Имя материала: Кризис глобальной экономики

Автор: Василий Колташов

К чему приводят мечты

 

В России последние десять лет мечтали все. Мечтало правительство и деловая элита. Мечтали простые люди. Первым грезилась безоблачная перспектива дорогой нефти и финансовых успехов корпораций, народ надеялся на экономические улучшения.

 

Экономика России устойчиво росла все последние годы. В 2008 год страна вступила с оптимизмом. Несмотря на инфляцию, миллионы людей верили: дальнейший хозяйственный рост скажется и на их благосостоянии. Правительство обещало, что доходы россиян будут расти и дальше, а страна вскоре станет мировым финансовым центром. Статистика во всем с этим соглашалась. Несмотря на дурные вести о состоянии экономики США и зимние биржевые обвалы оптимизм верхов оставался неизменным. Народ с надеждой смотрел в новый год, стараясь не замечать инфляции.

 

После страшных для большинства 1990-х годов, жизнь действительно улучшалась. Она улучшалась не только наглядно, проявляясь в новых домах, автомобилях на улицах, обилии не пустующих кафе и ресторанов. Работники и даже пенсионеры начинали чувствовать перемены на себе. После десятилетия невыплаченных зарплат и пенсий, они не только выплачивались, но и росли. Росли, разумеется, прежде всего, зарплаты – повышение пенсий оставляло их ничтожно малыми.

 

От Москвы к крупным городам, от мегаполисов к поселкам распространялось хозяйственное оживление. Черный пессимизм ельцинской эпохи сменялся наивным ожиданием новых перемен к лучшему. Источником их для многих виделась власть. Миллионы людей честно отрабатывая свои 40 часов в неделю, а с ними и всевозможные бесплатные переработки верили: грамотные руководители страны поднимают экономику, улучшают оплату труда, вообще создают климат долгожданного позитива. Там где это выглядело иначе, всегда отыскивалось привычное объяснение. Виноватыми оказывались или бесправные нелегальные мигранты, или другие «враги» России.

 

Доходы россиян не росли равномерно по регионам. С 2006 года в Москве поднимались зарплаты лишь наиболее востребованных специалистов. В регионах повышение уровня оплаты труда было более ощутимо. Зарплаты росли с очень низкого уровня. Рост их по многим специальностям выглядел в процентах безумным. Покупательная же способность доходов оставалась скромной.

 

Внутренний рынок страны вырос, но внешний рынок оставался для правительства и корпораций более значим. Поэтому «руководители успехов» не раз жаловались на слишком быстро поднимающиеся зарплаты россиян. Россияне занятые повседневным трудом и заботами пропускали это мимо ушей. Мало кто задумывался над тем, что сетования по поводу «слишком больших зарплат» соотечественников не пустой звук. Правительство активно проводило эмиссионную политику. Печатало деньги. Если доллар ежегодно терял 4\% покупательной способности, то рубль (особенно в последние два года) обесценивался гораздо быстрей. И все же хотелось верить в то, что завтрашний день будет лучше сегодняшнего, потому, что несмотря ни на что сегодняшний день казался лучше предыдущего.

 

Мечты дурманили всех. В 2007 году сырьевые корпорации увеличили выручку, в первой половине 2008 года она оказалась еще больше. Нефть достигла невиданных высот. 2007 год вывел Россию в лидеры по притоку иностранных капиталов среди стран BRIC (Бразилия, Россия, Индия и Китай). Радовали успехи банков и фондового рынка. Даже мировая волна биржевых обвалов не омрачила оптимизм верхов. До последнего, до самого начала падения цен на нефть они верили – все будет хорошо. Россияне почувствовали перемены раньше: пугающим оказался рост цен, за которым зарплаты даже не собирались спешить. Но люди не отказались от приятной мечты.

 

Лето похоронило надежды собственников на бесконечное восхождение к вершинам рентабельности. Обещанное министерством финансов сохранение дорогой нефти на долгие годы, оказалось сказкой рассказанной на ночь. Сказкой такой волшебной, что даже сам рассказчик не угадал в ней невероятного вымысла. Но пока верхи сбрасывали летом мечты, россияне тоже начинали отходить от дурмана надежд. Реальность явно вступила в противоречие с рассуждениями чиновников об экономических успехах страны.

