Имя материала: Теневая экономика

Автор: Лагов Ю. В

Глава 9. экономическая теория «неформальности»: де сото и другие

Во второй половине 1980-х гг. в исследованиях по неформальной экономике наметился перелом. Ранее внимание ученых концентрировалось преимущественно на проблемах определения НЭ, классификации ее форм и измерения ее масштабов. Конечно, споры по этим вопросам продолжаются и до сих пор, однако гораздо большее внимание уделяется причинам возникновения НЭ, а также ее роли в хозяйственной жизни общества. Наряду с социологами и специалистами по «третьему миру» в анализ НЭ включаются экономисты-теоретики, опирающиеся на концепции неоклассического (прежде всего, в его неоинституциональной разновидности) и институционального  «Экономикса».

Неоинституциональные подходы к анализу «неформальности»

Неоинституциональная теория обращает основное внимание на связь между «правилами игры», определяющими и ограничивающими хозяйственную деятельность человека, и процессом экономического развития в целом. Предприниматели являются элементами формального сектора экономики, когда их действия соответствуют установленным «правилам игры» и защищены ими. И наоборот, когда предприниматели не соблюдают эти  правила,   они рассматриваются  как элементы

108

Теневая экономика

Часть III. «Серая» (неформальная) теневая экономика

109

«неформального» сектора экономики. Иначе говоря, приверженность к установленным правилам является первостепенным критерием участия в «законной» экономике, в то время как несоблюдение или обход установленных правил служит критерием участия в неформальной, подпольной экономике. Можно сослаться на определение, с формулированное Э. Файгом: «Неформальная экономика включает ту экономическую деятельность, которая обходит [частные] издержки и исключает [общественные] выгоды и права, предписанные законами и административными правилами, регулирующими отношения собственности, коммерческое лицензирование, трудовые контракты, отношения финансового кредитования и социального страхования»1.

Уже в 1980-е гг. от сбора фактов и эмпирических наблюдений специалисты по НЭ переходят к построению обобщающих моделей. Характерным примером того внимания, которое начинают уделять экономико-математическому моделированию неформальной экономической деятельности, являются материалы международной научной конференции «Параллельные рынки в развивающихся странах»2,  состоявшейся в ноябре

1988 г.

/.   Анализ   поведения   продавцов: риски   и издержки.

РЯД, выступлений на этой конференции был посвящен анализу природы тех издержек, которые производители или продавцы несут при продаже товаров по неофициальным каналам в условиях государственного контроля над ценами, и их влияния на масштабы рыночных сделок. В частности, С. Дэварэйджен, К. Джонс и М. Ромер останавливаются на проблеме причин риска, возникающего у продавцов, которые обходят ценовое регулирование,   продавая свои товары   на незаконных рынках, и его влиянии на масштабы нелегальной торговли1. В литературе бытует мнение, что величина риска, т. е. вероятность быть пойманным и наказанным, зависит только от количества товара, проданного на параллельном рынке. С. Дэварэйджен, К. Джонс и М. Ромер уточняют, что либо (1) общее количество предложенного товара будет определяться интенсивностью ценового контроля, в зависимости от которого большая или меньшая часть товара переходит с легального на нелегальный рынок; либо (2) при установлении контроля за ценами вся торговля полностью перейдет на параллельный рынок. Равновесный объем предложения товаров на рынке в целом, с учетом и нелегальных, и легальных продаж, будет формироваться следующим образом. Сначала «производители будут продавать [свой товар] на параллельном рынке, пока предельные издержки их действий на параллельном рынке не сравняются с разницей между параллельной и официальной ценой»2. Когда исчезают преимущества от продажи на параллельном рынке, производители продолжат продавать свои товары на официальном рынке, пока предельные издержки продукции (исключающие риск) не сравняются с официальной ценой.

Вопрос о роли риска в нелегальном бизнесе впервые был поднят в литературе в связи с экономическим анализом контрабанды. М. Питт еще в начале 1980-х гг. рассмотрел возможность применения контрабандистами смешанной стратегии — совмещения легальной и нелегальной торговли3. Он сделал вывод о том, что риск задержания контрабандиста может изменяться не только в сторону его увеличения при росте незаконной продажи  провезенных  контрабандой товаров,   но также

Подпись: один из синонимов1 Feige Е. L. Defining and Estimating Underground and Informal Economies: The New Institutional Economics Approach //

понятия «н

World Development. 1990. Vol. 18. No. 7. P. 992.

