Имя материала: Введение в языковедение

Автор: Алекса́ндр Алекса́ндрович Реформа́тский

§ 69. этапы и формы развития начертательного письма

 

Начертательное письмо зарождается как пиктография (пиктография — от лат. pie/us — “живописный” и греческого grapho — “пишу”), т. е. письмо рисунками. Образцы пиктографического письма обнаружены как археологами, так и этнографами.

В пиктографии обозначающим служит схематический рисунок человека, лодки, животных и т. п.; конечно, и историк искусства, и этнограф заинтересованы в изучении таких рисунков, так как искусство и письмо в этих случаях нерасчленимы, однако для функции письма художественные достоинства рисунков несущественны, важна схожесть с объектом и опознаваемость темы, т. е. система передачи информации графическими знаками.

Обозначаемым в пиктографии служит жизненная ситуация (охота, поездка), вещи (весло, лодка), существа (люди, животные); словесное оформление всего этого для пиктографии несущественно (т. е. пиктограмму можно “читать” и именами, и глаголами и др.).

Примерами типичных пиктограмм могут служить приводимые на рис. 18 “дневник” эскимоса-охотника и “прошение” индейцев на рис. 19. Первая пиктограмма легче поддается чтению, так как ее содержание нагляднее (“Человек пошел на охоту, добыл шкуру зверя, затем другую, охотился на моржа, поехал на лодке с другим охотником, заночевал”); здесь линейный ряд рисунков передает линейный ряд сообщения.

                 

                            Рис. 18. Пиктограмма. «Дневник» эскимоса-охотника

 

           

                            Рис. 19. Пиктограмма. «Прошение индейцев»

                           

Вторая пиктограмма, обращение индейских племен к президенту, расшифровывается так: “Племена журавля, трех куниц, медведя, морского человека и морского кота поручили в едином порыве сердец главе племени журавля обратиться с просьбой к президенту о разрешении им переселиться в область озер”.

Эта пиктограмма читается труднее, потому что, кроме легко опознаваемых изображений животных и птиц, обозначающих индейские племена, дорогу и озера, в ней имеется еще и передача более отвлеченных тем: “единство порыва сердец”, “единомыслие и речь вождя, обращенная к президенту”, что изображено линиями; линейность же пиктограммы не соответствует линейности сообщения.

Из сравнения этих примеров видно, что все наглядное находит себе прямое выражение в пиктографии, а все отвлеченное расшифровывается с трудом.

Пиктография не связана с алфавитом, т. е. набором определенных знаков, и тем самым не связана с обучением чтению и письму, так как нужные для передачи вещи и ситуации надо только похоже изобразить; несвязанность пиктографии с формами языка позволяет ей быть удобным средством общения разноязычных племен.

Некоторые исследователи связывают типы пиктограмм с другим вспомогательным средством общения людей — с жестами и  их типами, что, безусловно, могло иметь место и требует продолжения исследования. Однако мнение о том, что пиктография и жесты в определенный период заменяли язык, лишено всякого основания, и жесты, и пиктография были только у говорящих людей и не могли заменить языка.

С развитием понятий и абстрактного мышления возникают такие потребности письма, которые пиктография уже не может выполнять, и тогда возникает идеография (идеография — от греческого idea — “идея” и grapho— “пишу”), т. е. “письмо понятиями”, когда обозначаемым является не сам жизненный факт в его непосредственной данности, а те понятия, которые возникают в сознании человека и требуют своего выражения на письме.

Переход от пиктографии к идеографии связан с потребностью графической передачи того, что не обладает наглядностью и не поддается рисуночному изображению (см. рис. 20). Так, например, понятия “зоркость”, “бодрствование” нельзя нарисовать, но можно нарисовать тот орган, через который они проявляются, т. е. через изображение глаза. Таким образом, обозначающее на первых шагах идеографического письма остается тем же рисунком, но обозначаемое меняется: рисунок глаза как пиктограмма обозначает “глаз”, а как идеограмма — “зоркость”, “бодрствование”, т. е. функцию данной вещи или результат ее использования. Таким же образом “дружбу” можно передать изображением двух рук, пожимающих одна другую, “вражду” — изображением скрещенного оружия и т. п.  

