Имя материала: Институциональная экономика

Автор: Одинцов М.И.

1.3. институциональная структура общества

Люди налагают на себя ограничения, которые позволяют им строить свои отношения с другими людьми во всех обществах, даже в первобытных. Институциональная структура развитого общества включает как формальные, так и неформальные правила, и эти группы правил определенным образом взаимодействуют друг с другом.

 

1.3.1. Неформальные правила

 

Различие между формальными и неформальными правилами

В современном обществе неформальные правила играют весьма значительную роль. Люди сталкиваются с неформальными правилами повсюду: в семье, во взаимоотношениях с другими людьми, в деловой и политической жизни. Простые люди обычно слабо осведомлены о материальном праве, регулирующем их отношения с другими людьми. Основные правила, которые организуют отношения людей в повседневной жизни, не закреплены в законах. И даже на рынке, где цена устанавливается в результате колебаний спроса и предложения, действуют неформальные правила, оказывающие влияние на цену. Именно неформальные правила влияют на ожидания покупателей и их оценку того, справедливо ли повышение цены.* Однако точное описание неформальных правил, их систематизация и однозначное определение роли этих правил в регулировании повседневной жизни людей — это чрезвычайно сложная задача.

Неформальные правила, подобно правилам формальным, ограничивают поведение людей. Чем, однако, правила неформальные отличаются от формальных правил? Как провести различие между ними?

Можно рассматривать в качестве формальных те правила, нарушение которых влечет за собой достаточно суровые санкции, например, наказание в виде тюремного заключения или остракизма. Подобный подход к определению неформальных правил предполагает, что государство не является необходимой предпосылкой для их существования. Неформальные правила, согласно этому подходу, не накладывают жестких ограничений на действия людей, они лишь облегчают жизнь в обществе, делают ее более приятной. За нарушение неформальных правил следует не строгое наказание, а, в худшем случае, неодобрение общества. Неформальные правила являются, в соответствии с этим подходом, обязательными только в моральном смысле или с точки зрения приличий и хорошего вкуса. Подобный подход к проведению границы между формальными и неформальными правилами характерен для ученых, относящихся к направлению, известному как «старый институционализм» [Khalil, 1994].

 

В 1986 году, например, был проведен опрос жителей Торонто (Канеман и др.), который показал, что поведение хозяйственных магазинов будет считаться «нечестным», если после сильного снегопада они повысят цены на лопаты для очистки дорог от снега. Это исследование показало, что рост цен считается приемлемым, если он отражает реальное увеличение издержек, а не просто является реакцией на увеличение спроса.

В соответствии с другим подходом различие между формальными и неформальными правилами определяется не строгостью наказания, а тем, кто устанавливает правила и осуществляет принуждение к их исполнению. В основе этого подхода лежит проведенное Ф. Хайеком противопоставление «порядка, основанного на законе» (legal order) и «самопроизвольного порядка» (spontaneous order) [Hayek, 1978]. «Порядок, основанный на законе» возникает, когда государство устанавливает законы и наказывает тех, кто их нарушает. «Самопроизвольный порядок» устанавливается, когда люди вовлекаются в устойчивые модели поведения, поскольку никто из них не может выиграть, отклоняясь от этих моделей поведения, даже если нет эффективных правовых механизмов сдерживания.

Подобного подхода придерживаются ученые — представители «нового институционализма». Они определяют формальные правила как правила, записанные в официальном источнике, за выполнением которых следит специально выделенная группа людей (судебная система, полиция, репрессивный аппарат). Наличие принуждения со стороны государства — это характерная черта формальных правил. В отличие из них неформальные правила не закрепляются ни в одном официальном источнике, и их исполнение гарантируется не угрозой законодательных санкций, как в случае с правилами формальными, и за их исполнением следят не специалисты, а все члены общества. Поэтому в первобытных обществах, не знавших государства, поведение людей регулировалось правилами неформальными. Формальные правила возникают с появлением государства. При этом подходе строгость наказания не имеет определяющего значения. Наказание может быть строгим как за нарушение формальных, так и за нарушение неформальных правил, действующих в обществе. Например, в первобытных обществах действовало неформальное правило: богатые соплеменники должны были раздавать свое богатство более бедным членам общества. Эта норма выполняла определенную экономическую функцию — функцию страхования от голода, который в равной степени угрожал всем членам первобытного общества, так как технология хранения продуктов была неразвитой и создание запасов было невозможным. Поделившись с соплеменниками, которым не повезло в этом году, богатый человек мог рассчитывать на взаимность, когда он в свою очередь окажется менее удачливым. Подобное альтруистическое поведение поощрялось обществом: человек, раздавший свое богатство, пользовался особым уважением соплеменников. Но в некоторых обществах соблюдение этой нормы поддерживалось весьма суровыми санкциями. Например, эскимосы иногда убивали жадных богатых соплеменников [Posner, 1983, p. 158].

