Имя материала: Возрастная психология

Автор: Г. С. Абрамова

Глава xviii

 О взрослении (23-30 лет)

 

На рынок выхожу цветочный.

Прохладой веет от сырой земли.

И образ счастья, хрупкий и неточный,

Бессмысленно рисуется вдали.

Мне на цветы смотреть невыносимо:

Их любишь ты, они страшат меня

Своею красотой неотразимой,

Как отблесками адского огня.

Ю.Терапиано

 

Один сказал: "Нам этой жизни мало".

Другой сказал: "Недостижима цель".

А женщина привычно и устало,

Не слушая, качала колыбель.

И стертые веревки так скрипели,

Так умолкали, — каждый раз нежней! —

Как будто ангелы ей с неба пели

И о любви беседовали с ней.

Г.Адамович

 

Вот и глава о людях, становящихся взрослыми. Хочется уточнить, с какой точки зрения людей можно считать взрослыми. Таких точек зрения несколько. Вот о них и поговорим в самом начале этой главы.

Физиологическая (с точки зрения функционирования всех систем организма). "Физиологически у многих девушек (примерно у 25\%) половое влечение достигает своего полного развития лишь к 26-30 годам, максимума — к 28-30 годам и держится у многих на этом уровне примерно до 60 лет. У некоторых женщин значительное снижение полового влечения наступает к 45-50 годам. У мужчин потребность в половой жизни достигает максимального уровня к 25-30 годам, после чего наблюдается постепенный спад. Так, многие жены до 30 лет жалуются, что мужья их в половом отношении слишком активны, а после 30 лет чаще начинают жаловаться на недостаточную половую активность мужей".

Внешне взрослые люди еще растут с физиологической точки зрения. С точки зрения их природных свойств они могут считаться еще маленькими и даже не подозревают об этом.

Юридическая (с точки зрения возможности соблюдать нормы и правила социальной жизни), это ситуация безусловная, взрослость нормального здорового человека безусловна.

Психологическая точка зрения может быть, думаю, представлена теми важнейшими новообразованиями, которые вносят в жизнь нормального человека создание собственной семьи и родительство.

Современные исследователи семьи, как отечественные, так и зарубежные, давно и с тревогой пишут о ее кризисе. Особенно остро он проявляется в тех конкретных случаях, когда возрастной личностный кризис членов семьи приходится на кризис межличностных семейных отношений. Исследователи семьи давно заметили, что межличностные отношения в семье подвержены закономерной динамике, которая отражает естественное изменение в содержании отношений. Существует множество периодизаций с указанием более или менее точных возрастных границ разных периодов, но большинство исследователей сходятся во мнении, что семейное счастье наиболее хрупким бывает в первые пять лет супружеской жизни и на рубеже пятнадцатилетнего совместного проживания, когда партнерам по браку 45-60 лет. (Об этом еще будет в последующих главах.)

Итак, молодых людей, создавших семью (средний возраст их примерно 24 года), ждет не только начало семейной жизни, но и критический период ее становления.

Как известно, кризис в межличностных отношениях проявляется в частых конфликтах.

Я уже говорила ранее о том, что любовь — это высшее проявление свободы человека, нельзя заставить полюбить — это противно природе человека, его экзистенции. В своей любви мужчина и женщина стремятся к созданию новой, никогда не существовавшей общности. Наверное, в этом одна из трагедий любви — она одновременно высшее проявление свободы каждого конкретного, живого любящего и одновременно стремление к общности, двое создают единое без потери (наоборот, с расцветом) в них же индивидуального.

Тайна появления любви чересчур велика, чтобы писать о ней еще что-то, все равно вывод будет тот же — это тайна. Пусть она ею и останется. Я буду исходить в своем описании возрастных особенностей периода взросления из того, что друзья относятся друг к другу реалистично, честно, а любящие — романтично, идеализированно. Это будет одна из возможных точек*зрения, но почему бы и ей не дать права на существование, если она кое-что позволяет понять и проанализировать. Воспользуюсь для уточнения своей позиции рефлексивными формулами, может быть, они уточнят кое-что в понимании начала жизни в новой семье. Друзья относятся друг к другу по принципу: "Я думаю, что ты...", а любящие так: "Я чувствую, что ты..." Соответственно отношения в дружбе больше строятся по логике мышления, а в любви — по логике чувств. Как я уже пыталась говорить в начале книги — это две разных модальности психической реальности и для интегрирования нужны особые усилия Я.

Из множества исследований современной семьи я выбрала наиболее близкие мне работы В.В.Столина, В.Я.Варги, Э.Г.Эйдемиллера, В.Сатир, В.В.Юстицкого, С.Кратохвилла, Д.Варги. Они помогут описать, как человек решает важнейшую задачу своего личного развития (а теперь и развития конкретного другого человека — партнера по браку) — устройство жизни в новой семье. Выделим в этой задаче несколько планов: физиологический, социальный и психологический. Все эти планы, думаю, соответствуют (в большей или меньшей степени) проявлениям жизни, о которых говорилось выше: реальному, фантомному и полному. Физиологический план решения жизненной задачи создания семьи и ее существования предполагает освоение пространства своего тела и тела другого человека; тело, его свойства — реальность жизни. О том, насколько это непросто, говорят не только врачи сексологи и сексопатологи, но и психологи, и... сами люди друг другу, пытаясь понять, почему вдруг такое свое, казалось бы, знакомое-презнакомое тело становится чужим и бессильным. Дело не в болезни органов (хотя и это бывает), дело в психогенных, говоря иначе, травмирующих душу факторах, которые буквально парализуют ("убивают") тело человека. Сегодня молодые супруги без труда могут найти необходимую им литературу. Необходимым руководством для освоения физической стороны жизни будет не только изучение своего партнера, но и самого себя, в том числе истории жизни своего тела. Так, например, известно, что сексуальные трудности женщин чаще всего связаны с деформированным восприятием своего тела: с боязнью прикоснуться к нему, со страхом перед негативными последствиями секса и тому подобное.

Социальный план решения задачи жизни в новой семье очень быстро становится фантомным проявлением жизни в том случае, если партнеры по браку не умеют строить новую общность, а копируют существующий в обществе идеал семьи. Я уже говорила, что такими образованиями, как идеалы, нормы, правила, ритуалы, обычай и так далее, заполнено фантомное проявление жизни, которое, несмотря на его внешнюю неосязаемость, обладает огромной силой воздействия на человека.

