Имя материала: Кризис глобальной экономики

Автор: Василий Колташов

Часть 2. на пульсе кризиса

 

21-22 января 2008 года мировые биржи сотрясли первые падения. Затем последовал ряд новых обвалов. Эра неолиберальной стабильности подошла к концу. Экономику планеты поразил тяжелый кризис. Россия не стала в нем «тихой гаванью», как обещало правительство. Падение нефти разрушило надежды верхов на превращение страны в «мировой финансовый центр». Всюду в мире ускорилась инфляция. Стало снижаться производства. Начались увольнения и сокращения зарплат. Кризис ударил по банкам и должникам. Не одна сфера хозяйственной жизни не осталась незатронутой. Экономический кризис надолго стал для общества темой №1, породив непрерывный поток проблем и вопросов.

 

Преддверие конца

 

Лишь немногие предсказывали окончание «золотого роста». Еще меньше людей на планете хотели верить в скорый приход нестабильности. Правящему классу России будущее казалось безоблачным. Массы трудящихся тешили себя экономическими иллюзиями. Правительство подогревало их, обещая, что нефть продолжит расти, а экономический подъем улучшит жизнь населения. Почти никто в стране не верил больше в то, что экономика может падать.

 

Институт глобализации социальных движений (ИГСО) оказался в числе первых сформулировавших угрозу. Предупреждение ИГСО прозвучало в декабре 2007 года, меньше, чем за два месяца до начала первой волны падения на биржах. Оценка ситуации была очень осторожной.

 

Приблизительно через полтора, максимум, два года российскую экономику ожидал серьезный кризис, к такому выводу пришли сотрудники Института. Причиной остановки роста отечественной экономики и, возможно, затяжной депрессии должен был послужить общий кризис мирового хозяйства. Он предрекался гораздо раньше: уже в 2008 году. Усугубляющим моментом для России грозила стать ее экспортно-сырьевая ориентация. Падение цен на нефть, неизбежное при сокращении производства, должно было парализовать крупнейшие отечественные компании и привести к обвалу всего внутреннего рынка страны.

 

О приближении мирового экономического кризиса говорил целый ряд фактов. Рост производства в «новых промышленных странах» должен был, прежде всего, обслуживать потребление в богатых США и ЕС. Однако в связи с выносом из этих «старых промышленных стран» многих производств в них неуклонно снижалась реальная заработная плата, усиливалась тенденция к неполной и нестабильной занятости. Если во времена «социального государства» 1949-1969 годов политика занятости, проводимая правительствами, в сочетании с высокими пособиями по безработице обеспечивала устойчивый спрос при стабильном жизненном уровне, то в современной западной экономике даже в работающих семьях характерной сделалась тенденция к нестабильности доходов. Отчасти на протяжении первой половины 2000-х годов это компенсировалось ростом потребительского кредитования, но к концу десятилетия задолженность семей в США и Британии достигла критической отметки.

 

В Соединенных Штатах нарастал кризис неплатежей – «народный дефолт», в ходе которого частные лица задерживали или прекращали выплаты по банковским кредитам. Таким образом, ресурс поддержки потребления за счет банковского кредитования, охваченного кризисом, оказывался практически исчерпанным. С другой стороны само потребительское кредитование (часто не способное за счет процентов покрыть инфляционные издержки банков) явилось следствием перенакопления капиталов, которые некуда стало вкладывать. Набирали оборот спекуляции ценными бумагами, усиливалась инфляция. Рассчитывая на прибыль от продажи акции, банки и многие компании скрывали убытки и снижение рентабельности.

 

Несмотря на эти негативные симптомы в мировом хозяйстве, российская экономика сохраняла в последние месяцы 2007 года высокий уровень прироста ВВП. По итогам года он составил 8,1\%. Отечественный внутренний рынок расширялся, а приток иностранного капитала в сферу производства создавал дополнительную почву для позитивных прогнозов. Однако состояние бума на российском рынке было вызвано не только высокими ценами на энергоносители, но также исчерпанностью возможностей многих других рынков. Рассчитывая на стабильное развитие в ближайшие годы, российские корпорации увеличивали свою задолженность иностранным банкам. В свою очередь иностранные банки охотно кредитовали российских корпоративных клиентов, даже не имея четкого представления об эффективности их бизнеса (в качестве гарантии выступал не столько достоверная информация о перспективах конкретной российской компании, сколько общая позитивная оценка перспектив российского рынка). В случае смены хозяйственного роста глубоким кризисом, покрыть задолженность российских компаний не смог бы никакой стабилизационный фонд государства.

 

Специалисты ИГСО предполагали, что выигрышное положение внутреннего рынка России позволит стране задержаться на пороге кризиса более года. Однако политика властей, направленная на удешевление рабочей силы, разрушила эту возможность колоссальной эмиссией рубля. Россия провожала 2007 год и встречала 2008 год одним и тем же – инфляционным ростом. Реальные доходы населения падали, что сводило на нет смысл инвестиций в отечественный реальный сектор. Даже полуторагодичная отсрочка от кризиса для России оказалась чрезмерной. Верхи ничего не понимали и ничего не меняли в своей экономической политике.

 

Вызревающий кризис должен был открыться сразу, как только всеобщее товарное перепроизводство сделалось бы очевидным. Это должно было повлечь обесценивание курсировавших на рынке бумаг. ИГСО предупреждал: как только произойдет крупное падение цен на энергоносители, отечественная экономика окажется в кризисе, переходящем в продолжительную депрессию. Никаких механизмов предотвращения кризиса или его смягчения у нынешней российской власти не существовало. Кремлевские мечтатели видели будущее исключительно в розовом цвете.