Люди соблюдают законы потому, что за их нарушение следует наказание со стороны государства. А что заставляет людей соблюдать правила неформальные? Каковы те стимулы, которые заставляют людей выполнять нормы поведения, действующие в обществе? Если норма поведения, принятая в обществе, не выполняется, то за этим следует определенная санкция, т.е. человек, нарушивший норму, должен нести определенные издержки*.

 

Классификация санкций за несоблюдение неформальных правил

 

Наказание, которое может быть применено по отношению к нарушителям неформальных правил, принимает разнообразные формы, от простого неодобрения и косого взгляда до полного отказа поддерживать какие-либо отношения с нарушителем. Выделим основные группы санкций за нарушение социальных норм [Posner, Rasmusen, 1999].

Автоматическая санкция. Классический пример автоматической санкции за нарушение нормы — это наказание за несоблюдение правил дорожного движения. Тот водитель, который нарушает правило правостороннего движения в стране, где оно является нормой, просто столкнется со встречным автомобилем. Нарушитель в данном случае наказывается автоматически, без чьего-либо намеренного вмешательства. Норма, которая поддерживается автоматической санкцией, называется самовыполняющейся нормой (self-enforcing norm). Другим примером самовыполняющейся нормы может служить язык. Если вы не говорите на языке ваших торговых партнеров, то они вас не поймут и вам не удастся заключить выгодную сделку. В этом случае санкция также наступает автоматически.

Вина. Чувство вины, которое испытывает человек, нарушивший  норму  поведения,  —  это  внутренняя санкция.

 

Экономисты рассматривают наказание как способность налагать издержки.

Нарушитель испытывает угрызения совести, если он нарушил социальную норму, ставшую его внутренним убеждением в результате соответствующего образования и воспитания, независимо от внешних последствий. Многие люди чувствовали бы себя плохо, если бы воровали, даже если бы они были уверены, что их не поймают. Вина несколько напоминает автоматическую санкцию, потому что нарушитель рассматривает санкцию, которая наступает без постороннего вмешательства, как издержки для себя. Но она отличается от простой автоматической санкции: ведь чтобы санкция начала действовать, необходимы определенные инвестиции в воспитание человека. Нужно приложить усилия, чтобы человек интериоризировал норму поведения и стал способен испытывать чувство вины. Карл Льюэллин, знаменитый американский юрист, наиболее выдающийся представитель американского правового реализма, считал, что порядок в обществе достигается в основном благодаря воспитанию, а не закону [Ellickson, 1987, p. 71].Этим воспитанием занимается семья и школа. «Образование — это не обучение чтению, письму и арифметике. Образование — это обучение способности быть гражданином, умению жить бок о бок со своими согражданами и, прежде всего, подчиняться закону»*. Процесс образования — это в значительной степени процесс внушения, насаждения идей, который должен продолжаться достаточно долго, чтобы обеспечить надежную подготовку. Эта подготовка нацелена на то, чтобы различные аспекты культуры стали составной частью обычных рутин, которых придерживается человек.

Стыд. Нарушитель чувствует, что его действия понизили его в глазах других людей. Стыд — это внешняя санкция за нарушение нормы поведения. Стыд, также как и вина, являются результатом воспитания, как формального, так и неформального. Однако стыд отличается от вины тем, что он требует распространения информации о нарушении. Чтобы санкция стала действенной, необходимо, чтобы другие члены общества знали о нарушении правил.

Информационная санкция. Действия нарушителя нормы могут раскрыть некоторую информацию о нем, которую он предпочел бы скрыть. Молодой человек, который хочет получить ра-

 

См.: Записку по делу Cooper v. Aaron, 358 US1(1958), поданную ответчиком. Цит. по: [Lessig, 1995, p. 973].

