Имя материала: Кризис глобальной экономики

Автор: Василий Колташов

Справедливы ли такие опасения?

 

Прогноз его об исчерпании валютных ресурсов верен, но он не откровение – это известно всем. При нынешней «правильно направленной» борьбе с кризисом резервы иссякнут, а проблемы в экономике останутся. Обещание повышения совокупного спроса в 2010 годы выглядит неубедительным. Оснований для подобных перемен не видно. По нашим прогнозам, на 2009-2010 годы придется основной промышленный спад в мире. Затем последует депрессия в несколько лет. Выход из кризиса потребует от государств перестроения экономической системы. Приоритет получит развитие внутреннего спроса, а не расчет на экспорт. Без революции в промышленных технологиях тоже не обойтись.

 

В анализе кризиса ИГСО это особое место. Кажется, оно выделяет вас среди прорицателей мирового спада?

 

Мы действительно не мыслим в рамках текущего состояния экономики. Выход из кризиса не лежит в границах привычного настоящего. Должны произойти качественные перемены в мире. Они касаются технологий, особенно энергетики. Углеводородное будущее представляется нам не реальным. Глобальному хозяйству для оживления потребуется много дешевой энергии. Мне видится, что в ближайшие годы должны произойти крупные прорывы в электроэнергетике. Иные перемены касаются производственных отношений, старые их формы требуется устранить. Политические преобразования на планете также должны оказаться радикальными.

 

Беда большинства экономистов, верно характеризующих нынешний кризис как тяжелый, в слабом понимании логики развития капитализма. Кризис можно остановить решительных институциональными мерами (неприемлемыми пока для монополий), но победа над ним требует революций во многих областях жизни. Наука, образование, трудовые отношения, политическое устройство стран, их политика и границы должны измениться.

 

Председатель Счетной палаты Сергей Степашин заявил, что нынешний глава Минфина Алексей Кудрин действует как бухгалтер и не должен определять экономическую политику государства. О каких процессах в обществе, по-вашему, свидетельствует такой выпад? Справедлива ли такая критика Кудрина?

 

Аналитики сходятся, что резкая критика Степашина выражает разногласия набирающие силу в верхах бюрократии. Однако все дело в противоречиях набирающих силу внутри класса капиталистов. Время единства для русской буржуазии прошло. Бюджетные средства не доходят до промышленности. Ставка рефинансирования ЦБ снижена до 11\% (очень высокий показатель), но банки предлагают эти деньги предприятиям с накруткой в 10\% и более. Степашин заявил, что все дело в подходе. По его словам «рядовой бухгалтер» считает, что «предприятия перебьются, выживут». Поэтому бухгалтера не должны определять политику страны. Во всем этом, на мой взгляд, есть немалое лукавство.

 

Заслуги Кудрина перед кризисом велики. Но критиковать его отдельно от всей команды не слишком справедливо. Он не реализует собственной экономической политики. Это политика коллективная, только Кудрин в ней отвечает за самые неприятные вопросы. Однако чем дальше кризис обнажает губительность экономического курса властей, тем острее делаются внутренние противоречия, как в правительстве, так и в деловых кругах. Время единства правящего класса прошло. Настает время конфликтов.

 

Почему же деньги не доходят до промышленности?    

 

Вот именно здесь и заключено общее лукавство. Если бы средства «для поддержания предприятий» реально предназначались для промышленности, они бы до нее доходили. Ставка процента не была бы так велика, а правительство, сталкиваясь с проблемами, решало бы их оперативно. Но деньги выделяются государством для поддержания банков, которые связаны с ключевыми монополиями. Потому ставка процента ЦБ и остается большой, а банковская накрутка на нее делает процент неподъемным для индустриальных предприятий.

 

К чему такая политика ведет?

 

Нагрузка на реальный сектор возрастает, а выигрыши банков оказываются условными. Экономическое основание разрушается и уже предоставленные банками займы превращаются в «плохие активы».

 

На заседании Совета безопасности президент России сделал заявление о намерении властей вкладывать средства в производство суперкомпьютеров. Президент сказал: «Мы должны всячески стимулировать их востребованность не потому, что это модная тема, а просто потому, что не создать по-другому конкурентоспособную продукцию, которая будет восприниматься правильным образом нашими потенциальными покупателями». Что все это означает?  Почему именно суперкомпьютеры?

 

Все походит на анекдот. На смену нанотехнологиям пришел новый мега-проект, на этот раз – суперкомпьютеры. Имеет ли смысл говорить, что ответ на вопрос о рынках сбыта выглядит совершенно неясным и также непонятно как будут использоваться суперкомпьютеры в нынешней российской экономике. Очевидно одно: популизм заявлений. Нет никаких положительных изменений в отношении государства к науке и образованию. Есть лишь критика ученых за неумение работать с бизнесом и популистские проекты. Но в отличие от времени экономического подъема, сейчас они не могут быть эффективны. Слишком много у страны реальных проблем.

 

Может быть, ученые действительно не умеют работать с бизнесом и на них лежит часть вины за разразившийся кризис?