Все фантомные проявления жизни обладают высокой степенью жесткости, как я уже говорила ранее, они как бы проявление смерти в жизни. Воспроизведение в своей новой семье стереотипов поведения родительских семей — один из наиболее распространенных ошибочных путей решения своей личной задачи в семейной жизни. Фантомы социальных ожиданий, идеалов и норм будут вмешиваться в отношения, лишая их непосредственности, то есть жизни. Нужна большая сила Я, переживание присутствия в себе этой силы, чтобы противостоять фантомным образованиям и в себе, и в другом человеке.

Психологический план решения задач жизни в новой семье проявляется как творчество друг друга и творчество совместной общности — общего дома для двух разных, но единых душ. Познание другого и себя, проявление в другом и себе лучшего — это постоянное экзистенциальное содержание семейной жизни. Если оно таково, то семейная жизнь становится жизнью полной, это ее известное всем описание как рай в шалаше с милым.

Думаю, что читатель понимает: каждый план решения задачи жизни в новой семье выделен относительно условно, в ежедневных хлопотах и заботах об устройстве совместной жизни они переплетаются в поток дня, но, смею вас уверить, каждый из них обладает и своими законами, как свои законы есть в мире реальном, фантомном, творческом. Бесконечное число фактических данных подтверждает тот факт, что любовная лодка разбивается о быт очень"часто. Статистика разводов ужасающа. Может быть, она отражение того печального последствия развития научно-технического прогресса, которое привело к утрате человеком своей цельности и создало массового, частичного человека, для которого встреча в юности даже со своей собственной экзистенциальностью (с собственным свободным Я) приводит к отказу от него.

Жизнь в новой семье обостряет экзистенциальные переживания не только их сложной выраженной многоплановостью, но и необходимостью конкретизировать их в действия. Причем в действия, до банальности простые, ежедневные и даже скучные: мытье посуды, уборка, приготовление пищи, совместное проведение времени и тому подобное. Быт, одним словом. Вот тут-то и проявляется идеальность любви, которая проходит суровый экзамен на жизнестойкость. Как? Может быть, так: "...нелепо было бы отрицать, что в нашей естественной привязанности к детям неизбежно присутствует и элемент чисто физического наслаждения.

Конечно, в этой любви чувственная радость абсолютно не отторжима от душевной. Ведь дитя свое мы воспринимаем, вкушаем не только губами, обонянием, осязанием, а теплотой взгляда, настороженным вниманием слуха, всем своим существом. Вкушаем? Да, вкушаем, поглощаем его, в душе сливаясь с ним воедино и ощущая его неотъемлемой частицей своего бытия, своей сути. Неотъемлемой — и все же существующей вовне: как и во всякой любви.

Чувство это не поддается разуму. Недаром поется в старинной песне: «Кто любви не изведал, сном ее воображает..." Что это за радость (и что за боль в беде) быть привязанным к своим детям, быть влюбленными (я не боюсь этого слова!) родителями — в полной мере может оценить лишь тот, кто это испытал". Это из замечательной книги Домокоша Варги "Радости родительских забот", книги, которую я всегда, как только с ней познакомилась сама, рекомендую как обязательную в курсе психологии. Эта любовь к людям, к жизни, умение не только переживать, но и действовать, не только понимать, но и чувствовать, помогают автору этой книги быть самим собой во всем тексте — редкое, надо сказать, умение.

Мне придется вернуться к общим возрастным закономерностям, их можно еще раз увидеть в этом графике "Развитие кризисов в семейных отношениях".

         

Кривая, изображенная на этом графике, заставляет остановить взгляд на крутом спуске вниз к кризису, к нулевой отметке этого состояния. Что же происходит? Все объясняется тем, что решение жизненных задач создания семьи требует особого опыта жизни собственного Я и знаний, да просто информации о человеке, который рядом. Далеко не всегда любовь дает опыт, необходимый для создания семьи, она слишком сложна для этого. Думаю, что создание семьи требует опыта устройства собственного Я в его психологическом пространстве, то есть опыта осознания собственной концепции жизни, собственной же Я—концепции и концепции другого человека.

Мне кажется, что этот опыт дает человеку возможность быть терпеливым, то есть не реагировать на ситуацию, а строить свое поведение хотя бы на основе минимального анализа.

Во время периода взросления человек сдает жизненный экзамен на наличие у него собственного Я и возможности воздействовать на него, возможность не только проявлять свое Я в настроении, в непосредственном эмоциональном состоянии, но и в возможности действовать по принятому в отношении себя и других людей долгу. Это предполагает четкое выражение переживания границ собственного Я, меры воздействия на другого человека и на себя. По сути это практическая этика, развертывающаяся в отношениях двух людей.

Кроме того, создание жизни в новой семье предъявляет повышенные требования к постановке и осуществлению целей, то есть к организации деятельности, ее надо осуществлять не только по настроению, но и в соответствии с общей для всех членов семьи целесообразностью. Для этого надо многое знать и уметь — от управления предметным миром (он должен быть послушным) до управления собственным состоянием (например, преодолением "не хочу"). Вспоминается сцена из жизни: молодой папа с двухлетним ребенком остались дома одни на два дня, к концу второго дня гора посуды, грязного белья и прочих признаков хаоса грозила поглотить все живое. Зато одновременно делалось очень много дел: варилось что-то, присматривалось за сыном, говорилось по телефону, слушалось с экрана, вспоминалось... Разве можно в таких обстоятельствах помнить о какой-то цели; ею становится все.

В умении ставить цель проявляется способность человека к организации, структурированию как внешнего, так и внутреннего пространства, это способность делать их своими, если хотите, — можно говорить об управлении. Тогда ваша чашка найдет место в вашем пространстве, ваша одежда заявит о своем присутствии, и вы будете знать, что с ней делать. Можете даже почувствовать усталость платья и страдания немытой посуды, но это возможно только тогда, когда они принадлежат вам, а не вы зависите от них. Это не только искусство владения вещами, это еще и навык организации пространства своей жизни.

Я, конечно, очень кратко описала некоторые психологические предпосылки решения задачи организации жизни в новой семье. Главная из них, наверное, состоит в желании обязательно эту жизнь организовать, то есть в определенном для себя честном желании жить с другим человеком одной семьей. Тогда супружеская пара становится, как называла В.Сатир, зодчими семьи. Не рая, не ада, а семьи, предварительно честно договорившись, что они собираются делать вместе, а потом разумно, осознанно начав это делать.