 

Как пробудившемуся ото сна младенцу, чтобы тот не закричал, власть предложила народу победы «великой России» на Кавказе и в дипломатии. Младенец общественного сознания широко раскрыл глаза и принялся слушать. Ему говорили о новой мечте – о мечте национального триумфа в политике. Когда он отправлялся после трудового дня в магазин, то старался не думать о цене моркови или мяса. Он говорил себе: это не важно, не важно, что насытит нас завтра, неважно, чем заплатим за жилье и как покроем долг за машину. Он думал: важно иное, важны успехи внешней политики, важно, куда поплыли какие-то корабли и помчались наши десантники.

 

Бывают мечты о настоящем. Бывают мечты о мнимом. Мечта об экономических улучшениях, о хорошем доме, новых покупках, неограниченности в пище – это мечта о настоящем. Она нереальна в сегодняшних условиях для большинства, не совместима с интересами власти и капитала. Мечта о Великой России, когда на скромный заработок покупается все меньше товаров – это химера, которую верхи предлагают низам, понимая, что реальность раздавит вскоре все иллюзии времен экономического роста. Каким бы тягостным не являлось расставание – оно неминуемо.

 

Мировой кризис уже больно ударил инфляцией по доходам россиян. Но вместо поддержки им предложили новую мечту, без лишних слов отправив в архив старую. Теперь не нужно думать о себе, о своей семье, о том, как заработать больше, чем покрывать долг перед банком и какую необходимую покупку сделать. Пришло время великой мечты, мечты о Великой России. На долго ли хватит этой предложенной  с телеэкранов иллюзии для умов?

 

Экономические надежды, которые под давлением кризиса беззвучно предложено оставить, проистекали из самой жизни людей. Они были выгодны власти, поднимали ее престиж. Все изменилось. Изменился ли закон, согласно которому, надежды, разбитые и подмененные абстрактной химерой пропаганды, оставляют неизгладимый след в сознании, многому учат? Этот закон остается прежним. Уничтоженные надежды пробуждают, отучают бездумно верить, помогают через сомнение тверже принять собственные интересы. Размышляя, люди обязательно откроют: во имя своей мечты нужно не просто трудиться, за нее необходимо бороться.

 

Rabkor.ru

15.09.08

 

Тень Джона Кейнса

 

Еще до открытия нового глобального кризиса некоторые критики неолиберализма говорили о неизбежности возвращения идей экономиста Джона Кейнса. В частности Иммануил Валерстайн высказывал предположение, что американское хозяйство после кризиса неолиберальной экономики станет в большой мере опираться на методы кейнсианства. Такова ли действительная перспектива?

 

Джон Мейнард Кейнс родился в 1883 году. Отец его преподавал в Кембриджском университете экономику. Сын пошел по его стопам. Закончив Кембридж молодой Кейнс начал свою карьеру в Департаменте по делам Индии, в Королевской комиссии по индийским финансам и валюте. К началу кризиса 1929-1933 годов Кейнс уже написал несколько работ, но именно мировая «великая депрессия» открыла его идеям путь к практике.

 

Кейнс выступал за поддержание твердых валютных курсов и стимулирование производства за счет повышения платежеспособного спроса. Это было неотделимо от активного вмешательства государства в экономику. На основе взглядов ученого возникла целая кейнсианская школа, приобретшая наибольшее влияние уже после смерти ее основателя (1946 год).

 

Незадолго до окончания Второй мировой войны первые члены ООН договорились в Бреттон-Вудсе (США) об урегулировании глобальной валютной системы. Доллар наравне с золотом стал использоваться в качестве мировой резервной валюты, $1 был приравнен к 888,671 мг. золота. Вслед за кризисом 1948-1949 годов началось быстрое развитие хозяйства Западной Европы. На старый континент устремились монополии из США. 

 

Время 1949-1968 годов оказалось благодатным для опиравшегося на твердые валютные курсы индустриального роста США, Японии и Западной Европы. Промышленное производство росло невиданным темпом. Поднимались зарплаты, модернизированная система образования давала массу специалистов. Поддерживались сбалансированные отношения между производством и потреблением. Главные производители, наемные работники, являлись в экономике и основными потребителями. Кейнсианский идеи регулирования торжествовали. Стимулирование платежеспособного спроса работников влекло за собой повышение национального производства.

