Имя материала: Институциональная экономика

Автор: Антон Николаевич Олейник

Тема 5. теорема коуза и трансакционные издержки лекция № 9 теорема коуза

 

9.1. Распределение правомочий между собственниками

Как мы уже убедились, право собственности на ресурс обычно распределено между несколькими собственниками, обладателями отдельных правомочий. Какими принципами регулируется это распределение и всегда ли оно создает предпосылки для эффективного использования собственности? Преобразование крупных государственных предприятий в открытые акционерные общества (ОАО) в 1993-1995 гг. стало своеобразным «естественным экспериментом» по спецификации прав собственности. Согласно государственной программе приватизации 1 предусматривалось три варианта распределения прав собственности в рамках ОАО.

По первому варианту члены трудового коллектива имели право на получение бесплатно привилегированных (неголосующих) акций в размере 25\% от их общей суммы, но не более чем на 20 номинальных месячных окладов на каждого работника. Кроме того, они могли купить до 10\% обыкновенных акций со скидкой в 30\% от их номинала, но не более чем на 6 минимальных окладов на каждого работника. Администрация имела право на покупку 5\% обыкновенных акций, но не более 2 тыс. минимальных размеров оплаты труда на одного человека. Остальные акции оставались у Государственного комитета РФ по управлению государственным имуществом с целью их последующей продажи.

Второй вариант распределения прав собственности давал трудовому коллективу 51\% обыкновенных акций, приобретенных по закрытой подписке по цене, близкой к номиналу. Каждый член коллектива мог подписаться не более чем на 5\% от общей суммы акций. Наконец, третий вариант предполагал передачу права на

приобретение 20\% обыкновенных акций по номиналу инициативной группе, каждый из членов которой должен был инвестировать в предприятие личные средства в объеме не менее 200 минимальных размеров оплаты труда. Трудовой коллектив в целом получал право приобрести еще 20\% обыкновенных акций. Учитывая, что подавляющее большинство предприятий — 75\% — были акционированы по второму варианту, типичным результатом реформы стало следующее распределение прав собственности (табл. 9.1)2.

Подчеркнем, что речь идет о первоначальном варианте спецификации прав собственности. Всегда ли удается уже на этом этапе достичь оптимальной структуры собственности, т. е. той ситуации, когда каждое из правомочий находится в руках собственника, заинтересованного в наиболее эффективном его использовании? Далее, на основе чего мы можем судить о степени заинтересованности того или иного потенциального собственника в эффективном использовании права собственности?

9.2. Формулировка теоремы

Ответ на сформулированные вопросы позволяет получить теорема Коуза, основные утверждения которой впервые были рассмотрены им в статьях «Федеральная комиссия по связи» (1959) и «Природа социальных издержек» (1960), хотя сам Коуз и не использовал подобного термина. В оригинальной версии утверждение Р. Коуза выглядит следующим образом: «Перераспределение прав собственности происходит на основе рыночного механизма и ведет к увеличению стоимости произведенной продукции» и, следовательно, «окончательный результат перераспределения прав собственности не зависит от легального решения [относительно первоначальной спецификации прав собственности]»3. Более полная версия теоремы заключается в следующем утверждении:

 

/ Теорема Коуза* Если правд собственности четко специфицированы и трансакционные издержки равны нулю, то структура производства будет оставаться неизменной независимо от изменений в распределении прав собственности, если отвлечься от эффекта дохода.

 

Иными словами, первоначальное распределение прав собственности совершенно не влияет на структуру производства, так как в конечном счете каждое из правомочий окажется в руках у собственника, способного предложить за него наивысшую цену на основе наиболее эффективного использования данного правомочия. Отвлекаясь пока от понятия трансакционных издержек, сделаем вывод о важности собственно спецификации права собственности на ресурс, а не конкретной формы, которую она принимает. С этой точки зрения непринципиально, кто получил право владения на первом этапе реформы собственности — трудовой коллектив, администрация предприятия, Госкомимущество или банковская структура, — в конечном счете это право получит действительно самый заинтересованный в нем и эффективный собственник.

 

9.3. Доказательство

Прежде чем вернуться к обсуждению примера с приватизацией государственных предприятий, рассмотрим различные варианты доказательства теоремы Коуза. Доказательства в общем виде не существует, обычно для этих целей используются конкретные примеры по обмену правомочиями между экономическими субъектами. К слову, сам Коуз использовал различные случаи из реальной судебной практики в качестве источника примеров. Первый пример станет продолжением нашей дискуссии о пастухе и его стаде4. Предположим, по пути на пастбище пастух вынужден прогонять свое стадо через владения земледельца и тем самым подвергать опасности потравы его посевы. Учитывая, что с ростом размера стада увеличивается вероятность потравы, заметим, что решение пастуха об увеличении стада на одну корову приведет к ожидаемым убыткам земледельца, равным 1 ц зерна, или в стоимостном выражении 80 дол. (20 дол. прямых затрат плюс 60 дол. недополученной прибыли). Если издержки увеличения стада на одну корову равны для пастуха 50 дол., то социальные издержки составят 13D дол. (80 + 50), в то время как социальная выгода — 100 дол. (цена продажи выращенной коровы).