Практика показывает, что очень много людей, начиная строить свою семью вместе, в то же время делают это в одиночку, так как не умеют взаимодействовать друг с другом по поводу того, что они делают, на что направляют свои усилия. Семья как что-то особое, требующее и организационных, и деловых, и эмоциональных усилий, просто никогда (или почти никогда) не обсуждается. Молодые люди попадают (особенно в первые кризисные годы) в плен фантомов, которые препятствуют осознанию новой, ими же создаваемой реальности.

Одна из важнейших особенностей семейной жизни в том, что она действительно жизнь, созданная творчески, она не возникнет из сексуального влечения. Как писала В.Сатир: "...люди, вступающие в брак, часто по существу не знают друг друга. Сексуальное влечение может подтолкнуть их соединить свои судьбы, но оно не гарантирует ни совместимости характера, ни дружбы. Гармонично развитые люди осознают, что они сексуально привлекательны для многих. Возможность создать совместную насыщенную, творческую жизнь требует совместимости и во многих других сферах. В постели мы проводим сравнительно мало времени, сексуальная совместимость, безусловно, важна в близких отношениях взрослых людей. Тем не менее повседневные полноценные отношения требуют гораздо большего, чем сексуальное влечение супругов".

Сравнивая семью с микрокосмом, как это делают многие исследователи, надо не забывать о том, что макрокосмос сотворен, у него есть Создатель. Если у микрокосмоса его не будет, то он перестает быть таковым, исчезая как явление. У семьи таких создателей двое, и каждый из них может (и должен) быть написан с большой буквы. Ощущение его в себе — это и есть переживание своих интегративных возможностей, когда собственное Я воспринимается как Я самоизменяющееся, обладающее достаточной степенью прочности и пластичности, то есть проявляющее свою силу, обладающее достаточным интеллектуальным потенциалом для того, чтобы дифференцировать разные проявления жизни.

Сила Я в эмоциональной жизни человека проявляется в возможности свободно переживать свои чувства, ясно для себя и других выражать их и управлять ими так, чтобы они не разрушали отношения, а создавали их. Серьезная проблема периода взросления состоит в том, что основанные на чувстве семейные отношения не являются в то же время непосредственными в процессе организации совместной жизни. На них буквально обрушивается шквал стереотипов в виде ожиданий и требований, которые в силу своей омертвелости разрушают живое чувство.

Это описывают как исчезновение романтических настроений, проявление не только положительных, но и отрицательных эмоций, конфликтные взгляды на разные вещи, несоответствие поведения партнера в быту и в период ухаживания. Причем кризисная ситуация может возникнуть и без влияния каких-либо внешних обстоятельств — социальных и экономических.

Содержание кризиса — это встреча живого чувства с его двойником — симулякром — словами, в первую очередь, со словами "любишь" — "не любишь". Разобраться в их содержании для себя и сделать это достоянием совместных усилий по построению жизни в новой семье — это задача борьбы с привидениями, которые заполняют сознание ненужными ожиданиями, известными сознанию одного человека, но присутствующими совсем в другом варианте в сознании его партнера. Это может быть, например, так: "Если ты меня любишь, то сделаешь то, что я прошу", "Если ты меня любишь, то будешь знать все мои желания, даже если я тебе об этом ничего не скажу" и тому подобное.

Честный ответ на вопрос о том, что означает любить и быть любимым для каждого из супругов, — это работа по созданию общего психологического пространства, которое отличается тем, что оно не разрушает психологического пространства каждого человека, а является совсем особым образованием, которое создается усилиями двоих (а потом и всеми членами семьи). Так и хочется назвать это пространство защищенным от отчуждения, то есть таким, где человек переживает полноту своей жизни, приобретая необходимые силы для дальнейшего ее осуществления за его пределами. Полнота жизни связана с переживанием свободы творчества и ответственности, она наполнена радостью бытия, в ней нет тоски по экзистенции, она рассеивается в этой радости. Наверное, об этом лучше было бы говорить языком мировой художественной литературы. Я ограничусь еще только одним замечанием — человека, живущего счастливой семейной жизнью, можно без труда отличить в толпе по выражению спокойной уверенности и силы, которую он излучает. Он выглядит смелым, отважным, доверяющим себе и миру, знающим и чувствующим в себе свою уникальность как ценность.

Думаю, достигается это за счет того, что в психологическом пространстве семьи присутствуют в качестве его главных образующих такие элементы, которые отражают его экзистенциальность, именно они развивают чувство неповторимости у каждого члена семьи и оберегают его от превращения в раба, деспота, робота и прочих малосимпатичных персонажей, которых трудно назвать людьми. Недаром в языке есть и это слово — "нелюди". В словаре оно определяется просто — это плохие, дурные люди.

Успешность становления семейного психологического пространства зависит от того, насколько члены семьи могут осознавать свое сходство с другими людьми. Сходство это проявляется прежде всего в существовании чувств, о них еще говорят как о базальных,' то есть основных, существенных человеческих чувствах. Осознание этих чувств в любой момент жизни объединяет человека с другими людьми. В супружеской жизни таких чувств, объединяющих с другим человеком, несколько, в их экзистенциальное™ нет смысла сомневаться, так как все они направлены на проявление и утверждение своей уникальности как человека.

Двойственность, или, как говорят, амбивалентность их проявления не должна пугать — это чувства, у них свои правила. Э.Шостром, например, выделяет основные причины агрессии в семейных отношениях, все эти причины являются чувствами. Если они неосознанны, то возникает жестко структурированное восприятие другого человека, которое сразу начинает играть роль симулякра.

Я перечислю вслед за Э.Шостром эти причины, кратко характеризуя их: это — враждебность, гнев, вина, обида, ненависть, критичность, уход, безразличие. Все эти чувства, за исключением безразличия, вызывают боль, которую я бы хотела сейчас назвать признаком жизненности отношений. Только безразличие не вызывает ее — значит, чувства умерли, психологическое пространство исчезло, наступила смерть отношений. Кто возьмется реанимировать труп?

Живое экзистенциальное чувство, даже если оно называется гневом, бесконечно ценно, так как объединяет людей своей направленностью на их экзистенцию. Гнев смешан с заботой о том, чтобы человек проявил и сохранил свою индивидуальность, поэтому он выполняет роль свежего ветра в закрытой надолго ком— нате, он придает чувствам динамику, открывая людям новые| свойства силы их Я. Разрешить себе искренне гневаться нельзя, это можно делать только непосредственно, то есть безмерно: любя и заботясь о другом человеке. Подавленный гнев в этом смысле похож на заживо похороненного.