 

Это не так. Наука де-факто сделана лишним звеном экономики и государственной политики. Развиваться ей не дают, а лишь осыпают обвинениями. Так дело обстоит не только в России, но повсеместно. Либералы и псевдосоциал-демократы, утверждающие обратное в своих восхвалениях развитого Запада лгут или ничего не понимают. Наука в большой мере мумифицирована, зажата в узкие финансовые рамки, лишена самостоятельности.

 

Чиновники выступают с бредовыми идеями, а солдаты науки должны их обрабатывать, доводить до применимого на практике состояния. Получаются нелепые и в лучшем случае экономически малополезные решения. Но чаще всего следуют тихие неудачи. В их числе биотопливо, на которое потрачены огромные деньги и которое как проект провалилось. Можно подчеркнуть абсурдные планы построения огромных солнечных батарей в Сахаре. Проект этот является необычайно дорогим и имеет массу проблем, например передача энергии и защита от песков громадных батарей.

 

В последние месяцы состоялось несколько собраний клубов глав государств. Все они затрагивали в первую очередь экономические вопросы. Как саммиты G20 и G8 повлияли на борьбу с кризисом в мире?

 

G20 продемонстрировала отсутствие перемен. Продолжается борьба только с проявлениями кризиса с помощью финансовой накачки корпораций, что несколько сдерживает падение потребления на Западе. Для этого привлекаются и средства стран капиталистической периферии, новых индустриальных стран. Именно эта антикризисная политика преподносится как полезная для развивающихся экономик. Однако они лишь временно сохраняют за собой часть сбыта. Для того чтобы не понести в будущем больших потерь «молодым экономикам» стоило бы развивать внутренний спрос. К этой идее они придут позже, пройдя серию катастроф, неминуемых в рамках настоящего кризиса.

 

Точно также как и на встрече G20, в ходе совещаний G8 важнейшим вопросом для глав государств остается борьба с кризисом. Но здесь тоже никаких успехов достигнуто не было. Конкретно, задача, стоящая перед правительствами можно сформулировать так: как побороть спад, ничего не меняя в экономической модели мира. Вопрос этот на G8 вновь обсуждался и вновь остался без ответа. Каков общий итог? Стратегии преодоления кризиса у верхов нет и также нет стремления к ее выработке. Напротив крепнет убежденность, что перемены в мировом устройстве допускать нельзя. Все оставлено на саморегулирование рынка при политике смягчения последствий кризиса для ключевых монополий.

 

Никакого значения встреча G8 не имела, а вот массовые протесты, адресованные участникам саммита, значение имеют. Они показывают: отказ от борьбы с кризисом будет поднимать социальный накал во всех странах, и реальная борьба с кризисом начнется с крупных низовых перемен в политике стран.

 

G20 находится в том же тупике, что и G8. Его суть: приверженность нелиберальному курсу, принципам «свободного рынка» и исключительно финансовой глобализации. Маловероятно, что «клубы лидеров стран» вообще сыграют важную роль в переустройстве мирового хозяйства, то есть в борьбе с кризисом.  Скорее всего, они останутся консервативными органами, а толчок переменам будет дан снизу в странах по-отдельности, что обострит противоречия между ведущими державами.

 

В начале лета с большой помпой в России был проведен Петербургский международный экономический форум. Власти предполагали, так заявлялось, что ученые умы собранные под его эгидой смогут отыскать эффективные антикризисные решения. Как вы оцениваете данное мероприятие?

 

Сохраняется неолиберальная установка – брать у населения как можно больше, по возможности ничего ему не давая. Форум это продемонстрировал в очередной раз. Он готовился как некая кульминация экономической стабилизации, как итог «успешных усилий властей». Чиновники и некоторые руководители компаний отчего-то надеялись накануне, что форум даст толчок выходу экономики на кривую роста. Отсюда и все рассуждения вокруг инвестиций, как бы возможных. Все это было очень наивно. Не удивительно, что форум не удался – итог стабилизации состоит в углублении промышленного спада. Этот факт сам по себе перекрывает помпезность любых публичных мероприятий.

 

Международный экономический форум в Петербурге показал несостоятельность представления, будто финансовое регулирование может оздоровить экономику. Псевдокейнсианцы из неолибералов считают, что механизмы финансового регулирования (доведенные до некоего совершенства) приведут к окончанию кризиса. Причины кризиса в расчет не принимаются, а о том, что без восстановления низового спроса рост экономик невозможен никто и слышать не хочет.

 

Какие форматы работы по формированию новой финансовой архитектуры могли бы вы предложить? Как вообще будет здесь развиваться ситуация?

 

Без включения в процесс принятия решений общества всех заинтересованных стран, сегодня не может быть выработано никакой новой глобальной экономической архитектуры. Все останется по-прежнему, пока система окончательно не перестанет функционировать, только тогда верхи (если успеют) решатся ее менять. Но пока подобной угрозы стараются не замечать, гораздо приятней думать о скором окончании кризиса, чего не случится.