Термин  «параллельные рынки» неформальная экономика».

1          См.: Devarajan S., Jones С, RoemerМ. Markets under Price Controls    in    Partial    and    General    Equilibrium   // World

Development. 1989. Vol. 17. No. 12. P. 1881-1894.

2          Ibid. P. 1864.

3          См.: Pitt M. Smuggling and Price Disparity // Journal of

International Economics. 1981. Vol. 11. P. 447—458.

по

Теневая экономика

Часть III. «Серая» (неформальная) теневая экономика

111

и в сторону уменьшения при росте законной продажи. Продажа части товаров по официальным каналам обеспечивает бизнесмену легальный статус и может приглушить подозрения властей о продаже другой части на параллельном рынке. С. Дэварэйджен, К. Джонс и М. Ромер используют это свойство риска, чтобы построить общую модель функционирования параллельного рынка и показать, что общий «выпуск» контрабандистов превышает то количество, которое должно быть при более простой модели риска. Законная продажа увеличивает поступления, уменьшая риск быть подвергнутым штрафным санкциям и позволяя производителю увеличивать выпуск сверх той точки, в которой предельные издержки продукции равняются официальной цене.

«Если издержки торговцев (включая риски, штрафы и взятки) мег.ьше, чем издержки государственно-регулируемого рынка, — отмечают К. Джонс и М. Ромер, — они могут обходить установленный на рынке «налог», покупая товар у фермеров по более высокой цене и продавая его потребителям по цене более низкой, чем установлено, пока возрастает общее количество продаваемого [ товара]... Общее количество реализованного [товара] превысило бы [при этом] количество, реализованное рыночным механизмом при отсутствии параллельного [рыночного] канала»1.

Другие участники конференции по параллельным рынкам обратили внимание на проблему взаимосвязи рисков или других издержек операций на параллельном рынке и экономии на масштабах. Указывалось, что предельные издержки контрабанды или незаконной торговли возрастают с объемом торговли, т. е. существует отрицательная экономия на масштабах деятельности; вероятно, однако, существование положительной экономии на

1 Jones С, Roemer М. Modeling and Measuring Parallel Markets in Developing Countries // World Development. 1989. Vol. 17. No. 12. P. 1865.

масштабах при даче взяток или в нелегальной рыночной деятельности. Издержки могут с течением времени изменяться: продавцы лучше узнают, как обойти контроль, параллельные рыночные институты приспосабливаются к отрицательной экономии издержек.

Эмпирическому исследованию эффекта экономии на масштабе в нелегальной торговле посвятили свою работу Ж.-П. Азам и Т. Бесли, которые построили модель теневого рынка по данным об экономике Ганы1. В Гане официальная цена на какао ниже мировой. Фермеры продают часть своего урожая неформальным продавцам, которые провозят контрабандой товар в соседние государства — Того или Берег Слоновой Кости. Выбрав средства транспорта и заплатив необходимые взятки, чтобы провезти какао контрабандой, продавцы несут более низкие издержки, чем если бы они использовали те же грузовики, чтобы провозить контрабандой только дефицитные потребительские товары.

2. Анализ поведения покупателей: рентоискательство и    поиск информации.

Р. Дэкон и Дж. Санстели показали, что потребители, ищущие дефицитные товары, могут столкнуться с необходимостью тратить время на их поиск и издержками от простаивания в очередях, которые уменьшают величину их выигрыша от покупки2. При отсутствии параллельного рынка потребители несли бы дополнительные издержки (например, потери времени или расходы на взятки). Учитывая результаты исследования Т. Нгуйена и Дж. Холл и, показавших, что на параллельном рынке потребители будут конкурировать за рационируемые товары,   пока  расходы  на сделки   (поиск дефицита, про-

1          См.: Azam J.-P., Besley Т. General Equilibrium with Parallel Markets for Goods and Foreign Exchange: Theory and Application in Ghana // World Development. 1989. Vol. 17. No. 12. P. 1921 —

1930.

