Имя материала: Мировая экономика

Автор: Валентин Михайлович Кудров

15.2. разные пути рыночной трансформации

Потенциал изменений в экономическом механизме стран ЦВЕ накапливался внутри неэффективной централизованной командно-распределительной системы в течение долгих лет.

 

Одним из стимулов для них послужили хрущевские реформы в Советском Союзе.

Робкие и непоследовательные экономические реформы начались в этих странах еще в 60-х годах, но в 70-х годах застопорились, за исключением реформ в Венгрии и Югославии. Торможение особенно заметно было в Чехословакии, которая после знаменитой «пражской весны» 1968 г. и кровавых событий августа того же года весьма последовательно вернулась к централизованному планированию и всеохватывающему господству коммунистической партии.

В начале 80-х годов после образования в августе 1980 г. массового политического движения «Солидарность» частичные реформы в еще коммунистической Польше заметно оживились и ускорились. В 1981 г. были разработаны основные контуры экономической реформы, которые вошли в силу закона с 1 января 1982 г. Были провозглашены принципы самоуправления, самофинансирования и автономии предприятий. И хотя эти принципы не были (и не могли быть) реализованы на практике (на тот период приходится разгар экономического кризиса, в декабре 1981 г. введено военное положение), все же масштабы централизованного планирования значительно сократились. Более того, план потерял свой директивный, обязательный характер для предприятий, преимущество получили косвенные экономические методы управления. Все цены были разделены на три категории: административные, регулируемые и свободные; на ряд продуктов (например, на мясо и сахар) введены карточки. В результате появились зачатки рыночного механизма, функционирование которого ограничивалось не только монополизмом крупных «социалистических» предприятий и реорганизованных объединений предприятий в отраслях тяжелой промышленности (добывающая, топливно-энергетическая и др.), но и наличием консервативных организационных структур в кооперативном секторе хозяйства (сельское хозяйство, пищевая промышленность, строительство, мелкая промышленность и торговля).

Дальнейшее движение по пути рыночных реформ в Польше было связано с принятием Закона о создании мелких иностранных фирм (от 6 июля 1982 г.) и Закона о совместных предприятиях с иностранным капиталом (от 23 апреля 1986 г.). После 1982 г. стала проводиться гибкая политика в области валютных курсов. Все это усилило конкуренцию в экономике, повысило ее гибкость и выживаемость, способствовала развитию торговых отношений с Западом.

Тем не менее основные цели экономической реформы достигнуты не были: не повысилась эффективность производства, не исчезли ни старые структуры цен, ни монополизм производителей, ни централизованное распределение ресурсов. Не изменилась и крайне неэффективная структура производства, сложившаяся в угоду идеологическим догмам и политическим приоритетам. Несмотря на это, под влиянием острой внутриполитической ситуации коммунистическое правительство Польши в середине 80-х годов было вынуждено дать приоритет росту жизненного уровня, личного потребления, реальных доходов населения, поддержанию по традиции полной занятости. Все это противоречило острой потребности в повышении эффективности производства и ликвидации его уродливой структуры на базе перехода к рынку. Стал расти внешний долг страны не только в твердой валюте, но и в рублях, ухудшились условия торговли, возможности импорта из СССР и других стран СЭВ. В эти годы особенно себя проявила не-срабатываемость экономических и финансовых механизмов в СЭВ.

После некоторых слабых попыток возврата к централизации управления правительство Польши в 1987 г. объявило вторую стадию экономической реформы. Было признано равенство трех секторов экономики: государственного, кооперативного и частного. Но предложения о принятии программы жесткой экономии, включая рост цен, жесткую финансовую политику и ускорение структурных сдвигов, не получили поддержки на референдуме в ноябре 1988 г., поэтому был принят умеренный вариант второго этапа реформы.

Однако весной 1988 г. рост социального недовольства в стране привел к правительственному кризису. Новое правительство М. Раковского во второй половине 1988 г. подготовило «План консолидации национальной экономики», приняло ряд либеральных законов, отменило карточки, снизило субсидии на потребительские товары. Были приняты и непопулярные решения: о закрытии ряда неэффективных производств, особенно оказывающих отрицательное влияние на состояние окружающей среды (в металлургии, химической промышленнности, судостроении).

В целом еще до прихода к власти правительства «Солидарности» частичные реформы 80-х годов в Польше дали неплохой результат.

Они позволили приспособить польское общество к капитализму, ввести в экономику страны важные рыночные элементы, включая конкуренцию. И тем не менее первое некоммунистическое правительство Мазовецкого, пришедшее к власти в июне 1989 г., получило от своих предшественников тяжелое наследство.

