Имя материала: История экономических учений

Автор: Яков Семенович Ядгаров

§ 2. общие признаки классической политической экономии

Продолжая общую характеристику почти двухсотлетней истории классической политической экономии, необходимо выделить ее единые признаки, подходы и тенденции и дать им соответствующую оценку. Они могут быть сведены к следующему обобщению.

Во-первых, неприятие протекционизма в экономической политике государства и преимущественный анализ проблем сферы производства в отрыве от сферы обращения, выработка и применение прогрессивных методологических приемов исследования, включая причинно-следственный (каузальный), дедуктивный и индуктивный, логическую абстракцию. В частности, ссылка на наблюдаемые «законы производства» снимала любые сомнения по поводу того, что полученные с помощью логической абстракции и дедукции предсказания следовало бы подвергнуть опытной проверке. Б результате свойственное классикам противопоставление друг другу сфер производства и обращения стало причиной недооценки закономерной взаимосвязи хозяйствующих субъектов этих сфер, обратного влияния на сферу производства денежных, кредитных и финансовых факторов и других элементов сферы обращения.

Более того, классики при решении практических задач ответы на основные вопросы давали, ставя эти вопросы, как выразился Н. Кондратьев, «оценочно». По этой причине, полагает он, получались «ответы, которые имеют характер оценочных максим или правил, а именно: строй, опирающийся на свободу хозяйственной деятельности, является наиболее совершенным, свобода торговли наиболее благоприятствует процветанию нации и т.д.»4. Это обстоятельство также не способствовало объективности и последовательности экономического анализа и теоретического обобщения «классической школы» политической экономии.

Во-вторых, опираясь на каузальный анализ, расчеты средних и суммарных величин экономических показателей, классики (в отличие от меркантилистов) пытались выявить механизм формирования стоимости товаров и колебания уровня цен на рынке не в связи с «естественной природой» денег и их количеством в стране, а в связи с издержками производства или, по другой трактовке, количеством затраченного труда. Несомненно, со времен классической политической экономии в прошлом не было другой экономической проблемы, и на это также указывал Н. Кондратьев, которая бы привлекала «такое пристальное внимание экономистов, обсуждение которой вызывало бы столько умственного напряжения, логических ухищрений и полемических страстей, как проблема ценности. И вместе с тем, кажется, трудно указать другую проблему, основные направления в решении которой остались бы столь непримиримыми, как в случае с проблемой ценности»5.

Однако затратный принцип определения уровня цен «классической школой» не увязывался с другим важным аспектом рыночных экономических отношений — потреблением продукта (услуги) при изменяющейся потребности в том или ином благе с добавлением к нему единицы этого блага. Поэтому вполне справедливо мнение Н. Кондратьева, который писал: «Предшествующий экскурс убеждает нас в том, что до второй половины XIX века в социальной экономии нет сознательного и отчетливого разделения и различения теоретических суждений ценности или практических. Как правило, авторы убеждены, что те суждения, которые фактически являются суждениями ценности, являются столь же научными и обоснованными, как и те, которые являются суждениями теоре-тическими»6. Несколько десятилетий спустя (1962) во многом похожее суждение высказал и Людвиг фон Мизес. «Общественное мнение, — пишет он, — до сих пор находится под впечатлением научной попытки представителей классической экономической теории справиться с проблемой ценности. Не будучи в состоянии разрешить очевидный парадокс ценообразования, классики не могли проследить последовательность рыночных сделок вплоть до конечного потребителя, но были вынуждены начинать свои построения с действий бизнесмена, для которого потребительские оценки полезности являются заданными» (выделено мной. — Я.Я.)1.

В-третьих, категория «стоимость» признавалась авторами классической школы единственной исходной категорией экономического анализа, от которой как на схеме генеалогического древа отпочковываются (вырастают) другие производные по своей сути категории. Анализируя проблему ценности, классики, по мнению Н. Кондратьева, показали, что «проблема эта включает в себя ряд хотя и связанных, но глубоко различных вопросов. Основными из них являются следующие: 1. Что такое ценность как феномен и каковы ее виды (качественная проблема)? 2. Каковы основания, источники или причины существования ценности? 3. Является ли ценность величиной и если да, то какой именно, и чем величина ее определяется (количественная проблема)? 4. Что служит измерителем величины ценности? 5. Какую функцию выполняет категория ценности в системе теоретической экономии?»8. Кроме того, подобного рода упрощение анализа и систематизации привело классическую школу к тому, что само экономическое исследование как бы имитировало механическое следование законам физики, т.е. поиску сугубо внутренних причин хозяйственного благополучия в обществе без учета психологических, моральных, правовых и других факторов социальной среды.

Указанные недостатки, ссылаясь на М. Блауга, отчасти объясняются невозможностью проведения в общественных науках всецело контролируемого эксперимента, вследствие чего «экономистам для того, чтобы отбросить какую-либо теорию, нужно гораздо больше фактов, чем, скажем, физикам»9. Сам М. Блауг, однако, уточняет: «Если бы выводы из теорем экономической теории поддавались однозначной проверке, никто бы никогда не услышал о нереалистичности предпосылок. Но теоремы экономической теории невозможно однозначно проверить, поскольку все предсказания имеют здесь вероятностный характер» (выделено мной. — Я.Я.)10.