Вина очень сложное чувство, она может быть (истинная, непосредственная) следствием принятой на себя, но не осуществленной ответственности. Но чаще всего это скрытая попытка критиковать других, то есть вина ложная, притворная, за ней стоит отсутствие у человека силы Я для осуществления интеграционных тенденций.

Обида — почти всегда мстительность, желание разрушить друтого человека, причинить ему боль за боль свою. "Когда достаточно выражены и глубоко прочувствованы боль и обида, — пишет Э.Шостром, — личность имеет все возможности для роста". Думаю, что пережитые обида и боль открывают человеку глубину своего Я, силу жизни Я. Обида, по сути дела, одна из форм проявления жизни Я, конечно, если она не ложная, а истинная, идущая от Я, а не от других образований в психической реальности.

Чувства обладают такой же способностью породить симулякры, как и слова из-за их амбивалентности, то есть двойственности, противоречивости, о которых я уже упоминала.

Думаю, что решение человеком задачи устройства, организации жизни в новой семье делает актуальным и необходимо осознанным и его переживания собственной уникальности как человека и уникальности другого, партнера по браку, как человека же. Это еще раз актуализирует экзистенциальные переживания цели и смысла жизни, концепции жизни в ее собственном конкретном проявлении в отношении с другим человеком. Если эта концепция конкретно проста, то она отбирает у совместной семейной жизни радость процесса ее осуществления, тот праздник жизни, который может быть у каждого человека. Но... возможность угасить ее есть у каждого человека. В наибольшей степени эта опасность подстерегает человека в период взросления, особенно когда он приближается к цифре, которую многие воспринимают как магическую — четверть века, 25 лет. С этим возрастом связано множество мифов, в том числе и миф о том, что развитие человека к этому возрасту заканчивается. Я не могу обойти вниманием гениальную книгу П.Вацлавика "Как стать несчастным без посторонней помощи", в которой, как никто, он выразил эту возрастную ловушку взросления, связанную с необходимостью осознания отношений. Надеюсь, читатель по достоинству оценит иронию и чуткость автора цитаты:

"Быть любимым — штука весьма загадочная, даже тогда, когда все вроде бы складывается самым благоприятном образом. А вообще попытки прояснить что-нибудь насчет любви, как правило, не дают никаких реальных результатов, а если паче чаяния их и удается достигнуть, то это лишь еще больше усложняет и запутывает ситуацию. В лучшем случае ваш вопрос, почему вас любят, просто останется без ответа: в худшем же случае причиной любви неожиданно окажется какая-нибудь такая ваша особенность, которую вы никогда не считали для себя слишком лестной — скажем, родимое пятно на левом плече. И вы в очередной раз убедитесь в справедливости поговорки, что слово — серебро, а молчание — золото".

Мне хочется еще раз попробовать сформулировать эту опасность, этот путь, ведущий к отчуждению, — это восприятие жизни, основанное на выделении какого-то одного ее свойства. Учитывая, что таких свойств бесконечное множество, то невозможность их видеть целостно создает бесконечное число вариантов подмены самой жизни ее "родимым пятном" любого происхождения. Остается еще раз напомнить, что это путь к скуке, к разрушению спонтанности и целостности жизни.

Для периода взросления это особая трудность, так как предметное воплощение новой жизни в семье может заглушить своей силой целостное восприятие: деньги, пеленки, новое в поведении партнера по браку, новые родственники и так далее и тому подобное. Так, наверное, кому-то и хочется воскликнуть, тут не до целостного отношения к жизни — не до философии, не до поэзии, не до... своего Я и Я другого, усталость, сил не хватает на проявление чувств... — это уже начало пути к отчуждению от жизни, вместо освоения нового психологического пространства, новых источников сил для существования своей жизни и жизни другого человека. У взрослеющего человека всегда есть выбор, который всегда можно сделать осознанно, для этого надо учиться жить. Да, учиться, читать, беседовать со знающими людьми, анализировать свои удачи и неудачи, учиться управлять своими чувствами и проявлять их... Тогда и появляется то переживание собственной силы жить, которое антипод отчуждению, которое просто несовместимо с ним. Это та жизненная стойкость, которая рождается, возникает, появляется как проявление экзистенциальности.

Период взросления — это и начало освоения экзистенциальных социальных ролей — роли Матери и роли Отца. Я специально написала их с большой буквы, чтобы читатель обратил внимание на их универсальный и в то же время уникальный характер. Недаром в культуре существует противоречие, обладающее огромным потенциалом для проявления творческих возможностей Я каждого человека — противоречие между юридическими (правильными для всех) нормами осуществления семейных ролей и нравственными, даже шире — нравственно-этическими. Если юридические нормы основаны на долженствовании как ограничении, как обязательном и необходимом ограничении спонтанных проявлений человека, то нравственно-этические требования поражают своей безусловностью и неограниченностью, думаю, что достаточно одного из примеров таких норм, чтобы почувствовать это: "Мать никогда не пожелает ребенку плохого", "Родители всегда хотят для своих детей только хорошего" и так далее.

В то же время существует и поддерживается (в каждой культуре) образ Настоящей Матери и образ Настоящего Отца. Это уже не роли, о которых можно достаточно конкретно сказать, как они осуществляются, это идеи, идеалы, которым можно следовать, но они труднодостижимы, так как не обладают выраженностью в конкретных действиях. Как быть Матерью, как ею стать? Об этом можно говорить будничным языком режима дня, диеты, игры и др. Как стать Настоящей Матерью? Об этом можно говорить, но при говорении будет возникать чувство невозможности выражения в слове всего содержания, которое доступно чувству и мысли. Это прикосновение к экзистенциальное™, это то томление духа, которое говорит о его существовании.

Необходимость юридических норм осуществления социальной роли Отца и Матери состоит в том, что "инстинкт" материнства и отцовства неравен у человека половому влечению. Его и пришлось написать в кавычках, так как уж очень сложно то, что происходит с человеком в процессе обретения этой роли. Достаточно только перечислить те чисто физиологические изменения, которые происходят в теле женщины с момента зарождения в нем новой жизни, чтобы увидеть потенциальную сложность и неоднозначность переживаний, которые они могут вызывать; это изменение в выделительной системе, в обонятельном и осязательном анализаторе, это изменение размеров тела, в том числе скелета и так далее и тому подобное.

Люди давно уже знают и о возможной послеродовой депрессии, и о молочнице, и о гормональных изменениях в организме женщины и так далее.

Давно известно и то, что вынашивание и рождение' ребенка не делает женщину матерью. Наверное, в этом заключена величайшая мудрость природы, именно в этот период — в период появления нового человека создать условия выбора для проявления в других людях их изначальных, экзистенциальных качеств.