Прежде всего инфляция выражалась трехзначной цифрой (244\% в 1989 г. против 61\% в 1988 г.), производство стагнировало, объем произведенного национального дохода в 1988 и 1989 гг. был ниже, чем в 1978 г., личное душевое потребление — немногим выше уровня 1978 г., но ниже уровня 1980 г. Дефицит на рынке касался чуть ли не всех товаров, дефицит госбюджета достигал критической величины (10\% ВВП). Постоянно рос внешний долг страны: к концу 1989 г. он достиг почти 40 млрд долл. и 5,9 млрд руб. Только на обслуживание этого долга в 1981—1989 гг. Польша затратила 19,1 млрд долл. Чистый отток капиталов за границу за эти годы составил 10,6 млрд долл.

Но благодаря широкой общественной поддержке внутри страны и Запада (перспективы оказания внешней помощи, в отличие от России, здесь были реальными) правительство «Солидарности» предложило стране радикальную среднесрочную программу стабилизации экономики, существенного изменения форм собственности (приватизация), дерегулирования экономики и формирования рыночных отношений и институтов западного типа. После некоторой корректировки программа была одобрена сеймом, согласована с МВФ, и с января 1990 г. началось ее осуществление. Программа получила название «шоковая терапия» и была рассчитана на реальную экономическую реформу. Большую роль в ее разработке и проведении в жизнь сыграли известный американский экономист Д. Сакс и новый вице-премьер Польши Л. Бальцерович.

Большинство цен было отпущено уже в январе 1990 г., злотый сильно девальвировал. Его курс по отношению к доллару составил в конце 1988 г. 503 злотых, в ноябре 1989 г. — 3800, в декабре 1989 г. — 6000 и с 1 января 1990 г. — уже 9500 злотых. Одновременно была резко ужесточена налоговая и денежная политика. Доля субсидий в расходной части бюджета снизилась с 31\% в 1989 г. до 14\% в 1990 г. Введен жесткий контроль за ростом заработной платы (чего не было в России с 1992 г.). Коэффициент эластичности заработной платы к индексу потребительских цен сократился в январе 1990 г. с 0,7 до 0,3.

Ограничено бюджетное финансирование сферы услуг, ужесточена налоговая политика.

После двух лет экономического кризиса, вызванного «шоковой терапией», и развала торговых связей с бывшими партнерами по СЭВ Польша в 1992 г. стала первой европейской страной, справившейся с трансформационным и экономическим кризисами. А в 1993 г. она заняла второе место в Европе по приросту ВВП.

Если взять период с 1990 по 1992 г. и тем более по 1993 г., то падение производства в Польше окажется чуть ли не самым низким из всех стран ЦВЕ. В середине 1994 г. в результате роста доли фонда потребления в национальном доходе страны душевое потребление населения достигло уровня 1989 г. Темпы инфляции резко снизились: с 352\% в 1990 г. до 35\% в 1993 г. Значительная часть внешнего долга страны была реструктурирована, т.е. сокращена правительствами стран Запада (1991 г.) и частными банками (1994 г.). В результате решительной переориентации на Запад уже в 1992 г. около 72\% польской внешней торговли приходилось на страны Запада (прежде всего Западной Европы) и лишь 16—17\% — на страны бывшего СЭВ.

В 1990 г. было разработано законодательство по приватизации и началось ее воплощение в жизнь. Заработал варшавский рынок ценных бумаг. При этом, вопреки прогнозам и в отличие от России, директора польских приватизируемых и остающихся государственными предприятий делали все, чтобы ускорить переход на рыночные методы хозяйствования, повысить эффективность производства и усилить его экспортную направленность. К 1994 г. на частный сектор приходилось уже свыше 50\% ВВП.

Однако реальная рыночная трансформация в Польше сопровождалась резким возрастанием безработицы (в отличие от России) — с нуля в 1990 г. до 15,7\% в конце 1993 г.

Произошло значительное социальное расслоение польского общества. На одном полюсе сосредоточились богатство и благополучие, на другом — нищета. Усилилось социальное недовольство в широких слоях населения. В результате большая часть электората не захотела голосовать за реформаторов, и в 1991 и 1993 гг. победу одержали партии, выступающие против «шоковой терапии», против реформ Бальцеровича. Однако вопросы дефицита бюджета и платежного баланса, оздоровления финансовой системы, не говоря уже об экономической эффективности и структурной перестройке, с повестки дня не снимались. Заданный «шоковой терапией» импульс реформ, несмотря на некоторые попытки свернуть с намеченного курса в 1992 г., продолжает действовать до сих пор. Ежегодный прирост ВВП Польши сейчас превышает 5\%.