 

Кризис изменит структуру мировой экономики. Взаимная зависимость стран не исчезнет, как не исчезнут и корпоративные противоречия. Сложатся новые крупные рынки, а большие рынки прежнего времени тоже расширятся. В центре таких регионов планеты сформируются новые крупные финансовые центры, уже не национальные, а выражающие концентрацию капитала в масштабах новых единых больших экономик. 

 

Москва, вполне возможно, укрепит свои позиции финансового центра, хотя процесс будет не линейным и связанным с глубокой экономической интеграцией с соседями. Рубль ждет еще много неприятностей и, прежде всего, обесценивание. Возможно, на постсоветском пространстве появится новая валюта.

 

Какие из стран постсоветского пространства, наряду с РФ, способны претендовать на роль будущих финансовых центров?

 

Пока таких стран нет. Скорее всего, столицы постсоветских государств по итогам кризиса закрепят за собой статус промежуточных центров накопления капитала. Но, затрагивая эту область, стоит помнить: впереди еще очень много событий и прежде чем действительность станет такой как ожидается, не раз будет казаться, что сложится иначе. Например, отход Беларуси от России в сторону ЕС рано называть окончательным. Народы еще не сказали своего слова, все решается без них, а сегодняшние лидеры стран могут завтра оказаться не просто не популярными, они могут вообще бежать с политической сцены. Виной тому станет вмешательство в исторический процесс широких масс, которые будут доведены проводимой политикой до крайнего возмущения.

 

Произойдут ли кардинальные изменения в мировой валютной системе?

 

Пока здесь рано делать выводы. Можно ожидать снижения значения доллара, так как роль США в мировом хозяйстве продолжит падать. Еще до окончания кризиса могут возникнуть конкурирующие с долларом региональные валюты, но для этого потребуется интеграция экономик.

 

Возможное расширение использования юаня в международной торговле занимает сейчас многих аналитиков. Китай к этому стремится.  Какова перспектива здесь?

 

Для мировой экономику куда важнее произойдет ли расширение использования юаня во внутренней торговле Китая. Внутренний рынок Китая некрепок и именно это основа слабости валюты страны. Пока перспективы национального рынка КНР выглядят пессимистично. Следовательно, в мировой торговле позиции китайской валюты остаются слабыми. Но чтобы что-то изменилось в этой области, требуются большие перемены в Китае. Они, как видится, неизбежны.

 

Кризис породил в деловой прессе разговоры о старой и новой генерации бизнесменов и компаний. Как вы относитесь к тезису, что сегодня формируется новая генерация бизнесменов?

 

Кризис, бесспорно, произведет революцию в экономике и менеджменте. Изменятся управленческие стратегии и должны измениться люди. Однако на данной стадии кризиса происходит скорее крушение «старой генерации бизнесменов». О новом поколении в бизнесе можно будет сказать спустя несколько лет, когда кризис выполнит уже большую часть разрушительной работы.

 

Сейчас к «бизнесменам новой волны» относят тех, кто подошел к глобальному спаду не только с амбициями, но и с резервами и теперь пытается расширить собственную бизнес-империю. Рвение можно понять, но оно преждевременно. В ходе кризиса прогорит еще немало таких бизнесменов. Неверно относить подобных игроков к «новой волне». Если бы они к ней относились, то понимали бы, что расширять старое дело на ранней стадии кризиса необычайно рискованно. Куда умнее будут действовать те, кто начнет поглощать предприятия ближе к концу кризиса, имея план, что с ними делать. Это и будет «новая генерация», те, кто после спада станут первыми.

 

Существуют ли некие новые стратегии или методы ведения дел, наработанные на рынке управления разноотраслевыми активами и привлечения инвестиций в настоящих условиях?

 

Не думаю, что за полтора года кризиса были наработаны некие новые методики управления разноотраслевыми активами. Те условия, что существовали прежде, больше не имеют места. Единственное что «наработано»: понимание большим бизнесом, что без государственной поддержки не выжить. Активы пока мало сбрасывают, так как игроки ждут скорого окончания кризиса. Но умение вовремя сбывать потенциально лишние активы вряд ли скоро придет к управленцам компаний.

 

Разноотраслевые компании являлись накануне кризиса некими прибыльными дополнениями больших бизнесов, но сейчас они стали их наиболее уязвимой частью. Еще недавно можно было назвать практически все подобные проекты успешными. Действовал принцип – поглощай все что прибыльно. Но сейчас заметно отсутствие стратегии у всех без исключения таких структур. Однако на деловой репутации руководителей это пока не сказалось серьезно. Скорее можно сказать, что падает их общественный авторитет. Сотрудники ждали «эффективного менеджмента» ведущего к общему благополучию «компаний как дружных семей», а получают жесткие увольнения.

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 | 75 | 76 | 77 | 78 | 79 | 80 | 81 | 82 | 83 | 84 | 85 | 86 | 87 | 88 | 89 | 90 | 91 | 92 | 93 | 94 | 95 | 96 | 97 | 98 | 99 | 100 | 101 | 102 | 103 | 104 | 105 | 106 | 107 | 108 | 109 | 110 | 111 | 112 | 113 | 114 | 115 | 116 |