Имя материала: Мировая экономика в век глобализации

Автор: Богомолов О.Т.

11.4. «поствашингтонский консенсус» — поиск новых решений в глобальной экономике

Под углом зрения выяснения теоретических основ мирового экономического порядка полезно взглянуть

на неолиберальную идеологию «Вашингтонского консенсуса», который появился на свет в 1990 г. как рецепт лечения экономики стран, не выплачивающих свои долги. Б дальнейшем его стали «прописывать» не только развивающимся

странам, но и странам с переходной экономикой. Следование рецепту было обязательным условием получения кредитов от МВФ.

В соответствии с «Вашингтонским консенсусом» государства, пользующиеся кредитами ВМФ и Мирового банка, а также ведущих держав Запада, должны проводить добровольное открытие национальных экономик по отношению к внешнему миру, вводить рыночные свободы во внутренних и внешних отношениях, обеспечивать макроэкономическую

стабильность путем жесткой монетарной политики, приватизировать государственную собственность. Одновременно с целью создайся максимально благоприятных условий для функционирования рынков на глобальном уровне им предлагается перейти к режиму свободного плавания валют, резко уменьшить контролирующую роль государственных институтов.

За этими требованиями стоит вера в то, «что рынок является лучшим механизмом распределения благ. Как только рыночные силы будут отпущены на свободу, начнется создание благ и всеобщее повышение жизненного уровня».

Так интерпретирует суть «Вашингтонского консенсуса» швейцарский профессор Франсуа-Ксавьер Мерриен в «Международном журнале общественных наук»11. Другими его существенными чертами, по мнению этого ученого, является

убеждение, что частные институты более эффективны и менее коррумпированы, чем государственные, что отдельные личности не должны быть объектом защиты, а сами должны отвечать за свое благополучие, что система государственного

обеспечения неэффективна и подлежит замене индивидуальным страхованием. Практика не дает убедительного подтверждения истинности подобной идеологии и политики.

У данного подхода два основания: теоретико-идеологическое и прагматическое. Первое состоит в идеализации рыночного механизма; при этом процесс глобализации рассматривается как своего рода «таран», призванный резко ускорить повсеместное утверждение модели свободной рыночной экономики. Прагматическая же сторона заключается в том, что реализация такого подхода отвечает интересам прежде всего развитых государств, обладающих несомненными конкурентными преимуществами, и интересам базирующихся там транснациональных корпораций. Поэтому усиливается критическое отношение к подобной политике.

В числе оппонентов оказался и бывший первый вице-президент  Мирового  банка  проф.  Джозеф Стиглиц,

предложивший вместо дискредитировавшего себя <?Ва-

шингтонского консенсуса» более разумные и справедливые

принципы «Поствашингтонского консенсуса». «Набор политических рекомендаций, входящих в «Вашингтонский

консенсус», — констатировал Дж. Стиглиц, — нельзя считать ни необходимым, ни достаточным как для макроэкономической стабилизации, так и для долгосрочного развития.

Он способен... дезориентировать... и даже проигнорировать... и оставить без ответа фундаментальные и жизненно

важные проблемы. Для обеспечения работы рынков нужно

нечто большее, чем только низкая инфляция; для этого нужны: действенное финансовое регулирование; политика, направленная на поддержание конкуренции; меры по стимулированию передачи технологий и усилению транспарентности (прозрачности) рынков. И это лишь некоторые фундаментальные положения, упущенные «Вашингтонским консенсусом»'5.

Эту общую констатацию Дж. Стиглиц детально аргументирует и развивает. «Основной упор на борьбу с инфляцией, — отмечает он, — может не только внести искажения в экономическую политику, не позволяя стране полностью реализовать свой потенциал роста и промышленного производства, но способствовать институциональным изменениям, уменьшающим экономическую гибкость, не принося в то же время важных выгод, которые могут обеспечить экономический рост». Он добавляет, что упрощенные советы экономической стабилизации на основе ужесточения денежно-кредитной политики в духе «Вашингтонского консенсуса», будь они восприняты в США, принесли бы нежелательные результаты. «Если бы этим советам последовали, то не удалось бы достичь значительного экономического роста и вместе с ним — низкого уровня безработицы»16. Китай пренебрег такого рода советами и добился успехов, Россия же вняла им и потерпела беспрецедентную неудачу.