боту, но приходит на интервью с работодателем небрежно одетым, ненамеренно подает сигнал о том, что он не очень серьезно относится к этой встрече и что его не очень беспокоит, получит ли он эту работу или нет. В данном случае предполагается, что нарушение нормы поведения каким-то образом непосредственно связывается с обладанием нежелательными качествами, и поэтому люди наказывают нарушителя, отказываясь иметь с ним дело.

Информационные санкции могут показаться потенциально слишком строгими. Издержки нарушителя, ставшие результатом наказания, намного превысят социальные издержки, явившиеся следствием нарушения нормы. Однако информационную санкцию можно рассматривать как способ корректировки асимметрии информации. В данном случае функция социальной нормы заключается не в сдерживании определенного поведения, а в подаче сигнала. Пустяковое нарушение нормы может сигнализировать о возможной ненадежности нарушителя как друга или делового партнера.

Чтобы понять, как нарушение индивидом определенной нормы может подавать сигнал о его ненадежности, рассмотрим следующую игру, которая называется «Доверие» [Kreps, 1990]. Игрок В обращается к игроку А с предложением ссудить ему некоторую сумму денег, которую он затем вернет с прибылью. Перед игроком А возникает дилемма: доверять В или нет. Запишем эту игру в экстенсивной форме.

 

Игра «доверие»

Доверять В

Оправдать

Злоупотребить доверием

+-10;10

 

*■ -5;15

 

> 0;0

 

Рис. 2

В одношаговой игре в отсутствие институтов, принуждающих В к тому, чтобы оправдать доверие А, результатом игры будет (0;0) — А не станет доверять В, справедливо полагая, что тот его обманет. Предположим, что игра повторяется неопределенное количество раз, и норма дисконта* равна 0. Если В злоупотребляет доверием в первом раунде игры, то его выигрыш в двух раундах равен 15, а если оправдывает доверие, то 20. Поэтому В выберет стратегию оправдывать доверие. Таким образом, между игроками возникает сотрудничество, и их выигрыш составит (10;10) в каждом раунде игры. Однако возможность сотрудничества зависит от нормы дисконта. Мы предполагали, что у В норма дисконта равна нулю. У многих людей норма дисконта достаточно низкая, но у некоторых она довольно высока. Игроки с высокой нормой дисконта выберут не стратегию сотрудничества с игроком А, а скроются с его деньгами. Если бы определить тип агента (имеется в виду определение нормы дисконта данного агента) было легко, то не возникало бы никаких проблем в повторяющихся играх такого типа. Но даже игроки с низкой нормой дисконта не станут сотрудничать друг с другом, если они не могут распознать, к какому типу относится их контрагент.

 

* Норма дисконта — это показатель, используемый для приведения разновременных величин затрат и результатов к начальному периоду расчета. Норма дисконта характеризует временные предпочтения игроков. Люди с положительной нормой временного предпочтения оценивают текущее потребление или доход выше, чем доход или потребление в будущем, поэтому чтобы оценить вложение средств, будущие доходы или расходы дисконтрируют, что позволяет их сравнивать. Почему для людей характерна положительная норма временного предпочтения? Существует риск смерти, и человек может не дожить до получения будущих доходов. Но это лишь одно из объяснений из большого их числа. Если у нас есть 100, и мы положим их в банк, то через год у нас будет уже 100 • (1+r), где r — ставка процента, под который мы можем положить деньги в банк. Поэтому 100 через год будут равны 100/ (1+r) долл. сейчас. Сегодняшний доллар стоит больше, чем доллар, который будет у нас через год. Доллар можно вложить в банк, и он начнет приносить прибыль. Пусть учетная ставка равна 5\%, тогда через год доллар принесет 5 центов. Как оценить доллар, который мы получим через год? Сколько нам нужно положить в банк сейчас, чтобы через год у нас было 100 долл.? 100/1+0,05 = 95,2 долл. Мы кладем в банк 95,2 долл., получаем 4,8 долл. в виде процента, и через год у нас будет 100 долл. Это означает, что 100 долл. через год равны 95,2 долл. сейчас. Мы дисконтировали будущую сумму, т.е. привели ее ценность к настоящему. При учетной ставке 5\% текущая дисконтированная ценность 100 долл., полученных через год, равна 95,2 долл. Мы производили расчет по формуле Р = Р08, где где 8 — коэффициент дисконтирования, равный 8 = 1/(1 +r)t , где t — номер года, а r — норма дисконта.