Выбор этот далеко не однозначен, не по принципу или — или, в каждый момент его осуществления будет напоминать о себе противоречивая природа человека.

Безумный рост числа брошенных детей в нашей стране — это не только социальная беда, но и экзистенциальная трагедия, уничтожаемая сущность, которая склонна превращаться в свою противоположность: люди — в нелюдей. Эту опасность видели и описывали еще в начале века, когда развитие медицины сделало возможным и относительно безопасным легальное прерывание беременности — аборты.

Думаю, что мы еще не в состоянии оценить последствия этого для современной культуры, возможно, найдется исследователь, который сумеет проанализировать это явление — супружество без родительства как феномен (один из многих), рожденный в XX веке. Пока ограничусь двумя фактами из жизни: в буфете Государственной библиотеки им. В.И.Ленина много лет назад задел за живое разговор моих соседок: "Он вымолил у меня этого ребенка. Я так не хотела связывать им себе руки, такая была интересная работа". Факт второй: невероятно располневшая после поздних родов женщина, глядя на свою стройную ровесницу:

"Тебе хорошо, успела родить вовремя, а я все откладывала — то квартиры не было, то диссертацию писала, хотелось защититься..." Хватит об этом.

Освоение родительской роли — жизненная задача развития человека в период взросления. Какие там есть предпосылки для этого? Думаю, что самая главная в том, что родительская роль открывает по-новому конечность и бесконечность жизни, то есть она еще раз обостряет переживание смерти как реальности. Противостоять ей может только ответственность — друг за друга и за себя, ответственность и любовь к жизни. Оказывается, что это очень важно — выяснить для себя и для партнера по браку содержание родительской роли для себя самого и для него, как своей собственной роли и роли другого человека, чтобы не попасть в плен к фантомам своего и чужого сознания.

Именно это прояснение позволит родиться собственной мысли, именно родиться, как новой, никогда не существовавшей, не чьей-то, а собственной. Мысль появляется тогда, когда есть ее предмет — есть содержание мышления, не чувства (не только чувства), а и мысли. Именно этаким предметом мысли в начале освоения родительской роли будет ее содержание. Какое оно, это содержание? Прислушаемся к людям, имеющим смелость рассказать о своем опыте освоения родительских ролей — это будет Л.А.Никитина "Я учусь быть мамой" и уже цитированный Домокош Варга.

Роль матери. Начинается она с освоения идеала Женщины и Мужчины, с освоения самой идеи о смысле жизни, с переживания возможности понять другого человека, с переживания своей собственной силы воздействия на другого человека, и его на тебя. Это школа духовного сближения, как пишет Л.А.Никитина, которая подготавливает человека к любви, определяя не только продолжительность и глубину чувств, но и сам выбор любимого или любимой.

Л.А.Никитина считает, что главным жизненным багажом, подготовившим ее к осуществлению материнской роли, были:

"Мое стремление быть независимой научило меня ответственности, а без нее мать — не мать. Мое отношение к труду определило мою готовность браться за любую работу и доводить ее до конца, а без работоспособности и терпения матери обойтись никак нельзя.

И именно мое убеждение, что семья нерасторжима, а любовь непреходяща, послужило стимулом моего великого старания выходить из семейных конфликтов без потерь. А дети...

...когда он родился, ничто не встало между нами — ни знания, ни предрассудки. Мы учились понимать друг друга без посредников — с этого и началась моя материнская школа..."

Хочется в связи с этим поделиться впечатлением, оставшимся от случайного чтения книги с очень длинным и умным названием, — речь шла о языке животных, о том, что означает движение кошачьего уха или уса. Я представила себе хозяина кота или кошки, который по этой книге изучает желания своего любимца, стало смешно. Почти то же самое отношение вызывают и очень многие книги по уходу за детьми — откуда взять столько сил и времени, чтобы все это выполнять.

Как я была рада, прочитав только что процитированные для вас слова Лены Алексеевны, они были подтверждением и дополнением моих переживаний и наблюдений за людьми, осваивающими родительскую роль. Исступленное соблюдение кем-то когда-то для кого-то придуманных правил (не бери на руки, корми по часам, приучай к строгости и пр.) не давало проявиться радости общения с ребенком. Не давало сил на выращивание к нему чувства — он маленький человек, он твой человек, он наш человек. Обращаться с ним надо не по инструкции, а иначе. Как? Боюсь, что мне снова придется повторить все, что знаю и про концепцию жизни, и про Я—концепцию, и концепцию* Другого человека.

По сути дела начало освоения материнской роли требует, призывает к актуализации сил для нового осознания смысла жизни, чтобы воплотить его в отношении с маленьким человеком.

Другое дело, если у человека нет резервов для такого осознания... но я уже не раз говорила, что эта книга о людях, а не о нелюдях.

Природа устроила женский организм так, что после родов в нем прибывают силы и энергия. Это нормальная реакция нормального организма. Но силы эти могут быть потрачены впустую, если они не создадут основы для новых переживаний ценности своей жизни для женщины. В этот момент практически решается по-новому вопрос о ее любви к самой себе, в частности, это проявляется в самооценке, которая, как известно, зависит от оценки других людей. Если женщина будет чувствовать себя любимой и значимой, она перенесет эту любовь и на ребенка. Он не будет восприниматься как "помеха" в отношении супругов. Об этом приходится писать, так как одна из трудностей освоения женщиной роли матери состоит в том, что ей приходится переживать "борьбу" за ее же любовь и внимание со стороны мужа.

Вспомните, как круто падает на графике кривая спокойствия, отметка кризис становится угрожающе близкой. Это одна из причин, почему роль матери оказывается такой сложной. Противоречивость этой роли приводит даже к тому, что женщина начинает себя вести в отношении и ребенка (детей), и мужа по-матерински, то есть происходит смещение ролей жены и матери, что сразу же вызывает санкции — возникают конфликтные отношения. Санкции вызваны тем, что смещение ролей приводит мужчину к переживаниям потери индивидуального места в структуре семейных отношений. Чувство потери собственного места обычно связано с тем, что нет другого человека (в данном случае жены), который бы фиксировал, обозначал это (именно это, а не какое-то другое) место как психологическое пространство Я.

Так проявляется одно из важнейших свойств роли — она не только предполагает реальное и ожидаемое поведение, чувства, цели адекватные (или якобы адекватные) ей, но и санкции, то есть наказания за несоответствие индивидуального поведения роли. Юридические нормы, фиксирующие правильное выполнение роли, не предполагают большого разнообразия индивидуальных вариантов ее выполнения. Они определяют, и достаточно жестко, место, социальное пространство, необходимое для осуществления роли наряду, а не вместо других ролей.