Указывая па другие изъяны «Вашингтонского консенсуса», Дж. Стиглиц отмечает: «Главное — это не либерализация и дерегулирование, а создание механизма регулирования, обеспечивающего эффективную работу финансовой

системы... Финансовая система должна постоянно контролировать использование средств, обеспечивая их производительную работу»17. Сравнивая ее с мозгом экономики, Дж. Стиглиц подчеркивает, что ее надежное, контролируемое и регулируемое функционирование, информационная

прозрачность служат важными условиями предотвращения экономических кризисов и потрясений. «Попытки осуществить мгновенные изменения (так называемый большой

взрыв), — замечает он, — игнорируют очень существенные вопросы последовательности шагов». В качестве подтверждения своей мысли он ссылается на Таиланд, где отмена ограничений па кредитование банками недвижимости не сопровождалась введением регулирования на основе оценки рисков. Наряду с другими факторами это привело к неоправданному перераспределению ресурсов в топливный сектор и сферу недвижимости, что, в свою очередь, явилось одной из важных причин финансового кризиса 1997 года.

Вероятно, еще более убедительным примером может служить Россия с ее «шоковой терапией».

В отличие от политики «Вашингтонского консенсуса», которая «основывалась на отрицании активной роли государства — чем его меньше, тем лучше», Дж. Стиглиц отводит ему значительную роль, считает его вмешательство необходимым дополнением к рынку и не разделяет представление, что «государство всегда менее эффективно выполняет экономические функции, чем рынки... Государство

призвано играть активную роль в регулировании экономических процессов, принятии мер по социальной защите населения и его социальному обеспечению... Без государственного вмешательства инвестиции в производство и новейшую технологию были бы явно недостаточными... Проблема заключается не в том, должно ли государство быть вовлечено в экономическую жизнь общества, а в том, каким образом это нужно делать»18.

Напоминая о том, что согласно фундаментальным положениям экономической науки эффективность рыночной экономики базируется на наличии частной собственности и конкурентных рынков, Дж. Стиглиц считает ошибочным исключительный упор на приватизацию и либерализацию и

недооценку значения реальной конкуренции, что характерно для «Вашингтонского консенсуса*. По его мнению,

«именно неспособность государства содействовать внутренней конкуренции в гораздо большей степени, чем защита от проникновения зарубежных товаров, послужила причиной стагнации» в ряде стран. Он рассматривает опыт приватизации с точки зрения ее роли в создании конкурентной среды: «В ретроспективе видно, что процесс приватизации в переходных экономиках (по крайней мере в некоторых из них) сопровождался тяжелыми ошибками, но в то время многие считали, что вес идет как надо. Хотя большинство предпочло бы до или по крайней мере одновременно с проведением приватизации более организованную реструктуризацию

предприятий и формирование эффективной законодательной инфраструктуры, охватывающей такие сферы, как контрактное право, банкротства, корпоративное управление и конкуренцию... При отсутствии конкуренции создание частной, нерегулируемой монополии приведет скорее всего к

росту цен для потребителей»".

Конечный вывод сводится к призыву перейти к «Поствашингтонскому консенсусу», у которого «и набор необходимых инструментов, и спектр целей развития намного шире... , чем относительно узкая цель экономического роста. Люди стремятся к повышению уровня жизни, более совершенному здравоохранению и образованию, а не просто к

увеличению статистических показателей роста ВВП. Люди

стремятся к устойчивому развитию, включающему сохранение природных ресурсов и обеспечение здоровой окружающей среды. Люди стремятся к равноправию, когда все, а не только привилегированные группы, пользуются плодами общественного прогресса. Люди стремятся к развитию демократии, при которой граждане ...участвуют в принятии решений, оказывающих влияние па их жизнь»20. Государственная политика, чтобы быть успешной, не может не отвечать этим людским устремлениям.

Изложение взглядов проф. Дж. Стиглица может показаться излишне пространным. Но, как говорится, лучше не скажешь. Обо всем этом писали также многие российские экономисты, безуспешно взывая к власть имущим, но не

могли добиться каких-либо перемен в проводимой политике. Теперь подтверждение оправданности их критики исходит из уст крупнейших экономических авторитетов Запада.

На опасности, заключенные в завладевшем умами многих неолиберализме, не раз указывал и римский понтифик.

Он призывает Лоздать такой экономический порядок, в котором «господствует не только критерий прибыли, но также критерий поиска общего блага в национальном и международном масштабах, критерий справедливого распределения

благ и общего подъема народов»21.

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 | 40 | 41 | 42 | 43 | 44 | 45 | 46 | 47 | 48 | 49 | 50 | 51 | 52 | 53 | 54 | 55 | 56 | 57 | 58 | 59 | 60 | 61 | 62 | 63 | 64 | 65 | 66 | 67 |