Предположим, что имеется два типа агентов: «хороший», который оправдывает доверие, и «плохой», который злоупотребляет доверием. Ни хороший, ни плохой тип не оправдывают доверие в одношаговой игре. Но в повторяющейся игре хороший тип ценит будущие выигрыши высоко и оправдывает доверие не потому, что он альтруист, а потому, что он может потерять выгоду от сотрудничества в будущем, которую ценит достаточно высоко. А не располагает информацией, к какому типу игроков принадлежит В. Чтобы отделить себя от плохого типа, хороший тип предпримет определенные действия, которые называются сигналами. Сигналы могут помочь определить тип агента в том случае, если только агенты хорошего типа могут позволить себе подать сигнал, а агенты плохого типа не могут себе это позволить, и, кроме того, всем об этом известно. Поскольку только хороший тип агента ценит будущую прибыль больше, чем плохой тип агента, то в качестве сигнала могут служить большие наблюдаемые затраты до начала сделки.

Рассмотрим следующий пример.

Агент хорошего типа оценивает будущий выигрыш величиной 10 долл. по норме дисконта 10\%, а агент плохого типа — по норме дисконта 30\%. Дисконтированный выигрыш агентов определим по формуле:

P = P0 -8 , где 8 — коэффициент дисконтирования, равный

1

8 = —          , где t — номер года, а r — норма дисконта.

(1 + r )t

Дисконтированный выигрыш агента хорошего типа составит

10 •    л = 9 долл. 1 + 0,1

Дисконтированный выигрыш агента плохого типа составит

10 - т+Ь=7долл.

Если агент В хорошего типа осуществит затраты в размере 8 долл., что меньше его дисконтированного выигрыша (9 долл.), и больше, чем дисконтированный выигрыш плохого типа (7 долл.), то игрок А, на которого рассчитан этот сигнал, поймет, что только хороший тип может позволить себе затраты в 8 долл. и согласится на сделку. Возникшее равновесие называется «разделяющим» (separating equilibrium). В этом равновесии все агенты хорошего типа подают сигналы, т.е. осуществляют затраты в размере 8 долл., а все агенты плохого типа не могут позволить себе эти затраты, поэтому не будут подавать сигнал.

Примером сигнала могут служить подарки, которые купец дарил правителю, впервые приезжая в незнакомую страну, тем самым демонстрируя свою заинтересованность в долгосрочном сотрудничестве и свою надежность, а не намерение захватить что-либо обманом; он продолжал дарить подарки, показывая, что не намерен прерывать отношения и в будущем.

В качестве сигнала может выступать стиль одежды, манеры человека, его речь и т. д. Довольно большая часть общественного, политического, делового поведения может быть объяснена именно в терминах подачи сигналов. Идея о сигнальной функции социальных норм была предложена Эриком Познером. См.: [Posner,

2000].

Сигнал — это любое небесплатное действие, которое позволяет отделить агента хорошего типа от агента плохого типа. Соблюдение правил поведения, этикета связано с издержками. Издержки в данном случае — это время, деньги и физический дискомфорт, который могут испытывать люди, не привыкшие к правилам хорошего тона. Люди, опасаясь, что их детей примут за агентов плохого типа, воспитывают их, чтобы издержки правильного поведения для них были бы достаточно низкими и поэтом подача сигнала для них у не будет связана с большими издержками.

5. Двусторонние санкции, требующие издержек от наказывающей стороны. В этом случае нарушитель нормы наказывается действиями лица, пострадавшего от этого нарушения. Данный вид санкции не требует распространения информации о нарушении. Человек, осуществляющий наказание — это единственное лицо, которому необходимо знать о нарушении нормы. Но в этом случае, однако, могут возникнуть проблемы с осуществлением наказания за нарушение нормы, потому что оно здесь, в отличие от случаев, рассмотренных выше, не является бесплатным, а связано с определенными издержками, которые целиком возлагаются на лицо, осуществляющее наказание. «Наказание человеческих существ<...>вызывает страдание, уменьшение полезности у нормального человека, который должен сам прямо или косвенно выбирать наказание. «Наказание других» является «антиблагом»,* в экономических терминах, эта деятельность, которая сама по себе нежелательна и которую стремится избежать нормальный человек или, если это невозможно, заплатить, чтобы уменьшить свое участие в этой деятельности» [Бьюкенен, 1997, с. 379]. Кроме того, индивид, который наказывает кого-то, может подвергаться риску противостояния или мести, а также прямых финансовых затрат.

