Имя материала: Введение в психологию труда

Автор: Климов Евгений Александрович

3.4. методы верификации, доказательства, объяснения. о взаимосвязи методов построения сложных теоретических объектов

 

Существуют два выхода из ситуации "нуль-объект" (сложный), которые реализуются следующими двумя методами (нумерация продолжается).

10. Эмпирическое подтверждение (верифицирование) сводится к тому, что в ходе эмпирического исследования устанавливают, что "так может быть" или "именно такая связь и существует в действительности". В систему процедур верифификации входят действия по построению гипотез эмпирических исследований, планированию системы сбора эмпирического материала (в частности, планированию экспериментов), применению методов сбора эмпирических данных и, если есть возможность, необходимость и целесообразность, их статистической обработки. Дело в том, что важная специфическая особенность человека как субъекта состоит в его уникальности, неповторимости. Поэтому обычные схемы естественно-научного мышления при обработке эмпирических данных в психологии далеко не всегда уместны. И статистика — далеко не всегда благо в психологии (иногда она дает лишь иллюзию научности, поскольку нивелирует, "смазывает" как раз то, что должно быть рассмотрено дифференцирование и содержательно).

Одним из полезных ходов мысли при эмпирическом обосновании сложных теоретических объектов в психологии может быть реализация "даже-принцчпа", или "принципа заострения ситуации" (подробнее см. [145]), сущность которого сводится к следующему. Проявление (симптом) некоторой психической сущности рассматривается в противодействующих условиях. Например, пытаясь установить границу нормального умственного утомления по психологическим симптомам, психолог принимает во внимание не просто появление чувства пресыщения трудом, но появление этого чувства (даже !) при занятии интересующим предметом.

Еще пример: диагностируя по жизненным показателям типологические свойства нервной системы, психологи принимают во внимание не просто, скажем, медлительность человека, но ее проявления (даже!) в ситуациях, стимулирующих поспешность (мало времени, надо торопиться, а человек остается самим собой — неторопливым). Жизненные ситуации (в частности, конфликты, противоречия, кризисы развития) сложны, неповторимы, и набрать статистику сходных случаев здесь либо невозможно, либо соответствующие попытки (в угоду научной моде или стремлению уподобить психологию естественным, техническим наукам) ведут к огрублению, искажению, утрате ценных именно своей уникальностью фактов. Так называемая "гуманистическая парадигма мышления", развиваемая в психологии и возникшая, нам думается, как здоровая реакция на физикализм, технократизм в нашей науке имеет веские основания для существования и развития. Важно лишь здесь не доводить дело до очередного (противоположного) абсурда (до отрицания того минимума признаков, без которых область знания не может считаться наукой и вырождается в мистическое умствование по поводу мифических моделей психической реальности вплоть до разговоров о "переселении душ" и пр.).

Обзор основных конкретных методов сбора эмпирических данных будет приведен в последующих параграфах. Нетрудоемкие методы статистической обработки эмпирических данных хорошо описаны для пользователя, не имеющего специальной математической подготовки [69], [104], [128]. Прежде чем вы воспользуетесь программами компьютерной статистической обработки (в наши дни это распространено и доступно), научитесь обрабатывать данные "головой и руками", стремясь хорошо осознать возможности и ограничения методов статистики, условия их корректного применения.

В результате, если сложный нуль-объект оказывается верифицированным на основании эмпирических данных, он приобретает статус сложного эмпирического полуобъекта теории.

11. Помологическое доказательство сводится к логическому обоснованию правомерности рассматриваемого утверждения с позиций ранее установленных общих положений.

По логической форме доказательство состоит из трех частей: тезиса, доводов и демонстрации (выражения в речи самого логического следования). Тезисом в интересующем нас случае становится утверждение (суждение) в статусе сложного нуль-объекта. Поскольку мы не знаем, доказуемо ли это утверждение, истинно ли оно, то наша цель состоит, строго говоря, не в том, чтобы доказать тезис, а в том, чтобы проверить, можно ли его доказать. Таким образом, номологическое доказательство по отношению к нуль-объекту это есть своего рода его логическая верификация, проверка средствами теории. В соответствии с требованиями логики тезис должен быть суждением ясным, недвусмысленным, непротиворечивым, четким. Он должен мыслиться в одном и том же смысле на протяжении всего рассуждения (подмена — "подтасовка" — тезиса в ходе рассуждения — это типичная логическая ошибка).

