Имя материала: Введение в языковедение

Автор: Алекса́ндр Алекса́ндрович Реформа́тский

§ 76. первые опыты генеалогической классификации языков

 

Вопрос о многообразии языков не интересовал античную мысль, так как греки и римляне признавали достойным изучения только свой язык, остальные же языки они считали “варварскими”, приравнивая чужую речь к нечленораздельному “бормотанию”.

В средние века вопрос о многообразии языков стал очевидным, так как “варвары” разрушили Рим и на культурную арену вышло множество “варварских” языков (кельтские, германские, славянские, тюркские и др.), среди которых ни один не мог считаться “единственным”. Однако взаимодействия разноязычных народов в эту эпоху ограничивались либо военными действиями, либо бытовым общением, что, конечно, требовало в известной мере овладения чужими языками, но не приводило к планомерному изучению чужих языков.

Теоретические же вопросы в связи с тем, что образованность была в руках церкви, решались только в согласии с Библией, где многообразие языков объяснялось легендой о Вавилонской башне, по которой бог “смешал” языки людей, строивших эту башню, чтобы воспрепятствовать проникновению людей на небо. Вера в эту легенду дожила и до XIX в. Однако более трезвые умы пытались разобраться в многообразии языков, опираясь на реальные данные.

Толчком к постановке этого вопроса в научном плане были практические задачи эпохи Возрождения, когда необходимо было теоретически осмыслить вопрос о составе и типе национального языка, выразителя новой культуры, и его соотношениях с литературными языками феодального средневековья, а тем самым по-новому переоценить античное и иное древнее наследие.

Поиски сырья и колониальных рынков толкали представителей молодых буржуазных государств на кругосветные путешествия. Эпоха “великих путешествий и открытий” познакомила европейцев с туземцами Азии, Африки, Америки, Австралии и Океании.

Грабительская политика первых конквистадоров по отношению к туземцам сменяется планомерной капиталистической колонизацией с целью заставить колониальное население работать на своих покорителей. Для этого необходимо было общаться с туземцами, объясняться с ними, влиять на них через религию и другие пути пропаганды. Все это требовало взаимопонимания и тем самым изучения и сравнения языков.

Так различные практические потребности новой эпохи создавали почву для обследования и регистрации языков, составления словарей, грамматик и теоретических исследований. По отношению к колониальным языкам эта роль была возложена на миссионеров-монахов, которых посылали во вновь открытые страны; записи этих миссионеров долгое время были единственным источником знания о самых разнообразных языках.

Еще в 1538 г. появилась работа Гвилельма Постеллуса (1510— 1581) “De affinitatae linguarum” (“О родстве языков”).

Первая попытка установления групп родственных языков принадлежала Иосифу-Юстусу Скалигеру (1540—1609), сыну известного филолога Возрождения Юлия-Цезаря Скалигера (1484— 1558). В 1610 г. во Франции вышел труд Скалигера “Diatriba de europeorum linguis” (“Рассуждение о европейских языках”, написано в 1599 г.), где в пределах известных автору европейских языков устанавливаются 11 “языков-матерей”: четыре “больших” — греческая, латинская (с романскими), тевтонская (германская) и славянская, и семь “малых” — эпиротская (албанская), ирландская, кимрская (бриттская) с бретонским, татарская, финская с лопарским, венгерская и баскская. Несмотря на то, что сравнение шло на сопоставлении слова бог в разных языках и что даже латинское и греческое наименование бога (deus, theos) не навело Скалигера на мысль о родстве греческого с латинским языком и он объявил все 11 “матерей” “не связанными между собой никакими узами родства”, в пределах романских и особенно германских языков автор сумел провести тонкие различия в степени родства, указав, что одни германские языки — это Water-языки (сам язык-мать и нижненемецкое наречие), другие же — Wasser- языки (верхненемецкое наречие), т. е. наметил возможность разделения германских языков и немецких диалектов по признаку передвижения согласных, что потом было развито в работах Тен-Кате, Расмуса Раска и Якоба Гримма. Это значит, что слово со значением “вода” в одних германских языках звучит как [ватэр], а в других — как [васэр].

В начале XVII в. Э. Гишар в работе “L'Harmonie etymologique des langues” (1606), несмотря на фантастические сопоставления языков и письменностей, сумел показать семью семитских языков, что далее развивали другие гебраисты, как, например, Иов Лудольф (1624-1704).

Более широкую классификацию, хотя во многом неточную, но с явным признанием понятия семьи языков дал знаменитый математик и философ Готфрид-Вильгельм Лейбниц (1646—1716), распределив известные ему языки на два большие семейства с подразделением одного из них еще на две группы:

I. Арамейские (т.е. семитские).

II. Яфетически е:

1. Скифские (финские, тюркские, монгольские и славянские).

2. Кельтские (прочие европейские).

