Имя материала: Фундаментальная экономия. Динамика

Автор: Вугальтер Александр Леонидович

32. к методологии экономического анализа

Даже самая лучшая теория не может дать больше, чем имеет.

Перифраз французской пословицы

 

Отдельные вопросы научной методологии вообще и экономической — в частности были рассмотрены в предыдущих работах [17, 18]. Здесь же остановимся на специальных методологических вопросах, непосредственно связанных с предшествующим изложением.

 

Принципы в экономической науке

Принцип — это образ мышления и одновременно способ действования, не связанный ни с личной, ни с общественной выгодой. В насквозь идеологизированной советской литературе большинство принципов "западных" экономистов подавалось с явно выраженным негативным оттенком, что, по сути, избавляло советских экономистов от содержательной (в том числе критической) оценки. Не избавлены от априорной оценочности и современные экономические школы. (Не принадлежность к тому или иному учебному заведению, но аксиологический принцип — основа деления на научные школы).

Принцип правдоподобия. Объяснение явлений не может служить целью исследовательской науки. Объяснение легко поддержать, но против него трудно что-либо возразить, поскольку можно придумать сколько угодно объяснительных теорий на одну и ту же тему. Ведь, что обычно вкладывают в понятие "объяснить"? Объяснить — означает построить логическую модель реальности исходя из правдоподобия. Такой способ постижения реальности основан на убеждении, что окружающий нас мир чем-то обязан человеку, раз без сопротивления раскрывает перед ним все тайны бытия. Напротив, научная модель мира неправдоподобна, по определению, поскольку раскрывает не проявляющую себя, не существующую в чистом виде природу вещей (в общем виде на эти различия указывал еще Аристотель в "Топике").

Принцип продуктивности. Если объяснительная модель мира взаимно однозначна с ее денотатом, то научная модель заведомо не является образом реальности, зато содержит правила, с помощью которых исследователь может сопоставить ее с объектом исследования. Теория, которая не заботится о "наведении мостов" между идеей и реальностью, создает лишь иллюзию понимания происходящего. Понять — означает не что иное, как построить релевантную модель, мысленный образ объекта познания. Итак, наука не способна ничего объяснить и не страдает от этого. Ее задача — построить не объяснительную модель, но... продуктивную. Суть различий заключена в методологическом подходе. Так, Г. Галилей мог бы, ненароком, и ошибиться в трактовке знаменитых опытов с падением физических тел, но Аристотель, даже случайно, не мог дать правильную трактовку физическим явлениям,

 

ибо его подход изначально был умозрительным; Ф. Кенэ мог бы и не раскрыть принципа отраслевого баланса, но Г.Г. Госсен даже случайно не мог бы оказаться убедительным в умозрительной концепции ценообразования и т.д.

Принцип ограниченности. Если та или иная концепция в процессе развития не сводится, в конце концов, к своему отрицанию, значит, она изначально постулирует основание, т.е. ошибочна.