Ролевой конфликт неизбежен, так как нельзя (при всем желании) жестко разграничить в пространстве и во времени разные формы активности человека, они пересекаются в его психологическом пространстве и создают конфликт, который называют ролевым внутриличностным конфликтом. Очень много было написано о трудностях, которые связаны для женщины с освоением и осуществлением одновременно роли матери и роли труженицы. Показано неоднократно, что возникающие при этом перегрузки нарушают не только жизнедеятельность семьи, но и отрицательно сказываются на психическом здоровье женщины.

Освоение женщиной ее роли матери в период взросления осложняется еще и тем, что именно в этом возрасте решается задача развития деловой карьеры. Это задача поиска и осуществления своего Я в системе социальных отношений, не в пространстве семьи, а в пространстве общества. За этим стоит еще одно экзистенциальное, важное для женщины переживание, связанное с определением ею своего назначения. Принятие ею решения о карьере (или отказ от карьеры) — это сложная работа по построению отношений к своим собственным силам, это построение образа своей жизни в целом как жизни своего собственного Я.

О сложности этой работы говорит множество фактов, я остановлюсь только на одном из них, используя книгу Л.А. Никитиной: "... так хочется, чтобы все дорогое для тебя было так же интересно, значительно, захватывающе и для твоего любимого... А у нас теперь у всех есть свои — отдельные — интересы, связанные с профессиональной и общественной деятельностью. И мы, женщины, все больше жаждем, чтобы нас поняли, а сами теряем способность понимать даже любимых, даже мужей и детей своих. Нарушили мы тут какие-то отлаженные веками связи и закономерности".

Для тебя — для него — это только одна сторона, но есть и сотни других граней жизни, о которые может удариться Я, если оно не обладает собственной цельностью. Грани эти бесконечно многообразны — от пригорающей (как назло — все время) каши до мировых проблем выживания человечества...

Я встречала и наших отечественных, и зарубежных феминисток, ратовавших за равенство мужчины и женщины. Откровенно сказать, они в большинстве своем были для меня малосимпатичны и совсем не интересны, не хватало в них, что ли, того благоговейного отношения к жизни, которую они могли бы дать, но не дали и не хотят ее давать, потому что... (аргументы подберите сами).

Мне не хватало в них той осознанной ответственности за жизнь, которую можно почувствовать только тогда, когда твое Я обладает свойствами бесконечности ему же самому доступными через осознание того, что оно принимает на себя ответственность в сотворении человека. Об этом у Л.А.Никитиной: "Ну конечно, любое дело по сравнению с воспитанием легче, менее ответственно и более прибыльно.

...Теперь-то этот тяжелый пожизненный труд зачем? Попробуйте ответить на этот вопрос убедительно — у меня долго это не получалось даже для себя самой. Потом поняла: в наше время материнство может наконец стать не просто подчинением природе, не только долгом перед обществом, но тем, чем оно и должно быть у людей, — главной духовной потребностью в прекраснейшем из творчеств — в сотворении человека... опять слишком торжественно. Но как сказать об этом иначе? А главное, как к этому прийти?"

Итак, период взросления для женщины — это встреча лицом к лицу с историческим временем, к которому она принадлежит, через систему санкций и поощрений, через требования, ожидания и прочее.

Женщина оказывается перед необходимостью выбора между жизнью и смертью. Очень часто именно от глубины ее экзистенциальных чувств зависит конкретное осуществление этого выбора, последствия которого для нее самой не менее важны, чем для всего общества. Остается еще раз напомнить, что вырождение человечества начинается с разрушения ценности жизни во всех ее проявлениях — обесценить можно все, даже боль. В этом искушение человека силой его собственного Я, особенно сильно оно в слабом поле, в женщинах, находящих бесконечное множество аргументов в пользу осуществленного (осуществляемого) выбора.

Опыт работы с семьями дает мне основания думать, что большинство из семейных трагедий начинается именно в тот момент, когда в женщине угасает ее любовь к ее же жизни, — иррадиация от этого на все семейные отношения имеет самые печальные последствия. Вот и завтра у меня день приема, придет мама Юры. Мы уже встречались, я знаю, что она будет оправдываться снова, такого ребенка, как он, любить невозможно. Пока только мне известно, что "такой ребенок" панически боится своей мамы. Завтра мне об этом с ней надо говорить...

Пока же я пытаюсь описать взросление женщины, ее встречу со своим историческим временем, сегодня наше время запугивает ее дороговизной, преступностью, безработицей, неопределенностью перспектив страны, ее семьи, ее самой, ее ребенка. Надо выбирать... Иногда мне кажется, что женщины нарочно (специально) отказываются от собственной сложности, от своего Я, чтобы уйти от ответственности, от того конфликта, существование которого они предвидят, — его еще называют муками совести. Это происходит в виде оправдания бездеятельности собственного Я, его безмерной зависимости от других. Такую игру в отношениях между людьми метко описывал Э.Берн и назвал ее "Если бы неты" (ЕНТ). По его мнению, она вкратце сводится к тому, что женщина принимает ограничения своей активности в том случае, если они идут от конкретного человека (это может быть муж или кто-то из близких, или даже не очень близких, но знакомых людей). Принимая эти ограничения, она тем самым перекладывает заботу о себе на другого человека. Она в этой "игре" постоянно пользуется этой ситуацией, чтобы пожаловаться на эти ограничения и получить "выигрыш" в виде, как его называет Э.Берн, социального "вознаграждения". Это вознаграждение выглядит как поддержание внешними средствами психологического и социального пространства, якобы доступного и необходимого для жизни ее Я. (В такую игру могут играть и мужчины).

Для женщины опасность этих социальных вознаграждений состоит в том, что она начинает жить в фантомном мире несостоявшихся возможностей, хотя сама отказалась от интеграционных возможностей своего Я. Случай подарил мне возможность быть наблюдателем при удивительном диалоге двух уже пожилых женщин, встретившихся после долгой (50 лет) разлуки. Обозначу только географию их жизни: деревня в Центральной России и Киев. Назовем их инициалами — Н.М. (деревня в России) и М.П. (Киев):

Н.М. "Как у тебя все сложилось?"

М.П. "Семья, я все отдала семье, знаешь, муж, двое детей". Н.М. "Ты не работала?"