Если в этой классификации переместить славянские языки в “кельтскую” группу, а “скифские” переименовать хотя бы в “урало-алтайские”, то мы получим то, к чему языковеды пришли в XIX в.

В XVII в. выходец из Хорватии Юрий Крижанич (1617—1693), проживавший долгие годы на Руси (главным образом в ссылке), дал первый образец сравнения славянских языков; эта попытка поражает своей точностью.

В XVIII в. Ламберт Тен-Кате (1674—1731) в книге “Aenleiding tot de Kenisse van het verhevende Deel der niederduitsche Sprocke” (“Введение в изучение благородной части нижненемецкого языка”, 1723) произвел тщательное сравнение германских языков и установил важнейшие звуковые соответствия этих родственных языков.

Большое значение среди предшественников сравнительно-исторического метода имеют труды М.В. Ломоносова (1711—1765) “Российская грамматика” (1755), Предисловие “О пользе книг церьковных в российском языке” (1757) и неоконченный труд “О сродных языках российскому и о нынешних диалектах”, где дана совершенно точная классификация трех групп славянских языков с указанием на большую близость восточных к южным, показаны на ряде слов правильные этимологические соответствия однокорневых славянских и греческих слов, разъяснен вопрос о степени близости русских диалектов и разобщенности немецких, о месте старославянского языка и намечены родственные отношения между языками европейской части индоевропейских языков.

Во исполнение заветов Лейбница Петр I послал плененного под Полтавой шведа Филиппа-Иоганна Страленберга (1676—1750) в Сибирь для изучения народов и языков, что Страленберг и выполнил. Вернувшись на родину, он издал в 1730 г. сравни* тельные таблицы языков Северной Европы, Сибири и Северного Кавказа, чем заложил основу генеалогической классификации для многих неиндоевропейских языков, в частности тюркских.

В XVIII в. в России, претворяя в жизнь предначертания Петра I, первые “российские академики” (Гмелин, Лепёхин, Паллас и др.) занимались широким и, как это сейчас принято называть, комплексным изучением земель и окраин Российской империи. Они изучали географическое и геологическое строение территорий, климат, недра, народонаселение и в том числе и языки разноплеменного государства.

Это последнее было подытожено в большом переводно-сопоставительном словаре, выпущенном первым изданием в 1786— 1787 гг. Это был первый словарь такого типа, вышедший под названием “Сравнительные словари всех языков и наречий”, где путем перевода русских слов на все доступные языки был собран “Каталог языков” на 200 языков Европы и Азии. В 1791 г. было выпущено второе издание этого словаря с присоединением некоторых языков Африки и Америки (всего 272 языка).

Материалы для переводов в этих словарях собирались как академиками, так и прочими работниками Российской академии, редакторами были академик Паллас и Янкович-де-Мариево, при личном участии Екатерины II. Таким образом, этому словарю придавалось государственное значение.

Второй аналогичный словарь был осуществлен испанским миссионером по имени Лоренсо Эрвас-и-Пандуро, который первым (итальянским) изданием вышел в 1784 г. под названием “Са-talogo delle lingue conosciute notizia della loro affunita e diversita” и вторым (испанским) — в 1800—1805 гг. под названием “Catalogo de las lenguas de las naciones concidas”, где в шести томах собрано было свыше 400 языков с некоторыми справками и сведениями о тех или иных языках.

Последним подобным изданием был труд прибалтийских немцев И. X. Аделунга и И. С. Фатера “Mithridates, oder allgemeine Sprachkunde” (“Митридат, или Общее языкознание”), выходивший в 1806—1817 гг., где правильная мысль показать различия языков на связном тексте осуществлена на переводе молитвы “Отче наш” на 500 языков; для большинства языков мира — это фантастический искусственный перевод. В этом издании большой интерес представляют комментарии к переводу и грамматические и иные сведения, в частности заметка В. Гумбольдта о баскском языке.

Все эти попытки “каталогизации языков”, как бы они ни были наивны, все же принесли большую пользу: они ознакомили с реальными фактами многообразия языков и возможностей сходства и различия языков в пределах тех же слов, что содействовало интересу к сравнительному сопоставлению языков и обогащало фактическую осведомленность в языках.

Однако одни только лексические сопоставления, да еще без наличия какой-либо подлинной исторической теории, не могли привести к нужным научным результатам. Но почва для возникновения сравнительного языковедения была готова.

Нужен был лишь какой-то толчок, который бы подсказал правильные пути сравнения языков и поставил бы нужные цели подобных исследований.

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 | 75 | 76 | 77 | 78 | 79 | 80 | 81 | 82 | 83 | 84 | 85 | 86 | 87 | 88 | 89 | 90 | 91 | 92 | 93 | 94 | 95 | 96 | 97 | 98 | 99 | 100 | 101 | 102 |