Рисунок в этих случаях выступает в переносном, а тем самым и в условном значении. Этот перенос значения рисунков очень похож на метонимический перенос в лексике названия орудия на результат его использования; ср. язык — “орган” и язык — “речь” и рисунок глаза — “глаз” и тот же рисунок — “зоркость”, “бодрствование” и т. п. На данном этапе развития письма одни и те же рисунки могли иметь и прямое значение (что изображено), и переносное (сопутствующие явления), что, конечно, очень затрудняет дешифровку письменных памятников этого типа письма. Потребность убыстрения письма и возможность передавать более сложные по содержанию и длинные по размерам тексты привели к схематизации рисунков, к превращению рисунков в условные значки — иероглифы (иероглифы — от греческого hieroglyphoi — “священные письмена” (буквально: “резьба жрецов”, так как, во-первых, не писали, а резали на кости и других материалах, а во-вторых, “тайной” иероглифического письма владели жрецы).

 

                           

 

                            Рис. 20. Иероглифы. Древнеегипетское письмо

 

Рис. 21. Розетский камень, благодаря находке которого Ф. Шампольон смог приблизиться к дешифровке древнеегипетских иероглифов, так как надпись содержала передачу одного и того же текста вверху древнеегипетскими иероглифами,  посередине — древнеегипетским демотическим письмом, а внизу был дан перевод текста на древнегреческий язык.

 

Технический прогресс письма, т. е. изыскание более подходящего материала, на чем пишут, и инструментов письма, привел к тому, что от камней и кусков дерева или коры перешли к надписям на специальных материалах. В Египте были придуманы свитки из папируса, клетчатки нильского тростника, в других местах — разного рода обработка кожи (пергамент) и, наконец, в Китае была изобретена бумага. Вместо насекательных по камню и царапающих по дереву орудий при новых материалах появились пишущие орудия: тушь и кисточка, которыми можно было гораздо быстрее изображать нужные знаки.

 

Рис. 22. Иероглифы. Картуши с обозначением имен Птолемея и Клеопатры (из верхнего текста Розетского камня).

Рис. 23. Древнеегипетская скоропись, происшедшая из иероглифического письма (иератическое письмо).

 

                          

                   старое            

            новое

 

                             солнце  луна    гора      дерево  собака

 

                 Рис. 24. Лексически-фигурное письмо китайцев

 

Иероглифическое письмо удобно тем, что посредством его знаков можно передать и наглядное, и отвлеченное содержание;

здесь уже возникает вопрос алфавита, так как, для того чтобы читать и писать, надо знать и иметь в распоряжении известный набор знаков и определенное для данного текста и притом очень большое количество иероглифов.

Итак, идеография — это такое письмо, в котором графические знаки передают не слова в их грамматическом и фонетическом оформлении, а те значения, которые за этими словами стоят. Поэтому, например, в китайской иероглифической письменности омонимы передаются разными иероглифами, а звучат они и морфологически построены одинаково.

                           

           

                            Рис. 25. Основные шумерские идеограммы

 

В любом виде идеографического письма имеются, конечно, и элементы звуковых знаков; поэтому для дешифровки письменности этих эпох возникает новая трудность: когда данный знак является идеограммой и когда тот же знак служит обозначением фонетического явления (слога, звука).

Новый этап развития письма возник в странах Ближнего Востока в связи с целым рядом исторических событий.

На данном этапе развития письменности главное было в том, что надо было письмо сделать более доступным для пользующихся им, а количество таких людей все возрастало в связи с развитием торговли, передвижений и, наконец, с установлением государственности.

В связи с этим были разные попытки упростить способ письма. Исходя из связи языка и письма, эти попытки могли быть разными.

                           

                            Рис. 26. Ассиро-вавилонская клинопись

 

Во-первых, в отношении к лексике. Таким путем пошла китайская письменность. Так, для обозначения понятия “слеза” нужно было сочетать два знака: “глаза” и “воды”; для того чтобы выразить понятие “лаять”, надо было соединить знаки “собаки” и “рта”. Иногда логика этих сочетаний делается малопонятной, например в китайском письме иероглиф “корабля» в сочетании со знаком “пламени”. Надо  понимать “пожар”, а в сочетании со знаком “рта” — “болтливость” (см. рис.27). Этот путь сокращения идеографического алфавита был малопродуктивным.

 

Усложнение начертания ключевыми знаками.

          

              Корабль      Пух        Мерцание   Таз     Болтливость

 

                                                                            Рис. 27.