Руководил «реформами без шока» после 1993 г. в Польше К. Колодко. Усилилась роль государства в экономике, стала проводиться промышленная политика, больше внимания уделялось поддержке уровня жизни населения, борьбе с безработицей. За 1994—2007 гг. ВВП страны вырос в 1,7 раза, темпы инфляции снизились с 33 до 4\% в год, а норма безработицы сократилась с 16 (в 1997 г.) до 10\% в 1998 г., потом возросла до 18\% и вновь стала снижаться. При этом политическая воля к проведению рыночных реформ ни в парламенте, ни в правительстве не ослабевала.

Не менее интересен и поучителен опыт экономических реформ в Венгрии. Эта страна начала экспериментировать с рыночными методами (не без влияния югославского опыта) практически сразу же после кровавых событий в октябре 1956 г., с приходом к руководству страной Я. Кадара.

Более 30 лет Венгрия была в авангарде среди стран ЦВЕ по стремлению осуществить частичные рыночные реформы в рамках тоталитарной социалистической системы. Венгрия отличалась большей открытостью своей экономики, более высокой экспортной квотой и ориентацией на рынки Запада. В 1950 г. на экспорт в несоциалистические страны направлялось 14\% национального дохода страны, в 1988 г. — 21\%. Прямые западные инвестиции в стране составили в 1989 г. 1 млрд долл. Широкое развитие получил иностранный туризм. Число венгерских граждан, выезжавших в несоциалистические страны, в 1960 г. составило 35 тыс. человек, в 1988 г. — свыше 1,2 млн, а число иностранных туристов из несоциалистических стран — соответственно 50 тыс. и свыше 3 млн. Весьма значительным был импорт западных товаров в Венгрию. В 1965—1986 гг. он возрастал ежегодно на 10\%, что было больше, чем в любой другой стране ЦВЕ.

И тем не менее экономике социалистической Венгрии были присущи все те же недостатки, что и любой другой стране, принявшей эту систему после Второй мировой войны. Отсутствие нормальной конкуренции, работа на нетребовательный рынок региона СЭВ, изоляция от внешнего мира, зависимость от поставок сырья, оборудования и научно-технической документации из бывшего Советского Союза имели самые негативные последствия для венгерской экономики.

Новые заводы строились на низком техническом уровне, и большая часть производимых товаров ориентировалась на низкокачественный рынок. Обновление и модернизация производственного аппарата при отсутствии рыночного механизма проводились очень медленно. Удельный вес современного оборудования сокращался, устаревшего — нарастал. Например, в промышленности страны доля основных фондов в возрасте до 5 лет снизилась с 41\% в 1975 г. до 25\% в 1988 г. До середины 80-х годов норма накопления повышалась, страна увязла в экономически не обоснованных инвестиционных проектах, росли долгострой, незавершенка, запасы сырья и нереализованной продукции.

После провала первого пятилетнего плана (1950—1954 гг.) в стране часто высказывалось мнение, что централизованное директивное планирование неэффективно из-за множества показателей, сковывающих инициативу предприятий, и ориентации на чисто количественные объемы производимой продукции, на темпы ради темпов — главный критерий оценки результатов производства в те годы. Говорилось и о необходимости децентрализации системы принятия решений, придании предприятиям и местным органам больших прав, о том, чтобы сделать прибыль единственным синтетическим показателем плана.

В 1968 г. был введен новый экономический механизм (НЭМ), который отразил накопившуюся массу идей за предшествующие годы размышлений и дискуссий. Прибыль признавалась главным критерием оценки деятельности предприятий, план-директива отменялся. Это произошло раньше, чем в других странах ЦВЕ. Идея интенсификации производства была включена во все правительственные программы и официальные экономические документы. Однако все это оказалось не более чем декларацией о намерениях. На деле же доля производительности труда и вообще интенсивных факторов в экономическом росте страны снижалась, а экстенсивных факторов — росла. Так, в 1970—1975 гг. последняя составила, по расчетам Европейской экономической комиссии ООН, 35\%, в 1983 г. — 57\%.

Нефтяной кризис 1973 г. еще больше подтолкнул венгров к пониманию необходимости реформ. Запад переходил на энергосберегающие технологии, экономия топлива и энергии там повсеместно и все больше становилась императивом. Маленькая же Венгрия по велению партийных руководителей предприняла рывок в наращивании собственного производства энергоносителей, не снижая их импорта из Советского Союза. В результате в 1980—1988 гг. свыше 40\% капиталовложений в промышленности направлялось в топливно-энергетический комплекс.