Очевидно, что в данном случае увеличение поголовья стада связано с негативным внешним эффектом, экстерналией — социальные издержки превышают социальную выгоду. Рассмотрим два варианта распределения права на запрещение вредного использования: случай, когда оно принадлежит земледельцу, и случай, когда оно принадлежит пастуху5. В первом случае земледелец запретит пастуху прогон увеличенного на одну корову стада, и пастуху придется смириться с этим решением. Пастух готов предложить земледельцу 50 дол. за разрешение прогона увеличенного стада (цена продажи дополнительной коровы за вычетом издержек на ее выращивание), тогда как земледелец согласится не меньше чем на 60 дол. (недополученная прибыль при отказе от выращивания зерна на площадях, близлежащих к дороге). Предмета для торга нет {0 — пустое множество}, и структура производства останется прежней — земледелец не будет сворачивать посевы, а пастух — увеличивать поголовье стада.

Во втором случае, когда пастуху принадлежит «право прохода», он согласится отказаться от выращивания дополнительной коровы за любую сумму, превышающую его прибыль от ее выращивания — 50 дол. Земледелец же будет готов заплатить любую сумму до 60 дол. (прибыль от продажи центнера зерна, находящегося под угрозой потравы). Предмет для торга есть, и стороны остановятся на любой сумме в интервале от 50 до 60 дол. В результате торга земледелец оставит неизменными свои посевные площади, а пастух не будет увеличивать численность своего стада, т. е. кому бы ни принадлежало первоначально право на запрещение вредного использования, итоговая структура производства останется неизменной.

Однако в первом случае никакого перераспределения дохода не произойдет, тогда как во втором случае произойдет перераспределение суммы от 50 до 60 дол. в пользу пастуха. Именно в последнем заключается эффект дохода: первоначальное распределение прав собственности влияет не на структуру производства, а на относительное благосостояние участников взаимодействия.

Рассмотрим еще одну ситуацию, когда использование ресурса влечет за собой негативные внешние эффекты и, следовательно, зависит от спецификации права на запрещение вредного использования. Речь пойдет о курении, точнее, о случае, когда в одном помещении вынуждены вместе работать курящий индивид А и некурящий индивид Б. Естественно предположить прямую зависимость между количеством выкуренных в течение рабочего дня сигарет и производительностью А. В то же время производительность Б будет обратно пропорциональна количеству выкуренных сигарет: Б не выносит дыма, который причиняет ему головную боль. Если предположить применение на предприятии, где работают А и Б, заработной платы, зависящей от выработки, то связь между количеством ежедневно выкуриваемых сигарет и дневным заработком А и Б будет выглядеть следующим образом:

 

Количество ежедневно выкуриваемых сигарет

Заработок А (в условных единицах, в день)

Заработок Б

0

5

15

1

7

14

2

9

13

3

11

12

4

13

8

5

15

5

Допустим, право на запрещение вредного использования сигарет принадлежит тому, у кого в данный момент находится табличка, запрещающая курение в помещении. Если табличка принадлежит А, то он прячет ее и спокойно продолжает курить. Если же табличка попадает к Б, то он вешает ее на стенку, используя тем самым свое право запретить вредное использование сигарет, принадлежащих А, в своем присутствии. Рассмотрим более подробно обе ситуации. Когда запрещающая табличка принадлежит А, то он курит максимальное количество — 5 сигарет. Б готов заплатить ему до 3 условных единиц (у. е.) (разницу в своем доходе при выкуривании А пяти и четырех сигарет) за то, чтобы А курил четыре сигареты. А согласится курить меньше на одну сигарету за любую сумму, превышающую 2 у. е. (15—13). Далее, когда А курит четыре сигареты, Б готов продолжить торг и далее, предлагая ему 4 у. е. (12—8) за сокращение курения еще на одну сигарету. А согласится, ведь для него важно получить больше 2 у. е. (13-11). А вот на следующем этапе сделка не состоится — Б предлагает

условную единицу (13—12) за сокращение аппетитов А еще на одну сигарету, тогда как А согласится выкуривать две сигареты лишь за большую, чем 2 у. е., сумму (11—9). Таким образом, в помещении ежедневно будет выкуриваться три сигареты — Б купит право уменьшить курение за общую сумму от 4 до 7 у. е.

