учил жестокости.

Начиная с 8 лет, Н. жил без отца с матерью, и, по его словам, осуждал поведение и жизненные" принципы отца, но тем не менее с горечью отмечал у себя проявление отцовских черт и сомневался в возможности их искоренения.

У Н. действительно как бы вопреки его воле и сознанию, в определенных ситуациях проявлялись чрезмерная жестокость, агрессивность, приводившие его к совершению тяжких преступлений. Однако это не означает, что эти черты и поведение Н. унаследовал от отца генетическим путем.

Здесь по сути дела речь идет о действии неосознаваемого поведенческого регулятора, фиксированной установки, которая была сформирована в раннем детстве за счет внушающих воздействий отца, а также путем подражания и идентификации с отцом. Сформированную таким образом в раннем детстве фиксированную установку характеризует автоматизм, в отдельных случаях возможный конфликт с сознанием, а главное прочность, устойчивость, что объясняется глубинным физиологическим механизмом, рано и прочно сложившимся динамическим стереотипом.

Перестройка ранних фиксированных установок оказывается делом весьма сложным, слабо поддающимся традиционным методам воспитания и перевоспитания. Видимо, здесь требуется иной подход, иной арсенал внушающих воспитательных воздействий на неосознаваемые поведенческие регуляторы.

Как известно, в конце прошлого, начале нашего века проблеме внушения, изучению его возможностей и роли в общественной жизни, в воспитании немалое место уделялось в работах Б. Сидиса, И. А. Сикорского. Разнообразные эффекты внушающего воздействия, которые проявлялись в виде массовых психических эпидемий религиозного характера, исцеления путем самовнушения и т.д., описал и систематизировал в свое время В. М. Бехтерев, он одним из первых попытался дать научное толкование этим явлениям.

В настоящее время интерес к внушению как воспитательному воздействию, способному эффективно перестраивать отрицательные установки, прежде всего проявляется в сфере пенитенциарной и превентивной науки и практики. В этом отношении, на наш взгляд, представляет большой интерес и является весьма перспективной экспериментальная работа по внедрению методов внушения в процесс обучения и воспитания, проводимая кафедрой педагогики Пермского пединститута и, в частности, А. С. Новоселовой, которая непосредственно занимается проблемами нейтрализации, блокировки асоциальных установок у несовершеннолетних правонарушителей и формированием новых установок социально одобряемого поведения, а также активизацией процесса самовоспитания, самосовершенствования.

Внедрение методов внушения в практику воспитания и перевоспитания сопряжено с рядом серьезных трудностей как общетеоретического, так и практически-методического характера. Здесь требуется серьезная теоретическая разработка малоизученной в психологии проблемы неосознаваемых поведенческих регуляторов и психологических механизмов, а также создание и апробация специальных методик, внушающих программ, выделение условий эффективного внушающего воздействия. Кроме того, сторонники внедрения методов внушения в пенитенциарную практику встречают также определенные сомнения и возражения со стороны представителей юриспруденции, указывающих на недопустимость манипулирования поведением человека помимо его сознания. В этих доводах, безусловно, есть свой резон, однако нужно отдавать себе полный отчет, что без методов внушающего воздействия вряд ли найдутся другие эффективные пути и возможности перестройки таких прочных неосознаваемых регуляторов поведения, какими являются закрепленные с раннего детства фиксированные установки.

Проблема нейтрализации, блокировки установок асоциального поведения — это проблема, требующая в ближайшем будущем своей серьезной проработки не только со стороны психологии и педагогики, но и со стороны юриспруденции, которая должна определить юридически допустимые и обоснованные возможности применения внушающих методов воспитательно-профилактического воздействия.

Немалую роль в перестройке негативных установок могут сыграть методы самовнушения, аутотренинга, которые сегодня активно применяются и широко рекомендуются психотерапевтами по снятию состояния тревожности, навязчивости, по преодолению различных комплексов, по восстановлению эмоционально-психического здоровья и тонуса человека.

При анализе преступного поведения несовершеннолетних выделено четыре типа нарушителей, для которых общественно опасное деяние является: а) случайным, противоречит общей направленности личности; б) возможным с учетом общей неустойчивости личностной направленности, но ситуативным с точки зрения повода и ситуации; в) результатом общей отрицательной ориентации личности, обусловливающей выбор среды, времяпрепровождения и непосредственного варианта действий при наличии подстрекательства, примера преступного поведения и т.п.; г) результатом преступной установки личности, включающей активный поиск, организацию повода и ситуации для преступных деяний, соответственно относительно устойчивой системы антисоциальных оценок и отношений.

Предложенная типология не только фиксирует основные варианты возможной направленности личности несовершеннолетних правонарушителей, но и отражает процесс постоянного формирования социально-негативных черт личности, переход от единичных деформаций к их "цепочке".

Метод косвенных оценок позволяет сделать вывод, что среди несовершеннолетних правонарушителей тип "а" составляет 25—35\%, тип "б" — 25—30\%, тип "в" — 30—40\%, тип "г"-10-15\%.

Трудновоспитуемость возникает в результате взаимодействия неблагоприятных внешних условий с определенными пробелами или искажениями в психике самого подростка. В окружающем мире такими неблагоприятными условиями могут быть аморальное поведение родителей, кризис в семейных отношениях, ошибки в школьном и семейном воспитании. Однако ни в коем случае не следует считать, что у плохих родителей плохие дети, что типичные неблагоприятные условия порождают типичные недостатки подростка. Нередко у пьющих родителей и взрослые дети не притрагиваются к вину, у отцов-грубиянов вырастают очень тактичные сыновья и т.д.

Подросток непросто воспринимает и усваивает неблагоприятные внешние воздействия; Он может их и не воспринимать, отвергнуть, а может с ними бороться. И тогда в борьбе с неблагоприятными условиями формируются положительные качества личности.

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 |