Не следует сбрасывать со счетов и то обстоятельство, что во второй половине 70-х годов широкое распространение среди экономистов и чиновников государственного аппарата Венгрии получили идеи известного венгерского экономиста Я. Корнаи об экономике дефицита при социализме и необходимости последовательного перехода от экономики дефицита к экономике рынка. По существу, ставился вопрос о реформе собственности, о введении конвертабельной валюты, о так называемой интеграции в рамках СЭВ. Корнаи не без основания считает, что дефицит — неизбежный продукт социалистической системы хозяйствования, он универсален, постоянен, всегда только растет и при этом рождает только дефицит, а не изобилие. Суть этого феномена заключается в форме и правах собственности: дефицит создается только в сфере государственной, т.е. ничьей, собственности. Это закономерный результат «нечувствительности» командно-распределительной экономики к ценам и прибыли, отсутствия конкуренции и предпринимательства, всевластия бюрократии. Пока производство зависит от бюрократии, дефицит не исчезнет, считает Корнаи.

В условиях функционирования НЭМ в Венгрии постепенно, но неуклонно создавались важные элементы рыночной экономики, и прежде всего частная собственность и предпринимательство. Быстро увеличивался удельный вес частного сектора в экономике страны. К концу 80-х годов его доля составила 40\% в сельском хозяйстве, 12\% — в розничной торговле, 30\% — в общественном питании. Примерно 2/3 вновь построенных жилых домов принадлежали частным собственникам — фирмам или индивидуальным владельцам. Многие трудящиеся имели вторую работу (14\% занятых), 6\% семей — второй дом, 200 тыс. человек — валютные счета. С 1 июля 1989 г. каждый венгерский гражданин получил право иметь столько домов и земли, сколько он мог приобрести, а членам сельскохозяйственных кооперативов было предоставлено право выхода из кооператива. В стране резко возросла дифференциация доходов.

Во второй половине 80-х годов начались широкие банковская и налоговая реформы. С 1985 г. была устранена монополия центрального банка на выдачу кредита, а двумя годами позже введена так называемая двухслойная банковская система, включающая сеть коммерческих банков. Введен налог на добавленную стоимость, проведены изменения в налогообложении доходов населения и прибыли.

Начало тихой приватизации связано с 1977 г., когда был принят Закон о предприятиях. Позднее на волне половинчатых реформ 1984—1985 гг. 70\% государственных предприятий стали самоуправляющимися единицами, экономически самостоятельными, так как практически управлялись выборными советами. С 1989 г. эти предприятия получили право менять свой юридический статус, т.е. становиться негосударственными.

Все эти частичные реформы вплоть до 1990 г. осуществлялись в рамках однопартийной тоталитарной системы, где еще действовали социалистические «ценности». Экономика продолжала нести бремя расточительности, рос внешний долг страны, который с 1970 по 1989 г. увеличился с 1 млрд до 21 млрд долл. В расчете на душу населения Венгрия заняла по внешнему долгу прочное первое место среди стран ЦВЕ.

Перелом в эволюционном процессе постепенных рыночных реформ в Венгрии наступил в 1990 г., с приходом к власти первого некоммунистического правительства Й. Анталла. Сразу же были проведены либерализация цен и внешнеторговой деятельности, дерегулирование деятельности частных, кооперативных и государственных предприятий. Заметно ускорилась приватизация, которая шла путем прямой продажи государственных предприятий в частные руки. Этим воспользовался иностранный капитал, скупивший значительную часть венгерской промышленности. Только за 1991—1993 гг. в страну было инвестировано примерно 5 млрд долл. иностранного капитала По масштабам его участия в экономике страны Венгрия занимала первое место среди стран ЦВЕ. В эти годы стране была оказана серьезная помощь со стороны Запада, которая позволила ей выдержать трудности системной трансформации, наладить выплату долга и проводить в жизнь стабилизационную программу. Таким образом, несмотря на иную стратегию экономических и социально-политических преобразований, чем в Польше, Венгрия в целом добилась не меньших успехов в развитии эффективной рыночной экономики. Модель системных и экономических преобразований в Венгрии может быть названа эволюционистской или градуалистской.

Страна преодолела серьезные трудности. В 1994 г. наметился рост производства, а до этого, в 1991—1993 гг., ВВП сократился на 19\%. Инфляция снизилась с 35\% в 1991 г., 23\% в 1992 и 1993 гг. до 5\% в 2003 г., затем возросла до 7\%, уровень безработицы составил в марте 1993 г. почти 14\%, но уже в 2003 г. снизился до менее 6\% и сейчас остается на этом же уровне. В настоящее время годовой прирост ВНП страны не опускается ниже 3,5\%.