Если же запрещающая табличка принадлежит Б, то в помещении вообще не курят. Вряд ли А будет долго устраивать такая ситуация, и он предложит Б 2 у. е. за право выкуривать хотя бы одну сигарету в день. Б согласится, ведь его устроит любая сумма от 1 у. е. (15—14). На следующем этапе А вновь предложит 2 у. е., на этот раз — за право курить две сигареты. Б опять согласится,

> 1 (14—13). Выкупит А и право выкуривать третью сигарету, 2 (11 - 9) > 1 (13 — 12). Однако попытка А получить право выкуривать четыре сигареты не увенчается успехом, 2(13 — 11)<4(12 — 8). Итак, во втором случае в помещении будут выкуриваться все те же три сигареты: А выкупит право на них у Б за общую сумму от 3 до 6 у. е. Количество выкуренных сигарет не зависит от того, кому принадлежит право на запрещение вредного использования, принадлежность этого права влияет лишь на перераспределение дохода между А и Б. Следовательно, теорема Коуза вновь выполняется. Данный анализ можно проиллюстрировать и графически, с помощью коробки Эджуорта, в которой по вертикали отложено количество выкуриваемых в день сигарет, а по горизонтали — дневной заработок А и Б. Взаимосвязь количества выкуренных сигарет и заработка отражена с помощью семейства кривых безразличия /(А), /'(А), /(Б) и /'(Б) на рис. 9.1 6.

Когда право на запрещение вредного использования находится у некурящего Б, исходной точкой будет F, в которой количество выкуренных сигарет равно нулю. Торг между А и Б позволит достичь устраивающего обе стороны решения в точке /'"(три сигареты), лежащей на кривой контрактов. В случае, когда право на запрещение вредного использования принадлежит курящему А, следует принимать в рассмотрение кривые безразличия /'(А) и Г(Ь), лежащие правее исходных 1(A) и /(Б). Эти кривые

Подпись: Кривая контрактов

 

4

3

2

 

О

 

безразличия отражают увеличившуюся полезность курящего и уменьшившуюся — некурящего. Исходной точкой в торге теперь будет S (пять сигарет), а итогом торга — лежащая на кривой контрактов. Сдвиги по кривой контрактов и будут отражать перераспределение дохода в зависимости от того, кому принадлежит право на запрещение вредного использования.

 

9.4. Российская приватизация в свете теоремы Коуза

Подробно рассмотрев теорему Коуза, мы можем вернуться к исходному примеру с преобразованием государственных предприятий в акционерные общества. Осуществлялся ли процесс последующего перераспределения правомочий в пользу наиболее эффективных собственников? Действительно, процесс перераспределения собственности начался практически тотчас же после первоначальной спецификации правомочий: акции концентрировались либо в руках администрации предприятия, либо в руках внешнего инвестора7. Хотя нет общепризнанных статистических данных о процессе перераспределения собственности (в первую очередь, по причине разной структуры выборки предприятий, на которых проводились опросы), можно говорить о существенных изменениях, произошедших в период 1994-1999 гг. в структуре собственности де-юре. Иными словами, происходит активный обмен правомочиями собственности между экономическими субъектами, получившими их в ходе первоначальной спецификации («внутренними» акционерами, или insiders), и теми, кто был исключен из этого процесса («внешними» акционерами, или outsiders)*.

 

1994

1995

1996

1997

1999

Внутренние, всего

65

55

58

52

51

Работники

56

39

40

40

36

Дирекция

9

16

18

12

15

Внешние, всего

22

33

34

41

45

Банки

-

1

2

1

2

ЧИФ, ИФ

-

6

5

4

5

Смежники

-

5

3

13

12

Если же рассматривать не юридическую сторону дела, а фактический контроль (фактический контроль свидетельствует о реальном осуществлении права владения), то среди промышленных предприятий, преобразованных в акционерные общества в результате приватизации, на конец 1997 г. большинство находилось де-факто под контролем их администрации (рис. 9.2)9.

Нетрудно заметить, что структура собственности де-юре и де-факто не совпадают. Юридическое закрепление титула собственности не гарантирует для экономического агента возможности реализовать его на практике.

В реальности распределение правомочий в акционерных обществах, созданных путем преобразования государственной собственности, имеет сложную структуру. Все чаще для описания сложившихся на этих предприятиях отношений собственности используется термин «рекомбинированная собственность»10. Под

рекомбинированной собственностью понимается несовпадение легально закрепленных прав собственности и реальных, размытость механизмов контроля и организационных границ предприятия. Помимо легальных обладателей права владения, администрации и внешних инвесторов, функции контроля за функционированием предприятия осуществляют его смежники, основные поставщики, сбытовые фирмы и потребители. Основной смысл возникновения рекомбинированной собственности заключается в создании предпосылок для оперативной перегруппировки активов и консолидации пассивов п, позволяющих хеджировать и распределять риски. Высокий объем взаимных неплатежей предприятий в российской экономике образца 1995—1998 гг., в частности, предполагает существование механизмов взаимного контроля, позволяющих предприятиям продолжать функционировать. В случае возникновения угрозы банкротства предприятие легко находит ресурсы для выполнения обязательств, перегруппируя активы.

Почему же легальная структура собственности не отражает реальной ситуации, в которой право владения распределено между многими экономическими субъектами? Рекомбинированная собственность основывается на быстроте и оперативности перераспределения правомочий между администрацией, внешним собственником, смежниками и трудовым коллективом. Другими словами, что мешает оперативному перераспределению легально специфицированных правомочий, когда пучок из 11 правомочий перегруппируется вместе с каждым изменением ситуации на рынке и, следовательно, появлением новых эффективных собственников?

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 |