В этом случае даже может возникнуть необходимость в дополнительной системе санкций, применяемой по отношению к тому, кто уклоняется от своей обязанности наказать нарушителя нормы. Корсиканские законы кровной мести, например, дополняли механизм двусторонних санкций, требовавший от наказывающей стороны несения определенных издержек. Тот, кто отказывался от исполнения своего долга — кровной мести, подвергался остракизму. Это означало, что на лицо, отказывающееся от исполнения своего долга, общество налагало определенные издержки, и он должен был сравнивать издержки выполнения своего долга наказать обидчика с издержками изгнания из общества. Общество может также снижать издержки наказания за счет освобождения того, кто осуществляет наказание, от санкций, формальных или неформальных, которые обычно налагаются за те действия, которые он предпринимает, наказывая нарушителя.

6.Многосторонниесанкции,требующиеиздержек.Многосторонняя санкция требует гораздо больше информации, чем санкция двусторонняя. Информация о нарушении должна быть распространена среди членов общества. В случае многосторонней санкции также остро стоит проблема безбилетника, ** так как в наказании участвует большое

 

Антиблаго (bad) — товар или продукт, обладающий отрицательной полезностью для потребителя.

** Безбилетник (free rider) — понятие, используемое в экономическом анализе для обозначения стороны, которая получает выгоды от усилий, предпринимаемых другой стороной, не платя за них. В данном случае безбилетник — это тот член некого сообщества людей, который пользуется общественным благом — т.е. порядком и предсказуемостью поведения людей, обеспечиваемые неформальным правилом, но не платит за него. Он не несет издержки, связанные с наказанием нарушителя, полагаясь на других членов сообщества, и считая, что его вклад вряд ли что-то изменит, если другие не будут наказывать нарушителя. Но если все члены данного сообщества выберут стратегию безбилетника, и никто из них не будет наказывать нарушителя, то неформальное правило не будет соблюдаться, и все члены этого сообщества проиграют из-за отсутствия порядка.

число людей и возникает необходимость в определенном принуждении лиц, которые должны осуществлять наказание. Но в то же время издержки каждого наказывающего будут меньше, чем в случае двусторонней санкции. Спектр возможных наказаний здесь очень широк — на одном конце находится остракизм — изгнание из общества, а на другом — косой взгляд, как выражение неодобрения без какого-либо ощутимого наказания.

Итак, несоблюдение нормы, как мы видим, связано с определенными издержками. Рационально мыслящий индивид сопоставит выгоды от несоблюдения нормы с издержками, которые он при этом понесет, и на основании этого сопоставления сделает рациональный выбор. Роберт Аксельрод приводит следующий пример [Цит. по: Норт, 1997б, с. 61]. Вечером накануне намеченной дуэли с Аароном Бэрром, Александр Гамильтон (американский политический деятель, один из ведущих участников Войны за независимость Америки) взял бумагу и записал перечень доводов в пользу отказа от дуэли; главный довод заключался в том, что его могут убить (и он действительно был убит). Но Гамильтон понимал, что упадет в глазах общества, если откажется от поединка. Издержками отказа от дуэли, т.е. нарушения неформального правила, для Гамильтона было бесчестье. Он сравнил выгоды (сохранения своего доброго имени в глазах окружающих) с издержками нарушения неформального правила и сделал рациональный выбор.

Приведенная классификация неформальных правил может быть полезна для выявления тех функций, которые выполняют определенные социальные нормы. Она позволяет выяснить их роль в регулировании взаимодействия людей и учитывать эти социальные нормы при выборе политики и установлении законодателем правовых норм.

К какому виду санкций относится, например, наказание, налагаемое обществом на человека благородного происхождения за отказ от дуэли, и какие функции выполняла эта социальная норма [Schwartz et al., 1984]?