Экономическая реформа в Чехословакии началась в январе 1991 г. и имела, как и в Польше, но в отличие от Венгрии все признаки «шоковой терапии». После долгих лет приверженности централизованному планированию и отсутствия столь видимых, как в Польше и Венгрии, частичных рыночных реформ в рамках «рыночного социализма» это была наиболее последовательная, быстрая и далеко идущая рыночная трансформация. Чехи поистине компенсировали долгие годы консерватизма и застоя после неудачной попытки реформировать социализм в 1968 г. Реформа была поддержана МВФ, который выделил кредит в сумме 1,78 млрд долл.

Наряду с либерализацией цен и режима торговли, введением конвертабельности кроны, дерегулированием деятельности предприятий федеральное правительство приняло в 1991 г. жесткую стабилизационную программу. На этот год программой предусматривалось получить положительное сальдо в бюджете в размере 1\% ВВП и резко сократить рост денежной массы. Но на деле в конце года возник небольшой бюджетный дефицит, а рост денежной массы оказался меньше намеченного и инфляция заметно сократилась.

В 1991 г. инфляция составила 57\%, в последующие годы, вплоть до 1998 г. — 10—20\%, но затем снизилась до 2\% (2003 г.) при положительном платежном балансе. Был установлен фиксированный курс кроны, хотя этому предшествовала сильная девальвация в 1990 г.

(с 15,7 до 23,9 кроны за 1 долл. в октябре и до 28 крон за 1 долл. в декабре).

К концу 1992 г. Чехословакия также переориентировала свою внешнюю торговлю с Востока на Запад. Но главное — в стране была введена широкая программа массовой приватизации, включая возврат собственности прежним собственникам. (В отличие от Венгрии иностранный капитал не играл здесь большой роли в приватизационном процессе.) При этом издержки трансформационного кризиса неравномерно легли на две республики страны — Чехию и Словакию. Так, безработица в Чешской Республике в январе 1993 г., когда страна распалась, составила всего 3\%, а в Словакии она тут же подскочила до 11,2\%. В настоящее время прирост ВВП в Чехии находится на уровне 4\% в год. Словакия поначалу вступила в полосу экономических трудностей, особенно в 1990—1993 гг. Темпы инфляции здесь возросли более чем в 2 раза, бюджетный дефицит достиг 5\% ВВП, а ВВП упал на 25\%, тогда как в Чехии — только на 13\%. По мнению ряда экспертов, менее утешительные итоги были связаны с нежеланием правительства Словакии продолжать жесткую макроэкономическую политику стабилизации и рыночной трансформации, принятую Чехословакией в 1991 и 1992 гг. В настоящее время прирост ВВП в Словакии составляет более 5\% в год.

Следует признать, что переход Чехословакии к рынку во многих отношениях является чуть ли не самым успешным в регионе (напомним о низком уровне инфляции, о контроле за ростом денежной массы и уровнем бюджетного дефицита). В то же время низкий уровень безработицы и банкротств неэффективных предприятий сдерживали темпы рыночных преобразований, а небольшой рост инфляции был связан с контролем над заработной платой. С 1990 по 1993 г. реальная заработная плата в промышленности Чехии снизилась на 17,4\%, тогда как в Польше она возросла на 17,6, а в Венгрии — на 25,1\%.

Хотя в экономических реформах Чехии и Польши много общего, тем не менее есть существенные различия.

В отличие от Польши Чехия перед началом своих реальных реформ имела большую степень макроэкономической и политической стабильности, более высокий уровень жизни населения и лучшее состояние экономики. Поэтому цена реформ оказалась заметно ниже.

Чешская денежная и финансовая политика оказалась жестче, чем польская. Крона была девальвирована в большей степени, чем злотый. В результате чешский платежный баланс в твердой валюте оказался положительным, польский — отрицательным.

Стратегия приватизации в Чехии и Польше была разной. В Польше собственность продавалась частным лицам, в Чехии прошли две волны массовой ваучерной приватизации, которую поддержало население, ставшее обладателем акций предприятий.