 

Власти не пытались структурно переориентировать экономику страны, сделав ее не настолько зависимой от сырьевого экспорта. Они даже отказались от плана инвестировать средства стабилизационного фонда страны, насчитывавшего несколько сот миллиардов долларов, в развитие инфраструктуры. Эта сфера слабо интересовала сырьевые монополии, поскольку их основные рынки сбыта лежали за границами Российской Федерации.

 

Кризис обещал для России стать особенно тяжелым, но поверить в это не стремились даже левые. Многочисленные группы оставили выводы товарищей из ИГСО без внимания. Интерес левых запоздал самое малое на 8-9 месяцев. Только осенью появились первые политические декларации, в которых речь шла о мировом кризисе.

 

Мировую экономику готовился охватить не просто очередной циклический кризис перепроизводства, но и кризис всего способа эксплуатации периферии. Выход из него капитализма должен был оказаться возможным лишь ценой крупных социально-экономических перемен, технологической революцией и, возможно, отказом от повсеместного применения углеводородного топлива. Для России он грозил сменой власти и радикальным изменением всей структуры управления государством.

 

Цена русской инфляции

 

Перед наступлением нового года население беспокоил не туманно маячивший кризис, а повышение цен на многие товары. Вопреки рассуждениям неолиберальных экономистов, главной причиной роста цен в России являлась денежная эмиссия. По оценке Центра экономических исследований ИГСО, выпуск новых денег опережал в стране рост производства. Рублевая масса росла быстрее товарной. Находящие пристанище в российской экономике инфляционные доллары слабо инвестировались в реальный сектор экономики. Правительство печатало рубли и выкупало валютную выручку у корпораций.

 

Власти не боролись с инфляцией, а раскручивали ее. Резкое снижение инфляции в стране было возможно только в случае изменения приоритетов экономической политики. Лишь прекращение выброса на рынок необеспеченных денег могло остановить гонку цен.

 

По различным оценкам с начала 2007 года цены в России выросли на 11,1-12,5\%. При этом цены на товары народного потребления (прежде всего продукты питания) поднялись еще больше. Стоимость некоторых товаров увеличилась на 25-50\%. Новый виток ценового роста ожидался уже в 2008 году. Правительство РФ практиковало выброс на рынок новых бумажных денег, прежде всего, купюр в 1000 и 5000 рублей. От этой политики оно не отказалось ни в 2007, ни в 2008 году. При этом официальные лица государства не переставали твердить об «укреплении рубля». В действительности потребители постоянно ощущали, что покупательная способность рубля снижается. Оставаясь прочным в сравнении с долларом, рубль медленно падал. Политика «стерилизации» экономики (отказ от инвестиций в производство и социальную сферу), проводившаяся Алексеем Кудриным на посту министра финансов, не только не предотвращала новых взрывов инфляции, но и явилась основной их причиной.

 

Фактически в конце 2007 и начале 2008 года стало ясно: рост цен грозит подорвать внутренний рынок страны. На ситуацию влияло все. Даже рост цен на транспорте способствовал снижению спроса на потребительские товары.

 

Практика денежной эмиссии в России не была связана с дефицитом у государства платежных средств. Ее основной целью являлось понижение цены рабочей силы, объективно возраставшей вследствие экономического роста. На фоне аналогичной эмиссионной практики в США и ЕС (новые ассигнации по 500 евро), а также разговоров об «укреплении рубля», бьющий по карману рост цен должен был оставаться для населения естественным и почти незаметным. Политических проблем, он действительно не вызывал. Однако в результате начавших осенью 2007 года проявляться в отечественной экономике первых проблем, инфляция вышла из-под контроля.

 

Лишние деньги не могли быть покрыты ростом товарной массы. Но биржевой рост также не был в стоянии их покрыть. Не хватало даже ресурса «фиктивных» товаров – ценных бумаг. В итоге под давлением инфляции проявились первые проблемы в оборотах компаний. Давление лишних денег на рынок возросло. В результате первый серьезный скачек цен пришелся на самый неудачный для власти момент: во время выборов в Государственную Думу.

 

Дальнейшие последствия денежной эмиссии не трудно было предсказать. Инфляция ускоряла рост недовольства населения, подталкивая его к активным действиям. Падение покупательной способности заработной платы побуждало наемных работников бороться за ее повышение: создавать профсоюзы и организовывать забастовки. Отношение людей к правительству также начало медленно изменяться. Однако в 2008 году профсоюзы еще острее, чем в 2007 году столкнулись с проблемой слабости координации движения и его недостаточной массовости. Как и ожидали в Кремле, основной протест вылился в ворчание на кухне.

 

В конце декабря Центр экономических исследований (ЦЭИ) ИГСО констатировал: «Печатая «лишние деньги», правительство усложняет свое собственное положение, уменьшая пространство для маневра в условиях смены хозяйственного роста экономическим кризисом. Понижая доходы населения за счет эмиссии, и не стремясь разрешить структурных проблем отечественной (преимущественно сырьевой) экономики, власть сама ставит себя в тупик».

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 | 75 | 76 | 77 | 78 | 79 | 80 | 81 | 82 | 83 | 84 | 85 | 86 | 87 | 88 | 89 | 90 | 91 | 92 | 93 | 94 | 95 | 96 | 97 | 98 | 99 | 100 | 101 | 102 | 103 | 104 | 105 | 106 | 107 | 108 | 109 | 110 | 111 | 112 | 113 | 114 | 115 | 116 |