2          См.: Deacon R. Т., Sonstelie J. Price Controls and Rent-Seeking Behavior in Developing Countries // World Development.

1989. Vol. 17. No. 12. P. 1945-1954.

112      Теневая экономика

стаивание в очередях и дача взяток) не поглотят разницу между ценами на параллельных и официальных рын-ках1, модель Р. Дэкона и Дж. Санстели можно легко расширить, включив в нее параллельный рынок.

С. Деварэйджен, К. Джонс и М. Ромер рассматривают другую ситуацию: правительство может предоставить бесплатный доступ к рационируемым товарам через специальные магазины, по купонам или по определенному признаку (например, в соответствии с социальным, положением или занятостью). Они называют это «рационированием, свободным от издержек» (costless rationing)2. Применение такого бесплатного снабжения не исключает, однако, возможности ситуации, когда покупатели перепродадут свои бесплатно полученные товары на параллельном рынке, что позволит им полностью захватить ренту, возникшую при рационированном распределении. Это дает возможность потребителям требовать, а производителям поставлять больше товаров, находящихся под контролем, чем было бы возможно при отсутствии такового. Причина в том, что доходы потребителей увеличились за счет ренты, которая создает спрос на большее количество товаров.

Д. Бэван, П. Коллер и Дж. Ганнинг, опираясь на данные о том, что большинство потребителей в сельской местности в Танзании были не в состоянии приобретать товары, несмотря на существование активно действующего параллельного рынка, высказывают предположение, что причиной этого могли быть высокие издержки получения информации3. Если ценовые или другие 1 административные    ограничения насаждаются

1          См.: Nguyen Т. Т., Whalley J. Equilibrium under price controls   with   endoge-nous   transactions   costs   //  Journal of

Economic Theory. 1986. Vol. 39. P. 290-300.

2          См.: Devarajan S., Jones C, RoemerM. Op. cit. P. 1881 —

1894.

3          См.: Bevan D,, Collier P., Gunning J. W. Black Markets: Illegality, Information and Rents // World Development. 1989.

Vol. 17. No. 12. P. 1955-1964.

Часть III. «Серая» (неформальная) теневая экономика 113

силовыми методами с использованием репрессий (арестов и штрафов) против торговцев параллельных рынков, то эти продавцы сталкиваются с риском не только при рекламировании своей продукции, но и при попытках заключать сделки с потенциальными покупателями, поскольку любой покупатель может оказаться осведомителем, особенно если продавец пытается назначить покупателю цену значительно выше той, на которую покупатель заранее рассчитывал. В этих обстоятельствах продавцы вынуждены уменьшать вероятность ареста и максимизировать свою прибыль, предлагая товары по ценам заметно ниже установленных на параллельном рынке. Исследование Д. Бэвана, П. Коллера и Дж. Ган-нинга открывает, таким образом, новый аспект исследований параллельных рынков — анализ степени их «прозрачности», трудностей поиска потенциальными покупателями нелегальных продавцов.

Конечно, изучение параллельных рынков имеет серьезные ограничения. Любой вопрос о незаконной деятельности связан с известным риском для интервьюера. Во многих ситуациях опрашиваемые будут оказывать противодействие, чтобы нельзя было обнаружить информацию, например, о количестве товаров, которые они продали или купили на параллельном рынке, сумме денег, которые они получили или уплатили, взяток, способах уменьшения риска обнаружения. Кроме того, даже если респонденты желают сообщить исследователю достоверную информацию, то сама природа параллельных рынков усложняет ее обобщение: трудно оценить общее количество реализованного товара, так как в торговлю вовлечено очень много мелких продавцов. В силу этих причин экономико-математическое моделирование развито в теории НЭ пока слабее, чем в других экономико-правовых теориях, например в экономической теории преступлений и наказаний (economics of crime and punishment) или в экономической теории прав собственности (economics of property right).