Особый случай связан с ГДР. Экономическая реформа в стране свелась к принятию экономической, политической, валютной и правовой системы Западной Германии после объединения страны в 1990 г. Быстро прошла приватизация. Но последствия трансформационного шока были весьма чувствительны: только в 1991 г. ВНП страны упал на 30\%, промышленное производство — на 50\% (в этом году оно составило лишь 36\% уровня 1989 г.), норма безработицы поднялась до 40\%. Но падение жизненного уровня населения в значительной мере компенсировалось громадными трансфертами средств из Западной Германии, которые в 1992 г. достигли уровня всего ВНП бывшей ГДР. Очевидно, без этих трансфертов промышленность Восточной Германии просто рухнула бы, а экономические реформы закончились катастрофой. Тем не менее последующее экономическое и социальное развитие бывшей ГДР было вполне благополучным. В целом в 1991—2005 гг. Западная Германия заплатила за трансформацию социалистической экономики бывшей ГДР в рыночную порядка 1,5 трлн долл.

Подведем некоторые итоги. Несмотря на серьезные страновые различия в проведении экономических реформ, последние все же делятся на радикальные и эволюционистские. Споры о выборе радикального или эволюционистского пути рыночной трансформации начались в Польше еще летом 1989 г. С тех пор они охватили весь мир, включая Россию, и приобрели чрезвычайно острый характер. С того времени на путь рыночной трансформации встало почти 30 стран ЦВЕ и бывшего Советского Союза. И каков же результат?

Сегодня можно утверждать, что страны, вставшие, на путь радикальных преобразований, добились лучших результатов. Они уже прошли период экономического кризиса, продемонстрировали стабилизацию и начавшийся рост производства. Наиболее ярким примером является та же Польша.

Экономический подъем охватил также Словению, Латвию, Литву и Эстонию. Стабилизация производства и экономический рост начались в Румынии и Албании. На путь радикальных преобразований встала Украина, где также начался рост производства. Более того, сегодня мы видим, что Украина все четче определяет свой курс в сторону Запада (ЕС) этот курс поддерживает большинство электората страны.

Вместе с тем необходимо ясно отдавать себе отчет в том, что суть вопроса о переходе к рыночной системе вовсе не сводится к априорному выбору стратегии или к темпам этого перехода. Главное — добиться эффективного и не слишком дорогостоящего перехода. В разных странах этот выбор зависит от конкретных условий, и не все элементы рыночной трансформации должны изменяться быстро.

Макроэкономическая стабилизация, естественно, должна проходить быстро, ибо без ее достижения трудно говорить о других составляющих реформационного процесса. Но быстрые темпы приватизации и структурных сдвигов в экономике, как правило, не дают необходимых и надежных результатов. Необходимо, чтобы государство играло важную регулирующую роль, было гарантом частных инвестиций и социального благосостояния, защитником прав собственности.

Сторонники радикальных реформ в странах ЦВЕ обычно справедливо обращают внимание на провал попыток постепенного реформирования социализма в прошлом путем его трансформации в «рыночный социализм». Они убеждены в том, что независимо от выбора стратегии переход к рынку неизбежно будет болезненным для общества, связанным с падением производства и доходов, разрушением привычного менталитета. Иными словами, общество должно заплатить цену за допущенное искусственное отступление от столбовой дороги развития человеческой цивилизации. Однако в случае выбора радикальной стратегии рыночной трансформации эта цена будет значительно меньше, чем при выборе эволюционистской стратегии.

Не менее справедливы замечания сторонников постепенных и медленных реформ, которые обращают внимание на то, что упор исключительно на рыночные силы не может дать должного эффекта, что постсоциалистические страны должны создать институты частной и коллективно-частной (публичной) собственности и их нужно создавать постепенно. Они критикуют радикалов за недооценку исторического опыта институциональной эволюции и склонность к «большевистским» методам проведения реформ, за недооценку опыта реформ в Китае и Венгрии.

В дискуссии между радикалами и эволюционистами много интересных идей, справедливых оценок с обеих сторон. Но это все в теории. Критерием же истины может быть только практика. Что же касается опыта Китая, то ни одна из рассматриваемых стран не взяла его на вооружение. Китай — специфическая страна с огромным сельским населением, недостаточно развитая в промышленном отношении, с низким уровнем доходов и огромной диаспорой за границей. Успехи экономических реформ в этой стране неоспоримы, но их стратегия для стран ЦВЕ и России оказалась неприемлемой по ряду причин.