М.П. "Работала, всю жизнь на одном месте проработала". Н.М. "Никогда не хотелось учиться?"

М.П. "Что ты, что ты, у меня же семья, надо было о них заботиться". Я.М"Аон?"

М.П. "Он две специальности имел, всю жизнь учился". Н.М. "Тебе не предлагал?"

М.П. "Даже заставлял, говорил, что помогать будет, но у меня же семья..."

Я не буду продолжать этот диалог, в ходе которого без конца воспроизводилась мысль о том, что семья не дала М.П. ни карьеры, ни .радости, ни внуков, ни счастья, ни... хотя она все отдала семье. Н.М. имеет высшее образование, благодаря ей муж получил такое же образование, внуки и дети — ее счастье, старость ее не тяготит...

Для меня это было удивительным в своей закономерности явлением — ограничение своей активности, своей жизни, выбранное в период становления семейных отношений, в период освоения роли матери, оказалось роковым. Скукой стала окрашена жизнь, в ней исчезло стремление к новому знанию, чувство юмоpa, умение критически оценивать свои поступки, умение быть искренним. Перечисленное — это проявление жизни Я в самом человеке, которое, конечно, не сводится ни к одной, ни к десятку ролей, если, конечно, это не экзистенциальная роль.

Взрослеющая женщина — это человек, который в известном смысле воплощает в своем конкретном физическом и психологическом облике историческое время; она настоящее и будущее своей культуры в тот момент, когда выбирает между жизнью и смертью, между сотворением человека и... Дай Бог ей силы и разума выбрать жизнь-Роль отца. О ней писать бесконечно сложно, так как статистика говорит о том, что очень многие современные дети просто не знают о существовании такой семейной социальной роли в ее конкретном воплощении — семьи становятся неполными, но даже если отец и есть в семье, то он воспринимается многими детьми как помощник матери, устами же младенца, как известно, глаголет горькая, в данном случае, истина.

Я буду писать о нормальном, в моем понимании, освоении этой роли в период взросления. Надеюсь в этом на помощь Д.Варги, на опыт психологов-консультантов и психотерапевтов и на свои наблюдения и исследования.

Роль отца в семье — это роль кормильца. Я не стала бы усугублять социально-экономические предпосылки реализации этого содержания роли, но о них буквально вопиет жизнь: "Что он за отец, если..." Дальше речь идет о хлебе насущном, о крыше над головой, о необходимых радостях жизни и ее радостных излишествах... Для мужчины ощущение своей социальной силы, своей возможности организовать жизнь естественно и необходимо как дыхание, как пища. Причем не так уж порой и важно, в каком проявлении жизни он может почувствовать свою силу, может быть, это будет подобно приключениям барона Мюнхгаузена, но они обязательно должны быть по достоинству оценены другими людьми.

Вот здесь и начинается путь развития противоречий в освоении роли отца. Она оказывается далеко не тождественна роли мужчины. Мужчина — сила, энергия преобразования, он — деятель, он — творец, его материал — любое проявление жизни. А отец? Образ папы, лежащего на тахте или сидящего у телевизора, наиболее распространен в рисунках современных детей.

Думаю, что в психоаналитическом анализе можно было бы найти отождествление его по многим параметрам с деталями и предметами домашнего обихода. Не буду этим заниматься, сделано в этом направлении другими очень много, и не раз еще будут попытки понять роль отца в развитии ребенка.

Важнее для меня другое — освоение социальной, экзистенциальной роли отца. Попробую понять именно этот процесс. Размышления о психологическом содержании освоения роли отца привели меня к мысли о том, что в ней человек сталкивается с существованием того, что называют правдой жизни, или реализмом, или неумолимыми закономерностями, или истиной. Становиться отцом — это значит становиться носителем этой истины — моделью правильной (для своей семьи) жизни. Тогда он приобретает то качество, которое связано с чувством опоры, надежды, уверенности у других членов семьи. Научиться быть кормильцем и опорой можно. Начать это, как считает В.Сатир, можно на любом этапе личностного развития. Вопрос только в том, во что это обойдется другим членам семьи?

Модель правильной жизни, которую надо освоить, выстраивается из экзистенциальных переживаний об осознанной, рационально понятой возможности их воплощения в жизнь. Фактически взрослеющему молодому человеку надо решить вопрос о том, что такое правильная (нормальная) жизнь для всей его семьи — взрослого и маленького. Об этом в дневнике отца: "Вот и год ему исполнился. Человек проглянул из крохотного существа. Мы, взрослые, его полюбили. Я стал приучать себя относиться к нему критически, ибо функцию отца воспринимаю как Строгость и Воздаяние. И за собой стал кое-что замечать благодаря сыну — чего раньше не видел. Обнаружил, что изнежен, ленив, слишком люблю отдыхать. Обнаружил, что недостатки мои при некотором напряжении воли можно исправить.

Очень хорошо, что появился ребенок. Очень вовремя он появился. Надеюсь, что вместе с ним и я буду расти..."

Это все оказывается далеко не простой задачей, у нее нет однозначного решения. Она требует только одного — честности, честности перед собой и перед другими. "«Папа, — спросил маленький мальчик, увидев огромного сенбернара, — эта собака может бороться со львом?» — «Может», — неосторожно ответил отец. «А ты?» — простодушно спросил малыш. Честность отца была подвергнута серьезному испытанию".

Психологи называют освоение родительской роли — важнейшей задачей личностного развития в периоде взросления.

Социальная роль отца трудна тем, что на первый взгляд кажется очевидной. Именно эта очевидность создает множество психологических ловушек при ее освоении. Остановимся на перечислении некоторых из них:

1) "ловушка простой цели" — отказ от наличия экзистенциальной цели в роли отца ("Кормлю, пою, одеваю, что еще надо?");

2) "ловушка ожидаемого долженствования", например, "Я тебе отец, поэтому ты меня должен любить и уважать". Напомним, что уже в середине детства дети способны оценить отца и мать не только положительно;

3) "ловушка нормальности", или»"все, как у людей" — потенциальный отказ от понимания и принятия уникальности своей жизни и жизней членов своей семьи;

4) "ловушка правоты силы", или "против лома нет приема"— отказ от всех возможных способов разрешения конфликтов, кроме силовых или связанных с демонстрацией силы;

5) "ловушка возраста" ("Я еще молодой, погулять хочется", "Он еще ничего не понимает, пусть мать с ним возится"). Ориентация на физический возраст как критерий развитости человека;

6) "ловушка подарка" ("Я ему все покупаю, что захочет..."). Подмена экзистенциальное™ в отношениях предметами, игнорирование ценности личностного общения;

7) "ловушка потребительства", или "в семье можно расслабиться". Чувства других членов семьи не учитываются;

8) "ловушка превосходства пола" — заведомый отказ от способов решения жизненных задач (женским) неизвестным способом;

9) "ловушка социальной ценности пола" ("Мальчик себе всегда дорогу пробьет", "Мужчину везде на работу возьмут", "Меня любая подберет"). Отказ от экзистенциальных переживаний как бессмысленных, трудных, ненужных и тому подобное;

10) "ловушка ревности к детям", необходимость считаться с тем, что внимание жены принадлежит (иногда достаточно большое время) маленьким детям, старикам и вообще другим людям.