114

Теневая экономика

Часть III. «Серая» (неформальная) теневая экономика

115

Неоинституциональные подходы еще не привели к формированию новой целостной парадигмы НЭ. Анализ современной западной литературы показывает, что преобладающей тенденцией остаются подходы в стиле традиционного институционализма, хотя и обновленные некоторыми неоинституциональными идеями. Характерным примером такого синтеза идей «старого» и «нового» институционализма стала концепция экономиста из Перу Эрнандо де Сото, которая вызвала буквально революцию в представлениях о неформальной экономической деятельности.

« Десотианская революция»

Опубликованная в 1989 г. монография Э. де Сото «Иной путь» произвела подлинный переворот в представлениях зарубежных исследователей о роли и значении теневой экономики в современном рыночном хо-зяйстве1. Именно концепция «Иного пути» определяет сейчас новую, преобладающую в литературе парадигму теорий неформального сектора экономики.

Традиционный, господствовавший в 1970—1980-е гг. подход к проблеме теневой экономики в странах «третьего мира» трактовал неформальную занятость как порождение бедности, нищеты и отсталости. Экономическое подполье виделось маргинальной прослойкой: бывшие крестьяне уходят в поисках более высоких заработков в города, но не могут в силу своей низкой квалификации найти работу в современной промышленности и потому вынуждены перебиваться теневой деятельностью, с трудом обеспечивая себе прожиточный минимум. Предполагалось, что по мере адаптации к городскому образу жизни теневики будут переходить в современную, легальную экономику. Неформальный сектор, с такой точки зрения, — экономическое гетто, не имеющее позитивных перспектив. Данные о бурном разраста-

1 См.: Сото Э. де. Иной путь. Невидимая революция в третьем мире. М., 1995.

ним неформального сектора в городской экономике развивающихся стран истолковывались как показатель деградации периферии мирового хозяйства. Соответственно для облегчения тяжелой участи городских маргиналов «левые» предлагали усиливать государственный контроль над национальной экономикой, либералы же предпочитали неформальный сектор вообще игнорировать, рассматривая его как досадное побочное следствие модернизации.

Главное научное открытие Э. де Сото — это принципиально новый подход к объяснению генезиса теневой экономики. Основной причиной разрастания городского неформального сектора автор книги считает не отсталость сельских мигрантов, будто бы не способных найти себе место в легальном секторе, а бюрократическую заорганизованность, препятствующую свободному развитию конкурентных отношений. Иначе говоря, Э. де Сото переворачивает с головы на ноги качественные оценки теневого и легального бизнеса в «третьем мире». Считалось, что легальный сектор является носителем современной экономической культуры, в то время как теневой сектор — уродливый пережиток традиционной экономики. На самом же деле, доказывает перуанский экономист, легальная экономика развивающихся стран опутана меркантилистскими узами, в то время как именно теневики устанавливают истинно демократический экономический порядок, организуя свое частное хозяйство на принципах свободной конкуренции.

Меркантилизм как тип экономической политики, господствовавшей в Европе в XVI — XVIII вв., «был политизированной системой хозяйства, в которой поведение предпринимателей подлежало детальной регламентации. Государство не позволяло потребителям решать, что должно производиться; оно оставляло за собой право выделять и развивать те виды экономической деятельности, которые считало желательными, и запрещать

116

Теневая экономика

Часть III. «Серая» (неформальная) теневая экономика

117

или подавлять кажущиеся ему неподходящими»1. Эта вера в «высшую мудрость» государственных чиновников давно утеряна в развитых странах, где экономический либерализм окончательно победил политику мелочной регламентации еще в XIX в. Однако на периферии современного рыночного хозяйства меркантилистская политика продолжает оставаться обыденной реальностью, причем этатизация хозяйства одобряется и «левыми», и националистами.

Руководимый Э. де Сото Институт свободы и демократии провел ряд экономических экспериментов для выяснения «цены законности» в Перу — тех затрат, которые вынуждены нести лица, желающие заняться обычным легальным бизнесом2. Для регистрации фабрики по пошиву одежды экспериментаторам пришлось затратить 289 дней и сумму, равную 32-м минимальным месячным зарплатам (расходы на взятки, пошлины, потерянные доходы). Даже получение лицензии на торговлю в уличном киоске требует 43-х дней хождений по бюрократическому лабиринту и денежных расходов в 15 минимальных зарплат. Что касается «выбивания» земельного участка для строительства жилья, то этот бюрократический марафон требует почти 7-мц лет и 56-ти минимальных зарплат. Такая система полностью отсекает от участия в легальном бизнесе людей с невысокими доходами, но зато дает обширный простор для адресной раздачи привилегий («блата») и коррупции.