В качестве доводов (аргументов) в нашем случае должны быть отобраны мысли, истинность которых ранее проверена, доказана, или мысли, принимаемые за аксиомы. Процедура доказательства предполагает поиск тех оснований (посылок силлогизма), из которых следовал бы тезис, подлежащий доказательству. Например, если мы попытаемся доказывать тезис "аварийность на производстве в основном зависит от врожденных качеств людей", то легко убедимся, что основанием его должно стать абсурдное утверждение в системе примерно такого силлогистического рассуждения: "показатели эффективности производства есть нечто зависящее в основном от врожденных качеств людей; аварийность есть показатель эффективности производства; следовательно, аварийность... и т. д.". Таким образом, вместо доказательства мы пришли к опровержению тезиса. И это естественно, поскольку тезис мы взяли заведомо ложный. Здесь нам важно было сосредоточиться на логической стороне доказательства. Разумеется, чтобы искать и находить общие основания для доказательства (или опровержения) тезиса, нужны уже знания не только о логических формах мышления, но прежде всего знания специальные. В нашем случае — из области психологии труда и смежных наук.

Положения о дедуктивной логике, изложенные в связи с методом дедуктивного предсказания (пункт 8 в §3.3), важно учитывать и в связи с процедурами доказательства.

Обратим внимание на некоторые типичные логические ошибки, встречающиеся в ходе дедуктивного доказательства.

• Одна из них была только что проиллюстрирована — доказательство тезиса ложными аргументами. Эта ошибка носит название "основное заблуждение" (заблуждение, коренящееся в основании, в общих суждениях, составляющих иной раз неформулируемую логическую основу рассматриваемого тезиса).

• Еще одна возможная ошибка — "от сказанного в относительном смысле к сказанному безотносительно" — состоит в том, что утверждение, верное для определенных частных условий, используется как довод для обоснования утверждения, распространяемого на любые условия. Например, известно, что водителю транспортного средства нередко приходится реагировать (экстренно тормозить, маневрировать в условиях ограниченного места) на сигналы, и делать это нужно как можно быстрее (в условиях ограниченного времени). Поэтому можно признать правильным утверждение примерно такого рода: "успешность деятельности водителя зависит от свойственной ему скорости двигательной реакции на сигнал". Однако утверждать на 'этом основании, что лиц с относительно низкой скоростью реакции (в пределах нормы) нужно считать профессионально непригодными, было бы неверно, поскольку скорость реакции сказывается на успешности водительской работы только "при прочих равных условиях". И например, низкая скорость двигательной реакции может быть во многих случаях с лихвой перекрыта за счет хорошего наблюдения, за счет предусмотрительности и правильного предвидения маневров других участников движения. Суть логической ошибки работника, занятого вроде бы научным профотбором, здесь состоит в том, что положение, верное для одной группы условий, распространяют на любые, на все условия. Это одновременно есть и нарушение закона достаточного основания, о котором речь шла в §3.1.

• Логическая ошибка, именуемая "не следует", проявляется в том, что для доказательства тезиса приводятся в качестве доводов верные утверждения, но доказывающие не тот тезис, который выдвинут. Например, для доказательства правомерности лабораторно-экспериментальной проверки водителей по рефлексометрической методике (измерение времени двигательной реакции на зрительный сигнал) приводятся доводы о том, что эта методика точная, дает количественные данные, не занимает много времени. Все это верно, но необходимость проверки из этих доводов не вытекает, хотя, возможно, вытекает из других: "необходимо убеждаться перед выездом водителей на линию, нет ли хоть у одного из них резких отклонений во времени реагирования и его вариативности, что может быть признаком неблагоприятного функционального состояния в данный момент; даже единственный случай такого рода может иметь высокую социальную цену и должен быть исключен".

Поскольку, обсуждая определенный нуль-объект, мы имеем задачу не собственно доказать во что бы то ни стало его теоретическую правомерность, а проверить, насколько он правдоподобен и правомерен, нам важно применять и приемы опровержения своих собственных логических построений. Опровержение — разновидность доказательства, а именно: это доказательство ложности выдвинутого тезиса. Если есть факты, противоречащие тезису, то процедура его опровержения (как общего суждения) может считаться выполненной. И важно уточнить область корректного применения этого тезиса или отбросить его, если противоречащих фактов достаточно много (с точки зрения математической статистики, о чем речь шла несколько выше).