Покажем существование этих ловушек на материале дневников отцов и писем сыновьям. Я воспользуюсь цитатами; написанные мудрыми мужчинами, эти слова адресованы умным молодым людям — это бесценный опыт духовного общения, который в жизни, к сожалению, встречается не так часто, как хотелось бы.

"...У вас должна быть единая, общая цель: выиграть свою семейную жизнь в борьбе с огромным числом противостоящих ей и вне вас и в вас самих находящихся обстоятельств... Если ты настоящий мужчина, то ты будешь стремиться к тому, чтобы стать глубже, умнее, остроумнее, сильнее других мужчин... Настоящий мужчина постоянно будет тянуть свою жену все к новым и новым знаниям и открытиям мира. И еще нечто крайне важное: он непрестанно будет совершенствоваться как ее любовник...

С усложнением нашей действительности, с возрастанием роли женщины в ней и, следовательно, с увеличением многогранности ее личности семейная жизнь становится все более сложным делом, требующим непрестанного и постоянного к себе внимания. И это внимание, эта забота, это постоянное стремление к воспроизводству чувств обернется для тебя огромной радостью на всю жизнь, вернется к тебе сторицей, потому что ты получишь такого верного друга, такое дорогое существо, которое станет для тебя действительно твоей лучшей половиной", — Ю. А. Андреев.

"Самое главное, что надо помнить каждому молодому человеку, — не восполнять убогость мысли грубыми чувствами, выражающимися в крике, ожесточенности, свирепости.

...Чем меньше у человека культуры, тем беднее его умственные, эстетические интересы, тем чаще просыпаются инстинкты и дают о себе знать грубостью. Когда человеку нечего больше говорить в доказательство своей правоты, то он или прямо говорит, что он не может больше ничего доказать (так делают люди высокой эмоциональной и интеллектуальной культуры), или же начинает кричать, то есть восполняет убогость мысли «бунтом инстинктов». Надо щадить нервную эмоциональную сферу — и у себя, и у других людей.

...Чувство облагораживает мысль, но подлинно человеческое чувство не может существовать без мысли — из мысли оно рождается, мысль его питает, мыслью оно живет. Благодаря богатству мысли оно, человеческое чувство, становится самостоятельной силой духовного мира человека, — оно способно побудить человека на благородные поступки", — В.А.Сухомлинский.

"На руки его лишний раз стараюсь не брать, ни разу не поцеловал за первый месяц его жизни.

...Действительно, особой нежности к сыну я пока что не испытываю. Что он сейчас есть такое? Маленький симпатичный звереныш без разума. Ни поговорить с ним, ни сходить куда-то вместе! Видимо, в этом специфика проявления родительского чувства у мужчины: позже, значительно позже мужчина ощущает себя отцом, чем женщина — матерью. Да и нужен ли мужчина, нужен ли отец грудному малышу? Решительно могу сказать: не нужен. Как рабочая сила — к примеру, пеленки гладить — мужчина нужен жене. А ребенку только лишняя досада, лишний крик от жестких мужских рук. Так что необходимость в отце для Сашки возникнет не раньше, чем через год-полтора, так я сейчас считаю", — С. Иванов. Он же: "Не могу не сознаться, что некоторое раздражение испытывал поначалу, видя, как слабнут мои позиции. Появление сына словно отодвинуло меня в тень, и естественно, что моя гордость и мой эгоизм пострадали". Снова Сергей Иванов: "В некоторые моменты вдруг возникает ощущение, что не Санька передо мной, а это себя самого я вижу — себя маленького, себя, снова ставшего ребенком. Полное отождествление... Раньше только читал про такое, теперь время от времени испытываю сам. Оживаю в сыне, начинаю заново в сыне, еще не ведаю, какие опасности, какие неудачи впереди. Бесчисленное множество возможностей... Не в этом ли отождествлении начало отцовского чувства?.. Нет — наверное, не в нем... Ведь раньше я «отождествления» не испытывал. А Саньку любил и раньше..."

Это переживания мужчин, которые осознали "ловушки" в освоении роли отца и попытались их преодолеть. Преодоление это возможно за счет обращенности к психологической информации, раскрывающей индивидуальный смысл их собственной жизни.

Практически освоение психологического содержания роли отца начинается с обостренного переживания беззащитности жизни, ее хрупкости, уязвимости... За этим переживанием сознание собственной силы и возможности защитить жизнь — конкретную — ребенка, жены — и жизнь вообще как явление. Когда, в какой момент приходит к человеку это чувство?

В период взросления у мужчины есть шанс пережить это чувство во время появления на свет ребенка. Недаром очень многие женщины, как и жена Домокоша Варги, мечтают (мечтали) о том, чтобы муж был рядом в момент родов, чтобы он помогал своим присутствием. Во многих современных клиниках сегодня такая практика, к счастью, существует.

Далеко не каждый мужчина, естественно, чувствует, переживает благоговение перед жизнью, рождение ребенка (детей) дает шанс еще раз оказаться лицом к лицу со всеми проявлениями жизни и пережить свою причастность к ним: "И все же подчас в этой возне вокруг младенца ему видится нечто неприличное. Какого цвета стул у малыша, тошнит его или нет, срыгивает он или не срыгивает, нет ли у него молочницы, отпали ли корочки на голове... да с какой стати пристают к уважающему себя мужчине с такими глупостями..."

Да и вообще у них нет ощущения своей тесной связи с этим маленьким существом...

Приходится пока что подчиняться голосу разума: "Люби его, люби! Стыдно не любить собственного ребенка!"

Если молодой муж влюблен в свою жену и к тому же характер у него покладистый, то, естественно, в угоду ей он с самого начала выказывает себя заботливым отцом. И так продолжается до тех пор, пока и сам он не убедится, что ребенок доставляет ему истинную радость", — Д.Варга.