Во-первых, экономические реформы в Китае базировались на переводе крестьян из коммун в мелкие фермеры (аграрная реформа) и создании новых промышленных предприятий в сельских регионах (промышленная реформа). Иными словами, все было привязано к сельскому хозяйству, к трудовому навыку терпеливого и «неиспорченного» китайского крестьянина-труженика. Это действительно традиционно огромный источник энергии для прогресса в Китае. В СССР этот источник не был по-настоящему использован в связи с быстрой ликвидацией нэпа и его заменой вторым изданием «военного коммунизма» при Сталине. В России сельское хозяйство не только имеет менее значительный удельный вес в экономике, но и, главное, полностью деморализовано долгими годами тоталитаризма. Здесь почти нет молодежи, потеряны навыки интенсивного и качественного труда. Аграрный сектор России больше полагается на государственные субсидии, слабо ориентирован на рынок, скорее на госзакупки, активно сопротивляется каким-либо изменениям вообще. Кроме того, в России не получили распространения семейные контракты (подряды), на чем основана аграрная реформа в Китае. Сельское хозяйство в России давно уже убыточная отрасль, и вряд ли она сможет служить хребтом экономических реформ. К тому же не надо забывать, что на коммунистический эксперимент в стране «ушло» на 30 лет больше, чем в Китае.

Во-вторых, Россия более урбанизирована, чем Китай. Промышленность, к тому же крупная, сосредоточена в городах, но ее мощности используются лишь наполовину. Поэтому строить новые предприятия, да еще в сельской местности, нет резона. Нужно ждать прогресса в перестройке уже существующих промышленных предприятий в процессе приватизации. В Китае приватизация долгое время вообще не проводилась, что грозит в недалеком будущем серьезными проблемами для него.

В-третьих, Китай до последнего времени имел значительное преимущество перед Россией в притоке иностранного капитала. Но в основе этого процесса лежит этнический фактор, т.е. это капитал богатых китайцев из-за границы. Почти 75\% иностранных инвестиций в Китай поступало из Тайваня, Гонконга, Макао, Сингапура, где преобладает китайское население, а также из Индонезии, Малайзии, Филиппин и Таиланда, где китайский капитал занимает господствующие позиции в экономике. На долю китайцев, живущих за границей, или хуацяо, приходится менее 10\% населения стран Юго-Восточной Азии (ЮВА), но 86\% их миллиардеров. Они контролируют большую часть капитала ЮВА, их экономические позиции значительны и в других странах.

Хуацяо сыграли огромную роль в экономическом развитии КНР (диаспора насчитывает 50—60 млн человек), масштабы их капитала, вложенного в страну, не могут не поражать. Но Россия не имеет подобных внешних источников финансирования. Что-то не слышно о богатых русских за рубежом, нет и экономически монолитной и богатой российской диаспоры. Следовательно, для России необходим другой путь — создание благоприятных условий для иностранных инвесторов независимо от их национальности.

Особенностью структуры китайской рабочей силы является значительный удельный вес малограмотных и неквалифицированных работников. Большое развитие получили трудоемкие и конвейерные производства, не требующие длительной профессиональной подготовки и высокой квалификации персонала. Квалификация и стоимость рабочей силы в России намного выше, чем в Китае. Поэтому Россия не может интересовать иностранных инвесторов в качестве возможного производителя дешевых товаров массового спроса, чем отличается КНР. Россия представляет интерес для иностранных инвесторов прежде всего как страна, располагающая огромными природными ресурсами, и как потенциальный поставщик высокотехнологичной продукции, созданной на базе мощного научно-технического потенциала.

В-четвертых, нельзя не учитывать коренные различия в политической ситуации и в политическом режиме обеих стран. Китайские реформы проводятся в рамках «рыночного социализма», под жестким контролем правящей коммунистической партии. Плановики и чиновники управляют отраслями и предприятиями. Сопротивления и оппозиции там нет. В России такое уже невозможно. Экономические реформы здесь находятся под прессом с разных сторон, включая непримиримую оппозицию. Более того, даже в руководящей элите часто нет консенсуса по поводу стратегии и тактики этих реформ, хотя реальные реформы в России больше всего нуждаются в консенсусе и решительном их проведении. К тому же, в отличие от Китая, реформы в России имеют весьма разнообразный территориальный спектр, когда автономные местные власти, игнорируя указания Центра, проводят их по-своему (и часто отнюдь не в рыночном ключе). Поэтому российский Центр побаивается создавать свободные экономические зоны, которые могут стать дополнительным фактором дезинтеграции России.

Короче говоря, дисциплины и порядка в Китае больше, чем у нас, а если точнее, то в Китае экономические реформы сконцентрированы на более узком круге вопросов и не сопровождаются реформами политическими. В России и те и другие реформы совершались и совершаются одновременно. Это сложнее. Но никто не скажет, что однопартийный порядок лучше, чем многопартийный беспорядок. История рассудит. В целом же следует признать, что для российского населения экономические реформы китайского типа были бы очень долгими и не дали бы желаемых результатов. Нельзя забывать и о том, что в Китае официально никто не говорит о переходе к реальному рынку — капитализму. Речь идет о повышении эффективности социалистической экономики в рамках известной планово-распределительной модели и административно-командной экономики. В результате Китай неизбежно столкнется с проблемами институциональной трансформации, которые хорошо или плохо, но уже решаются в России.