В-четвертых, исследуя проблематику экономического роста и повышения благосостояния народа, классики не просто исходили (вновь в отличие от меркантилистов) из принципа достижения активного торгового баланса (положительного сальдо), а пытались обосновать динамизм и равновесность состояния экономики страны. Однако при этом, как известно, они «обходились» без серьезного математического анализа, применения методов математического моделирования экономических проблем, позволяющих выбрать наилучший (альтернативный) вариант из определенного числа состояний хозяйственной ситуации. Более того, классическая школа достижение равновесия в экономике считала автоматически возможным, разделяя «закон рынков» Ж.Б. Сэя.

Наконец, в-пятых, деньги, издавна и традиционно считавшиеся искусственным изобретением людей, в период классической политической экономии были признаны стихийно выделившимся в товарном мире товаром, который нельзя «отменить» никакими соглашениями между людьми. Среди классиков единственным, кто требовал упразднения денег, был П. Буагильбер. В то же время многие авторы классической школы вплоть до середины XIX в. не придавали должного значения разнообразным функциям денег, выделяя в основном одну — функцию средства обращения, т.е. трактуя денежный товар как вещь, как техническое средство, удобное для обмена. Недооценка других функций денег была обусловлена упомянутым недопониманием обратного влияния на сферу производства денежно-кредитных факторов.

Авторы одной из популярных книг начала XX в. под названием «История экономических учений» Шарль Жид и Шарль Рист отмечали, что главным образом авторитет А. Смита превратил деньги в «товар, еще менее необходимый, чем всякий другой товар, обременительный товар, которого надо по возможности избегать. Эту тенденцию дискредитировать деньги, проявленную Смитом в борьбе с меркантилизмом, подхватят потом его последователи и, преувеличив ее, упустят из виду некоторые особенности денежного обращения»11.

Нечто похожее утверждает Й. Шумпетер, говоря о том, что А. Смит и его последователи «пытаются доказать, что деньги не имеют важного значения, но в то же время сами не в состоянии последовательно придерживаться этого тезиса»12. И только некоторое снисхождение этому упущению классиков (прежде всего А. Смиту и Д. Рикардо) делает М. Блауг, полагая, что «их скептицизм по отношению к денежным панацеям был вполне уместен в условиях экономики, страдавшей от недостатка капитала и хронической структурной безработицы»13.

Здесь, думается, не лишним будет привести одно из мудрых назиданий М. Вебера из уже упоминавшейся его работы «Протестантская этика и дух капитализма». «Помни, — говорится в нем, — что деньги по природе своей плодоносны и способны порождать новые деньги. Деньги могут родить деньги, их отпрыски могут породить еще больше и так далее. Тот, кто изводит одну монету в пять шиллингов, убивает (!) все, что она могла бы произвести: целые колонны фунтов»14.

Ъсли исключить классовые идеологизированные тенденции и сосредоточиться на констатации единых для «классической школы» теоретико-методологических позиций, то ее общие признаки и отличительные черты от меркантилизма можно представить следующим образом.

 

Теоретико-методологические характеристики Меркантилистская система Классическая

политическая экономия

Ілавньїи принцип экономической политики

Протекционизм; политика сво-        Экономический либерализм бодной конкуренции объективно    или полное «laissez faire». невозможна.

Предмет экономического анализа

Преимущественное изучение Преимущественное изучение

проблем сферы обращения в отры- проблем сферы производства в от-

ве от сферы производства.   рыве от сферы обращения.

Метод экономического анализа

Эмпиризм; описание на кау- Каузальный (причинно-след-

зальной основе внешнего прояв- ственный), дедуктивный, индук-

ления экономических процессов. тивный методы анализа, а также

Отсутствие системного изучения метод логической абстракции. Не-

всех сфер экономики.           дооценка обратного влияния на

сферу производства факторов сферы обращения.

Трактовка происхождения стоимости (ценности) товаров и услуг

Б связи с «естественной» при- По однофакторной — затрат-

родой золотых и серебряных денег ной характеристике с учетом либо

и их количеством в стране. издержек производства, либо ко-

личества затраченного труда.

Приоритетнье принципь экономического анализа

Быявление причинно-следственной взаимосвязи экономических явлений и категорий.

Принцип каузального анализа с последующим построением «генеалогического древа», в основе которого лежит категория «стоимость».

 

Концепция экономического поста

Посредством приумножения денежного богатства страны благодаря достижению активного торгового баланса (положительного сальдо во внешней торговле).

Посредством увеличения национального богатства, создаваемого производительным трудом в сфере материального производства.

иринцип достижения макроэкономического равновесия

Благодаря координирующим и регулирующим мерам государства.

