Имя материала: Китайская экономика XXI веке

Автор: А С. Селищев

2.2. особенности перехода к современному экономическому росту в китае

Конфуцианцы в сегодняшнем мире Стихи распевают да шамкают прозой. Деяния древних — для них умиленье, О нынешнем судят со злобой, с угрозой. Хуан Цзуньсяпь (1848-1905)

1 Фу Чжуфу. Чжунго гудай цзинцзиши гайлунь. (Краткий очерк по истории древней китайской экономики.) — Пекин, 1985. С. 299. (На кит. яз.)

По мнению исследователей иэ КНР, уже в XI в. до н. э. (и вплоть до «опиумных войн» 1839-1842 гг.) в Китае существовал феодализм.1 Конечно, на протяжении этих трех тысячелетий китайский феодализм претерпевал существенные изменения, особенно после 220 г. н. э.

Уже в III в. до н. э. китайское общество обладало явными чертами рыночной экономики. Во-первых, это свободное перемещение людей через государственные границы. Во-вторых, частная собственность на землю. В-третьих, межродовое разделение труда (которое существовало уже с XVI-XI вв. до н. э). В-четвертых, практика обмена продуктами производства (которая также существовала с незапамятных времен). И наконец, практически все в Древнем Китае имело стоимостную оценку, в том числе и труд ремесленников.1

Опыт Древнего Китая убедительно показывает, что рыночная экономика — отнюдь не обязательно продукт демократии и современной эпохи. Современная капиталистическая экономика — это всего лишь высокая стадия развития рыночной экономики. Что касается Китая, то он обладает рыночной экономикой определенной стадии развития на протяжении уже более двух тысячелетий. При этом к XIV в. н. э. китайцы обладали не худшей, а, возможно, лучшей технологией, нежели европейцы, но вместе с тем не сумели совершить промышленную революцию ранее чем во второй половине XX в., значительно отстав от Западной Европы. И эта проблема остается одной из самых дискуссионных. В научной литературе по этому поводу существуют по меньшей мере три точки зрения.

2.2.1. Марксистская версия

Мы прокляли выдумки праздных умов, Из сердца выбрасывали иллюзии благоденствия, Как когда-то выбрасывали из сиротских домов Мертвых младенцев.

Ляо Ляо (современный китайский поэт)

1 Chao Kang. Man and Land in Chinese History. An economic analysis. — Stanford, 1986. P. 2.

Ученые-марксисты из КНР объясняют проблему перехода Китая к современному росту особенностями китайского феодализма. Если в Европе капитализм стал зарождаться в XIII-XIV вв., а спустя всего пять веков произошла его окончательная победа, то в трехтысячелетнем феодализме Китая зародыши капиталистических производственных отношений были заметны уже в III в. н. э. Но тем не менее не было условий для их развития: в Китае отсутствовали города европейского типа в качестве рынков товаров и рабочей силы.1

Авторы монументального труда «Комментарий по современной китайской экономической истории» отмечали, что во время позднего феодализма эпохи Цин (1644-1911) чиновники, помещики, торговцы и ростовщики контролировали средства производства, и в частности землю. Эти четыре социальные группы аккумулировали во все возрастающих размерах землю и прочие богатства в виде доходов от ренты, поступлений от налогов, процентов от монопольных цен. Все эти богатства тратились на паразитическое потребление предметов роскоши, а также на поддержание неэффективного государственного механизма управления армией и чиновниками.2

В первые годы правления династии Цин правящая элита самоограничивала собственное потребление прибавочной стоимости: часть ее в качестве субсидий перераспределялась в пользу бедняков, на освоение новых земель, строительство водных сельскохозяйственных сооружений, дорог, систем связи и городов. И это, пусть даже скромное, перераспределение прибавочной стоимости в пользу общества существенно стимулировало развитие частного сектора. В результате в первые 75 лет правления династии Цин экономика процветала и население увеличивалось. Однако впоследствии такое благоприятное для общества перераспределение прибавочной стоимости было свернуто, а методы эксплуатации труда становились все более изощренными.