 

Другой путь сокращения и упрощения идеографического письма связан с грамматикой. Так, можно корням оставить их иероглифы, а в производных формах от этих корней употреблять дополнительные иероглифы со значением аффиксов; но этот путь Доступен только для тех языков, где есть членимость слова на корень и аффиксы. Однако такой метод очень в малой степени может обеспечить сокращение алфавита, так как количество корней почти безгранично, а для каждого корня нужен свой иероглиф.

Самый продуктивный способ оказался в фонографии (фонография — от греческого phone — “звучание” и graphs — “пишу”) когда письмо стало передавать язык не только в его грамматическом строе, но и в его фонетическом обличий.

Еще египтяне и ассиро-вавилоняне делали попытки передачи в письме фонетической стороны языка.

Ассиро-вавилоняне свои сложные слова стали разлагать на “кусочки”, созвучные с короткими словами шумерского языка (откуда ассиро-вавилоняне получили свою письменность), т. е. в конце концов — на слоги. Тогда иероглиф стал обозначать слог.

Для пояснения такого разложения слова можно привести следующий пример: если бы мы русское имя Шура разложили на шу и ран передали эти куски в соответствии с их французским значением шу (chou) — “капуста” Ира (rat} — “крыса”, то мы изобразили бы иероглифами “капусты” и “крысы” это имя. Именно таким образом возник первый этап развития фонографии — силлабической, или слоговой.

Лучшим примером такой слоговой системы служит древнеиндийское письмо “деванагари”, где каждый знак, как правило, служил изображением согласной в сочетании с гласной а, т. е. слогов па,мо “деванагари”. ба, та, да и т. п.; для того чтобы читать другую гласную, применялся тот или иной надстрочный или подстрочный знак; если же требовалось передать одну согласную, то ставился особый подстрочный “запретительный” знак вирама (см. рис. 28).

                                    

 

                            Рис. 28. Древнеиндийское письмо «даванагари»

 

Для случаев скопления согласных в одном слоге употреблялись лигатуры (лигатура — от лат. ligStiira — “связка”), например для сочетаний тра, кта и т. п.

При силлабической системе письма графические знаки являются не буквами, а силлабёмами (силлабема — от греческого syllabe— “слог”) (ср. в русском письме “буквы” я, е, ё ю в таких случаях, как я, её, ею и т. п.).

Силлабический алфавит должен соответствовать количеству слогов с данной гласной, что, как правило, не превышает нескольких десятков. Получается сравнительно простой алфавит, употребление которого не требует особых логических и грамматических познаний.

Дальнейший шаг в развитии фонографии мы находим в письме древних евреев и финикиян, где буквами обозначались согласные, выражавшие корни, а чередовавшиеся между ними гласные, для выражения грамматических форм, обозначались на письме диакритическими (диакритический — от греческого diakritikos — “различительный”) знаками (в древнееврейском письме “шво”, в арабском — “харакаты” (см. рис. 29).

                                    

                            Рис. 29. Арабское письмо

 

Таким образом, алфавит становился еще более экономным: в арабском, например, 28 букв для согласных и несколько “харакат” для гласных. Этот тип письма называется консонантным (консонантный — от лат. consonans, consonants — “согласный звук”). Последний шаг на пути фонографии был сделан древними греками, которые заимствовали графические знаки, судя по названиям букв, от финикийцев (Alpha от aleph — “бык”, beta от beth — “дом”, gamma от gimel— “ярмо”, delta от daleth — “дверь” и т. д.), но стали обозначать буквами не только согласные, но и гласные, так как в греческом корни и аффиксы состояли не только из согласных, но и из гласных. Для обозначения гласных греки использовали лишние согласные финикийского письма (алеф. хе, вав, айн в финикийском обозначали согласные, а в греческом гласные: альфа, эпсилон, ипсилон и омикрон). Для особых придыхательных греческих согласных были придуманы специально буквы: υ — “тета”, (φ — “фи”, χ — “хи” (первоначально это были т, п и к придыхательные)'. Вначале греки писали подобно семитским народам справа налево, затем способом “бустрофедон” (“повороты быка”), т. е. первую строчку слева направо, вторую — справа налево и т. д., как запряжки быков при пашне; позднее у греков утвердилось письмо слева направо.