Если фактов нет, опровержение строится с учетом следующих рекомендаций — попытки доказать:

• ложность доводов, приводимых в обоснование тезиса. Если доводы ложны, то тезис надо признать не доказанным (но не обязательно ложным);

• из приводимых доводов не вытекает истинность обсуждаемого тезиса;

• новый тезис, являющийся противоположным или противоречащим суждением по отношению к опровергаемому тезису.

Поясним разницу между противоположностью и противоречивостью суждений. Противоположными (контрарными) будут суждения, одно из которых утверждает что-либо о всех предметах класса, а другое — отрицает то же самое. Например, "у всех водителей успех работы зависит от скорости реакции" и "ни у одного водителя успех работы не зависит от скорости реакции". Если одно из таких суждений истинно, то другое обязательно ложно, но они и оба могут быть ложными. Поэтому из ложности одного истинность другого не вытекает.

Противоречащими (контрадикторными) называются суждения, одно из которых общее (типа "все А суть Б" или "все А не суть Б"), другое — частное ("некоторые А суть Б" или "некоторые А не суть Б"), и при этом одно из них утвердительное, а другое отрицательное. Пример: "у некоторых водителей успех работы не зависит от скорости двигательной реакции" и "у всех водителей успех работы зависит от скорости двигательной реакции". Такого рода суждения не могут быть истинными оба вместе, но не могут быть и одновременно ложными. Но если одно из них истинно, то другое обязательно ложно и третьего быть не может.

Следует оговориться, что в любой науке какая-то часть знаний является и остается не только недоказанной, но даже и не всегда осознается и не выражается в словесной форме (существует в качестве неявного достояния исследователя как что-то само собой разумеющееся, усвоенное в непосредственном общении с коллегами, иногда — в порядке подражания и пр.). Но все же надо стремиться, насколько удается, к доказанности и доказательности научного знания в той области, где мы работаем.

Итак, если нуль-объект (сложный) оказывается логически проверенным, доказанным, то он приобретает статус сложного логического полуобъекта теории.

12. Помологическое объяснение есть совокупность оснований, из которых следует, может следовать по правилам логики утверждение, имеющее статус эмпирического полуобъекта. Процедура такого объяснения есть поиск названных оснований. И для этого случая все положения о дедуктивной и индуктивной логике, обсуждавшиеся выше, остаются в силе. Разница лишь в том, что при построении предсказания или доказательства мы идем от оснований к следствию, а в случае объяснения — от следствия к поиску оснований; вскрывать, искать, строить основания — дело нелегкое. Не случайно М. В. Ломоносов в одной из своих работ восклицает "Сколь трудно полагать основания! Ведь [при этом] мы должны как бы одним взглядом охватывать совокупность всех вещей, чтобы нигде не встретилось противопоказаний" [203, т. I, с.135].

Не всегда система научного знания в нашей отрасли настолько разработана, что можно найти искомые общие основания для того или иного эмпирического полуобъекта. В этом случае своего рода последовательными приближениями к идеальному объяснению могут быть такие приемы, как описание, сравнение по некоторым признакам с известными объектами, указание на аналогии, указание на различия с известными объектами, составление более или менее схематической модели.

Разумеется, во всех случаях важно стремиться к причинному объяснению явлений, к указанию на причины их, т. е. обстоятельства, предшествующие рассматриваемым явлениям и вызывающие их. Роль объяснения может выполнять формулировка принципа, системы принципов.

Например, принцип установления взаимного соответствия объективных требований трудового поста и личных качеств занятого на этом посту человека объясняет, почему в рамках психологии труда оказываются исследования деятельности и плотника, и мореплавателя, и руководителя, и работника науки.