Несмотря на искусно отрегулированный феодальный механизм управления, зачатки капиталистических производственных отношений (про-токапитализм) не могли быть остановлены в своем развитии, хотя они не прогрессировали столь же динамично, как в Западной Европе.

1          Фу Чжифу. Указ. соч. С. 300.

2          См.: Чжунго изитай куминьцзиши чанъи (Комментарий по современной китайской экономической истории). — Пекин, 1958.

В средних и крупных городах торговцы организовывали шелкопрядение и тканекрашение, широко используя при этом наемную рабочую силу. В некоторых деревнях помещики нанимали работников для сбора урожая, а затем продавали его в целях получения прибыли. Иной вариант рыночных отношений осуществляли богатые сельские арендаторы, нанимая рабочую силу для аграрных работ. Все это стимулировало возникновение отношений протокапитализма. Для иллюстрации этого процесса в китайской экономической науке часто ссылаются на широко известное высказывание Мао Цзэдуна в работе «Китайская революция и коммунистическая партия Китая» (1939): «Феодальное общество существовало в Китае примерно три тысячи лет. Только в середине XIX в. в результате вторжения иностранного капитала в этом обществе произошли глубокие изменения. В товарном хозяйстве, развивавшемся в недрах феодального китайского общества, уже зарождались первые зачатки капитализма. Поэтому Китай и без воздействия иностранного капитала понемногу развился бы в капиталистическую страну. Вторжение иностранного капитала ускорило этот процесс».1 Таким образом, по мнению многих экономистов из КНР, длительность существования производственных отношений в Китае объясняется хорошей отрегулированностью механизма архаичного управления, а становление и победа капиталистических производственных отношений были лишь вопросом времени, хотя трудно сказать, сколько бы еще его понадобилось, не случись активной западной экспансии в середине XIX в.

2.2.2. Мальтузианская версия

Скоро тысячелетье, как заброшен путь правды, дао: Люди, люди обычно слишком любят свои заботы.

Тао Юапьмип (365-427)

Многие ученые пытаются объяснить феномен торможения экономического развития Китая огромным народонаселением. Интересную интерпретацию в связи с этим создал американский исследователь Марк Элвин, который попытался ответить на вопрос, что помешало Китаю усовершенствовать важные технологические нововведения эпохи Сун и достигнуть современного экономического роста подобно тому, как это сделали страны Западной Европы после XIV-XV вв., в то время как Китай и в XIX в. продолжал использовать технологию XII в. Элвин попытался выявить функциональную зависимость между экономическим развитием и огромной численностью населения.

1 Мао Цзэдун. Избранные произведения. — М., 1953. Т. 3. С. 142-143.

Элвин считал, что в какой-то мере феномен торможения объясняется тем, что, во-первых, после XIV в. Китай начал проводить политику самоизоляции; во-вторых, принял новую философскую ориентацию: неоконфуцианство, не стимулирующую изучение причинно-следственных связей в природе и обществе. В качестве третьей причины М. Элвин1 выдвинул создание эффективной транспортной системы и сети мелких рынков, которые постоянно корректировали и смягчали любые резкие изменения в относительных ценах, отражающих критический дефицит продуктов в том или ином районе. Многочисленные странствующие торговцы передвигались от одного поселка к другому в зависимости от изменения спроса и предложения. К примеру, если хлопок дорожал в одном районе, то торговцы оперативно привозили его из других. Тем самым производство хлопчатобумажной одежды оставалось разбросанным по сельской местности и не перемещалось в городские центры. Цены редко изменялись настолько, чтобы создать достаточный стимул для внедрения новых технологий и организации механизированного производства. И наконец, четвертая причина, тормозящая модернизацию экономики, — это наличие большого количества свободной рабочей силы, освободившейся от крепостной зависимости в XVII в. и получившей возможность мигрировать из наиболее заселенных восточных районов страны и осваивать новые земли для занятия сельским хозяйством, что способствовало консервации экстенсивных форм экономической деятельности.