Таким образом, греческий алфавит в его ионийской редакции был первым буквенно-звуковым алфавитом и послужил в дальнейшем основой для алфавитов латинского, славянских и многих других. Следует подчеркнуть, что буквы таких алфавитов передавали не просто звуки, а соответствовали основным звукам — фонемам. Поэтому такие алфавиты можно назвать фонематическими.

                                                     

 

            Рис. 30. Древнегреческие надписи, найденные на острове Фера

           

 

Рис. 31. Развитие алфавита                   Рис. 32. Сравнительная таблица

от египетских иероглифов                   византийской скорописи, глаголицы

до латинского                                        и кириллицы

 

         

 

                            Рис. 33. Страница из древнейшей глаголической рукописи

                               «Киевские отрывки» (Х век)

 

На основе древнесемитских алфавитов возникло арамейское письмо, которое через разные типы сирийского письма (пальмирское, эстрангелло, несторианское) распространилось на восток к уйгурам и далее к монголам и маньчжурам.

На юге арамейское письмо перешло к арабам и к покоренным ими народам от берегов Атлантического океана в Западной Африке до ворот Тихого океана в Индии и Малайе. Арабским алфавитом писали все народы, принявшие магометанство: персы, турки, татары, узбеки, азербайджанцы, туркмены; его применяли и некоторые кавказские народы (абхазцы, дагестанцы). Римляне, переработав греческий алфавит, создали удачное письмо для своего языка и затем передали его всем романо-германским народам (французам, испанцам, итальянцам, португальцам, румынам, немцам, англичанам, шведам, норвежцам, датчанам). Латинский алфавит приняли также финны, венгры, эстонцы, латыши, литовцы, албанцы и некоторые славянские народы: поляки, чехи, словаки, словене, хорваты.

                           

                            Рис. 34. Берестяная грамота (ХI век)

 

                           

            Рис.35. Страница из кириллической рукописи «Остромирово

                   евангелие» (1056 – 1057 гг.)

 

В 1929 г. на латинский алфавит перешли турки. В двадцатые годы была проведена латинизация письменности народов СССР, частично взамен арабского письма (у тюркских, иранских и некоторых кавказских народов), частично как новая письменность У бесписьменных ранее народов Севера и Сибири.

С 1936 г. взамен латинизации представителями национальных республик был выдвинут план перевода письменности народов СССР на русский алфавит, являющийся продолжателем кириллицы, славянского алфавита, которым пользовались для письма болгары, сербы, русские, украинцы, белорусы, а также чуваши, марийцы и мордва. После распада СССР в некоторых новых суверенных государствах предпринимается переход от русского алфавита к латинскому, например, в Молдове, Азербайджане.

Другой славянский алфавит — глаголица — применялся главным образом в Хорватии, наряду с более поздней латиницей. Первоначально же это был алфавит для всех славян, и наиболее древние памятники славянской письменности именно глаголические.

Особые алфавиты, очень древние, происхождение которых не вполне ясно, имеют армяне и грузины. В IV в. н. э. епископ Вульфила придумал алфавит для германского народа готов, исходя из образцов греческого и некоторых германских знаков рунического письма (руническое письмо — письмо рунами от древнескандинавского run — “тайна”, состоявшее из “палочных” угловатых знаков в Скандинавии и Англии).

Начертательная манера письма тесно связана с той техникой, которой она производится. Для средневековых способов письменности характерны различные “почерки”, связанные с мастерством каллиграфов-переписчиков. Прописные буквы латинского алфавита своим рисунком обязаны высеканию торжественных надписей на триумфальных арках и надгробных памятниках, а строчные идут от рукописной манеры курсива (курсив — от лат. cursiva lit(t)era — “скоропись”);

переходным типом письма является письмо унциальное  (унциальный — от лат. uncus — “изгиб”).

В развитии русского письма различают устав, полуустав и вязь как каллиграфические манеры. С переходом на полиграфическую технику Петр Первый избрал такие начертания букв, которые лучше отвечали печати и сближали русские буквы с латинскими.

Начертательной стороной письма и его материалов занимается особая вспомогательная дисциплина — палеография (палеография — от греческого palaios — “древний” и grapho — “пишу”).

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 | 75 | 76 | 77 | 78 | 79 | 80 | 81 | 82 | 83 | 84 | 85 | 86 | 87 | 88 | 89 | 90 | 91 | 92 | 93 | 94 | 95 | 96 | 97 | 98 | 99 | 100 | 101 | 102 |