При наличии огромных трудовых ресурсов в Китае ощущается недостаток природных ресурсов и слабость собственного научно-технического потенциала. Россия же богаче Китая природными ресурсами и научно-техническим потенциалом. Все это при разумном использовании должно принести России в будущем реальный эффект. Поэтому можно сделать вывод, что наибольший интерес для экономических реформ в России имеет опыт не Китая, а Польши и Чехии, стран Балтии.

В настоящее время в результате создания новых частных предприятий доля государственного сектора в промышленности Китая составляет менее 50\%. Однако около половины госпредприятий убыточны, третья часть — банкроты. Они удерживаются на плаву лишь благодаря кредитам государственных банков. Частные же предприятия, как правило, рентабельны и дают 35\% доходной части бюджета страны.

Реформы в Китае начались в 1978 г. и на протяжении многих лет проходили в условиях юридического непризнания частной собственности. Лишь весной 2004 г. Всекитайское собрание народных представителей (парламент) приняло решение о ее легализации и гарантировании. Только теперь частная собственность в Китае уравнена в правах с государственной. Но китайский капитализм — это пока «социалистический капитализм», или, говоря по-старому, «рыночный социализм».

Остро стоят проблемы социального обеспечения в Китае. Хронически отстают в развитии такие отрасли, как энергетика и транспорт. Существует масса региональных проблем. Возросла зависимость китайской экономики от внешней торговли, имеющей большое активное сальдо. Но по-прежнему ведущая роль в экономике и обществе принадлежит государственной собственности. Она основа всего и вся, и доминирующая роль государства всегда подчеркивается руководством КНР.

 

Выводы

1. Сразу же после окончания Второй мировой войны Советский Союз получил под свою опеку с согласия Запада регион ЦВЕ, где и установил коммунистическое правление, оставив свои войска на его территории.

 

Экономический рост стран ЦВЕ прошел четыре этапа, в ходе которых проводились сверхиндустриализация и коллективизация сельского хозяйства. Замедлились темпы роста, углублялись противоречия, имманентные командно-административной нерыночной системе хозяйства. Обнаружилась невозможность перехода на интенсивный тип развития экономики, способствующий повышению ее эффективности и конкурентоспособности. Все это породило и внутриполитические проблемы.

Раньше всех внедрение рыночных механизмов в плановую систему началось в Югославии и Венгрии. Последняя встала на путь постепенных реформ и добилась хороших результатов.

В отличие от Венгрии Польша встала на путь радикальных реформ и также добилась значительного успеха. Примененный в этой стране метод «шоковой терапии» вытекал из реальной экономической и политической ситуации в стране.

Весьма поучителен опыт экономических реформ в Чехии, где была удачно проведена приватизация государственной собственности.

Опыт реформ в Китае носит специфический восточный характер и практически не затрагивает ранее сложившуюся политическую систему и государственный сектор в экономике страны.

Начиная с 1990 г. экономика стран ЦВЕ вошла в период трансформационного кризиса, но с 1993—1994 гг. начался подъем, который продолжается до сих пор. Опыт экономического развития и реформ, накопленный странами ЦВЕ, весьма полезен для России.

 

Вопросы и задания для самопроверки

В каком положении находились страны ЦВЕ накануне Второй мировой войны?

Дайте характеристику основных этапов экономического развития стран ЦВЕ в послевоенный период.

Объясните причины известных событий в Венгрии в 1956 г. и в Чехословакии в 1968 г.

В чем состояли экономические реформы в Польше?

Объясните суть экономических реформ в Венгрии.

Расскажите об экономических реформах в Чехии и Словакии.

Сравните опыт экономических реформ в Китае и России.

Каково современное состояние экономики стран ЦВЕ?

 

Литература

Кудров В. Рыночная трансформация экономики стран ЦВЕ: оценка результатов. М., 2006.

Гелб А., Грей Ч. Экономические преобразования в странах Центральной и Восточной Европы. М., 1995.

Некипелов А.Д. Очерки по экономике посткоммунизма. М.,

1996.

Ослунд А. Строительство капитализма. М., 2003.

Становление рыночной экономики в странах Восточной Европы.

М., 1994.

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 | 68 | 69 | 70 | 71 | 72 | 73 | 74 | 75 | 76 | 77 | 78 |