В результате внутриполитической стабилизации, достигнутой маньчжурскими правителями после 1860-х гг., медленного роста населения, постепенного усовершенствования технологии производства объем выработки рос хоть медленно, но постоянно. При возникновении дефицита правительство предпринимало энергичные административные и рыночные контрмеры и неизменно держало ситуацию под контролем. Медленный экономический рост сопровождался умеренным приростом населения. Постепенно величина прибавочной стоимости сокращалась, так как развитие имело экстенсивный характер.

1          См.: Eivin М. The Pattern of the Chinese Past. - Stanford, 1974. Chapter 17.

2          См.: Chao Kang. Man and Land in Chinese history. An economic analysis. -» Stanford, 1986.

Сходных позиций придерживался американский исследователь Чао Кан, также связывая особенности экономического развития Китая с ростом численности населения.2 Чао Кан утверждал, что исторически большинство молодых европейцев были весьма предусмотрительны и осторожны при принятии решения о вступлении в брак. Так как содержание семьи и воспитание детей считалось сугубо личным делом, то свадьба могла состояться лишь в том случае, когда молодой человек был способен обеспечить семью материально.

В результате кривая свадеб и рождаемости в Европе после XV в. изменялась в зависимости от экономической конъюнктуры общества.

В отличие от этого принятие решения о вступлении в брак в Китае не было делом индивидуального выбора. По китайской традиции молодой человек должен был жениться как можно раньше и вырастить как можно больше сыновей, что считалось исполнением долга по отношению к предкам и семейному клану.

На основании собственных подсчетов изменения численности населения с начала нашей эры и до конца XIX в. Чао Кан выдвинул предположение, что XII в. стал критическим поворотным пунктом: именно в этом столетии средняя площадь обрабатываемых земель на семью упала с 80 до менее 25 му. В результате продукт труда в аграрном производстве сравнялся с издержками. С этого момента количество населения страны стало слишком велико по отношению к площади обрабатываемых земель, государство начало препятствовать купле-продаже земли, технический прогресс в аграрном секторе остановился, вследствие чего и в XX в. крестьяне продолжали использовать технологию XIII в.

2.2.3. Парадокс Джозефа Нидхэма

Хотя в моем доме и пять сыновей взрастает, Но им не присуща любовь к бумаге и кисти.

Тао Юапьмин (365-427)

Заслуга марксистского и мальтузианского подходов заключается в том, что эти исследования обозначили проблему и привлекли к ней пристальное внимание многих ученых. Вместе с тем ни те, ни другие не сумели дать исчерпывающих ответов на поставленные вопросы.

Так, марксисты ограничиваются констатацией, что рано или поздно капиталистические производственные отношения и современный экономический рост созрели бы в Китае и без иностранного вмешательства, так сказать, в результате гегелевского перехода количества в качество. Так ли это на самом деле — вряд ли доказуемо. Представим, что промышленная революция не произошла в конце XVIII в. ни в Британии, ни в другом районе мира. Произошла бы в таком случае промышленная революция в Китае и когда? Ответить на эти вопросы не представляется возможным.

В свою очередь, мальтузианцы связывают специфику экономического развития Китая с его огромным народонаселением. Но и здесь при более внимательном рассмотрении можно заметить некоторые неувязки. К примеру, Чао Кан обнаруживает критическую точку количества населения в XII в., а М. Элвин — в конце XIX.

Пусть критическая точка была достигнута в XII в. при величине народонаселения в 120 млн чел. Но в XIV в. численность упала до 60 млн и вновь возросла к концу XVI в. до 200 млн, упав к концу XVII в. до 70 млн.

Таким образом, по меньшей мере дважды: в XIV и в XVII вв. численность населения опускалась значительно ниже «критической точки», но каждый раз чуда не происходило: Китай не сумел перейти к современному экономическому росту.