В южных штатах Америки действовали социальные нормы, которые рассматривали дуэль в качестве признанного способа решения споров между людьми благородного происхождения. Отказ от дуэли для лица, принадлежащего к элите общества, сопровождался потерей репутации, а это означало сокращение возможностей для установления выгодных отношений с другими членами этой группы избранных лиц. Важной социальной функцией дуэли была функция информационная — дуэль можно рассматривать как источник информации о репутации человека, которую тот приобретал, если вел себя благородно. Понятие чести предполагало, что человек ведет себя наперекор собственному эгоистическому интересу. В условиях, когда издержки контроля действительного поведения были высокими, хорошая репутация могла способствовать социальным взаимодействиям, если она была надежной и на нее можно было полагаться.

Можно ли дуэль рассматривать как двустороннюю санкцию? Основная функция двусторонней санкции — сдерживание нежелательного с точки зрения общества поведения. Если человек нарушал принятые в обществе нормы поведения, то результатом мог быть вызов на дуэль пострадавшим лицом. Однако эта система сдерживания вряд ли была эффективной, поскольку связь между поведением человека, который нарушил нормы поведения и был вызван на дуэль, и его наказанием, была слабой. Пострадавшее лицо, бросившее вызов, само могло погибнуть на дуэли. Не было никакого механизма, который гарантировал бы, что наказание постигнет виновного в нарушении неформального правила. Дуэль была похожа на судебный процесс, в котором судья, установив нарушение, бросал монетку, чтобы решить, кого следует казнить [Lessig, 1995, p. 969].

Скорее всего, дуэль выполняла другую функцию — она служила источником информации о том, насколько человек дорожит своей честью. Если рассматривать функцию дуэли подобным образом, то на первый план выдвигается не изменение нежелательного для общества поведения путем его сдерживания, а забота о будущем поведении: члены общества будут учитывать эту информацию, принимая решение о том, стоит ли иметь дело с участниками дуэли. Мужество перед лицом гибели на дуэли — это прекрасное свидетельство о том, что человек дорожит своей честью. Он рискует жизнью, чтобы сохранить свою репутацию. Бросить вызов или принять его означало, что человек ценит свое доброе имя выше, чем свои эгоистические интересы, и он будет вести себя достойно и в других ситуациях. Таким образом, участие в дуэли выступало в качестве сигнала о том, как человек будет вести в будущем, заключая сделки с другими членами этого избранного общества.

А не могли ли индивиды «плохого типа», т.е. те, которые не придерживаются внутреннего кодекса чести, сымитировать поведение благородных людей для того чтобы воспользоваться в будущем хорошей репутацией и выиграть за счет нечестного поведения? Видимо, нет, потому что стратегия, основанная на обмане, будет выгодной, только если выгоды, полученные до того момента, как обнаружится, что человек ведет себя бесчестно, превысят издержки, связанные с риском погибнуть на дуэли. Это объясняет, почему издержки участия в дуэли были столь высоки — они ограничивали возможности мошеннического использования этого способа подтверждения репутации. Подача сигнала должна быть достаточно дорогостоящей, чтобы «плохие» игроки не смогли подражать поведению «хороших» игроков, и это требование в данном случае выполнялось.

 

Условия эффективности неформальных правил

 

Эффективность неформальных институтов в регулировании жизни определенного сообщества зависит от ряда условий [Posner, 1997, p. 366], в числе которых можно указать на следующие:

Размер социальной группы, в которой действуют эти нормы. Чем меньше группа, тем чаще в ней повторяются сделки, тем легче определить нарушителя норм и тем ниже издержки тех, кто подвергает нарушителя наказанию.

Величина издержек, которые несет нарушитель, подвергающийся наказанию. Издержки, вызванные остракизмом, обратно пропорциональны уровню дохода. В богатом обществе с развитой системой социального страхования и наличием альтернативных возможностей получения доходов индивиды меньше зависят от расположения определенного сообщества. Оба эти условия — небольшой размер группы и высокие издержки, которые несет нарушитель, подвергающийся остракизму, выполнялись в первобытных изолированных сообществах. Поэтому там система правосудия, основанная на неформальных правилах, была достаточно эффективной.

Третьим условием является статичный характер общества, в котором действуют неформальные правила. Если общество меняется быстро, то управление, основанное на нормах, не удовлетворяет потребности общества. Социальные нормы изменяются медленно, и тогда при создании нормы проблема безбилетника остро не стоит. Когда издержки изменения нормы малы, тот факт, что лицо, которое меняет норму, не может получить большую часть выгод, не является препятствием для создания нормы. Если же развитие общества становится динамичным, а централизованной власти, которая создавала бы или меняла нормы, нет, то необходимые серьезные изменения норм осуществить сложнее из-за высоких издержек.