Самоуравновешивание совокупного спроса и совокупного предложения благодаря «закону рынков».

позиции в области теории денег

Деньги — искусственное изобретение людей;

деньги — фактор роста национального богатства.

Деньги — стихийно выделившийся в товарном мире товар;

деньги — техническое орудие, вещь, облегчающая процесс обмена.

 

Далее следует обратиться к рассмотрению проблемы хронологических границ классической политической экономии. Этот момент является действительно проблемным, потому что уже второе подряд столетие, принимая почти без споров вопрос о периоде зарождения «классической школы» и первых, как выразился К. Маркс, ее «отцах», ученые-экономисты все еще не пришли к общему выводу о времени завершения и последних авторах данного направления экономической мысли.

Дело в том, что исторически в экономической литературе сложились две позиции толкования того, когда исчерпала себя «классическая школа», — ограничительная (марксистская) и расширительная. Последняя в наши дни, по существу, превращается в общепринятую для большинства интересующихся эволюцией экономических доктрин.

Коротко суть этих позиций такова. Согласно марксистской — классическая политическая экономия завершилась в начале XIX в. трудами А. Смита и Д. Рикардо и затем началась эпоха так называемой вульгарной политической экономии, родоначальники которой Ж.Б. Сэй и Т. Мальтус хватаются, по словам К. Маркса, «за внешнюю видимость явлений и в противоположность закону явления». При этом главным аргументом, обосновывающим избранную позицию, автор «Капитала» считает «открытый» им же «закон прибавочной стоимости». Этот «закон», по его мысли, вытекает из центрального звена учения Смита и Рикардо — трудовой теории стоимости, отказавшись от которой «вульгарный экономист»15 обречен стать апологетом буржуазии, пытающимся скрыть эксплуататорскую сущность в отношениях присвоения капиталистами создаваемой рабочим классом прибавочной стоимости. Вывод К. Маркса однозначен: «классическая школа» убедительно раскрывала классовые антагонистические противоречия капитализма и подводила к концепции бесклассового социалистического будущего.

В соответствии с расширительной позицией, ставшей для большинства зарубежных источников экономической литературы бесспорной, версия классификации этапов истории экономической мысли как классической и вульгарной политической экономии вообще исключена, хотя научные достижения и А. Смита, и Д. Ри-кардо оцениваются столь же высоко, как К. Маркса. Однако к именам продолжателей учения Смита—Рикардо и соответственно временным границам «классической школы» прибавляют не только целую плеяду экономистов всей первой половины XIX в., включая Ж.Б. Сэя, Т. Мальтуса, Н. Сениора, Ф. Бастиа и др., но и величайшего ученого второй половины XIX в. Дж.С. Милля.

Например, один из ведущих экономистов современности профессор Гарвардского университета Дж.К. Гэлбрейт утверждает: «Идеи А. Смита подверглись дальнейшему развитию Давидом Рикардо, Томасом Мальтусом и в особенности Джоном Стюартом Миллем и получили название классической системы. В последней четверти XIX в. австрийские, английские и американские экономисты дополнили теорию так называемым маржинальным анализом, и это в конце концов привело к замене термина «классическая экономическая теория» термином "неоклассическая экономическая теория"»16. Другой известный американский историк экономической мысли Бен Селигмен указывает также на вторую половину XIX столетия, отмечая, что в 70-е гг. XIX в. «представители немецкой исторической школы подняли бунт против казавшейся им жесткой классической доктрины», усомнились «в том, достаточна ли простая имитация физики для разработки практически полезной общественной науки»17. Похожее суждение имеет место и у П. Самуэльсона, по мнению которого Д. Рикардо и Дж.С. Милль, являясь «главными представителями классической школы, развили и усовершенствовали идеи Смита»18. Наконец, аналогичное убеждение высказывает также М. Блауг: «Мы используем это выражение (классическая политическая экономия. — Я.Я.) в устоявшемся смысле, имея в виду всех последователей Адама Смита вплоть до Дж.С. Милля и Дж.Э. Кернса»19. При этом М. Блауг обращает внимание на то, что у Дж.М. Кейнса выражение «классическая экономическая наука» обозначает «широкую плеяду ортодоксальных экономистов от Смита до Пигу, павших жертвой закона Сэя»20. К этому следует только добавить, что в отличие от ограничительной позиции К. Маркса позиция Дж.М. Кеинса имеет расширительный характер, хотя аргументы последнего также небесспорны.

Принимая во внимание обозначенные выше общие теоретико-методологические принципы классической политической экономии, можно утверждать, что К. Маркс, как и Дж.С. Милль, является одним из завершителей «классической школы», в чем читателю поможет убедиться и знакомство с его экономическим учением в параграфе 2 главы 11 настоящего учебника.

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 | 75 | 76 | 77 | 78 | 79 | 80 | 81 | 82 | 83 | 84 | 85 | 86 | 87 | 88 | 89 | 90 | 91 | 92 | 93 | 94 | 95 | 96 | 97 | 98 | 99 |