Весьма продуктивной является концепция Джозефа Нидхэма, который связывал медлительность перехода Китая к современному экономическому росту с особенностями управления экономикой} В своем монументальном труде Дж. Нидхэм обратил внимание на то, что с I по XII в. н. э. китайская цивилизация достигла гораздо больших успехов в научной и прикладной области, но тем не менее промышленная революция раньше произошла в Европе.

По мнению Нидхэма, этот парадокс заключался в следующем. Социально-экономическая система средневекового Китая во многих отношениях была более рациональной, чем в средневековой Европе: европейские страны управлялись элитами, сформировавшимися на основе права наследства, Китай же — чиновниками, лишенными этого права. Поэтому в Китае к руководству приходили люди на основании личных способностей и заслуг, а не из-за преимуществ и привилегий, доставшихся по наследству. И тем не менее, несмотря на этот рационализм, а вернее благодаря ему, Китай не сумел самостоятельно перейти к современному экономическому росту.

1 См.: NeedhamJ. The grand traditional. - London, 1969 P. 190.

4-517

Дж. Нидхэм писал: «Государственный меркантилистский порядок никогда не мог возникнуть в китайской цивилизации, потому что основная концепция мандаринов противоречила не только принципам наследственного аристократического феодализма, но и системе ценностей богатых торговцев. Накопление капитала в китайском обществе формально могло иметь место, но его производственное использование на предприятиях постоянно сдерживалось чиновниками-учеными, как сдерживалась любая иная общественная деятельность, которая могла бы угрожать их влиянию. В результате торговые гильдии в Китае не могли возникнуть и достигнуть положения и влияния, сравнимого с торговыми гильдиями городов европейской цивилизации».1

Политика государственного регулирования в Китае способствовала постепенному увеличению предложения ресурсов для растущих потребностей производства и обмена. Если производительность труда и капитала в длительной перспективе и увеличивалась, то незначительно. Экономический рост имел преимущественно экстенсивный характер, а уровень жизни в целом не снижался при стабильном росте населения. В этом заключалось существенное отличие от Европы, где на протяжении почти четырех веков не только уровень жизни, но и количество населения было заморожено примерно на уровне 1300 г.2

Государственное регулирование в Китае обеспечивалось продуманной системой мероприятий.

Во-первых, государство династии Цин издало новые законы, которые упраздняли привилегии прежней элиты, получавшей свои основные доходы от крупных земельных поместий.

Во-вторых, государство принуждало местные власти субсидировать бедняков при разработке целинных земель.

В-третьих, государство тратило значительные денежные суммы на восстановление ирригации и водного контроля над реками, на постройку системы дорог и на снабжение населения зерном во время плохих урожаев. Династия Цин неукоснительно придерживалась этой политики на протяжении примерно двух веков. Власти регулировали колебания сезонных цен на зерно, контролировали неурожайные регионы, приказывали торговцами перебрасывать товары в районы бедствия и даже отменяли в них на некоторое время уплату налогов.

В-четвертых, государство составляло земельные кадастры для регулирования рентных отношений и налогового бремени.

В-пятых, государство регулировало денежное обращение в стране.

1 См.: NeedhamJ. The grand traditional. - London, 1969 P. 190. 1 См.: Le Roy Ladurie E. Motionless history // Social science History. 1977. N 2. P. 115-136.

Со своей стороны китайская элита обладала большой склонностью к потреблению, тратила огромные суммы на подарки, церемонии, а также на общественные нужды. При этом богатство редко оставалось в одном хозяйстве на протяжении более двух-трех поколений. И главной причиной тому была существующая система наследования: наследство делилось поровну между наследниками-мужчинами. Конечно, бывали и исключения: в некоторых процветающих районах благоденствовали немногочисленные семьи. Однако в целом распределение богатств в китайском обществе было гораздо более равномерным, нежели на Западе.

Таким образом, сама экономическая система управления Китая не стимулировала внедрения технических новшеств и накопления капитала, как это имело место в Европе в XVIII в. В связи с этим китайская экономика па протяжении ряда веков развивалась экстенсивно, не претерпевая практически никаких структурных изменений.

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 |