Американский философ права Харт выделил правила, которые контролируют поведение людей (первичные правила) и правила, контролирующие правила (вторичные правила). Первые правила направляют поведение граждан в их повседневной жизни. Правила второго типа руководят поведением официальных лиц, когда они создают, пересматривают, отменяют или применяют первичные правила. В соответствии с теорией Харта, совокупность первичных и вторичных правил образует право. В отличие от права, среди неформальных правил нет правил вторичных, нет специально предусмотренной процедуры создания, пересмотра или отмены неформального правила. В неформальных правилах нет конституции или судьи. Человек, который хочет изменить обычай, должен использовать имеющиеся под рукой средства, чтобы убедить других членов общества следовать иной норме [Hart, 1961].

 

1.3.2. Формальные институты

По мере становления более сложных обществ происходит движение в направлении от неписаных традиций и норм поведения к писаным законам, осуществляется постепенная формализация правил. Часто при этом формальные институты возникают на основе неформальных правил. Первые писаные кодексы коммерческого поведения стали возможными благодаря существованию множества неформальных правил, которые регулировали жизнь общества на более ранних стадиях развития. Но и позже в традиции общего права действовал принцип: "Judges must find common law" — «судьи должны найти обычное право». Судьи в общем праве, в соответствии со старинным принципом юриспруденции, не могут принимать закон, пока не обнаружат социальную норму, которая заслуживает того, чтобы за ее соблюдением следило государство.

В связи с этим можно привести следующий пример. В среде купцов XVIII века имели хождение расписки и векселя как средство платежа и кредита. Но в связи с их обращением возникали очень сложные вопросы распределения риска. Предположим, купец А поставил товары купцу В. Получив товары В передает А расписку с обещанием выплатить определенную сумму в указанный срок в будущем. А продает расписку В третьему лицу — С. Тем временем В обнаруживает дефект в товарах, которые он купил у А. Теперь у В есть товары с дефектом, а у С — обещание В заплатить за них А. Может ли В отказаться платить С, ссылаясь на то, что А поставил некачественные товары, или В должен сначала заплатить С, а потом подать в суд на А за нарушение договорных обязательств? Подобные правовые вопросы вставали в связи с бурно развивавшейся в XVIII веке торговлей. Судья Мэнсфилд, как считается, дал основную массу ответов на них. Мэнсфилд знал, что он никогда до конца не поймет, как бизнес использует финансовые инструменты. Поэтому он и не пытался изобрести правила лучше тех, которые сложились на практике. Он тщательно изучал нормы поведения, которые возникли в бизнесе, и старался выявить наилучшую сложившуюся практику и заставить стороны соблюдать ее [Cooter, 1996, р. 144].

Формальные правила включают:

политические правила;

экономические правила;

контракты.

Совокупность этих правил организована в виде иерархии [Норт, 1997б, с. 68]. На самом верху иерархии находятся конституция, которая представляет собой правило установления других правил. Затем идут законодательные акты парламента и своды законов (гражданский кодекс, уголовный кодекс и т.д.), за ними следуют постановления административных органов, которым государство делегирует подобные правомочия, затем законодательные постановления и распоряжения местных органов власти, а в основании иерархии находятся индивидуальные контракты. Чем выше уровень этой иерархии, тем с большими издержками связано изменение формального правила. Пересмотр индивидуальных контрактов обходится дешевле, чем изменение распоряжения местного органа власти. Сложнее и дороже всего изменение конституции. Подобная организация формальных правил обеспечивает стабильность институциональной структуры общества, которая очень важна для того чтобы институты могли выполнять свои функции: снижать неопределенность, делать поведение людей более предсказуемым.

Политические правила определяют в самом общем виде иерархическую структуру общества, процедуры принятия политических решений и устанавливают способы осуществления контроля за политическими процедурами. Экономические правила определяют права собственности, ограничивают доступ других лиц к ресурсам, находящимся в исключительной собственности и определяют способы использования собственности и получения доходов от нее. Контракты содержат конкретные договоренности об обмене.

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 |