Принцип множественности. Как нельзя альтернативные научные направления априори считать равнонаучными, равноценными, равнозначимыми, так и многообразие подходов — само по себе не повод для критики. Является ли сосуществование альтернативных космогонических теорий доводом против существования самого мира или доводом против научности всех альтернативных теорий, или против всех, кроме одной? Правильно ли отрицать существование богов (и антибогов) лишь на том основании, что сосуществует множество альтернативных религиозных направлений? Способно ли сосуществование множества альтернативных систем измерения времени (разнообразие часовых устройств) служить аргументом против существования времени как такового? Все эти вопросы чисто риторические: одни и те же задачи одинаково успешно решаются с использованием альтернативных математических теорий; альтернативными, но одинаково релевантными являются некоторые физические теории и т.п. Так же обстоит дело и в экономической сфере: хозяйственные отношения не объяснить в полной мере теорией рациональных ожиданий (Р. Лукас) или близорукости домохозяйств (Ф. Флавин, 1981), аксиоматической теорией выбора потребителя (Е. Слуцкий) или теорией всеобщего равновесия (Л. М.Э. Вальрас), теорией жизненного цикла потребления или теорией домашнего хозяйства (Г. Беккер), количественной теорией денег (Д. Монтескье) или номиналистической теорией денег (Г. Кнапп), теорией цикла деловой активности или теорией жизненного цикла (Ф. Модильяни), теорией предельной полезности (К. Менгер) или теорией производительности (Ж-Б. Сей), трудовой теорией стоимости (А. Смит) или теорией максимизации полезности (Р. Стоун), теорией фракталов (Е. Федер) или теорией универсальности (М. Фейгенбаум), эволюционной теорией экономических изменений (Р. Нельсон) или теорией экономического империализма, теорией несовершенной конкуренции (Э. Чемберлин) или теорией классовой борьбы (К.Маркс), моделью научных революций (Т. Кун) или моделью циклического развития науки (Ш. Жид), монетарной (М. Фридмен) или фискальной (Дж.М. Кейнс) концепциями управления, законом рынка (Дж.С. Милль) или законом убывающих потребностей (Г.Г. Госсен) и пр., ... но из множественности объяснительных теорий не следует, что экономическая наука невозможна в принципе.

Принцип субъективизма. Представители большинства экономических школ (австрийской, гарвардской, кембриджской, лозанской, чикагской, фрай-буржской... ) всегда утверждали и продолжают настаивать на своей принадлежности к "субъективистскому" направлению. (Здесь важна не этимология термина, но общие принципы).

Первейший постулат субъективизма — поведение масс есть результат сложения действований каждого из индивидов, откуда следует отправной тезис: прежде всего следует изучить "экономическое поведение" индивида (лучше — себя самого), что будет достаточно для понимания экономики. Под термином "типичный, или средний субъект" субъективисты понимают отдельного, возможно вполне конкретного, индивида (но не абстрактное среднестатистическое свойство).

Следующий постулат субъективизма: "экономическое поведение" индивида рационально, откуда взгляд исследователя застревает на выяснении экономической психологии субъекта.

Отметим ведущее эвристическое начало субъективизма, не перестающего активно рыскать в потемках донаучных представлений: субъект не ощущает себя связанным с анализом фактов.

Принцип объективизма. Противоположное направление экономической мысли — объективное — обязано своему существованию не столько К. Марксу, сколько столпам социологии (О. Конт, Э. Дюркгейм и др.). "Объективисты" считают, что поведение масс отлично от поведения индивида на понятийном уровне; экономическая психология масс, как научный образ, "обслуживающий" межгрупповые отношения, не связана с нервными процессами индивида. Из того, что экономические отношения суть проявление физиологии и психологии человека общественного, вовсе не следует, что экономику можно объяснить тем, как устроен его организм. Э. Дюркгейм писал [30]: "Мы показали, что социальный факт можно объяснить только другими социальными фактами". Аналогично поступил Я. Бернулли, решая "теорему больших чисел", определив понятие вероятности через самое себя. Следуя Дюркгейму, заметим: "Экономические явления можно объяснить только другими экономическими явлениями, но при этом не следует с порога отбрасывать многообразие языков описания, присущих иным научным дисциплинам".

 

Юридическая модель общества и проблемы конституционной экономики

Одной из сторон в общественно-экономических отношениях выступает общественный посредник [17] — репрессивно-регуляторный аппарат государства, направленность действий которого, казалось бы, определяется только юридическими законами (нормативно-правовыми актами), тогда как фактически действует лишь ограниченное подмножество из общего числа декларированных законов, объем и содержание которых изменяются с изменением ситуации.

Как незаконные убийство, хулиганство, разбой, бандитизм, ... так и освященная законом борьба с ними (казни, истязания, ограничения) — необходимые моменты удовлетворения исконной человеческой потребности. Отсюда представление, будто создание института насилия является следствием правонарушений, должно вызывать сомнения. Бытует мнение, что общественное благополучие основано на хороших законах, принятие которых зависит исключительно от воли (произвола) законодателя. Правда же в том, что репрессивный институт государства одновременно поддерживает три противоборствующие стороны общественной жизни:

юридический закон (нормативно-правовой акт);

общественную мораль;

криминально-аморальные отношения (даже в установившемся обществе по праву занимается хозяйством меньшая часть активного населения страны).