«Наше исследование показывает, — пишет Э. де Сото, — что готовность перуанцев действовать вне рамок закона в значительной степени есть результат рациональной... оценки издержек законопослушания»3. Таким образом, основной причиной теневой экономической  активности  следует считать нерациональный пра-

1          Сото Э. де. Иной путь. Невидимая революция в третьем

мире. С. 249.

2          Там же. С. 178-189.

3          Там же. С. Р8.

вовой режим, когда «процветание компании в меньшей степени зависит от того, насколько хорошо она работает, и в большей — от издержек, налагаемых на нее законом. Предприниматель, который лучше манипулирует этими издержками или связями с чиновниками, оказывается более успешным, чем тот, кто озабочен лишь производством»1. Плодом «плохих законов» становится экономическая ситуация, когда на нелегальную деятельность в Перу приходится 48\% экономически активного населения и 61,2\% рабочего времени, 38,9\% официального ВНП2. В некоторых сферах экономики теневики вообще стали основными производителями: так, например, нелегальный транспорт составляет 93\% транспортного парка Лимы, столицы Перу3. Следует подчеркнуть при этом, что товары и услуги, производимые теневиками, по существу ничем не отличаются от продукции легального производства.

Другая важная теоретическая находка Э. де Сото — исследование внутреннего механизма экономического «подполья», его самоорганизации. Ходячее представление о деятельности теневиков уподобляет их жизнь первобытной борьбе за выживание, где царит голое «право силы». Однако «Иной путь» убедительно доказывает, что в теневом бизнесе, как и в легальном, существует «сила права» (конечно, права специфического — нелегального). Мир теневого бизнеса во многом копирует мир бизнеса легального, заимствуя эффективные формы организации. Как показывают исследования де Сото, во всех видах нелегальной деятельности (жилищное строительство, торговля, транспорт) существуют устойчивые организации, которые координируют контакты теневиков друг с другом и с законными государственными институтами. Складывается впечатление, что в «тени» живет параллельный мир со своими профсоюза-

1          Сото Э. де. Указ. соч. С. 189.

2          Там же. С. 49.

3          Там же. С. 51.

118

Теневая экономика

Часть III. «Серая» (неформальная) теневая экономика

119

ми, судами, правовыми нормами, который во многом эффективнее официального мира. Даже процесс подкупа государственных чиновников трансформируется из эпизодического правонарушения в устойчивый порядок, с которым согласны все его участники. Описанный в книге де Сото довольно сложный механизм самоорганизации теневого бизнеса убедительно доказывает несостоятельность упрощенных представлений о рынке, где каждый «сам за себя». Высокие трансакционные издержки бизнеса делают сугубо индивидуалистическую деятельность заведомо неэффективной, заставляя теневиков сплачиваться в нелегальные организации.

Автор «Иного пути» предлагает в связи с этим оригинальную классификацию трансакционных издержек на ос -нове критерия «легальность — нелегальность».

Первая их группа — «цена подчинения закону», т. е. издержки законопослушного поведения. Предприниматель в легальном бизнесе должен нести единовременные «издержки доступа», связанные с получением права заниматься определенным видом экономической деятельности. Получив официальную санкцию на свой бизнес, он должен постоянно нести издержки «продолжения деятельности в рамках закона»: платить налоги и социальные платежи, подчиняться бюрократической регламентации производственных стандартов, нести потери из-за неэффективности судопроизводства при разрешении конфликтов или взыскании долгов. Проведенные в Перу исследования деятельности мелких промышленных фирм показали, что законопослушание обходится в среднем в 347,7\% посленалоговой прибыли (т. е., если бы не было издержек подчинения закону, прибыль в малом бизнесе возросла бы в 4,5 раза). Характерно при этом, что налоги поглощают всего лишь 21,7\% затрат на законопослушание1. Основным источником этатистского давления на бизнес оказываются даже не  налоги,   а бюрократические процедуры   (на их исполнение тратится, в частности, примерно 40\% рабочего времени управляющего персонала).