Типичной ошибкой, имеющей часто облик предрассудка, является при объяснении ход мысли по принципу лишь "разяамывания игрушки" (так поступают дети, чтобы объяснить, как она пищит, крутится и пр.). А именно исследователи пытаются объяснить явления психики, все более детально их анализируя, дробя и "соскальзывая" далее на мозговые структуры и все более и более простые формы движения материи, в надежде понять, "где начинается психика". Но, повторяем, очень важен и ход мысли, учитывающий то, в какие объемлющие системы включено явление, которое мы пытаемся объяснить (даже игрушку нельзя до конца понять, дойди мы хоть до атомов: почему это кукла, а не игрушечная бомба и пр.). Многие феномены психологии труда можно объяснить, только следуя от анализа именно объемлющих (по отношению к субъекту труда) систем — таких, как социальные нормы, традиции, сложившийся уровень внешних средств и условий труда, производственных отношений людей. И это надо принять как важное методологическое положение при поиске объяснений изучаемых явлений.

Поскольку помологическое объяснение предполагает рассмотрение связей явлений, важно ориентироваться в разновидностях этих связей. Вопрос об их типологии наиболее детально разрабатывается в контексте методологии системного анализа [185], [202], [354]. В частности, помимо причинно-следственных связей, важно принимать в расчет связи структурные ("часть — целое"), родовидовые ("общее — частное"), временные ("до — после"), функциональные, обусловленные временной организацией состояний, процессов психики (сообразно, например, возникающим целям трудовой деятельности), генетические (характеризующие происхождение тех или иных интересующих нас явлений), внешние и внутренние по отношению к рассматриваемому объекту как системе и др. Понять, объяснить предмет рассмотрения системно — это и значит понять его во всех существенных его взаимосвязях.

13. Верификация сложного логического полуобъекта теории производится так же, как и эмпирическое подтверждение "нуль-объекта", но на более высоком научном уровне понимания вопроса, поскольку уже имеется дедуктивное номологическое предсказание, а не просто доказательство возможности теоретического объекта.

После построения достаточно хорошего номологического объяснения сложный эмпирический полуобъект приобретает статус совершенного объекта теории. Примерами таких объектов могут быть выводы хороших диссертаций.

Соотношения между методами построения сложных теоретических объектов и соответствующими ситуациями в контексте науки приведены на схеме 2.

Следует оговориться, что в гуманитарных науках в отличие от естественных построение теории осложняется еще и тем, что здесь существенны такие своеобразные реальности, как социальные нормы и личностные ценности. Нормы — это некоторые признанные общностью людей более или менее общие правила, представления о допустимых границах в характеристиках поведения, деятельности, качеств личности [28), [141, с. 29—43].

 

Схема 2. Основные связи методов построения теоретических объектов с типичными ситуациями в контексте научного знания

Обозначения: прямоугольники соответствуют ситуациям; направление стрелок — движению мысли от незнания к знанию и от менее совершенного знания к более совершенному; арабские цифры — порядку изложения методов в тексте.

Ценности (для психолога они выступают как ценностные представления людей [211]) — то, ради чего люди готовы тратить время жизни и силы или с чем готовы бороться и что иной раз для них важнее самой жизни. Это вводит в обиход психологии и своеобразные варианты логического следования, а именно, не только ту "аристотелеву" логику» на которую мы в основном "налегали" в предшествующем тексте (стараясь соблюсти принцип концептуальной преемственности и сохранить психологию "в строю" наук, а не просто умных разговоров), но также и так называемые модальные логики (логику норм, логику оценок [119], [363]), которые обходятся без понятия истинности и оперируют такими категориями, как "можно", "нельзя "плохо", "хорошо" и т. д. Все это создает рискованную ситуацию, когда человеку, воспитанному в идеалах естественно-научного (сциентистского) мышления, психология в целом и психологии труда в частности может показаться чем-то ненаучным и алогичным.

Поскольку психологические науки находятся, как общепризнано, на (лыке гуманитарных и естественных наук, нам приходятся осознавать, признавать, учитывать и указанного рода обстоятельства.

 

Упражнение

Прокомментируйте приведенные ниже тексты с точки зрения понятий, представленных в §3.3 и 3.4.

1. "Хорошо известно, что для того чтобы добиться постоянного внимания у недостаточно внимательных школьников, их надо поставить у станка. Работа станка не позволяет отвлекаться от него, и учащийся волей-неволей становится внимательным" [200, с- 161).