 

Вопреки уверенному взгляду в будущее 1950-х годов, кейнсианская экономика оказалась в кризисе. В первую очередь проявился он в финансовой сфере. Пущенная в оборот масса долларов во много раз превосходила золотой резерв США. Одно за другим государства отказывались от золотого стандарта, отвязывали свои валюты от доллара, переходя к плавающему курсу. Затем пришла волна четырех общехозяйственных кризисов, накрывшая мир с 1969 по 1982 год. Кейнсианский методики  с «железной гарантией» перестали давать предполагаемый результат. С 1980-х годов пришло время неолиберализма, подошедшее к концу лишь в 2008 году.

 

Стимулирование производства за счет поддержания растущего спроса хорошо работало в относительно замкнутых национальных экономиках, при условии стабильного получения дешевого сырья из колоний. Добившись независимости страны хозяйственной периферии, начали создавать собственную индустрию. Связь их с бывшими метрополиями нарушилась или изменилась. Новые государства продолжали поставлять сырье (становившееся нередко дороже), но часть внутреннего спроса на промышленные товары стали удовлетворять самостоятельно либо за счет товаров из таких же стран, нередко из СССР. Росло также международное разделение труда.

 

Государственная политика монетарного подержания роста спроса в «старых индустриальных странах» оборачивалась повышением инфляции и бюджетных дефицитов. Норма прибыли в компаниях снижалась, налоговое бремя казалось все тяжелее. Перенакопленные капиталы некуда было инвестировать: рабочая сила в Западной Европе и Северной Америке была дорогой, а потребительский рынок – насыщен. Борьба колоний и экономическая политика новых наций также не благоприятствовали росту экономик «первого мира». Поднимая покупательную способность потребителей, правительства стран центра поддерживали производство не только у себя. Принятая капиталом от безысходности кейнсианская политика становилась обузой.

 

Рост доходов населения не стимулировал повышение национального производства, а наоборот обесценивал национальные валюты. Кризис мировой валютно-финансовой системы 1960-х годов, перешел в общеэкономическую дестабилизацию 1970-х годов. В 1973 году резкий рост цен на нефть еще более осложнил ситуацию. Производство в «первом мире» падало, росла безработица, деньги стремительно обесценивались. Не удивительно, что кейнсианский методы подверглись жесткой критике. Возглавил ее американский экономист Милтон Фридман, один из основоположников неолиберализма. На смену потерявшему эффективность кейнсианству пришел монетаризм.

 

Безысходность кейнсианства для 1949-1968 годов состояла в том, что европейские и американские рабочие стали основными потребителями на рынке. Они не только производили большую часть промышленных товаров в мире, но и были их покупателями. Большой интерес США в послевоенном оживлении экономики Европы состоял не столько в страхе перед коммунизмом, сколько в необходимости открытия новых рынков. С «красной угрозой» в Европе вполне справлялись умеренные правительства за счет сотрудничества самих компартий, отнюдь не стремившихся к взятию власти в благоприятных условиях, а ориентировавшихся на укрепление демократии.

 

Капитализм нашел выход из кризиса 1970-х годов, который советские идеологи называли «третьим этапом общего кризиса капитализма». Вместо четвертого этапа общего кризиса капитализма наступила продолжительная его стабилизация. Механическая арифметика не сработала, капитализм изменил модель и продолжил развитие. Доминировавшие в 1950-1960-х годах идеи Кейнса понемногу трансформировались в тень, а потом и вышли из употребления. За 30 лет неолиберализма сырьевая периферия мира превратилась в индустриальную. Сотни миллионов сельских жителей – в промышленных рабочих, бесправных и низкооплачиваемых.

 

Корпорации закрывали фабрики в «первом мире» и открывали их в новых индустриальных странах, бывших колониях, так и не сумевших порвать с зависимостью от мировых монополий. Правительства суверенных государств «третьего мира» изо всех сил помогали капиталу получать огромные прибыли за счет сверхэксплуатации рабочих периферии. Обилие дешевой рабочей силы создавало иллюзию бесконечности подъема. Однако неолиберальная экономика  имела ахиллесову пяту: ее слабым местом были потребители производимых товаров. Ими оставались большей частью трудящиеся США, ЕС и ряда других «развитых стран». 40\% потребления приходилось на США.