Делая выбор в пользу нелегальной организации, предприниматель избавляется от «цены подчинения закону», но зато вынужден оплачивать «цену внелегально-сти». В эту вторую группу трансакционных издержек входят «цена уклонения от наказаний» (риск поимки и наказания частично снижается взятками как особой формой страхования), повышенные ставки на теневом рынке капиталов, невозможность участвовать в техно-емких (капиталоемких) областях производства, относительно слабая защищенность прав собственности, «цена невозможности использовать контрактную систему» (опасность нарушения деловых обязательств) и недостаточная эффективность внеконтрактного права.

В общем, по мнению Э. де Сото, раскол хозяйства на легальный и нелегальный секторы «оказывает негативное воздействие на экономику в целом, выражающееся в снижении производительности, сокращении инвестиций, неэффективности налоговой системы, удорожании коммунальных услуг, замедлении технического прогресса и многочисленных трудностях в формулировании макроэкономической политики»1. Таким образом, неформальный бизнес, объективно будучи протестом против меркантилистского государства, отнюдь не снимает необходимости изменения системы законов.

Последняя новаторская идея Э. де Сото — интерпретация эпохи буржуазных революций в Западной Европе как победы капиталистов-нелегалов над меркантилистским бюрократическим капитализмом. В сущности, «третий мир» повторяет сейчас историческую драму, впервые разыгравшуюся в XVI—XVIII вв. Защищавшие интересы монополистов-«рентоискателей» меркантилистские государства Западной Европы вводили детальные производственные стандарты, но натиск нелегального  конкурентного  производства неуклонно возрастал.

 

См.: Сото Э. де. Указ. соч. С. 187-188.

Сото Э. де. Указ. соч. С. 216.

120

Теневая экономика

Часть III. «Серая» (неформальная) теневая экономика

121

В конце концов, мирным ли (как в Англии) или насильственным (как во Франции) путем, меркантилистская система была сломлена, монополии лишились правовой защиты и практически все получили свободный доступ к предпринимательству. «...Людям развязали руки, и их энергия направилась не на борьбу с государством, а на производительный труд»1.

Значение книги Э. де Сото для понимания процессов, происходящих в современной России, трудно переоценить. Наши экономические проблемы в сущности те же, что и в Перу — родине автора «Иного пути». Так же, как и страны «третьего мира», Россию захлестывает девятый вал нелегальной экономической деятельности, что дает повод многим аналитикам заявлять о деградации национального хозяйства и крахе рыночных реформ. Но если принять концепцию Э. де Сото, постсоветская Россия страдает не столько от чрезмерного, сколько от недостаточного развития рыночных отношений. В таком случае в развитии подпольного бизнеса следует видеть симптом не болезни, а, скорее, выздоровления. Как и в Перу, в современной России, видимо, сосуществуют три «страны»: меркантилистское государство, создающее режим наибольшего благоприятствования для немногочисленных фаворитов; люди, которые разуверились в возможности решения своих проблем, и потому часто уходят в преступность, в политическое насилие; «есть и третья страна... — страна, где много работают, где люди восприимчивы к новому и конкурентоспособны, и наиболее крупной ее провинцией является, без сомнения, провинция теневой экономики». «Чтобы уйти от насилия и бедности, — завершает свою работу Э. де Сото, — нужно признать собственность и труд людей, которых легальный сектор ныне отторгает, — чтобы вместо бунта воцарился дух сотрудничества и ответственности»2.

1          Сото Э. де. Указ. соч. С. 277.

2          Там же. С. 317.

Если ранее неформальный сектор экономики считали маргинальным порождением отсталости и асоциальное™, то Э. де Сото подчеркнул революционно -прогрессивный потенциал НЭ. Неформальные, спонтанно развивающиеся экономические отношения все более начинают противопоставлять не столько рациональной заботе об общественном благе, сколько бюрократической заорганизованности, выгодной лишь «бюрократической буржуазии», но вовсе не обществу в целом.

 

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 |