2. Очевидно, что сценическое искусство, за редким исключением, воспроизводит континуум интенсивностей человеческих переживаний в его реальном жизненном диапазоне. Иначе обстоит дело со временем. Сценическое время всегда условно по отношению к реальному. Суть преобразований реального времени в условное сценическое состоит, в частности, в "сжатии*', Увеличении информативности "сценического сообщения". Это обстоятельство предъявляет особые требования к скоростным характеристикам эмоциональных реакций, к формально-динамической стороне эмоциональной реактивности актера. Возникает предположение, что индивидуальные особенности саморегуляции динамики эмоциональной реактивности, обеспечивающие соответствие сценического переживания меняющейся сценической ситуации, с одной стороны, и возможность управления эмоциональными реакциями в соответствии с задачей, стоящей перед актером как субъектом деятельности, — с другой, и являются в первую очередь теми признаками, которые характеризуют предрасположенность к сценической деятельности" [175, с. 4, 5].

Далее сообщается о методах соответствующего эмпирического исследования, приводятся сведения о статистической значимости обнаруженных в исследовании связей и резюмирующие утверждения, одно из которых приводится ниже.

"Повышение возбудимости, увеличение энергетического уровня процессов в организме, в нервной системе кажется вполне оправданным в начале новой, трудной и значимой деятельности (психологические тесты, премьерный спектакль). После окончания деятельности такое повышение представляется неоправданным, нецелесообразным. С точки зрения динамики рассматриваемые различия могут быть обозначены как различия по параметру лабильности — инертности (в группах актеров и абитуриентов уровень активации возрастает быстро, своевременно и так же быстро снижается; в контрольной группе повышается медленно и держится сравнительно долго)" [175, с. II].

3. "Из литературы по психологии индивидуальных различий известно, что успешность деятельности людей в экстремальных условиях существенным образом зависит от природных свойств их нервной системы и темперамента. Факты подобного рода получены при исследовании трудовой и учебной деятельности в лабораториях Б. М. Теплова, В.Д. Небылицына, Б. Г. Ананьева, К. М. Гуревича, В. С. Мерлина.

Поскольку деятельность пожарного в большинстве случаев осуществляется в условиях сильно действующих стресс-факторов: жары, дыма, взрывов, кислородной недостаточности, новизны обстановки, высоких физических нагрузок, угрозы для жизни и т. д., — мы вправе предположить, что сила нервной системы относительно возбуждения и тревожность (эмоциональная возбудимость в угрожающей ситуации) будут существенно влиять на результативность действий личного состава пожарных подразделений в экстремальных условиях тушения пожаров (300, с. 3,4].

Далее сказано о методах соответствующего эмпирического исследования и его результатах, в частности:

"Эффективность действий лиц с сильной нервной системой в экстремальных условиях улучшается значимым образом (р <0,001) по сравнению с обычными занятиями..." [300, с. 13]. "Исследование эффективности выполняемой работы лицами с сильной и слабой нервной системой, тревожными и нетревожными, склонными и не склонными к риску в период проведения ими пожарно-профилактических мероприятий на промышленных объектах, в торговых предприятиях и в учреждениях с массовым пребыванием людей (детские ясли, садики, школы, театры, больницы) показало, что лица со слабой нервной системой, тревожные и не склонные к риску качественнее и эффективнее проводили эту работу, чем лица с сильной нервной системой, нетревожные и склонные к риску. Например, лица с сильной нервной системой в период обследования объекта охватывали проверкой 50\% имеющихся зданий и сооружений, а лица со слабой нервной системой — 85\%. Соответственно нетревожные 52\%, тревожные - 90\%, лица, склонные к риску, - 45\%, не склонные к риску - 75\%. "Сильные" при осмотре помещений обнаруживали в среднем 9,5 противопожарных недочетов, "слабые" - 16, нетревожные - 9, тревожные - 16,5, лица, склонные к риску, — 8,4, не склонные к риску — 14" [300, с. 17, 18].

 

Вопросы и темы для размышления и разработки

1. Теория должна быть непременно пространной, большой?

2. Не лукавим ли мы: возможны ли теории в психологии?

3. Возможны ли надежные закономерности в психологии?

Тема 1. Своеобразие доказательства в гуманитарной области.

Тема 2. Своеобразие объяснения в гуманитарной области.

Тема 3. Своеобразие научной закономерности в психологии.

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 |