Историко-ситуативная устойчивость общественно-экономических отношений находит свое понятийное выражение в общественной морали (которая пересекается с понятием так называемого естественного права — абстракцией физиологии человека). Общественную мораль — размытую, многовекторную, противоречивую и эклектичную формализуют в юридические законы, или позитивное право, однако известная доля неформализованных (моральных) отношений сохраняется в любом обществе. Естественное право есть категория моральная, а юридическое право — категория институциональная.

Юридические законы, возникшие как результат политико-экономического компромисса, или конформного волеизъявления законодателей, никогда не были способны купировать произвол политической (внезаконной) и исполнительной (подзаконной) власти по ряду разнохарактерных причин:

обобщенность и абстрактность законов, по замыслу законодателя, подлежат конкретной интерпретации. Конкретное же не может полностью совпадать с абстрактным;

незнание законов;

непонимание законов, недостаточное владение искусством применения закона,  адекватного ситуации;

несогласие с законом, незаинтересованность применять закон в конкретных ситуациях;

боязнь применения закона, не нашедшего должной поддержки в общественном сознании.

Юридическая модель — модальный слепок динамики общественных интересов, отражающий представления законодателя об общественных отношениях, как если бы они базировались исключительно на исполнении действующих законов; это стилизованный образ действительности. Объект моделирования — борьба интересов любого происхождения. Нормативно-правовые акты не являются ни содержанием, ни результатом юридической науки.

Юридические законы есть выражение практического интереса противоборствующих начал, и как таковые высвечивают общественную жизнь через "призму вторичного преломления", благодаря чему они способны служить вспомогательным средством (продуктом трехкратного опосредования!) для изучения экономической реальности, но никоим образом не объектом, не предметом экономической науки, объект которой — хозяйственная жизнь какова она есть, а предмет — стоимостный анализ.

Психология исследователя

Творческая личность входит в науку с теми или иными врожденными задатками теоретического мышления, формирующими, по сути, образ мышления ученого. В психологии и философии существует множество разнотипных классификаций форм и способов мышления. Нет сомнения, что экономическая наука могла бы предложить собственную классификацию форм мышления, увязав их с научно-философскими направлениями, экономическими школами, методологиями и даже областью экономических знаний... Типовые различия в создании мысленного образа денотата разными людьми — отдельная тема. Нас же интересует этот феномен как возможность достижения взаимного согласия между исследователями, как возможность взаимоприемлемой критики, ибо говорится: "с отрицающими основы не спорят". Разнообразные формы мышления создают пеструю мозаику научных подходов. Исследователи со схожим образом мышления могут прийти или не прийти к единому мнению, могут выработать единую позицию или развивать взаимоисключающие теории, но при этом они понимают друг друга, т.е. способны признать критику оппонента. На людей, мыслящих в разных плоскостях, никакие доводы не действуют, и спорщики, как ни старайся, твердо стоят на своих позициях и остаются при своем мнении. Мы усматриваем в этом неуспехе доказательство того, что образ мышления у разных людей различается изначально, на психологическом (фенотипическом) уровне и поэтому поиск точек соприкосновения бесперспективен; это и не нужно, ибо означало бы обеднение исследовательской номенклатуры. С другой стороны, даже "критика полного отрицания" небесполезна для самосовершенствования разно-плоскостных теорий.

Со своей стороны, хотелось бы пополнить число работ, достойных научной критики. Ведь сказал когда-то Конфуций: "Кто мало знает, не рискует бьть непонятым".

Страница: | 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 | 12 | 13 | 14 | 15 | 16 | 17 | 18 | 19 | 20 | 21 | 22 | 23 | 24 | 25 | 26 | 27 | 28 | 29 | 30 | 31 | 32 | 33 | 34 | 35 | 36 | 37 | 38 | 39 |