 

Избыток капиталов позволял поддерживать потребление в «первом мире» за счет дешевых кредитов, но этот ресурс в 2007-2008 годах подошел к концу. На планете разразился хозяйственный кризис. Ускорилась инфляция, началось снижение спроса, фондовые рынки планеты обвалились. Лопнули крупнейшие американские банки. От США к другим странам кризис стал быстро распространяться, поражая новые сектора экономики.

 

По мере приближения мирового кризиса, тень Джона Кейнса все чаще стала возникать в среде умеренных левых. Апелляция к ней выглядела вполне логичной. Кризис убивал кредитное поддержание потребления в «старых индустриальных странах». Он же открывал прописную истину, что основными потребителями теперь являются рабочие во всем мире. В перспективе зарплаты на планете должны были прийти к некоторому общему уровню. Уже в последние предкризисные годы они росли для специалистов на периферии и снижались в центре. В «третьем мире» ощущался дефицит качественных кадров, в Европе и Северной Америки наблюдался их избыток. Жесткие границы локализованных рынков труда вступали в противоречие с задачами хозяйственного развития мира.

 

Грянул кризис неолиберализма. Что лучше кейнсианства подходило для такой ситуации? Вывод казался простым: для устойчивого экономического роста, без всякой перетряски капитализма, необходимым оказывалось стимулирование спроса. Провести реформы и горизонты нового процветания окажутся впереди – звучал простой вывод. В действительности не подходило ничего из имеющегося арсенала буржуазных мер. Не подходило и «могущественное» кейнсианства. Тень Кейнса призывалась напрасно. В современной экономике не существовало колоний, они стали промышленной периферией, формально независимой политически.

 

В 1950-1960-е годы корпорации могли жертвовать частью прибыли через налоги и растущие зарплаты. Потери покрывались за счет сырьевых ресурсов колоний и жестокой эксплуатации местного населения, с опорой на военное насилие. Доходность компаний росла в результате поднимающегося спроса. Государства Запада размещали крупные промышленные заказы, выплачивали относительно высокие пенсии и пособия. С 1982 по 2008 год корпорации сделали все возможное, чтобы снять с себя ярмо кейнсианского реформизма. Социальные расходы в «первом мире сокращались», трудовое законодательство ухудшалось.

 

Убедить капитал обратно взвалить на себя старое бремя уступок, было бы немыслимо. Что кажется приятным изобретением для умеренных левых, не подходит для корпораций. Кейнсианский мир остается наивной надеждой. Реальность уже вырисовывает противостояние империалистических блоков. На планете усиливается борьба за рынки дешевого производства и выгодного сбыта. Возросшее международное разделение труда также не оставляет места для эффективного применения кейнсианских стратегий в рамках отдельных экономик.

 

Кейнсианский методы смягчения кризиса могут дать результат. Но правящие верхи не желают о них вспоминать. Они тридцать лет последовательно демонтировали социальные завоевание трудящихся. Бессмысленно ожидать, что кризис (значение которого едва ли пока осознается) принудит буржуазию к обратным действиям.

 

Миллионы трудящихся еще не разобрались в происходящем. Тень кейнсианства привлекает лишь умеренных мечтателей. Логика глобального кризиса продолжает обваливать мировую экономику. Для возобновления хозяйственного роста потребуется новая технологическая основа. Все уступки, которые рабочие смогут получить в условиях единой мировой фабрики, возможны лишь в результате борьбы, а никак не вследствие осознания верхами совершившихся в период финансовой глобализации перемен. Вывод для масс не в ожидании нового кейнсианства. Он – в классовой борьбе.

 

Rabkor.ru

15.09.08

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 | 75 | 76 | 77 | 78 | 79 | 80 | 81 | 82 | 83 | 84 | 85 | 86 | 87 | 88 | 89 | 90 | 91 | 92 | 93 | 94 | 95 | 96 | 97 | 98 | 99 | 100 | 101 | 102 | 103 | 104 | 105 | 106 | 107 | 108 | 109 | 110 | 111 | 112 | 113 | 114 | 115 | 116 |